На границе подлунного мира

Глава 1 Синие ручьи

Три кота резвились на холме за старым кладбищем, то запрыгивая на покосившиеся от времени надгробья, поблёскивающие в свете луны, то гоняясь друг за другом по поляне. Серый, рыжий пушистый и чёрный. Коты то и дело мелькали в зарослях высокой травы, без страха пробегая мимо серебристого волколака и лисы с хвостом в несколько раз больше неё самой.

– Защити его. Убей монстров, – прошипела лиса, неслышно ступая по поляне и стараясь не приближаться к полуразрушенной церкви.

– Я не убиваю, – ответил волколак, гордо вскинув голову.

– Напрасно, монстры тебя бы не пощадили. В Могильном городе ходят слухи, что чудовища нижнего мира самовольно открыли двери в мир людей. Покидая границы Верескового леса, они навлекают опасность не только на людей, на нас тоже, – сказала лиса. – Действуй по обстоятельствам.

– Обстоятельства создают люди. Я выше обстоятельств, – ответил волколак, с завидным спокойствием наблюдая, как одному из котов вздумалось поиграть с его роскошным серебристым хвостом.

Лиса не теряла надежд образумить своего друга, но их спор зашёл в тупик. А коты перестали резвиться и, оставив в покое хвост волколака, помчались в сторону кустов в попытке спрятаться, как только услышали приближающиеся шаги со стороны могильной арки.

– Пора. Они уже здесь, – сказала лиса и растворилась в воздухе, оставив после себя шлейф красноватой пыли.

«Тебе конец, блохастый. Убирайся из нашего леса!»

– Этот лес ещё не ваш! И никогда он вашим не станет!

Волколак, не привыкший прятаться и отступать, с достоинством встретил врагов. Невидимые существа окружили его со всех сторон, но они были слишком слабы, чтобы вступать в схватку со стражем леса, охраняющим границы миров.

«Мы ещё вернёмся, блохастый. Ты не выстоишь…»

– М-у-у-у-р-р м-я-я-я-у-у-у!

Радостные коты выпрыгнули из кустов и понеслись к волколаку, обтирались об него, играли с хвостом. Они любили хозяина этого леса и всегда знали, что он защитит, и что никакие монстры, водившиеся по ту сторону арки, которая располагалась прямо за кладбищем, не пройдут из могильного мира в мир людей.

* * *

Несколько километров отделяло районный центр с его городской поликлиникой от стационарных больничных корпусов. Автобус здесь бывал с утра – отвозил невыспавшихся и от того хмурых людей на работу из одного города в другой, делая вынужденную остановку близ деревни, где эти корпуса располагалась. Вечером тот же автобус возвращался обратно, с большим нежеланием делая остановку у больницы, за которой находилась старая полуразрушенная церковь и кладбище.

Каково это – жить в деревне, Виктор знал очень хорошо. Проездил несколько лет в школу. Казалось, что это было в другой жизни: сначала ему требовалось пройти по потёмкам не меньше километра до остановки, помёрзнуть как следует на ней – зимой в метель, а осенью под дождём, дождаться автобуса и продолжить мёрзнуть там, трясясь по всем кочкам и ухабам. Весёлое время было. К счастью, вот уже несколько лет он жил в столице и приезжал в деревню лишь иногда, чтобы навестить отца.

С сумкой на одном плече и с гитарой на другом Виктор вышел из автобуса и почувствовал, что увяз в грязной жиже, испортив новенькие кроссовки. Автобус сотрясло от смеха, когда пассажиры услышали, как он заорал.

Добро пожаловать в родное болото! А Виктор, будто забыв куда собрался ехать, принарядился в белые джинсы.

От остановки ему пришлось топать не меньше километра по главной дороге. Прямо за поворотом виднелся дом отца. Поскольку приезжал Виктор сюда не часто, только на летних каникулах после сессии, то иногда даже забывал, как дом выглядел. И то, если работы бывало много, на лето Виктор оставался в Москве. В этот раз ничего не вышло с работой: в его услугах переводчика никто не нуждался, да и группу Виктор с ребятами решил распустить. Ничего у них не получалось. Это было дно. Но большим неудачником Виктор бы себя почувствовал, если бы узнал, что ему предстояло поселиться в деревне до конца своих дней. Этот жуткий кошмар до сих пор его преследовал на протяжении нескольких лет. Для себя Виктор решил, что даже под страхом смерти ни за что не вернётся жить в деревню.

С пятнадцати лет он красил волосы в немыслимые цвета. Один раз Виктор заявился домой с жёлто-фиолетовым ирокезом, и отец чуть не выгнал его за такое издевательство над волосами и его нервной системой. В последнее время эксперименты Виктора с цветом стали куда спокойнее, потому что работодателей часто смущали его бирюзовые, зелёные или розовые волосы.

В этом году Виктору исполнилось двадцать два, он учился в одном из московских университетов на кафедре переводоведения на четвёртом курсе, а в свободное от учёбы время подрабатывал репетитором и занимался переводами. Раньше работал грузчиком, в ресторанах быстрого питания, с отрепетированной неестественной улыбкой произнося «свободная касса» и оперативно раздавая заказы. Довелось ему работать и курьером, и официантом – при этом он успевал и учиться, и играть в рок-группе. В общем, изо всех сил Виктор пытался максимально забить время всякими полезными делами, чтобы как можно реже возвращаться в деревню и вспоминать о ней.

Всей душой Виктор ненавидел приезжать в Синие ручьи. Он сожалел, что отец променял сытую жизнь в столице на деревенскую глушь. Год назад Виктор узнал, что отца уволили с поста заведующего одной из московских больниц по статье, и он вынужден был вместе с семьёй переехать в деревню, где родилась и выросла мама Виктора. Что там за история приключилась, Виктору узнать так и не удалось. К сожалению, мама, тоже работавшая врачом, умерла десять лет назад, ровно через год после их переезда в деревню при обстоятельствах, в которые отец не счёл нужным посвящать Виктора. С тех пор отец жил уединённо, стал ещё более замкнутым, чем раньше, завёл кошек и всегда ждал лета, ведь только летом Виктор навещал его.

– Айко! Кыс-кыс-кыс…

С главной дороги Виктор свернул на узкую тропинку, ставшую скользкой из-за дождя. Серый упитанный кот, приметив хозяина на крутом повороте, бросился к нему и попытался забраться на руки.

– Айко, ну ты и грязнуля! Нет! Айко, брысь!

Виктор, придерживая одной рукой сумку, другой взял кота. Невесть откуда взявшаяся машина, резко вырулившая из-за угла, окатила парня с ног до головы водой из лужи, и теперь его когда-то идеально-белые джинсы окончательно приобрели серый цвет, а на новенькой рубашке и в волосах застряли комки грязи.

– Отлично. Дом, милый дом… – обречённо вздохнул Виктор, шлёпая по размытой тропинке к одноэтажному зданию. За последний год, что он отсутствовал, отец капитально отремонтировал дом, и даже постоянно скрипучее крыльцо выглядело как новенькое.

– Пап, я приехал, – постучал в окно Виктор, заприметив знакомую худую фигуру, суетящуюся на кухне. Обогнув огород, он подошёл к входной двери. На крыльце лежало ещё двое котов – рыжий пушистый Кацу и чёрный Хоси.

– Виктор! – обрадовался отец, открыв дверь, но, увидев, как Виктор с недовольным лицом тщетно пытался избавиться от грязи на рубашке, встревожился: – Что случилось?

– Я в порядке. Машина обрызгала. Как приятно снова вернуться домой, – кисло ответил парень, заходя внутрь и оставляя сумку в прихожей. Сейчас бы поспать…

Он последовал за Айко на кухню, откуда доносился аромат тушёного мяса. Отец отлично готовил, о чём прекрасно знали коты, которые дневали и ночевали на кухне, избрав её чуть ли не единственным своим местом обитания в доме.

– Послушай, колонка сломалась, придётся подождать, пока вода в вёдрах нагреется.

– Я мог бы и холодной помыться, – нахмурился Виктор, не представляя, что просидит ещё полчаса, почёсываясь от грязи. Руки перед ужином он тщательно помыл.

– Не дури! В холодной воде… Давно не было воспаления лёгких? – посуровел отец, ставя перед ним тарелку с мясом.

Коты оживились и начали запрыгивать кто на шкаф, кто на холодильник.

– Вкуснотища какая! – взбодрился Виктор и с удовольствием начал уплетать мясо с картошкой, по ходу интересуясь, что нового произошло за время его отсутствия дома. – Как дела, пап? Что интересного в деревне?

– Ничего интересного, всё по-старому, – ответил отец, глядя в окно. – В больницу снова требуются врачи. Все от нас разбегаются, месяца не проработав. Недавно пропала ещё одна медсестра. Всё как обычно. Ты надолго?

– На месяц точно.

– Я помню, ты собирался к родственникам на юг.

– Не в этом году. Я не накопил достаточно денег. Так что, этим летом я остаюсь у тебя. Зачем мне море и пляж, если здесь есть восемь соток, милые соседи, речка через лес и кладбище? – нервно рассмеялся Виктор, думая, что таким образом удастся сгладить неловкую обстановку. Лишь бы отец не обиделся.

Соседи – ещё одна причина, почему Виктор не хотел приезжать в деревню. Не сказать, что соседи были не адекватными, но они всегда относились к нему не по-доброму. Вечно косые взгляды, злобные усмешки и перемывание костей за спиной. А когда Виктор был маленький, эти сумасшедшие напугали его в лесу. Считалось, что жители глубинки отличались от жителей столицы и прочих крупных городов простотой и душевностью, чего никак нельзя было сказать про милых соседей Виктора. Он бы вообще назвал их посланниками ада, но никак не людьми, и уж точно совсем не милыми.

Конечно Виктор сожалел о том, что целое лето придётся торчать в ненавистной с детства деревне и работать в огороде. Работа в огороде всегда внушала Виктору отвращение, но отец настаивал. Хорошо, что к колодцу за водой не нужно было ходить после того, как отец три года назад занялся капитальным ремонтом и провёл к дому все коммуникации.

И самое главное, просто вишенка на торте – Виктора не радовало то, что интернет в Синих ручьях ловил плохо, а это значило, что про общение с друзьями из-за рубежа можно было забыть. Он надеялся, что Кэти не разлюбит его. Виктор пообещал, что зимой после сессии прилетит к ней, а по окончании университета, ровно через год, вообще попытается уехать на стажировку с прицелом обосноваться в чужой стране и найти там работу.

* * *

Вересковый лес сегодня оставался мрачным и спокойным, хотя обычно был наполнен самыми разными звуками – от песен летучих мышей, которые люди в силу своих ограниченных возможностей услышать никак не могли, до криков ворона и треска веток под ногами. Но поскольку люди в этих краях никогда не водились, Итси без опасений переступил черту, отделявшую могильные земли от владений семьи Волчонка. Жизнерадостного некроманта с гримом клоуна на лице и в клетчатом бежевом костюме погнало в Вересковый лес не столько любопытство, сколько летнее домашнее задание по алхимии.

– Привет, Итси!

– Привет, Скёльдольфр.

– Ого, ты выговорил моё имя! Продолжай называть меня Волчонком, как и все. Я привык уже.

Из темноты леса навстречу клоуну вышел парень в пушистых штанах и варежках, с милыми волчьими ушками, на которых подрагивали серебристые кисточки.

– Я думал, ты сходишь за травами вместе с Юсферату и Эмиру, которые были у меня в гостях на прошлой неделе, – сказал Волчонок, согласившись составить другу компанию в горах. – Они даже с картой умудрились заблудиться, представляешь? Пришлось идти за ними. Вот же тыквы пустоголовые!

– Ой, подожди! Подсвети монстрофоном, я куда-то вляпался, – буркнул Итси, понимая, что поскользнулся на липкой вонючей жиже и запачкал пиджак.

– Пресвятые тыковки, а это ещё что такое? – ахнул Волчонок, увидев огромные следы неведомого ему ранее зверя.

– Это же твой дом. И ты не знаешь?

– Да, но я даже не в курсе, у кого из жителей леса может быть такой огромный размер лапы, – озадаченно почесал за ухом Волчонок.

«М-я-я-я-у-у-у-у-у!»

Итси и Волчонок от неожиданности отпрянули в сторону, когда на бетонную плиту от заброшенной могилы запрыгнули коты. Серый, пушистый рыжий и чёрный. Горящими глазами они смотрели на монстров, а серый решил похвастаться добычей – в зубах он держал свежепойманную летучую мышь.

– Фу, напугали! – выдохнул Волчонок. – А ну, брысь!

– Кто-то из ваших выходил к людям? – осведомился Итси.

– Нет. Не знаю. Эти коты могут шнырять туда-сюда, никакие границы миров им неведомы. Хотя мне не нравится, что они чувствуют себя тут, как дома. Я… А-а-а-у-у-у-у!

Пока Волчонок размышлял о порядках в лесу, котах и прочих недоразумениях, Итси незаметно для друга подкрался сзади и прикусил его за ухо, отчего тот в ужасе заверещал на всю опушку леса.

– А-ха-ха-ха-ха!

– Ну и шуточки, – пробормотал Волчонок, хотя сам готов был залиться смехом. – Пошли уже!

Поиграв с котами, друзья забыли про следы неведомого им существа и далее отправились в горы на поиски трав для летнего домашнего задания. Итси пребывал в прекрасном расположении духа. Убрав паутину с волос и с лёгкостью преодолев овраги, он пробирался сквозь плотно стоявшие друг к другу деревья, окутанные паутиной, будто пледом, и пел:

Есть странный город

На границе подлунного мира,

Где все живут спокойно,

Где нет места суете.

– Где нет места суете-е-е-е! – подхватил последнюю строчку Волчонок.

Вскоре и сами друзья пропали в густеющей темноте Верескового леса.

Глава 2 Опять новенькие

– Вить, как позавтракаешь, сходи на огород и полей огурцы, – делал последние наставления отец, собираясь рано утром на работу.

– Угу, – подал Виктор недовольный голос из самой маленькой комнаты, находящейся близ кухни. Коты с самого утра, как только рассвело, скакали по нему как ненормальные, так что выспаться не удалось.

– Да, там ещё морковь надо прополоть, – вспомнил отец и окончательно добил его последней просьбой: – И шляпу надень, чтобы голову не напекло.

– Ага, сейчас ещё чуть-чуть полежу…

– Вставай! В жару никто огород не поливает.

С нехорошим предчувствием Виктор выглянул в окно. Ого, да там целых три грядки с морковкой! Чтобы прополоть три грядки и полить огурцы – но это меньшее из всех зол – надо проторчать на жаре не меньше часа, а ему, не привыкшему работать на огороде, и того дольше. Гораздо дольше. Видимо, Виктор погорячился, сказав отцу, что останется на целый месяц в деревне. Уже на второй день он готов будет идти до столицы пешком.

Позавтракав бутербродом с кофе, проверив электронную почту и ответив на сообщения от своей девушки по переписке, Виктор вышел на улицу, не желая откладывать работу на потом, но уже спустя полчаса почувствовал себя неважно – голова заболела, подступила тошнота, сердце забилось сильнее. Голова закружилась так, что он понял, как ничком падает на землю. Виктор будто провалился в сон, а очнулся уже поздним вечером, когда стемнело. Лёжа на земле и чувствуя холод, он начал смотреть по сторонам. Встать по-прежнему было трудно, но Виктор как-то изловчился и принял вертикальное положение. Сначала он решил, что до сих пор находится в огороде, но, оглядевшись вокруг, понял, что оказался в лесу. В том самом лесу за больницей, который граничил с кладбищем и славился чертовщиной.

На трясущихся от слабости ногах Виктор поплёлся к едва пробивающемуся свету – это фонарь освещал главную дорогу. Но он шёл, как ему казалось очень долго, а дорога даже не показывалась. Создавалось ощущение, что он топтался на месте.

– Витя, подожди, дорогой!

Ноги плохо слушались, но идти нужно было только вперёд. Виктор вздрогнул, услышав родной голос. Но быть такого не могло! Он слышал маму, которая умерла лет десять назад. Так, что бы ни случилось, главное не оборачиваться. «Иди только вперёд!»: упрямо твердил голос разума.

– Витя, постой! Подожди! – умолял мамин голос.

Остатки разума покидали Виктора с каждым шагом, на мгновенье он отвлёкся от предостерегающих мыслей и оглянулся. Никого страшного Виктор не увидел. Стояла только мама. Она улыбалась и стала потихоньку приближаться к нему.

– Зачем убегаешь? Я давно тебя не видела.

Мамино лицо с каждым шагом преображалось, но не в лучшую сторону – щёки становились впалыми, глаза наоборот вылезали из орбит, зубы выросли и скоро достали до воротника её платья, волосы поредели, а кожа покрылась красными волдырями. Только сейчас Виктор заметил, почему у мамы такая неуклюжая походка – у неё были копыта!

А потом из темноты деревьев начали появляться и другие чудовища, головы которых были людские, причём ему хорошо знакомые – деревенские. А туловища их отличались от человеческих. Семья Афанасьевых предстала в облике двухметровых многоножек, а их дочь выглядела и того хуже – огромный паук метра три в высоту с бесчисленным количеством ног и глаз. Петрович из дома напротив с телом коня выглядел более-менее сносно, у остальных были рога, клешни, щупальца, зубы у всех выросли чуть ли не на полметра.

– Не бойся, милый. Иди ко мне, – проворковала мама, совсем утратившая человеческий облик, теперь на Виктора ни много ни мало смотрел рогатый чёрт на крепком мускулистом теле с длинными изогнутыми клыками.

Огни, освещающие дорогу, погасли, и в густоте мрака виднелись только глаза чудовищ, а Виктор к ужасу своему понял, что загипнотизирован ими и дальше идти не может.

Чудовища приближались, но вдруг из непроглядной темноты кто-то выпрыгнул. Виктор зажмурился от серебристого свечения, исходившего от лохматой серой собаки. А другое существо с шикарным лисьим хвостом обдало его снопом красно-золотых искр. Существа обогнули поляну и прогнали чудовищ, хотевших напасть на Виктора.

– Не уходите… – пробормотал он, снова теряя сознание.

* * *

Отец вернулся домой после пяти часов вечера и еле-еле привёл Виктора в чувство. Как долго он провалялся без сознания на грядке моркови, Виктор и понятия не имел. Выбравшись ближе к полудню в огород, он схлопотал солнечный удар и так плохо как сейчас, ему никогда ещё не бывало. С помощью отца Виктор добрался домой и дополз до кровати.

– Я же говорил, что без шляпы нельзя работать!

– Ох… Я забыл, прости, – простонал Виктор, хватаясь за голову.

– Высшее образование получаешь, а всё такой же бестолковый! А если бы я сегодня задержался, сколько бы ты провалялся без сознания?!

– Пап, голова болит. Пожалуйста, не кричи, – взмолился Виктор. Почувствовав силы, он резко встал с кровати, но тут же упал обратно – голова закружилась, а в глазах потемнело. – Мне мама приснилась, соседи… Афанасьевы даже. И все они были чудовищами.

– Мама умерла, – дрогнул голос у отца. – А с соседями нечего общаться!

– А то я не знаю, – буркнул Виктор.

Провалявшись в постели до утра, а точнее до обеда следующего дня, он проснулся с тяжёлой головной болью и, не рискуя снова получить солнечный удар, нацепил уродливую соломенную шляпу. Ну и что, что теперь он был похож на огородное пугало. Всё равно никто Виктора тут не увидел бы, кроме проходящих мимо соседей, до которых ему не было дела. Они даже демонстративно не здоровались с Виктором, делая вид, что его не существует.

Виктор выглянул за калитку дома и заметил шедшую по главной дороге стройную невысокую девушку со светло-русыми волосами, длинной ниже плеч. Она не была деревенской, потому что местные девушки не носили обтягивающие джинсы, футболки с ярким принтом, и у них явно не имелось татуировок в нижней части спины. Какие же у неё блестящие светлые волосы…

Чтобы не показаться идиотом, Виктор снял дурацкую шляпу и, весело помахав девушке рукой, вышел за калитку.

– Привет! Помощь не нужна? – начал он, подумав, что вопрос можно было поставить иначе и вообще заговорить о чём-то более интересном.

– Нет, спасибо. Я тут недалеко живу.

– Живёшь? – ещё сильнее удивился Виктор, прибавив шагу.

– У Афанасьевых.

– Постой, насколько я знаю, у Афанасьевых только одна дочь.

– Я временно там живу, у тёти. Меня зовут Вера, – смущённо пробормотала девушка и остановилась.

– А я Виктор. Подожди… Ты новый врач? Отец говорил, что в больницу новый врач приезжает.

– Я медсестра. Но врач тоже приехал.

Виктор корил себя за то, что болтал невпопад. Но он нервничал!

– Как же тебя угораздило приехать в нашу глушь? Я не понимаю.

– Не ты один удивляешься, – закивала Вера. – Я устала от столицы. Устала каждый день вставать в самую рань, чтобы почти через весь город добраться на метро до учёбы, а потом и работы. Короче, суета большого города, стресс…