История дворца Куньнин. Книга 2
- -
- 100%
- +
Се Вэй сразу заметил, что вторая барышня Цзян при его появлении приняла безукоризненно почтительный вид, спрятав улыбку, и почему-то снова почувствовал приступ раздражения.
– В лишних церемониях нет нужды, – сухо произнес он, отводя взгляд от Цзян Сюэнин.
Все поняли, что пора начинать занятие, торопливо помогли Фан Мяо убрать сянци и вернулись на свои места. С книжным свитком под мышкой младший наставник направился к возвышению. Он, по своему обыкновению, шел по правому проходу между столами, как раз мимо парты Цзян Сюэнин. Вдруг его взгляд скользнул вниз и застыл, а вместе с глазами замерли и шаги. Девушка проследила, куда смотрит учитель, и обнаружила, что его внимание привлекла книга «Наставление женщинам» в углу ее парты. На губах барышни заиграла насмешливая улыбка, а длинные брови мужчины сурово нахмурились. Такая книга лежала на каждом столе. Се Вэй взял одну у Цзян Сюэнин и перевернул пару страниц. Его изящные пальцы остановились на краю листа.
– В учебной программе такой книги нет. Кто велел ее выдать? – спросил он.
Цзян Сюэнин мысленно фыркнула, но промолчала. Ученицы переглянулись, не зная, что сказать.
– Господин наставник, вчера толкователь «Ли цзи», учитель Чжан, сказал, что мы не ведаем почтительности к старшим по возрасту и положению, поэтому вместо «Ли цзи» нам следует изучать «Наставление женщинам», после чего распорядился раздать эти книги, – ответила Шэнь Чжии, немного помедлив.
Чжан Чжун? Глава Комитета по составлению династийных историй выделился среди прочих наставников из академии Ханьлинь. Се Вэй почти не сталкивался с ним и не предполагал, что тот осмелится самовольно вносить изменения в список литературы, утвержденный младшим наставником. Его взгляд снова упал на страницу, исписанную устаревшими догмами и архаичными предписаниями. В его памяти всплыла вчерашняя перепалка с Цзян Сюэнин:
– Сейчас идет урок господина Чжана. Почему вы сидите здесь и пропускаете занятие?
– Урок господина Чжана мне не по душе…
– Разве я не должен был отчитать вас?
– Раз надо уважать наставника и учение, значит, наставник всегда прав. Ученик учит то, что велит наставник, и соглашается со всеми его словами. Господин Се вправе ругать меня и осуждать.
Се Вэй знал, как устроены человеческие сердца. Услышав слова Шэнь Чжии, он сразу понял, что вчера поспешил с выводами и обрушил на вторую барышню Цзян незаслуженные упреки, из-за которых та вспыхнула и дала гневный отпор. Младшего наставника охватило тягостное раздражение. Снова взглянув на книгу, он почувствовал к ней отвращение.
Обычно Се Вэй вел себя миролюбиво, однако уступчивым вовсе не был. Молча опустив ресницы, он резким взмахом руки вышвырнул «Наставление женщинам» за порог учебного зала. Книга раскрылась, зашуршав ослепительно-белыми страницами, и шлепнулась на ступени за дверью.
Барышни вздрогнули от испуга, а Цзян Сюэнин невольно подняла глаза на Се Вэя. На его бледном лице не дрогнул ни единый мускул. Держа собственноручно составленный сборник, младший наставник прошел к возвышению, оглядел всех и, указав пальцем на дверь, спокойно сказал:
– Выбросить все.
Шэнь Чжии просияла от радости и с восторгом отправила свою книгу туда же. Остальные боязливо переглядывались, не решаясь последовать примеру принцессы. Чэнь Шуи уже имела неосторожность навлечь гнев Се Вэя и, негодуя в душе, возразить не посмела.
– А как же… господин Чжан? – прозвучал робкий голос Яо Жунжун.
Се Вэй и глазом не моргнул. Было заметно, что сегодня он явно не в духе. По сравнению с уроком игры на цине его настроение разительно переменилось. Увидев, что больше никто не отважился выбросить книги, младший наставник не стал повторять распоряжение, положил свой сборник на стол и спокойно произнес:
– Начинаем занятие.
* * *Се Вэй хотел начать урок с чтения эссе «О наставниках» – не для того, чтобы напомнить барышням о необходимости чтить учителя и ценить его труд, а чтобы разъяснить смысл иероглифа «учение» и важность принципа «почитай учение, а не учителя». Однако, увидев на партах «Наставление женщинам», он догадался об истинной причине ссоры с Цзян Сюэнин. Опасаясь, что «Нин-младшая» решит, будто ей вновь пытаются навязать чужую волю призывом «почитать учение», Се Вэй передумал и выбрал для урока главу из «Исторических записок» – «Жизнеописание Лянь По и Линь Сянжу». Он начал с того, как Линь Сянжу вернул драгоценную яшму в царство Чжао, и собирался закончить повествование на эпизоде, когда Лянь По, обнажив плечо и неся терновую палку, пришел к воротам Линь Сянжу в знак покаяния.
Барышни увлеченно слушали занимательную историю. Рассказывая о том, как Лянь По затаил обиду на Линь Сянжу, Се Вэй невольно взглянул на Цзян Сюэнин. Та безучастно сидела в углу: в облаках не витала, но и особого интереса не проявляла. Младший наставник снова нахмурился. Тем не менее, понимая, что новые упреки лишь подольют масла в огонь, он подавил раздражение и больше не смотрел в сторону второй барышни Цзян.
Спустя два часа, когда занятие закончилось, Се Вэй направился к ней, однако даже рта не успел раскрыть, как девушка, заметив его приближение, сдержанно поклонилась:
– Почтительно прощаюсь с господином Се.
Слова, что он собирался сказать, комом застряли в горле. Младший наставник понял, что Цзян Сюэнин все еще сердится и не желает с ним разговаривать. К тому же через полчаса в учебный зал должен был пожаловать Сунь Шу из Академии сынов государства, учитель математики, так что момент для беседы оказался неподходящим. Се Вэй задержался у парты барышни на пару мгновений и молча ушел, но всю дорогу домой тягостное чувство не отпускало его.
* * *Рассчитав время, когда Се Вэй окажется дома, Люй Сянь явился с визитом. Войдя в зал Чтения у стены, он сразу увидел хозяина. Тот стоял с чашкой чая в руке, обратившись лицом к совершенно голой стене без картин, каллиграфических свитков или надписей. Неизвестно, как долго он там находился. От чашки не поднимался пар, чай в ней давно остыл.
Это был личный кабинет Се Цзюйаня. Младший наставник приходил сюда, когда сталкивался с неразрешимой проблемой. Пустая стена помогала ему очистить разум и успокоить мысли. Что же случилось на этот раз? Неужели причина тревоги в истории с нефритовым жезлом жуи, которая грозила обернуться серьезными последствиями?
Поправив длинное одеяние ученого, Люй Сянь сел за спиной Се Вэя.
– С какой стати ты согласился обучать во дворце этих девчонок? У тебя и так времени в обрез из-за необходимости читать лекции императору, а ты еще взял под опеку стайку девиц! Я скоро тебя вовсе видеть перестану. Ты же по десять, если не по двенадцать часов проводишь в Запретном городе. Я пришел поговорить о Ю Фанъинь, но по твоему виду ясно… Что опять стряслось?
Болтовня гостя утомила Се Вэя. Он очнулся от оцепенения, поднес чашку к губам и только тогда заметил, что чай остыл.
– Пустяки, – коротко ответил он, поставив чашку на край стола.
– Пустяки? – Люй Сянь смерил хозяина взглядом, в котором читалось сомнение. – Ты, Се Цзюйань, вечно озабочен судьбой государства. С каких это пор ты начал очищать разум от «пустяков»?
«А ведь он прав», – подумал Се Вэй, и на мгновение ему стало даже смешно. Разумеется, младший наставник не признался Люй Сяню, что накануне повздорил с одной девицей да к тому же виноват оказался.
– Ошибается даже мудрец, – с усмешкой ответил он, покачав головой. – Вот и меня, Се Вэя, наконец проучили.
Глава 5. Примирение
Тем вечером скряга Люй Сянь на радостях вдруг расщедрился и на обратном пути в «Пристанище под сенью бамбука» купил кувшинчик вина «Весна в Цзиньлине». Вот уж действительно, железный петух выдрал себе перо[17]. Мальчик-слуга от изумления остолбенел.
– Вы что, заболели? У вас жар?
Люй Сянь налил себе полную чашу и отхлебнул с довольной улыбкой.
– На любого злодея найдется управа! Я же говорил: возмездие неминуемо, следует лишь подождать! Ха-ха-ха…
«Надеюсь, его поколотили», – мечтательно размышлял торговец цинями.
Слуга, поначалу испугавшийся, что господин болен, понял, что это лишь очередная причуда. Закатив глаза, он тихо прикрыл за собой дверь, оставив хозяина весело хохотать в одиночестве.
* * *Когда закончилась утренняя аудиенция при дворе императора, время было еще раннее. Отделавшись от служащих из Палаты чинов, которые все не отставали с разговорами, Се Вэй немного подумал и решил заглянуть в Комитет по составлению династийных историй. Однако у подножия лестницы, ведущей в павильон Хуанцзи[18], заметил двух человек.
Слева стоял мужчина благородной наружности, на губах которого блуждала рассеянная улыба. Это был Чэнь Ин, помощник главы Палаты наказаний. Его собеседник в черном чиновничьем одеянии показался Се Вэю незнакомым. Несмотря на приятную внешность, его лицо излучало холодную отстраненность, а взгляд оставался опущен. Он производил впечатление человека сухого и резкого.
При виде младшего наставника наследного принца Чэнь Ин улыбнулся, сказав спутнику:
– Поговорим, когда я вернусь в канцелярию Палаты наказаний. – И направился к Се Вэю.
Тот невольно бросил взгляд на второго мужчину и удивился, когда незнакомец поприветствовал его почтительным кивком. Помощник главы Палаты наказаний остановился перед Се Вэем и, сложив руки, слегка поклонился.
– Слышал, в последние дни вы очень заняты да к тому же ведете уроки для старшей принцессы, поэтому я не смел беспокоить вас без приглашения. Найдется ли у вас для меня время?
– С кем вы сейчас разговаривали? – спросил вдруг Се Вэй.
– Что?
Чэнь Ин невольно оглянулся. Его недавний собеседник уже направлялся к дворцовым воротам, сложив вместе руки, спрятанные в рукавах. Никто бы и не подумал, что этого человека, честного и порядочного на вид, всячески притесняет Тайная стража. Вспомнив о нем, Чэнь Ин усмехнулся:
– Это чиновник шестого ранга из Департамента чистоты службы[19] по делам Цзянси, работает при Палате наказаний. Его фамилия Чжан. Назначение получил недавно.
Се Вэй, хоть и занимал лишь почетную должность, все же значился членом Государственной канцелярии, и большинство дел при дворе и за его пределами проходило через руки младшего наставника. Он не мог, обратив ладонь к небу, вызывать облака, а перевернув ладонь, насылать дождь[20], однако имел обо всем общее представление. Услышав имя, Се Вэй сразу вспомнил, о ком речь, ведь он лично составлял распоряжение о присвоении чина.
– Тот самый Чжан Чжэ, который подал докладную записку на тысячника Чжоу? – уточнил младший наставник.
Чэнь Ин, с интересом изучая лицо собеседника, усмехнулся:
– Именно. Довожу до вашего сведения, господин Се, что человек он толковый и хорошо выполняет свою работу. В уголовных делах весьма сведущ и все статьи закона помнит назубок. Только нрав у него резкий и несговорчивый. С людьми сходится плохо. Прошло всего несколько дней, как его перевели в Департамент чистоты службы, а люди из Северного следственного управления Тайной стражи уже несколько раз приглашали меня на пиры, чтобы заручиться поддержкой. Признаться, я все еще колеблюсь. Что вы посоветуете, господин Се?
Прежде Чжан Чжэ был секретарем Палаты наказаний, который нажил себе врагов в Тайной страже, подав императору докладную записку на тысячника Чжоу. Однажды на заседании Государственной канцелярии Шэнь Лан в присутствии ученых советников даже обвинил его в неумении лавировать и в склонности доставлять лишние хлопоты. В конце концов, Тайная стража подчинялась исключительно императору. Но, невзирая на недовольство, Шэнь Лан росчерком писчей кисти все-таки перевел Чжан Чжэ в Департамент чистоты службы, повысив до шестого ранга, хотя и лишив влияния при дворе. И все-таки от должности его не отстранили, что говорило о благосклонности императора. К тому же…
Глаза Се Вэя едва заметно блеснули.
– Глава Палаты наказаний, господин Чжэн, достиг преклонного возраста и в прошлом году уже подавал прошение об отставке, – сказал он, глядя на Чэнь Ина. – Тогда император ответил отказом, сославшись на отсутствие преемника. Кстати, как раз в этом году истекает срок полномочий цензора Хэнаньского округа, Гу Чуньфана. Именно он всеми силами продвигал Чжана, его стараниями рядовой писарь поступил на службу при дворе. Пить вино и пировать за чужой счет не возбраняется, а что делать дальше, решать лично вам.
У Чэнь Ина екнуло сердце. Он сразу понял намек: Гу Чуньфан вскоре станет его прямым начальником, а значит, Чжана лучше не трогать. Сообразив, что ошибся в расчетах, помощник главы Палаты наказаний втянул носом холодный воздух и поклонился.
– Благодарю господина Се за наставление.
– Сейчас у меня много дел. Загляните через несколько дней, – спокойно ответил тот.
– Как прикажете, – отозвался Чэнь Ин.
Се Вэй больше не стал тратить слов, распрощался и, заложив руки за спину, направился к павильону Уин[21].
Комитет по составлению династийных историй принадлежал академии Ханьлинь и размещался в восточном и западном флигелях павильона Уин. Его основная задача сводилась к написанию исторических хроник и биографий заслуженных государственных деятелей.
Утренняя аудиенция при дворе императора только что завершилась, и служащие комитета пили чай. Обычно за чаем они обсуждали прошедший прием или интересные новости из провинций, а если настроение позволяло, декламировали стихи или рассуждали о литературе.
Но сегодня в зале царила гнетущая атмосфера. Глава комитета Чжан Чжун уставился на восемь копий «Наставления женщинам», лежащих на его столе. От злости его лицо стало багровым. Он открыл верхнюю книгу в стопке и увидел грязь на страницах, будто ее швырнули на пол. В его глазах вспыхнул гнев. Молодой евнух, который принес книги обратно, невольно втянул голову в плечи. Спустя мгновение раздался оглушительный стук – это Чжан Чжун хлопнул ладонью по столу, вскочил на ноги и закричал:
– Совсем распоясались! Кто дерзнул выбросить мои книги, а затем сунуть их мне же под нос?!
Едва он умолк, как с порога послышался тихий смех.
– Уважаемый глава комитета, не горячитесь.
В зале сразу наступила тишина. Чжан Чжун узнал голос и обернулся к двери. При виде Се Вэя его ярость немного угасла, но раздражение явно читалось на лице старика.
– Господин младший наставник, вы как раз вовремя. Гляньте, что натворили эти ученицы из павильона Фэнчэнь. Ни почтения к наставнику, ни стремления к учебе! Окончательно стыд потеряли! Кто дал им право так поступать?
Се Вэй, приподняв брови, скользнул взглядом по восьми копиям «Наставления женщинам», с достоинством опустился на почетное место и невозмутимо посмотрел на Чжан Чжуна.
– Приношу глубочайшие извинения. Это я дал им такое право. Книги выбросил тоже я. Не ожидал, что вы примете мой поступок так близко к сердцу. Теперь мне даже неловко.
«Что?!»
У Чжан Чжуна загудело в голове, он не верил собственным ушам. Трижды повторив про себя слова Се Вэя, старик наконец уяснил их смысл. Он уставился на спокойное, улыбчивое лицо младшего наставника, и его охватило смятение: по спине пробежали мурашки, а ноги обмякли, так что несчастный едва не упал.
* * *В это время в павильоне Фэнчэнь господин Чжао Яньхун вел урок, посвященный «Ши цзину». Цзян Сюэнин сидела за партой и слушала, но ее мысли блуждали. Со вчерашнего дня после ухода Се Вэя в учебном зале воцарилась странная атмосфера.
Следующий урок вел профессор математики Сунь Шу из Академии сынов государства. Он был моложе прочих наставников и уступал им по статусу, но, возможно, именно поэтому держался приветливо, старался объяснять понятно и отвечал на любые вопросы. Хотя он не добился выдающейся репутации, благодаря его стараниям Цзян Сюэнин, порядком уставшая от остальных учителей, вновь обрела надежду выдержать учебу во дворце.
Однако, вернувшись после уроков в Янчжи, барышни принялись спорить. Шум поднялся из-за того, что вчера перед занятием Се Вэй выбросил из учебного зала «Наставление женщинам» и велел остальным сделать то же. Книгу Цзян Сюэнин вышвырнул младший наставник, старшая принцесса повторила за ним, однако остальные семь девушек не отважились выполнить распоряжение, и теперь самые боязливые, вроде Яо Жунжун, изнывали от страха:
– Господин Се велел выкинуть, ее высочество так и поступила… а мы даже не пошевелились. Наверное… это неправильно?
– Почему же ты не послушалась? – насмешливо осведомилась Чэнь Шуи.
Яо Жунжун вспыхнула и не посмела продолжить. Чжоу Баоин захлопала ресницами:
– А я хотела выбросить, но огляделась: никто не бросает, вот и опустила книгу обратно…
– Сестрица Баоин тоже решила отринуть приличия? – холодно усмехнулась дочь ученого советника.
Все уловили в ее голосе недоброжелательную нотку. Молчавшая Сяо Шу, услышав, с какой резкостью заговорила Чэнь Шуи, нахмурилась, что было редкостью, и неожиданно повернулась к Цзян Сюэнин.
– А ты что думаешь?
Цзян Сюэнин не ожидала, что дочь Чэн-гуна поинтересуется ее мнением, и не знала, к чему та клонит. Ее книгу выбросил Се Вэй, значит, ему и отвечать за последствия.
– Хотите – выбрасывайте, не хотите – оставьте, – ответила она, не пытаясь лукавить.
В конце концов, Се Вэй никого ведь не принуждал. Однако, по сути, от прямого ответа вторая барышня Цзян уклонилась. Сяо Шу пристально посмотрела на нее и обратилась к остальным:
– Нашим обучением в павильоне Фэнчэнь руководит господин Се. Пусть остальные наставники обладают глубокими знаниями и опытом, но император даже не помнит, как их зовут. В списке литературы, который составил господин Се, «Наставления женщинам» не было, господин Чжан включил книгу самовольно. Раньше мы не знали, что это случилось без ведома младшего наставника, зато теперь-то выяснили и должны исправиться. К тому же мы ведь не сами учимся здесь, а состоим в свите старшей принцессы. Если ее высочество выбросила книгу, а мы созерцали пожар с противоположного берега[22], посвященные, конечно, не усомнятся в том, кто здесь госпожа, а вот несведущие, наверное, решат, что это принцесса состоит у нас в услужении.
Чэнь Шуи даже представить себе не могла, что подруга скажет такое, и, резко поднявшись, воскликнула:
– А-Шу[23], ты тоже согласна выбросить книгу? Вчера ты спокойно сидела на месте, а сегодня рассуждаешь о выгоде и рисках. Поистине удивительно!
Дочь Чэн-гуна не рассердилась и спокойно ответила:
– Мне просто кажется, что швырять книги на пол – жест неучтивый.
– Как же нам поступить, сестрица Сяо? – осторожно спросила Яо Си.
– Мы соученицы старшей принцессы, – сказала та. – При дворе все тесно взаимосвязано: тронешь одно – сдвинется все. Гневить учителя нехорошо, а выкидывать книги еще хуже. Думаю, лучше собрать их и велеть отнести господину Чжану. Если он промолчит, тем лучше, а если спросит, всегда можно сказать, что мы действовали по наущению господина Се. Тогда никто не обвинит нас в неуважении к наставнику. Что вы об этом думаете?
Таким образом Сяо Шу предложила компромисс. Кто сначала колебался, согласились и закивали, только Чэнь Шуи холодно улыбалась, молча поглядывая на подругу.
Дело кончилось тем, что барышни вернулись в павильон Фэнчэнь, собрали книги – и выброшенные, и лежавшие на партах – и отправили со слугой в Комитет по составлению династийных историй. Чэнь Шуи не присоединилась к соученицам, поэтому ее том остался в углу стола.
«Интересно, каким было лицо Чжан Чжуна, когда он получил книги обратно?»
Задумавшись, Цзян Сюэнин невольно покосилась на стол Чэнь Шуи, а затем вновь уткнулась в раскрытый «Ши цзин». Сегодня читали «Песнь о трудолюбивом дровосеке и советнике князя»[24]. Девушка вгляделась в строки, но вдруг вспомнила выражение лица младшего наставника после ее слов: «Почтительно прощаюсь с господином Се» – и ощутила смутную растерянность. Моргнув, она взяла тонкую кисть с овечьим ворсом, макнула ее в тушь и начала закрашивать квадратные элементы в иероглифах – один за другим, строка за строкой. Расправившись с «Трудолюбивым дровосеком», Цзян Сюэнин перешла к песне «На горе растут кусты»[25], но тут Чжао Яньхун закончил урок. Хотя до перерыва еще оставалось время, наставник взмахом руки отпустил учениц, собрал вещи и удалился.
Едва он ушел, Чжоу Баоин вскочила и крикнула Фан Мяо:
– Быстрее! Пойдем играть в сянци!
Та тяжко вздохнула, безропотно разложила доску, но играть не захотела и взмолилась:
– Кто-нибудь, поиграйте с ней!
Чжоу Баоин затопала от нетерпения:
– Следующий урок – музыка, а господин Се всегда приходит раньше! Ну же, поторопитесь!
Барышни рассмеялись. В конце концов Сяо Шу сжалилась и села за доску. Шэнь Чжии, последние два дня наблюдавшая за игрой, уловила ее суть. Увидев, что девушки расставляют фигуры, она обернулась, чтобы окликнуть свою любимицу, и удивилась: у всех на столах лежали цини, а ее парта была пуста.
– Нин-нин, ты что, забыла? – в замешательстве спросила принцесса. – Сегодня урок игры на цине с господином Се. Где же твой инструмент?
Вторая барышня Цзян все еще закрашивала квадратики в «Ши цзине». Услышав вопрос, она растерялась, не находясь с ответом: сказать, что поленилась таскать цинь в учебный зал и нарочно оставила его у Се Вэя, а потом от злости и вовсе забыла об инструменте? Рука с кистью замерла. Капля туши растеклась по подушечке пальца, но девушка так и сидела в оцепенении.
Тем временем Се Вэй не спеша шел из Комитета по составлению династийных историй в павильон Фэнчэнь. Поднявшись по ступеням, он заглянул в учебный зал и сразу увидел девушку с кистью в руках. Его взгляд на мгновение задержался на странице открытого перед ней «Ши цзина»: все квадратные элементы иероглифов были аккуратно закрашены.
«Снова шалит…»
Взмахом руки младший наставник остановил Шэнь Чжии, которая хотела ему поклониться, и приблизился к столу Цзян Сюэнин. Слова не сразу сошли с его языка.
– Сегодня урок игры на цине, а ваш инструмент висит в боковом зале. Если сейчас вы свободны, не соблаговолите ли пройти со мной и забрать его?
Его голос звучал мягко. Цзян Сюэнин обернулась и только тогда заметила Се Вэя. Тот, похоже, недавно вернулся с утренней аудиенции и не успел сменить черное придворное облачение с вышивкой в виде молний и облаков по краям рукавов и подолу. С его пояса свисал шелковый шнур с чиновничьей печатью. На плечи была наброшена черная накидка. Величественная фигура младшего наставника напомнила барышне о грозном Се Вэе из прошлой жизни, однако взгляд, обращенный к ней, излучал спокойствие и доброжелательность.
Цзян Сюэнин медленно отложила кисть и поднялась, намереваясь отказаться, но Се Вэй не оставил ей такой возможности.
– Пойдемте со мной, – сказал он.
Как-никак цинь ей подарил Янь Линь. Девушка помедлила, колеблясь, и все-таки последовала за Се Вэем по галерее в боковой зал. Евнухов поблизости не было. Младший наставник сам распахнул двери, оглянулся и обнаружил, что его спутница застыла на пороге. Вспомнив, что в первый раз девушка тоже остановилась, он хотел поторопить ее, но передумал и снял со стены оба циня. Только тогда Цзян Сюэнин вошла. Она сразу узнала чехол Цзяоаня. Увидев, как бережно Се Вэй положил инструмент на письменный стол, она тихо произнесла:
– Благодарю господина Се за труд. – И уже собиралась подойти, чтобы взять цинь, но Се Вэй неожиданно посмотрел на нее и спросил:
– Вы правда думаете, что я привел вас сюда только за инструментом?
Цзян Сюэнин замерла. Заметив пятно туши на ее пальце, младший наставник слегка нахмурился и указал на медный таз с водой для омовения. Девушка проследила за его взглядом и только теперь поняла, что испачкала руки. Догадавшись, что Се Вэй велит их вымыть, она ощутила смутное раздражение, однако спорить не стала, подошла и опустила ладони в воду. Тушь оказалась густой, и оттереть пятно было непросто. Сделав каменное лицо, Цзян Сюэнин отскребла каждую частичку туши и уставилась на пустой крючок без полотенца.
Высокий мужчина наблюдал за ней, присев на край письменного стола и опершись на него ладонью. Увидев, что барышня ищет полотенце, он взял со стола белоснежный шелковый платок и протянул ей – так же, как у «Терема заоблачной выси» после нападения убийцы. Цзян Сюэнин молча вытерла руки. Дождавшись, пока она закончит, младший наставник забрал платок, аккуратно свернул его в ровный прямоугольник, положил на стол и прижал пальцами. Затем пристально посмотрел на девушку и с легким вздохом спросил:
– Вы все еще сердитесь на меня?
Глава 6. Впредь так не делайте
Се Вэй не знал, как поступить. В его голосе слышалась безысходность. Два дня назад им овладел гнев, и, только поостыв, младший наставник вспомнил просьбы Цзян Бою и Янь Линя. Он ведь обещал позаботиться о Цзян Сюэнин, и что же? Из-за пустячного случая с котенком наговорил резких слов девушке, которой нет и двадцати. Задел ее самолюбие и унизил… Се Вэй и сам понял, что перегнул палку, тем более когда выяснил, что был неправ, поспешив с выводами. К своенравным девицам нужно искать особый подход. Возможно, они лучше откликаются на ласку, чем на принуждение?