Путь облачного света. Книга 2 трилогии «Мир спасет любовь»
- -
- 100%
- +
Элтоа загадочно улыбнулся и ткнул пальцем ее в лоб меж бровей. И Лера полетела полетела в глубь.
Когда она очнулась, вокруг были лишь облака.
« Где Я? Куда Элтоа отправил меня?»
— Это сон. — Раздался таинственный голос отовсюду и изнутри ее одновременно.
— Но я ведь и так спала?
—Это сон во сне. Ты знаешь притчу о десяти дверях? — спросил голос.
Лера оглянулась. Никого. Но голос казался знакомым. Она покачала головой.
—Тогда слушай. Это не мои слова. Это слова Ветра, который старше всех богов.
Десять миров внутри.
Выбор прямо сейчас.
В одном лесу, который не на карте, жила девочка.
Она не знала своего имени. Не помнила, откуда пришла.
Но у неё был дар: она могла входить в любую дверь. А дверей было десять.
Они стояли в ряд, на поляне, между двух озёр. Одно озеро было чёрным, другое — сияющим. Девочка не знала, какое из них — её дом.
Первая дверь была из тёмного камня. На ней не было ручки. Когда девочка приближалась, она слышала плач — свой, но очень старый.
— Здесь живёт боль, — сказал кто-то за спиной. Девочка обернулась — никого.
— Боль не наказывают. Её переживают. Не надо входить, если не готова.
Девочка не вошла.
Вторая дверь была низкой, с покосившейся притолокой. За ней пахло едой, которой не бывает на свете.
— Здесь живёт голод, — сказал тот же голос. — Его нельзя насытить. Даже если съесть весь мир.
Девочка постояла и пошла дальше.
Третья дверь была похожа на нору. Внутри кто-то возился и боязливо оглядывался.
— Здесь живёт страх быть съеденным. Боязнь сильных и желание укусить слабого. Не останавливайся.
Девочка прошла мимо.
Четвёртая дверь была красивой. На зеркальной поверхности отражалась девочка — но старше, увереннее, с короной на голове.
— Здесь живёт гнев, — сказал голос. — Желание быть выше всех и доказать свою правоту. Даже когда не спрашивают. Девочка хотела войти. Ей казалось, что за этой дверью она найдёт то, что искала. Но голос покачал головой (хотя его не было видно).
— Не сейчас. Ты устанешь доказывать. А доказательств всё равно не хватит.
Пятая дверь была деревянной, без замка. За ней слышалось тихое, ровное дыхание.
— Здесь живёт спокойствие. Способность думать и выбирать. Ты будешь здесь часто возвращаться, но не задерживайся слишком надолго — заснёшь.
Девочка зашла. Посидела на лавке. Выдохнула.
Шестая дверь была из радуги. Когда девочка коснулась её ручки, она рассмеялась — сама не зная чему.
— Здесь живёт радость. Она приходит, когда желание исполнено. Не пытайся её удержать. Радость — это гостья, не жилец.
Девочка улыбнулась и пошла дальше.
Седьмая дверь была прозрачной. За ней кто-то сидел с книгой и делал пометки.
— Здесь живёт познание. Твой дом, девочка. Ты здесь — часто. По ночам. На рассвете. В перерывах между «надо» и «хочу». Здесь ты учишься: как устроена боль, что такое память, почему один человек может стать ключом, а другой — болотом.
Девочка хотела зайти, но голос остановил:
— Ты зайдёшь позже. Сначала — дальше.
Восьмая дверь была просто проёмом без створок. Сквозь него было видно небо.
— Здесь живёт озарение. Внезапное знание. Ответ, который приходит сам, когда ты не ждёшь. Его нельзя вызвать. Но можно заметить.
Девочка постояла на пороге. Ей показалось, что кто-то прошептал её имя. Она не узнала, потому что не помнила.
Девятая дверь была широкая, из живого бамбука. За ней пахло домом — тем, которого у девочки никогда не было.
— Здесь живёт сострадание. Способность помочь, не думая о себе. И не ждать награды. Ты уже в этой двери, девочка. Каждый день. Когда подбираешь котёнка. Когда пишешь книгу для тех, кто не сможет её прочитать. Когда остаёшься с Ветром, даже когда устала и хочется выть.
Девочка заплакала. Не от грусти — от того, что узнала себя.
Десятая дверь была не дверью. Она была светом, который шёл изнутри самой девочки.
— Здесь живёт будда. Не бог, не учитель. Состояние полноты, когда ты знаешь: всё едино. И ты — часть этого. И не нужно никуда идти, ничего доказывать, ничего бояться.
Девочка закрыла глаза. А когда открыла — дверей не было. Только лес, два озера и она.
— Где я? — спросила девочка.
— Ты там, где выбрала быть, — ответил голос.
— А ты кто?
— Ветер.
Девочка замолчала. Потом улыбнулась.
— Я выбираю остаться.
— Тогда оставайся, — сказал Ветер. — Но помни: двери внутри. Всегда. И ты можешь открыть любую. Прямо сейчас.
Не нужны ключи. Не нужны разрешения.
Выбор — уже внутри.
Спрашивай, к чему душа лежит. И отвечай себе честно. Даже если страшно.
Когда голос замолчал, Лера, глядя в одну точку спросила:
—Это про меня?
—Про всех, Лера. Про всех. Выбирай. Прямо сейчас.
— Я выбираю остаться, — произнесла она, наконец.
— Тогда оставайся, — сказал Ветер, и Лере показалось, что голос улыбнулся. — Но помни: двери внутри. Всегда.
Лера закрыла глаза — и провалилась обратно в реальность, в холодный, враждебный мир, где её ждал Давид.
Глава 67 Освобождение Давида
ГЛАВА 67. ОСВОБОЖДЕНИЕ ДАВИДА
Лунный свет пробивался сквозь занавес её покоев, рисуя на полу серебристые полосы. Лера вскочила — сердце заколотилось в ритме бегущего оленя.
Охрана спала вповалку у входа в спальню. Сонное вино сделало своё дело — тяжёлое дыхание, разбросанные руки, чьи-то всхрапы. Лера вызвала «шапку-невидимку» — прохладную, как утренний туман, — и накинула на себя.
Мир потускнел, звуки приглушились. Она скользнула к двери, ступая бесшумно, едва касаясь пола.
Туманная гора встретила её молчанием. Величественная, она упиралась в небо, растворяясь в облаках, словно гигантский меч, воткнутый в землю богами. Воздух здесь был густым, с привкусом древней магии. У Леры перехватило дыхание — не от страха, от мощи этого места.
Она произнесла заклинание, которому научил её Элтоа. Губы шевелились сами собой, слова лились, как вода.
Туман рванулся в стороны, обнажая чёрные борозды на теле горы — словно шрамы от когтей неведомого зверя. В глубине зажглась огненная расщелина, манящая и пугающая. Она осторожно скользнула внутрь. Перед ней вращался энергетический шар — пульсирующий, как сердце горы. Всполохи алого и золотого освещали пещеру, похожую на жерло вулкана.
Камень под ногами дрожал, отдаваясь в костях. Лера сделала шаг вперёд.
— Сейчас или никогда, — прошептала она и произнесла освобождающее заклинание.
Шар замер. Гора вздрогнула, начиная впитывать энергию, словно песок воду. Скалы застонали, с них посыпались мелкие камни.
И тогда из сияющего облака проявился силуэт Давида.
Он будто рождался заново — сначала очертания, затем плоть, затем взгляд. Проступили плечи, потом лицо, потом руки. Когда сознание вернулось к нему, первое, что он увидел, были глаза Леры — зелёные, как лесные озёра, полные слёз и надежды.
— Ты всё-таки смогла победить его? — голос Давида звучал глухо, но в нём теплилась улыбка.
— Давид, прости — слова рвались из груди, как птицы из клетки. — Я наделала столько глупостей. Помоги всё исправить, прошу тебя! Нет, умоляю!
Она упала перед ним на колени, закрывая лицо дрожащими ладонями. Слёзы капали на камни, оставляя тёмные пятна. Она не замечала, как цепляется за его одежду, как трясёт его, будто пытаясь разбудить не только тело, но и надежду.
Давид медленно поднял её за плечи. Вытер лицо ладонью — шершавой, но тёплой.
— Ну, хватит. Что ты ещё натворила? — в голосе его смешались строгость и нежность, как у отца, который наказывает, но любит.
Лера сглотнула. Холод воспоминаний сковал горло, пришлось прокашляться, чтобы выдавить слова.
— Дэймон создал иллюзию я увидела, как Лео убил мою маму, моих друзей. Я сорвалась. Заколола его в сердце. — Руки её затряслись, она спрятала их за спину, пытаясь скрыть дрожь. — Была уверена, что он чудовище. Я сама убила его, Давид! Понимаешь! Сама! Вот этими руками!
Её знобило. Рука, холодная как лёд, вновь вцепилась в его рукав. Глаза, обычно яркие, теперь искрили на грани безумия — в них плескалась тьма, смешанная с отчаянием.
Давид медленно сел, опираясь спиной о стену пещеры. Огляделся — на огненную расщелину, на пульсирующие стены, на дрожащий пол. Потом снова посмотрел на Леру. В его взгляде не было осуждения — только усталость и твёрдая, как камень, решимость.
— Бедная моя девочка. — Он протянул руку, сжал её ледяные пальцы. — Не отчаивайся. Давид хоть и стар, но не глуп. Мы найдём способ всё исправить. А сейчас — он поднялся, опираясь на её плечо, с хрустом в коленях, — давай убираться из этого проклятого места. Домой.
Лера кивнула. Слёзы всё ещё текли, но в груди разгорался огонь воли. Она взяла его за руку, помогая удержаться на ногах.
— Давид, Дэймон будет искать меня нас — В голосе её дрожала тревога.
— Да, конечно. — Давид улыбнулся доброй, тёплой улыбкой, от которой у Леры раньше становилось легче на душе. — Но я хозяин на своей территории. Кавказ — особенное место. А моя долина под защитой. Его взгляд не найдёт тебя там. Его демоническую энергию, взращённую в тебе, скроют мои барьеры. Не беспокойся. Пошли.
Лера оглянулась на дворец, где остался Виктор, и Давид потянул её за руку. На душе все еще было тревожно. Она всматривалась в тени — ждала погоню.
Давид сжал её руку в ответ — и в этом пожатии было столько силы, что Лера на миг поверила: всё будет хорошо.
— Держись. Я выведу нас.
Пещера за их спинами рушилась. Камни сыпались с потолка, энергия горы угасала, затухая последними вспышками. Но впереди, сквозь огненную расщелину, пробивался свет — настоящий, утренний, обещающий новый день.
Они вошли в него вместе.
Глава 68 Эхо прошлого
ГЛАВА 68. ЭХО ПРОШЛОГО
Гнев и любовная тоска терзали душу Дэймона. Внутри всё ныло и клокотало одновременно. Эта строптивая женщина сумела больно ранить его самолюбие вновь. Он ненавидел её, потому что страстно желал. Но одного ее тела для него было ничтожно мало. Он хотел всё без остатка: каждую каплю крови, каждую частицу её непокорной души.
Дэймон стоял посреди её опустевших покоев, сжимая в руке подушку, ещё хранившую слабый запах её волос. Пальцы дрожали — от ярости, от бессилия, от чего-то, чему он не позволял стать слезами.
Воспоминания из далёкого прошлого нахлынули волной, размывая границы реальности.
...Офис в небоскрёбе. Лео с улыбкой подписывает очередной контракт, коллеги хлопают его по плечу. Дэй наблюдает из-за угла, сжимая в руке документы, которые принесли бы славу, если бы не вмешательство Лео. Бумаги мялись под пальцами, но он не замечал.
...Вечер в ресторане. Дэй сидит напротив Лео, сжимая бокал так, что, кажется, сейчас треснет хрусталь. Внутри разрастается ледяная глыба. Он произносит тост: «За друзей!», а в мыслях — «За твою гибель, брат».
...Последний день прежней жизни. Он опять предлагает Лере жизнь — жизнь с ним. Но она выбирает смерть вместе с Лео. И её душа, вырванная из тела в момент взрыва, становится добычей теней, а потом его трофеем. Он хранил её, разыскивая по всем мирам тело, чтобы вернуть душу. Чтобы она принадлежала только ему.
— Ты думала, я смирюсь?! — крик эхом отразился от стен. — Ты сбежала и освободила этого старого лиса — Давида!
Он схватил волчью шкуру с постели Леры, прижал к лицу. Запах едва уловимый, но такой знакомый. Её запах. Пальцы впились в мех, будто это могло удержать её.
— Я создал для тебя целый мир! — голос сорвался на хрип. — Я убил ради тебя тысячи демонов! Я собирал артефакты по всем мирам! Ты будешь моей. Даже если придётся сломать тебя заново.
Капля тёмной крови упала на каменный пол — Дэймон не заметил, как разорвал кожу на ладони, сжимая что-то острое. Боль пришла позже, но он даже не взглянул на рану.
А потом он почувствовал запах слив.
И его резко затошнило.
Глава 69 Запах слив
ГЛАВА 69. Запах слив
Ему было шесть. Или семь. Он уже не помнит точно — годы стёрлись, как старая краска со стен их комнаты.
Утро началось с тишины. Слишком тихо. Обычно отец уже орал, требуя еду, или гремел посудой, или просто дышал так, что стены дрожали. А тут — тихо.
Дэймон (тогда ещё просто Дэй, маленький, худенький, с вечно настороженными глазами) выглянул в коридор. Босые ноги ступали по холодному полу бесшумно — он научился этому раньше, чем читать.
Мама сидела на табуретке у окна. Левая рука лежала на столе неестественно, как чужая — вывернутая, распухшая, с синевой, расползающейся под кожей. Она пыталась расчесать Джиу волосы одной правой — и каждый раз, когда гребень застревал в спутанных прядях, её лицо передёргивалось от боли.
— Мам, больно, — капризничала Джиу, не понимая. Мотала головой, пытаясь вырваться.
— Потерпи, маленькая. Сейчас заплету.
Дэймон увидел синяк на её скуле. Припудренный, но заметный, если знать, куда смотреть. Он знал. Он всегда знал.
— Джиу, — сказал он, выходя из тени. Голос прозвучал твёрже, чем он сам ожидал. — Иди сюда. Я заплету.
Мама подняла глаза. В них было что-то, от чего у Дэя сжалось горло. Не благодарность. Стыд. Что её сын, шестилетний, уже знает, как выглядит сломанная рука. Что он уже умеет заплетать косы, потому что ей иногда больно даже поднять руки.
Джиу подбежала к нему, доверчиво подставив голову. Её волосы пахли сливами — мама мыла их дешёвым мылом, которое пахло фруктами, чтобы скрыть запах сырости, нищеты и вечного страха.
Он заплетал. Криво, грубо, дёргая сильнее, чем мама. Пальцы путались в прядях, затягивали туже, чем нужно. Джиу терпела, только один раз пискнула:
— Дэй, ты как папа — больно делаешь.
Он замер. Пальцы сжались на её волосах так, что она всхлипнула.
— Я не папа, — сказал он тихо, почти шёпотом. Голос сел, сорвался. — Я никогда не буду как папа.
Она не поняла. Просто улыбнулась, когда он наконец завязал бант — кривой, смешной, но бант. И попросила ещё один, на другую косичку.
Прошли годы. Джиу нет. Мамы нет. Отца, тоже нет — Дэймон не проверял, ему плевать.
Но запах слив... он преследует его до сих пор.
Дэймон ненавидит сливы. Любые. Сушёные, свежие, в пирогах, в компоте. Один запах — и перед глазами встаёт то утро. Рука матери, сломанная, как чужая. Волосы сестры, пахнущие дешёвым мылом. И его собственные пальцы, вцепившиеся в чужую боль, потому что больше вцепиться было не во что.
Иногда, когда совсем темно и никто не видит, он зажигает свечу и смотрит на свои руки.
Теперь они умеют убивать. Душить. Рвать плоть. Сжимать артефакты такой силы, что миры трещат по швам.
Но заплетать косы — разучились.
Глава 70 Испытание водой
ГЛАВА 70. ИСПЫТАНИЕ ВОДОЙ
Кристальный воздух Кавказских гор пьянил свежестью. Лера жадно вдыхала его, чувствуя, как каждая клеточка измученного тела оживает. Солнечные лучи ласкали молочную кожу, играли в золотистых локонах, а душа, израненная демоническими когтями, наконец обретала покой.
Давид наблюдал за девушкой. В его мудром сердце печаль от её страданий мешалась с радостью от возвращения домой. «Как горный цветок, что распускается после бури, — подумал он. — Даже в самые тёмные времена красота находит путь к свету».
— Пойдём, дитя моё, — позвал аксакал. — У меня есть важные слова для тебя.
Старый дом утопал в зелени, солнечные лучи золотыми нитями ткали словно ковер, создавая уют на серых камнях. После сытного обеда с ароматным чаем Давид начал рассказ:
— Знаешь ли ты, что гора Прометея хранит величайшую тайну? В её недрах таится Нетленный огонь — дар, способный растопить лёд забвения и вернуть Лео к жизни.
— Правда? — в глазах Леры вспыхнул изумрудный огонь надежды.
— Но путь к нему тернист, как тропа горца. — Давид посмотрел на неё внимательно. — Тело твоё изменилось, душа пострадала, но все же сохранила прежний свет. Глубоко внутри. Испытание на горе Прометея покажет, достойна ли ты его дара.
— А если не справлюсь? — голос Леры дрогнул.
— Огонь поглотит не только плоть, но и душу. Тот, кто ищет свет, не боится тени. Готова ли ты рискнуть?
— Да! — ответила она твёрдо. — Не из-за вины — ради его жизни.- Она положила руку на сердце. Оно отозвалось тихим стоном.
Вечером, когда звёзды начали свой танец на небе, Лера ощутила странное притяжение. Ноги сами понесли к реке, где вода шептала свои древние тайны.
Из серебристой глади переливаясь в закатных лучах, появились полупрозрачные фигуры водных духов. Их голоса звучали, как плеск волн:
— Мы ждали тебя, Лера. Сердце твоё полно гнева и вины. Ты хочешь исправить прошлое, но сперва должна исцелить себя.
— Что вы хотите сказать?- Насторожилась она.
— Твой демонический огонь противостоит воде. Очистись, найди баланс.
Водный вихрь закружил её, проникая куда-то вглубь, пытаясь поглотить волю. Лера стиснула зубы.
— Разум и воля — моя крепость! — выкрикнула она. — Что вам надо?
— Присоединись к нам, и мы дадим всё: власть над водами, иллюзию счастья, даже твоего возлюбленного.
— Нет! Мне нужен настоящий Лео, а не призрак!
С силой, рождённой истинной любовью, Лера разорвала оковы водной стихии. Туман рассеялся, и она поняла: это испытание лишь начало пути к спасению.
«Истинная сила рождается в борьбе с собой, а не с врагами»,— прошептал ветер, унося слова Давида в горы.
Глава 71 Говорящий енот
ГЛАВА 71. ГОВОРЯЩИЙ ЕНОТ
Лера мчалась сквозь густой лес, не разбирая дороги. Колючие ветви хлестали по рукам, но она не чувствовала боли. Что-то неумолимо гнало вперёд, словно невидимая сила толкала в спину.
— Ой! — вскрикнула она, споткнувшись о корень и растянувшись на влажных мшистых камнях.
Подняв лицо, Лера застыла. Прямо перед ней, в двух шагах, на неё уставились два блестящих круглых глаза. Они внимательно изучали упавшую девушку. Из тени выступила лохматая фигура с угольно-чёрным мокрым носом — огромный пушистый енот.
— И что же тебе тут понадобилось? — раздражённо спросила Лера, потирая ушибленное колено.
Зверёк сел на задние лапы и вздохнул так тяжело, что его мордочка с умными глазами напомнила лицо маленького старичка.
— Ладно, извини за грубость, — смягчилась Лера, присаживаясь рядом. — Меня чуть не затянула водяная иллюзия, а у меня завтра важное дело. Понимаешь?
Енот кивнул, не отрывая от неё внимательного взгляда.
— Может, подскажешь, что мне делать? Я столько всего натворила! Меня обманули, и я убила того, кого любила. Моего мужа из другой реальности.
Скупые слёзы покатились по её лицу, оставляя следы на испачканной поцарапанной коже. Енот понимающе вздохнул и осторожно погладил её лапкой.
— Искупление
Лера подскочила, словно её ударило током.
— Ты говорить умеешь?
— Пожертвуй самым дорогим, что у тебя есть, — продолжил енот, игнорируя вопрос.
— Но у меня нет богатств. Только я сама.
— Вообще ничего? — зверёк почесал мягкое брюшко, забавно покрякивая.
— Только моя жизнь, да и та мне не нужна без возможности всё исправить.
— Придёт время, вспомни наш разговор. А теперь пора домой.
Толстозадый пушистик уверенно зашагал по каменистой тропе. Лера, отряхивая одежду и выдёргивая из волос веточки, поплелась следом.
На поляне перед домом Давида их уже ждали. Хозяин, с озорным блеском в карих глазах, наблюдал за странной парой. Стол был накрыт на троих, источая аппетитные ароматы.
— Давненько не виделись, Жоу! Как поживаешь? — приветствовал Давид енота.
— Лучше тебя, друг мой! Меня-то не травили и в горе не запирали! — хохотнул Жоу, ловко забираясь на стул. Маленькие лапки тут же потянулись к большому куску козьего сыра. — Ох, как же я люблю твой сыр! Может, найдёшь для меня ещё и пасторму? И мёда с хлебушком?
— Опять за своё! — добродушно усмехнулся Давид. — Ты и так уже еле влезаешь на лавку, а ещё мёд просишь!
— Ну пожалуйста! Только ложечку! — енот сложил лапки и состроил умоляющую физиономию.
Лера с удивлением наблюдала за этой сценой.
— Сколько лет прошло, а ты всё такой же обжора! — покачал головой Давид.
— Ладно, ладно, неси скорее. Чувствую — худею! У нас девушки любят спортивных парней. — Енот погладил пушистый животик и икнул. — Это я от голода, — добавил он с несчастным видом.
— Да уж, какой тут спорт, — Лера критически оглядела его внушительные формы.
— У наших девушек другие критерии. — Жоу снова погладил живот. — Кстати, Лер, и что этот красавчик Лео в тебе нашёл? Ты же даже мешок с картошкой не поднимешь.
Енот осёкся и прикрыл мордочку лапками.
— Прости, язык мой — враг мой.
Лера побледнела, словно тень накрыла её лицо. Слова енота больно ударили по израненной душе.
— Лерочка, ну что ты! Я просто болтун! Ты красавица и добрая душа! Не слушай меня! — Жоу, словно маленький ребёнок, спрятался за лавку, виновато помахивая хвостом.
— Хватит цирк устраивать! — строго сказал Давид, появляясь с горшочком мёда. — Ешь свой мёд, но сначала ответь на мои вопросы.
— Нет-нет, сначала мёд! А потом уж спрашивайте! — важно заявил Жоу. В его глазах заплясали озорные огоньки.
В поведении его, явно прослеживалось нечто загадочное — словно за маской весельчака и обжоры скрывалась древняя мудрость, и его появление здесь не было случайностью.
Глава 72 Болтунишка Жоу
ГЛАВА 72. БОЛТУНИШКА ЖОУ
Закатные лучи пробивались сквозь листву, золотя поляну. Жоу, не скрывая восторга, одной цепкой лапкой зачерпнул остатки каштанового мёда, а другой запихнул в рот кусок лаваша.
— И как в такую кроху столько влезает? — скептически покачала головой Лера.
— Ты не видела, как он к зиме готовится! — рассмеялся Давид, опираясь на посох. Ветер шевелил его седые волосы, в глазах плясали отблески угасающего света.
— Что? Я трачу много энергии. И я красивый. Все в лесу так говорят, только вы смеётесь. На себя гляньте — смотреть страшно, как деревья зимой: одни ветки.
Лера невольно улыбнулась, но тут же сдержалась. «Жоу такой беззаботный. А ведь завтра мне идти туда, куда даже он не посмеет сунуться».
— Ладно, опустим дискуссию о вкусах и перейдём к делу, — голос Давида стал твёрже. — Жоу, рассказывай, что за испытания Прометея?
— Ну, всё как обычно, — сквозь набитый рот выдавил енот, размахивая лапкой.
— Как обычно? — Давид придвинулся ближе, тень от его фигуры легла на скатерть.
— Совершенно обычно. — Жоу облизнул лапу и потянулся за сыром.
Давид хлестко шлёпнул его по серой лапке:
— Прекрати паясничать, а то дух из тебя выбью.
Жоу отпрянул, круглые глаза мгновенно наполнились слезами.
— Я к тебе с открытым сердцем, а ты ты! Жадина! Я голодал
— Больше не буду повторять. Пущу на коврик перед кроватью, — сурово произнёс Давид.
Лера вздохнула. Как же сложно найти в его шутливой болтовне то, что прячется между строк!
— Лера хорошая, хоть сейчас и на демоническом становлении души. — Жоу посерьёзнел, глядя на неё в упор. — Она нестабильна. Любые сильные эмоции могут подтолкнуть куда угодно. Демоны всегда эгоистичны, ставят личное на первое место. Помнишь, Лера, я спрашивал, что ты готова отдать?
Он посмотрел на неё пристально, и в его взгляде мелькнуло нечто нехарактерное — серьёзность.
— Когда будешь там... Только чистая душа вынесет Нетленный огонь. Думай не о себе, а о нём и других. Тогда есть шанс.
Он тяжело вздохнул, а потом вдруг хитро прищурился:
— Если что с тобой случится, можно Ксуеман себе забрать?
— Кого? — встрепенулась Лера.
— Забыла?! Твой дух-хранитель, белая волчица! — причмокивая, произнёс енот, почесав за ухом. — Она такая изящная. И шерсть блестящая.
Давид укоризненно посмотрел на болтливого енота, затем перевёл взгляд на удивлённую Леру.
— Эх вы, а я первый очередь занял! — Жоу почесал подбородок. — Если ты провалишь испытание, Ксуеман тебе больше не понадобится. А я, знаете ли, люблю магических волчиц, особенно беленьких!