Путь облачного света. Книга 2 трилогии «Мир спасет любовь»

Глава 34 Вкус лобио

ГЛАВА 34. ВКУС ЛОБИО

Давид застыл, глядя в пустоту там, где только что стоял его ученик. Воздух ещё вибрировал после ухода той силы, что поглотила Лео. Обычный парень, которого он учил дышать и верить в себя, превратился в сущность, чья мощь граничила с божественной.

Давид тихо вздохнул, провёл ладонью по лицу, стирая не то пот, не то набежавшую слезу.

— Наконец-то он узнает правду о предках, — прошептал он в тишину. — Вернёт силу, что принадлежит ему по праву.

Собрал вещи. Двинулся в путь.

Дорога домой казалась бесконечной. Ноги заплетались, воздух с хрипом вырывался из груди — то ли силы ещё не восстановились после битвы, то ли тревога замедляла шаги, вязла в подошвах. Время от времени на губах проступала кровавая роса. Давид сплёвывал её в мох и шёл дальше.

Он чувствовал горы. Каждую тропинку, каждый ручей, каждое дерево. Магия текла в его крови веками. Эти вершины, эти леса, эти облака, цепляющиеся за скалы, — всё было частью его существа. Духи предков шептались в шелесте листьев, охраняя покой кавказских хребтов. Они вели его домой.

К вечеру он добрался.

Собаки встретили его тихим, надрывным визгом. Луна и Марс лежали у входа в земляную яму, где всё ещё находился Виктор. Их миски с едой стояли нетронутыми — собаки истончались от голода, превращаясь в тени, но не уходили с поста.

Давид налил воды, глотнул сам, смыл с лица дорожную пыль и направился к Виктору.

Тот лежал неподвижно. Но когда Давид приблизился, резко распахнул глаза. Взгляд был мутным, но осознанным для человека, который столько дней провёл без души и сознания.

— Ты пришёл помочь? — голос Виктора звучал глухо, механически, будто говорил не он, а кто-то другой, спрятанный глубоко внутри.

Давид присел рядом, приложил ладонь к его лбу. Кожа была горячей, но не больной — скорее, наэлектризованной.

— Да. Ты ждал меня. Как ты?

— Лучше. — Виктор облизнул пересохшие губы. — Кто вытащил меня из тьмы? Лео? Где он? Я не чувствую его!

— С ним всё в порядке. — Давид убрал руку. — Сейчас важнее ты. Вставай. Пора приводить тебя в форму.

Он быстро приготовил еду из запасов. Они ели молча. Виктор сидел напротив, но казалось, что между ними стена. Прежде живой, открытый, он теперь выглядел отчуждённым. Мрачность, не свойственная ему, тяготила воздух.

— Где мой сын? — наконец спросил Виктор, впиваясь взглядом. Взгляд был тяжёлым, давящим.

— Он в горах. — Давид спокойно выдержал этот взгляд. — Погружён в глубокую медитацию. Не волнуйся, с ним всё хорошо. Тебе же нужно восстанавливаться. Ты был на грани. Земля поможет вытянуть из тебя тёмную энергию. Ешь, медитируй, спи. Как кости? Болят?

— Нет, — коротко ответил Виктор и опустил глаза.

Прошло несколько дней.

Виктор окреп физически. Он уже мог ходить, есть, спать. Но душа его оставалась чужой. Прежде жизнерадостный, он теперь избегал разговоров, уходил в лес и часами там медитировал. Давид наблюдал за ним со стороны, и с каждым днём тревога в его груди разрасталась, как опухоль.

Однажды Виктор подошёл к нему сам.

— Почему Лео так долго нет?

Давид помешивал похлёбку в котелке, не оборачиваясь.

— Он ушёл в уединённое место. Просил не беспокоить. Вернётся, когда будет готов. Доверься ему.

— Раньше он не пропадал настолько.

— Обстоятельства изменились. — Давид наконец повернулся. — Он вырос. Ты знаешь, трудности закаляют.

Виктор молча кивнул и направился в лес.

Давид постоял, глядя ему вслед. Что-то было не так. Что-то неуловимое — в походке, в повороте головы, в том, как Виктор смотрел на собак. Словно он их видел впервые.

Давид двинулся следом.

Следы уводили в глубину чащи. Виктор шёл быстро, уверенно, не оглядываясь. Давид старался держаться на расстоянии, но вскоре потерял его из виду. Покружив по лесу, он уже собрался возвращаться, как вдруг наткнулся на странное дерево.

Мёртвое.

Оно стояло среди зелени, как чёрный памятник. Земля вокруг была обожжена, трава выжжена до корней. А по кругу, будто в страшном хороводе, лежали трупы птиц и зверей. Белки, птицы, даже крупный заяц — все мёртвые. Воздух вокруг пропитался сладковато-тошнотворным запахом разложения.

Давид замер. Рука сама собой легла на рукоять кинжала.

Что это?

Он прикрыл глаза, ощупывая пространство магическим зрением. И похолодел. Энергия разрушения расползалась отсюда, как чума. Медленно, но верно. Она уже добралась до ближайших деревьев — их листья желтели, корни гнили.

Давид быстро установил очищающую формацию, прошептал заклинание, призывая духов земли. На это ушло много сил — он ещё не оправился после ранения. Но оставлять такое было нельзя.

Закончив, он поспешил домой.

Виктор встретил его с улыбкой. Чисто выбритый, в свежей рубахе, он хлопотал у стола.

— А вот и ты! — голос его звучал почти как раньше. — Я приготовил на ужин лобио. Твоё любимое блюдо. Кориандра не нашлось, добавил местные травы — надеюсь, понравится.

Он разлил чачу по стаканам. Руки не дрожали.

— Выпьем за тебя, Давид. Без твоей помощи я бы не выжил.

Давид сдержанно улыбнулся, принимая стакан. Внутри всё сжалось, но он не подал виду.

Виктор наложил ему полную тарелку лобио — густого, ароматного, с фасолью и орехами. Себе же взял лишь овощи и сыр.

— Сделаю шаурму, — сказал он, ловко заворачивая зелень в лаваш. — Соскучился по свежей зелени.

— Добавь ткемали, — машинально сказал Давид, следя за каждым его движением. — Будет сочнее.

— Отлично. Особенно в твоём исполнении — это нечто!

Виктор полил шаурму соусом, откусил, довольно жуя.

— За тебя. — Он поднял стакан. — Будь здоров и живи вечно!

Звон стаканов разорвал тишину.

Давид сделал глоток. Поставил стакан на стол. Посмотрел на Виктора.

Тот улыбался. Но глаза его были чёрными. Абсолютно чёрными. Без белков, без зрачков — две бездонные дыры.

Давид понял всё. Но было уже поздно.

Глава 35 Кто ты?

ГЛАВА 35. КТО ТЫ?

Давид открыл глаза.

Всё плыло, дрожало, двоилось. Мысли скакали, как взбесившиеся кони, не желая собираться в табун. Давид попытался пошевелиться и понял, что связан. Руки за спиной, ноги стянуты верёвкой, тело прикручено к дереву.

Последнее, что он помнил: улыбающееся лицо Виктора. Только глаза… глаза были чёрными. Как безлунная ночь.

— Очнулся, — раздался знакомый голос. — Вот и чудненько.

Виктор сидел напротив, на поваленном стволе, и чистил яблоко. Нож сверкал в его руках — длинный, узкий, опасный.

— Теперь ты мне расскажешь всё про Лео, — сказал он, не поднимая глаз. — И куда он делся.

Давид молчал. Язык еле ворочался, во рту было сухо, горло саднило.

Виктор отрезал дольку яблока, отправил в рот, прожевал.

— Я слушаю тебя, старик. Говори.

— Что ты… сделал? — еле выдавил Давид.

— А, это. — Виктор усмехнулся. — Я тебе дал сыворотку правды. С учётом твоей силы, пришлось добавить яд. Он усиливает воздействие. Ты мне всё расскажешь прежде, чем твоё старое сердце умрёт. Говори.

Давид молчал. Только дышал — часто, поверхностно.

— Как Лео смог попасть в тот мир? — Виктор подался вперёд, и глаза его снова стали чёрными, поглотившими свет. — Он ведь обычный человек. Я знаю его с детства. Никакой магии, никакой божественной крови. Просто пацан, которого я учил драться. Так как, чёрт возьми, он открыл врата?

— Нет, — прошептал Давид. Губы его тряслись, но голос был твёрд. — Не обычный. Он потомок богов по праву крови.

Виктор замер. Нож застыл в воздухе.

— Вот оно что, — медленно произнёс он. — Маленький засранец. Я всегда чувствовал, что он особенный. Но что он — бог? — он хрипло рассмеялся. — Это слишком.

— Кто ты? — Давид с трудом поднял голову. В глазах его плескалась боль — не только от яда, но от предательства. — Где Виктор?

Виктор отбросил яблоко, поднялся. Подошёл ближе, наклонился, заглянул в лицо Давиду.

— Ты что, старик, ослеп? — Голос его был тихим, шипящим. — Я — Виктор. Только теперь я наконец-то свободен. И я здесь, чтобы забрать то, что принадлежит мне.

Он выпрямился, прошёлся взад-вперёд.

— Никто не будет искать тебя. Никто не будет сожалеть. Кому ты нужен, старый отшельник? — Он остановился. — Я найду мальчишку. И покончу с ним. Как и с остальными. Но ты этого уже не увидишь.

Давид чувствовал, как яд разливается по венам. Холодный, жгучий, он подбирался к сердцу. Губы беззвучно шевельнулись:

— Тебе… не одолеть его…

Кровь хлынула горлом, оросив смятую траву. Голова безвольно упала на грудь. Привязанное тело обмякло.

Виктор стоял, глядя на него. Потом подошёл, пнул ногой поникшее тело человека, который не раз спасал ему жизнь. Плюнул рядом.

— Это мы ещё посмотрим, — усмехнулся он.

Глаза его стали чёрными, как бездна.

Глава 36 По следам Лео

ГЛАВА 36. ПО СЛЕДАМ ЛЕО

Тень крупного, высокого мужчины упала на землю перед входом в пещеру. Застыла на мгновение, словно прислушиваясь к себе, — и решительно шагнула в темноту.

Талиэн погиб. Больше некому было защищать вход в божественные врата.

Тот, кто называл себя Виктором, двигался уверенно, будто знал эту пещеру всю жизнь. Шаги его были бесшумны, дыхание ровно. Тени на стенах тянулись за ним, как верные псы.

Он остановился перед стеной, в которой были врата.

Чёрная, бугристая поверхность скалы мерцала лёгким сиянием. В середине, яркой звездой, светился оставленный Лео ключ — круглый, замысловатый, пульсирующий тёплым светом.

Виктор подошёл вплотную. Достал бинт — тот самый, в который была замотана рана Лео после битвы с Талиэном. Следы крови — сухие, бурые, почти невидимые — всё ещё хранили память о хозяине.

Чёрная тень выскользнула из его руки, впиталась в ткань, обволокла каждую нить. Бинт вспыхнул, рассыпался в пепел — и из пепла поднялся тёмный шар, пульсирующий багровым светом. Внутри него клубилась та самая кровь — ожившая, жаждущая.

Шар метнулся в ключ.

Текст древних богов вспыхнул ослепительно — и Тень, возвысившись над телом Виктора, впитала в себя знание. Звучный, мелодичный голос, не принадлежащий ни одному живому существу, зачитал слова, которые не произносились тысячелетиями.

Печать-ключ вспыхнула. Врата отворились вновь.

Тьма за порталом была густой, как дёготь. Но Тень не колебалась.

В этот момент из глубины пещеры, а может и самих стен, раздался тихий шёпот — древний, шуршащий, как осенние листья:

— Ты не знаешь, с кем связался…

Виктор резко обернулся.

Никого.

Только тени на стенах — и они больше не безмолвствовали. Они шептали свою древнюю песню, предупреждая: месть не знает границ.

Виктор усмехнулся и шагнул в портал.

Глава 37 Голый на морозе

ГЛАВА 37. ГОЛЫЙ НА МОРОЗЕ

Мощный энергетический поток швырнул Лео в кромешную тьму.

Абсолютная пустота дезориентировала — на миг ему показалось, что он растворяется, рассыпается на атомы, перестаёт существовать. Но постепенно тьма начала отступать, уступая место очертаниям огромного зала.

Лео моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Он ощупал себя. Выглядел обычно, как будто ничего не было. Одеяния, меч и длинные волосы, все исчезло.

Перед ним возвышалась исполинская скала, испещрённая древними письменами. В ней виднелось знакомое углубление для ключа — точно такое же, как в его родном мире. Только сейчас оно было пусто.

— Вот дьявол! — выдохнул он. — Где я очутился?

Голос прозвучал глухо, словно стены не хотели его принимать.

Он осторожно двинулся вперёд, выставив руки. Пальцы нащупали холодный камень, потом — пустоту. Зал напоминал музей забытых цивилизаций: причудливые колонны, уходящие в темноту, барельефы, покрытые вековой пылью, артефакты, назначения которых он не понимал.

В дальнем конце зала темнела массивная дверь.

Лео подошёл, упёрся плечом — бесполезно. Дверь даже не дрогнула.

Он попытался призвать духовную энергию — и похолодел.

Резерв был пуст. Абсолютно. Словно кто-то вычерпал его до дна, оставив только пустую оболочку.

— Лориэнс, — позвал он мысленно. — Вейлу.

Тишина.

Мёртвое безмолвие, которое давило на уши, на разум, на каждую клетку тела. Ни дракона, ни водной сущности, ни даже намёка на связь. Браслет исчез.

«Великолепно, — подумал он с горькой усмешкой. — Застрял в неизвестном месте, без способностей, как голый на морозе».

Он опустился на холодный каменный пол. Прислонился спиной к двери, закрыл глаза.

Минута. Две.

Потом он резко встал, достал из-за пояса кинжал — подарок Виктора, с инкрустированной рукоятью, простой, но надёжный.

Замок на двери был старым, но хитрым. Лео прищурился, прикидывая механизм. Несколько ловких движений — и внутри что-то щёлкнуло.

Дверь приоткрылась.

Лео скользнул в щель, как тень. Впереди был новый мир. Что в нём ждало — он не знал.

Но выбора не оставалось.

Глава 38 Новый мир

ГЛАВА 38. НОВЫЙ МИР

Улицы утопали в приглушённом свете люминесцентных фонарей. Здания поражали воображение: плавные, бионические формы, будто созданные самой природой. Их фасады покрывала живая зелень, на крышах раскинулись сады, а многоуровневые террасы пестрили мозаикой из цветущих растений.

В воздухе витал свежий, пряный аромат — смесь запахов цветущих лиан и каких – то не известных растений. Небо переливалось мягкими оттенками фиолетового и лазурного, а в вышине парили лёгкие летательные аппараты, похожие на гигантских стрекоз.

Лео крался по безлюдным улицам, вжимаясь в тени зданий. Сердце колотилось где-то в горле — каждый шорох заставлял вздрагивать. Он не знал, есть ли в этом мире стража, но предпочитал не проверять.

Мысли терзали душу: «Надеюсь я в ее мире. Что, если она не узнает меня? Что, если этот мир изменил её до неузнаваемости?»

Он не имел цели — просто шёл, доверившись внутреннему маяку. Тому самому чувству, которое вело его сквозь миры, сквозь смерть, сквозь тьму Теневого Предела.

И вдруг — увидел.

Храм возвышался неподалёку, утопая в зелени. Он был точно таким, как в его снах: те же линии, те же пропорции, тот же камень, мерцающий в сумерках.

Волна эмоций захлестнула Лео с такой силой, что на миг потемнело в глазах. Страх. Надежда. Любовь. Всё смешалось в один комок, который застрял в горле.

Мерцающая мягким светом надпись перед входом:

«Здесь покоится в забвении Великая…»

Сердце Лео пропустило удар. Потом ещё один. А потом забилось так, будто хотело вырваться из груди.

Он толкнул дверь. Она легко поддалась, словно приглашая войти.

Глава 39 Долгожданная встреча

ГЛАВА 39. ДОЛГОЖДАННАЯ ВСТРЕЧА

В храме царила безмятежная тишина. Ни души. Только где-то высоко под сводами пел ветер — или, может быть, сам воздух вибрировал от древней магии. Стены были стереоэкранами. На них шли трансляции, как Лера – эта Лера Великая исцеляет людей. Она рисовала и… все менялось. Лео замер. Сердце жалобно защемило.

В центре зала, окружённого мраморными колоннами, стоял хрустальный саркофаг.

Он подошёл ближе. Каждый шаг давался с трудом — ноги стали ватными, воздух кончился.

В саркофаге лежала она - Лера.

Нетленное тело. Спящая красавица из старых легенд. Только вечное спокойствие на лице выдавало иную природу этого сна.

Лео склонился над ней, не в силах оторвать взгляд. Светлые локоны обрамляли лицо. Жемчужная кожа излучала чистоту. Длинные ресницы веером лежали на скулах.

Всё было до боли родным. Реальным.

«Это она, — пронеслось в голове. — Это не сон. Не голограмма».

Он наклонился ближе, рассматривая каждую черточку. Та самая родинка у левой брови, которую он целовал, когда она засыпала. Тот самый изгиб губ, который сводил его с ума в прошлой жизни.

Он помнил каждую деталь её лица. Каждый лучик света в её глазах. Это была не статуя. Это была Лера. Его Лера. Та, чьё отсутствие выжгло в его груди дыру, которую ничто не могло заполнить.

И теперь эта дыра закричала. Тихим, воющим визгом всего существа.

Слёзы брызнули из глаз. Лео даже не пытался их сдерживать. Только сейчас, глядя на её неподвижное лицо, он до конца осознал глубину тоски, которая жила в нём все эти месяцы.

Дрожащими руками он достал саше с камнем — тем самым, в котором Давид запечатал душу Леры. Приложил к её груди.

— Вернись ко мне… — Голос срывался, слёзы катились по щекам, падая на её лицо. — Ты — моя жена. Помнишь? Мы поклонились Небу и Земле, родителям и друг другу. Мы вместе в жизни и смерти.

Он говорил, но слова казались такими маленькими, такими ничтожными перед тем, что он чувствовал.

— Я вернул твою душу. Теперь и ты вернись ко мне. Прошу… вспомни меня. Вспомни своего потерянного мужа.

Это звучало не как заклинание мага. Это была молитва потерянного ребёнка. Он не верил в ритуалы — он верил в неё. В их общую историю, которая была сильнее смерти.

«Услышь, — умолял он мысленно, глядя на неподвижное лицо. — Услышь не мои слова. Услышь тишину между нами. Она же всё ещё там, правда?»

Камень затрепетал.

Медленно поднялся в воздух, повис над грудью Леры. Из его мерцающей сердцевины хлынула золотистая энергия — тёплая, живая, пульсирующая. Она приняла облик Леры — призрачный, прозрачный, но такой родной — и устремилась в тело.

Свет заполнил саркофаг изнутри. На миг Лео ослеп — мир стал белым, горячим, невыносимо прекрасным.

А когда свет угас, камень на груди Леры рассыпался в пыль. Сделал своё дело. Отдал всё до конца.

Ресницы дрогнули.

Лера распахнула глаза. Зелёные. Живые. Растерянные.

Она смотрела на него — и не верила. Как и он не верил.

Лео замер.

Сердце рванулось, но он не дал ему выпрыгнуть. Стоял, боясь дышать, боясь шевельнуться, боясь, что одно неверное движение разобьёт этот хрустальный миг, как удар по стеклу.

Мир перестал существовать. Весь хаос, все путешествия, драконы, тени, битвы — всё это было лишь долгим, кошмарным коридором, ведущим к этой единственной двери. И вот дверь открылась.

За ней была она. Настоящая. Дышащая.

Лео не дышал. Он просто смотрел, как поднимается и опускается её грудь. Как шевелятся губы, пытаясь произнести его имя. Как в глазах загорается узнавание.

Глава 40 Сюрприз

ГЛАВА 40. СЮРПРИЗ

— Здравствуй! — тихо произнесла Лера, едва шевеля губами.

Её глаза — зелёные, те самые, в которых он тонул сотни раз, — смотрели на него с вежливым любопытством.

Слово «здравствуй» ударило его в солнечное сплетение. Мягко и нежно, как подушкой по лицу — но дышать вдруг стало нечем. Не «Лео». Не «любимый». Даже не «кто ты?». «Здравствуй». Как продавцу в магазине. Как случайному прохожему.

В его мозгу что-то щёлкнуло. Тревожный, тихий щелчок. Но сердце, дикое и непослушное, тут же заглушило его: «Она же только проснулась! Она в шоке! Она сейчас вспомнит!»

Лера села в своём хрустальном ложе и осмотрелась. Лицо её было спокойным — слишком спокойным для человека, который только что вернулся из небытия. Она протянула к нему руку:

— Помоги встать, пожалуйста.

От её мягкого голоса сердце Лео таяло, как масло на солнце. Он всё ещё пребывал в ступоре, разрываясь между эйфорией и растущей тревогой.

— Ты поможешь мне? — повторила она и протянула вторую руку.

Лео очнулся, подошел вперёд и помог ей выбраться из хрустальных покоев. Её пальцы были тёплыми, живыми — но в этом тепле не было того, прежнего, электрического разряда, который всегда пробегал между ними.

Она отряхнула длинное белое платье, поправила волосы и посмотрела ему в глаза:

— Как тебя зовут? Тебе нужна моя помощь?

— Лео, — выдохнул он. В этом одном слове поместилась вся его вселенная. — Ты совсем не помнишь меня?

Он видел, как её глаза — эти бесконечно знакомые зелёные поля — изучают его лицо. Без искры узнавания. Без той вспышки, которую он ждал всем своим существом.

Это было неправильно. Это был сбой в матрице.

— А должна? — Она склонила голову, разглядывая его, как музейный экспонат. — Мы встречались раньше? Возможно, я забыла, прошу прощения. Ко мне многие приходили за помощью.

— Мы встречались очень давно, — Лео сглотнул ком в горле. — Разве я не кажусь тебе знакомым? Посмотри внимательнее.

— Возможно, — протянула она задумчиво. — Кажется, я видела тебя раньше. Но точно не помню. Так сам расскажи мне о себе. И что ты тут делаешь ночью?

Лео, еле сдерживая разочарование, лихорадочно соображал. К такому повороту он не был готов. Может, и правда стоит рассказать всё? Кто знает, что бывает, когда люди теряют душу, а потом обретают её вновь? Это тебе не сумку потерять.

— Проводи меня домой, — Лера, не оборачиваясь, уже направлялась к выходу. — Заодно и расскажешь, что тут было. И обо всём остальном, пока я спала.

Они шли рядом по ночной пустынной улице. На посеревшем предрассветном небе появлялись первые краски, солнце неумолимо рвалось вверх, принося новый день.

Лео шагал рядом с этим прекрасным, вежливым незнакомцем в теле его жены. Он поймал себя на том, что его взгляд машинально ищет на её левой руке, чуть ниже мизинца, тонкий, почти невидимый шрам от пореза кухонным ножом — она порезалась, когда они вместе готовили ужин, и он потом целовал её палец, пока она смеялась.

Шрама не было. Кожа была идеальной, нефритовой. Как у статуи.

Что-то холодное сжалось у него внутри.

Лера жила в ультрасовременной квартире: стены переливались голографическими узорами, мебель парила в воздухе благодаря антигравитационным модулям, интерактивные панели показывали город на триста шестьдесят градусов.

— Проходи, — она жестом пригласила его в гостиную. — Выпьем чего-нибудь. Заодно расскажешь всё. Может, смогу помочь.

Лео молча кивнул. Боль в сердце сдавила горло.

— Располагайся, — Она указала на парящее кресло. — У меня есть новейший биосенсорный чайный сервиз — подбирает напиток по энергетике гостя.

Он опустился в кресло, чувствуя, как под ним вибрирует антигравитация. Всё здесь было чужим, не его.

— Или, может, хочешь чего-то покрепче? — спросила она.

— На твой выбор, — растерянно ответил он, нервно пригладив тёмные, слегка взлохмаченные волосы.

— Тогда чай. Мне нравится улун с дыней. А тебе?

— Пойдёт.

Лера вдруг остановилась, внимательно посмотрела на него и улыбнулась — вежливо, но без тепла:

— Почему-то мне кажется, что ты скромничаешь и выпил бы нечто иное. Как насчёт вина?

— Ты права. — Лео следил за малейшими изменениями в её лице. — Не хотел тебя напугать. Мы ведь даже не знакомы.

— Ерунда. — Она уже доставала бокалы. — У нас нет преступности и предрассудков. Да я и не осуждаю никого. В этом мире все свободны. Каждый живёт, как считает нужным, пока это не вредит другим. Согласен?

Она налила ему красное вино.

— Составить тебе компанию?

— А тебе это не навредит? Ты ведь только очнулась.

— Спасибо за заботу. — Она улыбнулась той же вежливой улыбкой. — Но не стоит переживать. Я всегда знаю, что делаю. Я же взрослая.

Лера налила себе полный бокал и села напротив.

— Расслабься и рассказывай. Всё как есть. Не надо приукрашивать и замалчивать. Сам понимаешь, это приводит к домыслам и искажениям.

— Согласен. — Лео пригубил вино, чувствуя, как оно слегка расслабляет. — Хорошо, когда можно быть честным.

Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза.

— Я из другого мира. В нём мы с тобой женаты.