«Энигма-3»: записки инженера Никонова

В общих чертах всюду, по мере развития, сохранялась также проверка эксплуатационного ресурса оружия стрельбой большим количеством выстрелов, проверка точности и кучности стрельбы. В целом же, за годы эволюции, объем тактико-технических требований к новым образцам стрелкового оружия неизмеримо вырос, становился все более подробным, как все более обширным, если так можно выразиться изощренным, становился перечень видов испытаний и их методики.

С появлением первых мануфактур, с развитием фабричного производства оружия, использующего, более или менее сложное, металло и деревообрабатывающее оборудование, возникает и последовательно утверждается принцип взаимозаменяемости деталей серийных образцов. Работники промышленных предприятий начинают использовать наборы лекал, шаблонов и калибров, способствующих решению этой проблемы. В нарождающихся новых видах испытаний появляется проверка прочности оружия стрельбой с нарушением правил эксплуатации. Например, стрельба с ненормативным, усиленным зарядом, стрельба двумя пулями, стрельба с наличием протирочного материала, оставленного в канале ствола. Эти нелепые, коварные, но время от времени возникающие на практике случайности, иногда становились причиной опасных для стрелка последствий.

По мере изменения характера боевых действий, появляются требования по повышению дальности эффективной стрельбы, инициирующие и использующие новые приемы технологий, при этом огромное значение стал приобретать вопрос повышения настильности траекторий полета пуль (дальности прямого выстрела). Эти вопросы стали решаться за счет уменьшения калибра оружия и улучшения внешне баллистических характеристик патрона.

С появлением в конце 19 века оружия уменьшенного (в пределах 6–8 мм) калибра под мощные винтовочные патроны, резко возросла дистанция, с которой начинался огневой контакт воюющих сторон. При наступлении атакующей стороны, увеличилась дальность рубежа атаки. Применение дальнобойных припасов, в этих условиях могло, казалось бы, обеспечивать эффективность оружия не особенно считаясь с максимальной крутизной траектории полета пуль, если бы у стрелка была возможность точно определить расстояние до цели, если бы цель оставалась неподвижной, и если бы в ужасе сражения стрелок мог, сохраняя хладнокровие, адекватно и быстро менять установку прицела. Однако, опыт боевых действий свидетельствовал об обратном. Любой, даже самый опытный боевой офицер, не оснащенный современным лазерным дальномером, не в состоянии с достаточной точность определить расстояние до цели, особенно в тех условиях, когда объект поражения находится на значительном удалении. Надо ли говорить, что такую сложную операцию не в состоянии сделать простой солдат, часто попадающий в бой через несколько месяцев после конца мирной жизни, неопытный, не всегда сообразительный, ошеломленный грохотом сражений.

Что же касается психофизиологического состояния бойцов в бою, достаточно вспомнить давнее сочинение участника русско-японской войны – полковника Волоцкого «Ружейный огонь в бою – опыт обработки боевых наблюдений».

Анализируя практику боевых действий, он пришел к тому заключению, что при стрельбе в бою, окружающая стрелка обстановка так на него действует, что о правильном прицеливании или о нужной установке прицела не может быть и речи, а выстрелы направляются под одним и тем же углом, который определяется удобством удержания ружья при стрельбе.

«Потрясенный боем человек, говорит Волоцкой, утрачивает всякую способность управлять своим ружьем; только исключительные стрелки, – люди беззаветной храбрости, огромной силы воли, – в состоянии проделать в страшно трудной боевой атмосфере прием прицеливания: направить прицельную линию, сквозь прорезь целика – через вершину мушки, на цель. Вся остальная масса стреляющих выпускает лишь выстрелы, совершенно не заботясь о прицеливании. Ружье вскидывается в плечо, укрепляется в наиболее удобном положении и немедленно дергается за спусковой крючок. Потребность принимать наиболее удобное положение и держать оружие наивыгоднейшим образом, относится к разряду потребностей инстинктивным, с особенной силой вступающих тогда, когда сознание и воля подавлены»…

«При таком положении рук во время стрельбы, говорит в другом месте Н. Волоцкой, нужно значительное старание, чтоб ось ствола составляла весьма малый угол с горизонтом, как это необходимо для стрельбы на близкие расстояния. Но старания, при исполнении разумных указаний, можно ожидать от человека лишь в одном случае, когда он обладает силой воли. Потеряв же присутствие духа, он начинает действовать уже не так, как нужно, а как ему удобнее».

Такому удобному положению приклада в плече, по заключению полковника. Волоцкого, отвечает угол прицеливания около 4°, который, конечно, несколько меняется в зависимости от устройства ружья и особенностей приклада.

В брошюрах Волоцкого приведены сведения из различных войн: австро-прусской 1866 года, немецко-французской 1870–1871 г.г., и русско-турецкой 1877 г., собранные на основании расспросов участников и подтверждающие выводы автора относительно того, что наиболее опасные и поражаемые места в боях находились на дистанциях, соответствовавших среднему углу прицеливания в 4°.

Русско-японская война так же подтвердила взгляды Волоцкого; стрельба на дальние расстояния велась исключительно по площадям; о правильном прицеливании не могло быть и речи; присутствовало лишь стремление осыпать пулями известный район, в котором находился противник.

Многие участники боев указывают, что перестановка прицела, по мере сближения с противником, даже если и были команды, в большинстве случаев не исполнялась. В сражении при Мукдене в русско-японской кампании в первой русской армии был подмечен факт, подтверждающий, что и со стороны японцев также не производилось такой перестановки прицела. После атаки японцев, отбитой одним из восточносибирских стрелковых полков, около окопов, в расстоянии 200 шагов осталось до 100 убитых и раненых японцев с винтовками, у большей части которых прицел оказался на 2000 метров, то есть совершенно не переставлялся с самого начала атаки и открытия огня.

Основываясь на этих фактах, при модернизации русского 7,62×54 мм винтовочного патрона, в процессе выбора наилучшей пули, предпочтение было отдано более легкой 9,7-граммовой, по сравнение с испытывавшейся на ряду с ней, тяжелой – 12-граммовой пуле. Было признано, что несколько лучшая меткость и пробиваемость тяжелых пуль не могут иметь сколько-нибудь важного боевого значения, тем более что все эти выгоды, притом крайне не значительные, проявляются лишь на более дальних расстояниях. Между тем, более легкая пуля имеет два реальных преимущества: бо́льшую дальность прямого выстрела и большее количество патронов (БК), носимых стрелком.

Появление на вооружение армий мира новых, относительно малокалиберных патронов, определило требование военных о достаточности их останавливающего и убойного действия. Здесь мы не будем останавливаться на подробностях в различии этих свойств. Известно, что останавливающее действие, в конечном счете, определяется временем от момента попадания в цель поражающего элемента до вывода ее из строя, тогда как убойное действие определяется смертельным результатом попадания. В этом разделе нам не важно, что количественные характеристики данных понятий определяются калибром оружия, площадью раневого канала или соотношением энергии пули при подходе к цели к площади ее поперечного сечения. Здесь мы хотим лишь напомнить, какие сомнения отягощали военных при переходе к малым калибрам, и какие требования выдвигались ими при принятии на вооружение новых патронов. Так как вопрос о калибре боеприпасов не потерял своего актуального значения и в настоящее время, то я считаю не бесполезным привести здесь некоторые исторические справки.

Русско-японская война 1904–1905 годов была первой большой войной после перевооружения армий магазинным оружием малого калибра, стрелявшим патронами с бездымным порохом и пулей в оболочке, и хотя в конце 19 и начале 20-го столетия почти все время происходили кровопролитные столкновения между державами – англо-бурская война, испано-американская, японо-китайская, китайский поход 1900 года, турецко-итальянская война, но только за русско-японскую кампанию впервые можно было собрать подробный материал о ранениях малокалиберными пулями. Вследствие этой войны, по многочисленным заключениям военных хирургов, в среде специалистов установился взгляд на малокалиберную пулю (особенно японскую – 2,5-линейную, 6,5мм пулю патрона винтовки «Арисака») как на гуманную, так как она убивает, по сравнению с прежними, крупнокалиберными мягкими пулями без оболочек, меньшее число противников, выводя их только из строя на более или менее продолжительное время.

Однако название «гуманной пули», вряд ли уместно, во-первых, потому, что не может быть применено слово гуманный к такому предмету, как пуля, призванному убивать, а во вторых, по тому, что действия высокоскоростных малокалиберных пуль на близком расстоянии, разрывающее и без преувеличения ужасное: при деформации и кувыркании они наносят не менее тяжкие повреждения, чем крупнокалиберные мягкие пули; пробивание ими больших сосудов шеи у корня легких, размозжение органов брюшной полости и т. д. ведут к быстрой смерти. Во многом представление о гуманности малокалиберных оболочечных пуль основывался на результатах наблюдений военных хирургов, участвовавших в различных кампаниях конца 19 начала 20-го века. Так военный хирург Штейнберг, работавший на перевязочных пунктах под Плевной, Горным Дубняком и в других больших сражениях русско-турецкой кампании 1877–1878 г.г., а также в русско-японской войне, через руки которого прошла не одна тысяча раненых, свидетельствовал, что огнестрельные ранения последней войны были не только благоприятнее ран нанесенных старыми пулями, но что его наблюдения превзошли все надежды, поддерживающиеся приверженцами учения о «гуманности» оболочечных пуль. По его свидетельствам, во время русско-турецкой кампании появление на перевязочных пунктах раненых с огнестрельными переломами черепа было редким явлением. Все они оставались на поле сражения, а в дальнейшей эвакуации с тех пунктов, где он работал, ушел лишь один, да и то в бессознательном состоянии. В тоже время ранения в голову японской пулей калибра 6,5 мм, даже с истечением некоторого количества мозговой ткани наружу; не всегда бывали смертельны. Очистка таких ран от костных осколков и трепанаций черепа часто возвращали раненых к сознанию, и они выздоравливали.

Конечно, исход ранений зависел от многих условий, как то: от жизненной важности органов и области, какие она поражает, от расстояния с которого она была выпущена, от угла попадания, от деформации пули в результате рикошета и связанного с ним кувыркания пули и т. д. Обладая большой пробивной силой, японская пуля наносила, в большинстве случаев, сквозные раны и только редко слепые каналы. В коже получались обыкновенно два отверстия: маленькое – круглой формы – входное и немного больше щелевидной формы – выходное. Кровотечение из таких ран не было. Даже тогда, когда пробивался крупный сосуд, кровь часто только сочилась наружу, зато в узком пулевом канале образовывались ложные аневризмы (расширения). Значительное число ран мягких частей тела заживало благополучно, без загноения, оставляя после себя два небольших подвижных рубца на коже и тонкий, фиброзный тяж (образования соединительной ткани) в мышцах. Благоприятно протекали проникающие раны груди, если при этом не ранились крупные сосуды или сердце. У таких раненых наблюдалась одышка и кровохарканье два три дня, а затем они уже не производили впечатления тяжелораненых и в течении трех четырех недель – выздоравливали. Довольно благоприятно протекали также раны суставов и эпифизов (окончания) кости. Сквозные раны брюшной полости дали немало случаев выздоровления без оперативного вмешательства. Благоприятный для жизни характер ранения во время последних войн прошлого столетия определил взгляд на малокалиберные оболочечные пули как на гуманные, так как она убивает по сравнению с прежними мягкими крупнокалиберными пулями меньшее число противников, выводя их из строя на более или менее продолжительное время. Даже далеко не единичные огнестрельные ранения сердца, заживавшие без оперативного вмешательства, оказывались неожиданно благоприятными. По статистике русско-японской войны, процент выздоравливающих составил приблизительно 28 %, эвакуированных – 45 %, уволенных – 10 % и умерших только 2 %. Военные хирурги отмечали, что японские пули хороши тем, что оболочка их толста и никогда не срывается даже на деформированных и рикошетных пулях. Характерно, легкие раны по своему течению нельзя было отнести к тяжелым ранениям. По утверждению военных врачей, через месяц после Тюренченского сражения около 32 % раненых вернулось обратно в строй. Ранения, наносимые 7,62 мм пулями, хотя и не производили столь благоприятных последствий – наносили все же значительно более легкие раны, чем ранения, прежними крупнокалиберными мягкими пулями. Следует, однако, отметить, что при переходе на малый калибр зона разрывного действия пули, в результате гидродинамического удара, достигавшая в прежних пулях всего ста метров, теперь повысилась до 400 метров благодаря большей начальной скорости. Ранения в этой зоне признавались всеми врачами необычайно тяжелыми в виду того, что пуля при высоких скоростях действует как разрывная.

Опытом русско-японской войны было установлено, что тяжесть огнестрельных ранений зависит не только от калибра пули, но также от скорости подхода пули к цели, ее деформации и прочности оболочки.

Не без интересно отметить, что уже в начале 20-го века была установлена зависимость тяжести ранения от положения центра масс пули. Перенесение центра масс пули к задней части способствует отклонению от направления движения при попадании в поражаемое место, в особенности, если ось пули была отклонена ранее от нормали и если при пробивании объекта пуля встретит какое-нибудь препятствие, – например, кости, или даже толстая кожа животного. Тот же самый эффект отмечался в тех случаях, когда пуля при подлете к цели касалась кустов и ветвей деревьев.

В качестве исторической справки можно вспомнить ту тщательность и продуманность, проведения опытов по определению убойного действия пуль, с которой подходили к данному вопросу военные и гражданские специалисты на заре становления новой системы боеприпасов, не имея для исследований повсеместно принятых в наши дни желатиновых блоков. Вопросы этики, в этом далеко не гуманном деле, для них имели первостепенное значение. Программы опытных стрельб составлялись таким образом, чтобы достоверность экспериментов не шла в разрез с соображениями человечности. Как правило, стрельбы велись по свежим трупам только что забитых лошадей. Во избежание длительных мучений, лошади пристреливались в голову непосредственно перед опытом. В отдельных случаях проводились стрельбы по трупам людей. Для опытов брались отдельные части тела, – например, нижние конечности с тазом, верхние конечности с лопатками и голова. Части прикреплялись к дну ящика, затянутого холстом. На стрельбище холст с одной стороны заменял одежду, а с другой давал указания о попавших пулях и вместе с тем, скрывал от стрелков части трупов, производившие на них тяжелое впечатление. Лошади подвешивались на особых перекладинах, а перед ними ставилась рамы с редким занавесом для определения места попадания прямыми и рикошетными пулями. Для определения отклонения пуль при пробитии приград, при необходимости, перед целью устанавливались щиты из досок, кирпичные стенки, тростник и другие препятствия.

Таким образом, при перевооружении армий мира в конце 19 начале 20-го века малокалиберным оружием, большинство государств приняло 7,62-мм калибр с остроконечной оболочечной пулей, имея в виду, что уменьшение калибра, помимо улучшения баллистики и уменьшения веса оружия дает громадное преимущество для реализации автоматических систем, уменьшения веса патрона, и как следствие – носимого боекомплекта, при высокой убойной способности новых пуль на дистанциях ближнего боя.

Что касается общих тактико-технических требований к ручному огнестрельному оружию, то настоящее их содержание также стало формироваться в начале 20-го века. Это было время массового перехода армий мира к автоматическому оружию. В конце 19 начале 20-го века реально созрел вопрос о создании автоматической винтовки. На ее примере любопытно рассмотреть вопрос об эволюции тактико-технического задания, выдвигаемого военными перед конструкторами, по созданию автоматической винтовки и программ ее испытаний. Анализируя содержание и объем требований, предъявляемых заказывающими управлениями военных министерств различных стран к автоматическим образцам, можно сделать вывод, что заказчикам приходилось учиться самим ввиду новизны дела. Нигде не существовало строго разработанных программ испытаний автоматических систем, однако всюду стало утверждаться понимание того, что принятию на вооружение новых образцов оружия должен предшествовать конкурс. Так военное ведомство США на рубеже веков обратилось к американским фабрикантам оружия и изобретателям с предложением спроектировать автоматическую винтовку, причем, после выяснения вопроса путем изучения представленных проектов, чертежей, моделей и образцов, предлагается объявить окончательный конкурс. Отсюда видно, что новизна дела заставляла задерживать объявление конкурса, подвергая весь вопрос предварительному изучению. В 1908 году в России оружейный отдел артиллерийского комитета главного артиллерийского управления Российской Армии признал необходимым объявить международный конкурс на создание автоматической винтовки. Однако и в России даже в 1914 году, то есть к началу первой Мировой Войны и к естественному концу исследовательских работ, – военной комиссией не было выработано окончательных требований к новой винтовке. В это же время, работы по созданию индивидуального автоматического оружия разворачиваются во Франции, Англии и Германии, – и всюду работы ведутся с весьма неясными тактико-техническими требованиями. Во Франции велись работы по переделке магазинной винтовки Лебеля, однако, в результате работы выяснилось, что переделка магазинной винтовки в автоматическую будет стоить почти столько же, сколько и перевооружение армии совершенно новым образцом.

На объявленный в Англии в 1904 году конкурс по созданию автоматической винтовки было представлено шесть различных автоматических систем: трех Британского изобретения, двух – Датского и одной – Американского, – однако и здесь работы не дошли до логического завершения ввиду неясности многих задач. Примером элементарности и отсутствия конкретных и детально проработанных тактико-технических задач могут служить требования к автоматической винтовке составленной французской «Комиссией по разработке малых калибров» в 1910 году.

– минимальный калибр – 6,5 мм;

– питание патронами посредством коробчатого магазина или пластинчатой обоймы на 5 патронов;

– винтовка должна действовать не только автоматически, но и не автоматически, с возможностью заряжения и отдельными патронами;

– скорость стрельбы до 20 выстрелов в минуту в положении лежа;

– давление пороховых газов не свыше 4200 кг;

– настильность траектории: на расстоянии 800 м пуля не должна превышать линию прицеливания более чем на 1 м 60 см;

– длина оружия, позволяющая стрелять из двух шеренг – 1 м 30 см;

– наличие штыка при общей длине со штыком, равной 1 м 80 см;

– оружие должно действовать безотказно (очень редкие и легко устранимые задержки);

– оружие должно обладать настолько простым механизмом, чтобы его применение и содержание в исправности было по силам солдату средней ловкости и среднего умственного развития.

Конечно, редакция этих требований не могла удовлетворить ни изобретателей, ни комиссию.

Более детально и продуманно были составлены американские требования к вновь создаваемой автоматической винтовке. Целесообразно привести их полностью, так как их версия наиболее заслуживают внимания.

Требования военного ведомства США были следующие:

– винтовка должна быть насколько возможно проста, прочна и компактна, внутренние части хорошо закрыты от проникновения песка, дождя и грязи и не подвержены смещению от случайностей, неосторожного обращения в поле, от долгого пребывания в сырости или заедания во время продолжительной стрельбы, механизм должен состоять из возможно малого числа частей и быть легко разбираемым для чистки и замены поврежденных частей. Те из частей, которые подлежат чистке и смазке самими стрелками должны разбираться и собираться без помощи инструмента;

– калибр около 0,3 дюйма (ок. 7,62 мм)

– наполнение магазина или другого приспособления должно производиться при помощи обоймы или приставного магазина с легкостью и надежностью. Магазин должен вмещать в себя пять или более патронов;

– вес пули обязательно остроконечной, не менее 9,75 и не более 11,75 г

– начальная скорость пули не менее 820 м/сек при максимальном давлении пороховых газов не более 3025 кг/см. кв;

– затвор должен быть надежно сцеплен со стволом; это сцепление не должно быть основано на инерции, трении или давлении каких либо пружин. Производство выстрела при незакрытом затворе не должно иметь места;

– при израсходовании магазина затвор должен оставаться открытым (hold-open device);

– сила, потребная для давления на спусковой крючок, должна быть не менее 3 и не более 4,5 фунта (4.5 lb);

– надежный предохранитель должен допускать безопасную транспортировку винтовки со взведенным курком или ударником и с патроном, находящимся в стволе. При переводе предохранителя в холостое положение, винтовка должна оставаться готовой к производству выстрела;

– винтовка должна обеспечивать скорость стрельбы до 50 выстрелов в минуту;

– винтовка должна допускать как автоматическое, так и неавтоматическое действие, причем переход от одного к другому должен производиться быстро и просто. Винтовка должна работать как автоматическая, с примкнутым и отомкнутым штыком. При ручном действии винтовка должна открываться легко, без особого усилия стрелка;

– в случае осечки винтовка должна допускать взведение курка или ударника не открывая затвора;

– требуется надежность автоматического действия винтовки;

– сравнительная легкость доставания патрона или гильзы рукой, в случае осечки или заклинивании гильзы;

– хорошее распределение центра тяжести винтовки в плече;

– винтовка должна быть самозарядной, то есть каждое нажатие на спуск должно производить только один выстрел;

– вес винтовки с пустым магазином и без штыка – не менее 8 и не более 10 фунтов;

– меткость винтовки должна быть не менее меткости винтовки, стоящей на вооружении.

Требования желательные, но не обязательные:

– конструкция винтовки должна допускать замену частей от других винтовок в случае поломки;

– экстракция гильзы по возможности вертикальная, а не в сторону;

– отсутствие необходимости иметь инструмент при сборке оружия;

– наличие автоматического указателя, показывающего число патронов в магазине;

– винтовка должна быть спроектирована под патрон не длиннее 3-х дюймов (76,2 мм);

– винтовка должна допускать применение холостых патронов на учении и маневрах;

Следует с признательностью сделать низкий поклон тем, кто сформулировал эти требования, почти целиком дошедшие до наших дней.

Сравнивая французские и американские требования к новой винтовке, разработанной по типу самозарядной, надо отметить, что требования французов по скорострельности в 20 выстрелов в минуту были более близки к действительным условиям, так как американские требования в 50 выстрелов в минуту при емкости магазина в пять патронов конечно не достижимы.

В обоих требованиях указания о действии винтовки как в автоматическом, так и неавтоматическом режиме оказались излишними и не нашли применения на практике. Американские требования относительно жесткого сцепления затвора со стволом, а не основанного на трении, инерции частей и давления пружин, а также требования взаимозаменяемости деталей стало классикой для серийных систем, особенно для оружия, использующего мощные патроны.

В 1910 году в России после двух лет работы оружейный отдел Главного артиллерийского управления Российской Армии выработал программу и порядок испытания автоматического оружия. Было установлено, что каждая система должна подвергаться трем видам испытаний:

Испытание комиссионное – два экземпляра по 4000 выстрелов стреляет сам изобретатель. В случае разрыва образца и ранений стреляющего, пострадать должен был сам автор.

В случае, если система выдержала комиссионное испытание, заказывалось 10 экземпляров для полигонного испытания, причем из нескольких, не менее 4-х образцов, выпускалось по 10 тысяч выстрелов. Стреляли особо назначенные стрелки. Изобретатель к этому испытанию не допускался, как лицо, хорошо знавшее свою систему. Полигонные испытания над 10-ю экземплярами были необходимы по той причине, что изобретатель всегда мог изготовить один экземпляр с помощью продолжительной отладки, такой образец мог быть отлично действующим. При нескольких же экземплярах должна была выявиться сама система, а не совершенство отладки. На основании испытаний одного экземпляра делать окончательное заключение о системе не возможно.