Новый Человек

—Учитесь?

—Учусь.

—Правильно. Учиться, знаете ли, надо всю свою жизнь. Что же насчет вас, именинник?

—Философия, искусство. Это те вещи, которые мне ближе всего—

—А вы знали, — перебил Михаэль, — что этот путь выбирают лишь те, кто еще не определился с тем, кем он хочет быть? Выбрал такую всеобъемлющую науку как философия человек как бы признается себе и всем вокруг в том, что он обречён на вечные поиски чего-то осмысленного в нашем бессмысленном мире, и что он просто не способен на то, чтобы сделать какой-либо выбор. Творческие люди, нуждающиеся в искусстве — не менее трогательное зрелище. Мне жаль людей, которым приходится выбирать это, чтобы чувствовать себя живым.

—Вы упрекаете меня в моем интересе?

—А почему вам это интересно? — спросил он, наклонившись ко мне. Я задумался. А почему же меня привлекает она? Ответ очевиден.

—Они наименее скучные.

—А вам все развлечений подавай, господин Ньюман? Значится, вы избалованный мальчик.

"Да он что издевается надо мной?!" — в свой день рождения такого я терпеть себе не позволю.

—Избалованный? Да что вы себе позволяете! Такой значимой фигуре, как я, угрожать вздумали?

—Какие угрозы? Гус, ты слышал, чтобы я угрожал ему?

—Нет..

—Гус, ты вообще на чьей стороне?! Он меня оскорбляет, а тебе хоть бы хны?

—А что он должен сделать или сказать, если я прав? К тому же, ваша реакция говорит о том что я прав.

Я выдохнул.

—Правы? С чего это моя реакция заставляет вас утвердится в своей правоте?

—Вы бы не раздражались так сильно, господин именинник, если бы я не был прав. Вы бы проигнорировали мои высказывания или сказали какую-нибудь колкость.

Я опрокинулся на стул и закинул на стол ноги.

—Конечно. И я абсолютно спокоен и расслаблен, персона нон грата.

Следователь усмехнулся и достал из стола кожаную папку.

—Смотрите.

—Хм? — мое лицо стало неизменно спокойным, хотя в душе все сжалось.

—Это папка с информацией, которую я достал. — Михаэль ухмыльнулся. — Как вам?

—Соизвольте открыть.

—Никаких проблем. — он взял папку в руки и открыл ее, достав оттуда документы. —Итак, вы, Сильвестр Ньюман, один из людей, подозреваемых в одном нечистом деле. Вы ведь прекрасно извещены о том, что у господина Честерфилда умерла его жена после, так сказать, измены, верно?

—Так..? — я переживал, но все еще не подавал виду. Переживал я не из-за страха. Скорее, это был трепет. Да, это приятное волнение и есть трепет, я наконец увижу результат своей "игры"!

—Она совершила самоубийство, по основной версии. Поэтому никто не проводил расследования. Однако я решил поступить иначе. Дело в том, что у еще двух людей, находившихся при дворе, случались проблемы с семьями посредством анонимных писем, иногда лжи или других методов влияния. Понимаете о чем я?

—Не совсем. То, что они находятся при дворе не означает, что виноват в их проблемах именно я. Да и с чего вы вдруг так сильно увлеклись всем этим? Никто не брался за эти дела, тут очевидные самоубийства. Почему вам, господин Михаэль Энгландер, не все равно? — спросил я.

Он выдержал паузу и отвернулся.

—Вот она, столичная аристократическая философия. Вам плевать на всё, что не вызывает у вас интереса, не вызывает трепета, верно, да? Вы, дети аристократов, все одинаковые. Избалованные дети.

—Вам откуда знать? Вы же немец, разве я не прав?

—Да. Мои родители оба немцы, но родился и живу я в Англии. Я хорошо знаком со всеми обычаями вашего общества. Еще в школе я прознал, что именно вы, англичане, из себя представляете. Особенно высшее общество, с ним я частенько контактирую в своей жизни. Ты — один из самых обычных представителей этой касты. Я видел людей, что игрались с жизнями чаще и ставили ставки куда выше, чем ты.

— Да что вы говорите. Излагаете все так, словно знаете наверняка, чья тут вина лежит в фундаменте чужой беды. Вы ведь ничего не можете утверждать со стопроцентной уверенностью. У вас нет доказательств чтобы обвинить хоть кого-то.

Михаэль нагнулся через стол, дабы ближе посмотреть мне в глаза. В его глазах я видел собственные очи. А в них же отражались его. Будто мы смотрели и друг на друга, и на самих себя. И нет в этом ни единого различия.

Внезапно, взгляд следователя смягчился и он сел вновь в уверенную позу.

— Ну-с, тут я с вами не спорю. Догадки, основанные на личном опыте и психологии, чутье и логике без доказательств не имеют никакой ценности. Поэтому, я предлагаю вам сделку.

Я удивился и загорелся, уже зная, что именно он хочет мне предложить.

— Я согласен, — сказал я и протянул ему руку.

— Чего? Парнишка, ты ведь понимаешь, что даже если ты угадал мою идею, пока я не скажу её вслух, ты не сможешь её зафиксировать и согласишься на то, что тебе даже неизвестно. Например, что, если это сделка о передаче всей твоей части имущества мне и ты легко на неё соглашаешься?

— В этом доме нет ничего, что было бы моей собственностью, мне нечего терять.

— А если сделка заключается в том, чтобы продать мне душу?

— Вопрос суммы.

Михаэль ухмыльнулся.

— Я так и знал. Значит, ты понял, что я хочу предложить, да?

— Да. И я сознательно не хочу, чтобы третье лицо фиксировало нашу сделку.

— Что? — Августин возразил. — Где больше двух говорят вслух. Иначе я прямо сейчас скажу твоему отцу, что ты преступник, а Михаэль — некомпетентен из-за секрета с преступником.

— О-па. Попахивает доказательством, не думаете, господин именинник?