Пленник любви во мраке веков

Глава 5

Когда Сола вернулась к очагу Брэда, он встретил ее тяжелым, упрекающим взглядом, в котором сверкали искры бешенства. Она низко опустила голову и попыталась обойти его, но тот встал и поднял ее голову за подбородок. Однако вождю так и не удалось взглянуть ей в глаза, Сола упрямо продолжала смотреть в землю. Тогда он сгреб ее волосы в руку и швырнул себе под ноги. Она упала на руки и осталась сидеть, не решаясь подняться. Вода медленно вытекала из меха.

– Сходи, принеси воды, – приказал вождь.

Она нерешительно встала и медленно пошла, постоянно оглядываясь посмотреть, что будет делать Брэд. В конце концов, он догнал ее и так подтолкнул в спину, что она снова свалилась на четвереньки, быстро вскочила и бегом побежала к ручью.

Сола зашла поглубже в воду, чтобы быстрее ее набрать и вернуться на стоянку. Она опасалась, что Брэд решит наказать и Тармира. Но не успела вода наполнить емкость, как кто-то сзади схватил Солу за волосы. Обернувшись, она увидала Грома, который куда-то пропал после помилования Тармира. На этот раз он не улыбался.

– Ты что наделала, тварь такая, – спросил он, захватывая будто бы ласкающими движениями все больше и больше волос в кулак, выворачивая ей шею набок, – ты что ляпнула своим поганым ртом? – С этими словами он с размаху ударил ее ладонью по губам.

Сола вскрикнула, ощутила вкус крови во рту и попыталась вывернуться из хватки брата. Но с таким же успехом она могла бы вырываться из лап медведя. Гром второй рукой прижал ее брыкающееся тело к себе и начал грубо целовать разбитые губы, стараясь причинить как можно больше боли.

– Отпусти… – стонала она сквозь поцелуй, – мне больно, Гром! Меня Брэд ждет. Гром, отпусти. Я ему скажу!

– Говори, мне все равно, – только теперь Гром улыбнулся, оставив в покое ее распухшие губы и тяжело дыша, – подождет. Я сначала тебе объясню, что значит языком болтать не к месту, – он стал целовать и гладить губами ее шею, иногда впиваясь в нее зубами, заставляя ее стонать и вскрикивать, – нравится, сестренка? Я же чувствую, что нравится. Потом убью этого черного урода и освобожу тебя этим от обещания. И если ты еще раз выберешь не меня, я убью и Брэда твоего. А ты все равно станешь моей, выбора у тебя нет, – он просунул руку под накидку и сильно сжал ее грудь. Сола сморщилась. – И не думай, что я буду терпеть твои выходки. Я тебе не Брэд. На коленях будешь ползать передо мной, звука без моего разрешения не произнесешь. Поняла, дрянь? Готова к объяснению?

– Гром, отпусти, – умоляюще попросила Сола, со страхом смотря на брата, но больше ничего не успела сказать.

Он ударил ее на этот раз кулаком по скуле. Из носа хлынула кровь. Следующий удар прилетел в ухо. Продолжая держать ее за волосы, Гром стал бить раскрытой ладонью по лицу, в том числе по разбитым губам. Сола закрыла лицо ладонями, но брат стал бить еще сильнее, и такая защита перестала действовать. Она уже перестала чувствовать каждый отдельный удар, для нее они слились в один поток глухого болезненного сотрясения где-то внутри головы. От ужаса она не могла даже кричать, боясь, что он убьет ее. В голове гудело, перед глазами плавали какие-то искры, она почти ничего не соображала, когда он остановился и спросил:

– Нравится? Хочешь еще?

Она не понимала, о чем он спрашивает, просто старалась сжаться всем телом и стать меньше, чем она есть. Он и раньше бил ее, но так – никогда.

– Значит, хочешь, – сделал вывод Гром и ударил несколько раз под ребра. Сола согнулась и застонала. Брат сильнее запрокинул ее голову на сторону и ударил кулаком по шее, куда только что целовал. У девушки резко закружилась голова, ноги подкосились, и она буквально повисла на своих волосах.

Гром вытер свою ладонь, которая была вся в крови, об верхнюю накидку Солы. Затем отпустил волосы, и сестра плюхнулась в воду.

– Помойся, а то вся в соплях, смотреть противно, – презрительно посоветовал он, и широко зашагал к берегу. Выйдя из воды, он обернулся и заметил, что она не может самостоятельно встать на ноги и даже поднять голову, а просто захлебывается, едва барахтаясь в ручье. Он сплюнул, вернулся к сестре, поднял за волосы ее голову и спросил:

– Ты как? Живая?

Но ее бессмысленный взгляд блуждал из стороны в сторону. Было видно, что слова не доходят до неё.

«Перестарался» – с досадой подумал Гром и потянул Солу все также за волосы к кромке воды. Вытащил ее голову на берег, тело оставил в воде, надеясь, что так она быстрее придет в себя. Сам сел рядом и стал ждать, побоявшись бросить сестру в таком состоянии.

Наконец Сола немного пришла в себя, перевалилась на бок и попыталась сесть в воде, шатаясь, беспомощно цепляясь руками за дно. Голову она склонила набок, выпрямиться до конца не могла, качаясь вперед и по сторонам. Гром с беспокойством смотрел на нее.

«Хоть бы не сдохла! Вроде по-серьезному не бил. А там кто ее знает. Нет, бросать ее тут нельзя, надо нести на стоянку. Плохо выглядит, долго ли до беды. А если и правда подохнет, что мне тогда делать?» – вдруг серьезно испугался любящий братец.

Он сел на корточки возле сестры и протянул руки, чтобы поднять ее. Ощутив прикосновение, она обратила на Грома мутный взгляд и, вздрогнув, отчаянно попыталась отползти, скривившись от боли и не замечая, что остается на том же месте.

– Не бей… не надо… не бей больше, – с трудом просипела она.

– Да не буду, успокойся! – Хмуро буркнул он, – уже получила свое. Хочу на стоянку отнести, пусть Мика посмотрит тебя.

Подняв Солу на руки, он зашагал к очагу вождя.

Увидев их, Брэд вскочил на ноги.

– Кто это сделал? – Спросил он у Грома, наливаясь яростью.

– Я, кто же еще, – мрачно ответил тот, осторожно укладывая сестру на ее лежанку, – надо срочно сходить за Микой. Я пойду или кого-то другого пошлешь?

– Иди, – сжимая кулаки и всю свою силу воли, – помоги там ей собрать все необходимое и донести.

Брэд боялся, что если Гром сию же секунду не уберется, просто забить его до смерти. Оставшись с Солой, он сел рядом и постарался успокоиться, глубоко дыша. Погладив девушку по волосам, он заметил засосы и следы укусов на ее шее, и все поплыло у него перед глазами. Он спросил:

– Очень плохо?

– Больно, – тем же, осипшим голосом, едва слышно произнесла она, но, заметил взрыв ярости в глазах вождя, добавила, – уже лучше.

– Что он делал с тобой?

– Бил.

– Куда он бил?

– Я… не помню…

– А… другого он ничего не сделал, Сола? – с трудом выдавил из себя вождь.

– Нет.

– Хочешь, я убью его, Сола? – вдруг на полном серьезе сказал Брэд, – он же не оставит тебя теперь в покое, как бы я его не наказывал.

– Нет. Нет! – Ужас мелькнул в ее глазах, она попыталась отрицательно покачать головой, но шею прострелила такая боль, что Сола вскрикнула и сильно вздрогнула всем телом, положив ладонь на больное место, – но… он сказал… убьет Тармира… освободит… обещание… что делать…

– Не волнуйся, я приставлю охрану к пленнику, – снова погладил ее по голове Брэд, – где болит, покажи. Про шею я понял.

– Дышать больно… и шевелиться.

– Живот не болит? – с беспокойством спросил вождь. «Не совсем же он отморозок?» – спросил он себя, но не смог дать ответ.

– Не знаю… Не могу понять… Нет.

Мика с Громом подошли к пострадавшей. Гром сел на землю рядом с сестрой, с тревогой глядя на нее.

– Ой-ей-ей, – сказала Мика, обращаясь к сыну, – отвесила ему пару оплеух, но если бы раньше увидела, дала бы побольше!

– Не беспокойся, – ответил Брэд, – это от него не убежит. Гром, никуда не уходи.

– А я никуда и не ухожу, – нагло огрызнулся тот.

– Рассказывай, что ты с нею сделал, чтобы Мика могла понять, как лечить.

Гром все рассказал, исключив не относящиеся к избиению моменты.

Мика смыла еще горячим лекарственным отваром кровь с лица Солы и промыла трещины на опухших губах. Шею она просто туго перебинтовала полосками заячьей шкурки мехом внутрь для фиксации и согревания. Потом пошла и принесла настоявшийся отвар из ивовой коры и валерианы, который уменьшал боль. Вернувшись к своему очагу, Мика заварила в своей чаше дурман и поставила охлаждаться.

Тем временем Брэд наконец поднял глаза на Грома.

– Вставай, – коротко сказал ему.

Тот выполнил приказ. Вождь подошел и, не сдерживая себя, дал ему в челюсть. Гром упал, оглушенный, и несколько секунд пролежал на земле. Лис отвернулась.

– Вставай, – приказал вождь.

– Встану, не беспокойся, – злобно ответил Гром. Сплюнув кровь, он поднялся и стал пред Брэдом. Тот ударил второй раз с тем же результатом. Но Гром снова встал, и, сколько бы ни бил его вождь, он каждый раз упрямо поднимался, уже шатаясь, весь залитый кровью, теперь даже с ненормальной улыбкой на губах, хотя и знал, что если останется лежать, наказание прекратиться.

Нервы у Лис не выдержали, она подбежала к вождю и повисла на нем со словами:

– Брэд, прошу, хватит! Ты убьешь его! – Но тот снял ее руки и оттолкнул в сторону очага. Она вскочила и со злобой обратилась к Соле:

– А ты чего молчишь? Из-за тебя ведь все!

Брэд мгновенно развернулся, поймал ее за руку и дал ощутимую оплеуху. Потом, ухватив за волосы, шлепнул ладонью по щеке и отбросил в сторону, после чего снова развернулся к поднявшемуся в очередной раз Грому, который еле стоял на ногах, но все же стоял.

– Проси прощения у сестры, выродок! Иначе буду бить, пока можешь стоять!

– Напугал! – Со смехом ответил Гром, в очередной раз, плюнув кровью, – эта дрянь получила то, что заслужила. И теперь она знает, что произойдет, если продолжит свои выходки. Сола моя, Брэд! Я буду делать с ней то, что хочу. Сестра выбрала бы меня, ты это знаешь. Поэтому и позволяешь ей управлять тобой, делать все, что она хочет, так ведь? Но она все равно будет моей, если ты не убьешь меня. Ну, давай бей, чего стал, глазами лупаешь?! – Заорал он на всю стоянку.

Брэд набросился на него. Они покатились по земле, нанося друг другу удары тяжелыми кулаками. Женщины завизжали, мужчины кинулись их растаскивать.

– Убью эту скотину, – ревел вождь.

– Давай убей! Трус! Испугался выбора! Нарушил обычай из-за девки! – орал Гром.

Когда, наконец, их разняли, Дрэк и Мунк держали задыхающегося Брэда, а Рок – поддерживал почти не стоящего на ногах Грома, лицо которого превратилось в сплошное кровавое месиво. Его светло-голубых глаз было почти не видно из-за отеков, на белых волосах ярко выделялись красные пятна. Оба они продолжали выкрикивать ругательства. Вся стоянка была в шоковом состоянии. Дети прижимались к матерям, пленницы сбились в плотную кучу, Тармир смотрел на все это, не веря глазам, не думая даже, что будет с ним, если кто-нибудь вспомнит о его существовании. Сола закопалась лицом в шкуры, Лис плакала, так и не встав с земли. Рядом, прижимаясь к ней, ревел ее сын, трехлетний Мор.

– Брат, ну так нельзя, – уговаривал вождя Дрэк, – успокойся. Давайте подождем до завтра.

– Свяжите этого урода, – отдышавшись, сквозь зубы проговорил тот, – ты прав, я завтра решу, что с ним делать.

Мужчины, оставив вождя, выполнили его приказ. Теперь по разные стороны стоянки лежали Тармир и Гром, причем последнему никто не вызвался принести воды. Даже Лис теперь не решалась подойти к вождю с этой просьбой, хотя кровь продолжала течь по его лицу и у него даже не было возможности ее стереть. Он постоянно сплевывал, но она не останавливалась.

Мика принесла отвар дурмана, чтобы Сола поскорее заснула. Но она тихо попросила ее:

– Мика… посмотри Грома, ему же очень больно… отнеси ему. Зачем Брэд… так сильно?

– Вот еще, – пробурчала она, – если вождь мне прикажет, посмотрю. А так – пусть полежит, подумает. А то нашелся герой – то связанных бьет, то девочек. Даже вождя не послушаю. Пей, давай. Ничего с твоим Громом, здоровым быком, не случится.

Сола взяла чашу и сказала:

– Хорошо. Я позже выпью. Тошнит.

Мика, хмыкнув, ушла, вскоре и остальные разошлись по своим местам и улеглись спать. У Солы слипались глаза, но она, дождавшись, пока все заснут, с трудом поднялась, захватила чашу и мех с водой, и неустойчивой походкой направилась к брату. Присев перед ним, она набирала отвар дурмана в ладонь и он пил. Потом она, стараясь не причинять боли, обмыла его лицо от спекшейся крови и напоила простой водой. При этом они не сказали ни слова друг другу. Гром чуть поморщился, когда она первый раз дотронулась пальчиками до носа. Он показался Соле странной формы, и она, смывая кровь, едва дотрагивалась до кожи.

Затем, чуть ли не падая от усталости, головокружения и боли, постоянно останавливаясь, подошла к Тармиру. Также напоила и умыла его, а потом второй раз с момента их встречи погладила по жестким волосам.

– Сола, прости – сочувственно сказал он на ее языке.

Она, думая, что их никто не видит, с трудом наклонилась и мимолетно прикоснулась к его разбитым губам своими разбитыми губами. Они зацепились взглядами и долго смотрели в глаза друг другу. Что-то менялось в них, соединялось, и назад пути уже не было.

Она встала и, подойдя к своей лежанке, рухнула на нее без сил.

Но она ошибалась. Все ее действия видел Гром. И вождь.

Глава 6

В очередной раз освеженное солнце поднималось за бесконечными степями, но не оно разбудило Брэда. Всю ночь ему, как наяву, являлись картины минувшего дня, и он пытался прийти к какому-то решению. Сын, да и дочь, его умершей женщины ведут себя так, как будто открыто не признают его, вождя, власти над собой. Это до глубины души уязвляло его. Дети женщин остальных мужчин беспрекословно повиновались даже малейшему их жесту. Не говоря уж про вождя. Но все его попытки уладить ситуацию в своей семье вели к еще большим проблемам и позору для него. Брэд сознавал, что и сам вел себя неправильно, злился, не понимая, почему так все складывается. Он чувствовал, что теряет уважение соплеменников, и, если сегодня не решится на жесткие меры, то настанет катастрофа. Впервые окружающая знакомая обстановка показалась ему совершенно чуждой.

Такого случая он не припоминал, и никогда не слыхал от стариков. Традиции полного послушания вождю всегда соблюдались. Это была основа их общества. Обычное решение в рамках обычаев он бы принял сразу. Пример старого мудрого вождя, собственный немалый опыт давно отточили навыки руководителя. Возможно, Брэд даже в этом случае разобрался, что к чему. Если бы не досадное понимание, что он сам вызвал эти события, приведя чужака. И что нарушили вековые установки дети женщины из чужих, опять же украденной им. Но хуже всего, что он не только изначально не пресек неповиновения, как полагается главе семьи и вождю, потворствуя им, слишком мягко наказывая, а то, что теперь и сам уже нарушил несколько традиций. Что же делать?

Самое очевидное – отпустить пленника. Но в теперешнем состоянии он не сможет выжить один по дороге домой, и Сола это понимает. Отпустить чужого сейчас – все равно, что убить, а он обещал оставить ему жизнь. Брэд решил, что до церемонии пленник останется с ними, его будут хорошо кормить и лечить. А потом отпустит чужого, невзирая на желания Солы. Со временем стерпится и забудет его. А Брэд будет стараться, чтобы ей было хорошо с ним.

Что касается увиденного ночью поцелуя – Брэд решил забыть о нем. Слишком уж Соле досталось сегодня, жестоко наказывать ее в таком состоянии. Даже если наказать не ее – она это воспринимает еще хуже своего наказания. В конце концов – это всего лишь легкий поцелуй, и все это прекратится навсегда после церемонии. Она сама приняла решение стать его женщиной, а ее мотивы и чувства – ее личное дело и его не касаются.

Гораздо тяжелее было принять решение относительно Грома. Он был сыном его единственной любимой женщины, бесстрашным, несгибаемым, хорошим охотником. Но Брэд понял, что тот не угомониться, пока не получит Солу. Гром представляет реальную опасность для всех, поневоле втянутых в эту ситуацию. С какой бы стороны вождь не подходил к решению этой задачи – в голову приходил лишь один ответ. Но он не мог этого сделать с холодной головой.

Он встал и подошел к Грому. Тот спал. Брэд смотрел на его волосы необычного снежного цвета, на стройное тело, уже почти такое же мощное, как у него самого, и вдруг ясно увидал его мать. Она шла к нему, держа сынишку на руках, маленького, крепенького, беленького, особенно на фоне темнокожей матери. Гром хватал косички Кэтри, тянул их в рот и жевал. Она счастливо смеялась. Сердце Брэда что-то кольнуло. Ее сын всегда отличался от остальных детей, был самый активный, непослушный, выдумывал всякие игры для своих сверстников. Но она никогда не наказывала его, а остальные дети обожали и считали своим лидером. В какой же момент все пошло не так?

Брэд вздохнул. Он знал ответ. Со времени смерти его Кэтри. Поначалу Гром как будто и не заметил, что мамы не стало, лишь спустя время вождь понял, что мальчишка становится не таким (каким – «не таким» – он и сам бы не смог объяснить, просто не таким), как был при ней. Что бы она сказала, если он решит убить ее первенца, которым она так гордилась и любила? Но если он не сделает этого, умрут другие люди: возможно, он сам, а возможно, даже Сола.

Рассветный луч окрасил волосы Грома в цвет крови. Брэд вздрогнул и какой-то холод пробежал по его коже. Он потряс лежащего за плечо. Тот открыл заплывшие глаза и мельком взглянул на вождя.

– Гром. Давай решим вопрос как мужчины, сейчас, между собой, – как можно тверже предложил Брэд, перебирая пальцами когти беркута.

Гром долго молчал.

– Что решать, – наконец нехотя вымолвил он, – ты – вождь. Можешь делать все. Если ты хочешь взять ее – то так и будет. Но для этого тебе придется убить меня. Если я останусь жить, Сола будет моей. Я это говорил, так ведь? Ничего другого я не скажу. Решай.