Органы госбезопасности в партизанском движении на территории БССР в годы Великой Отечественной войны

Британские исследователи Ч. Диксон и О. Гейльбрунн в своей работе «Коммунистические партизанские действия»[17] также придерживаются мнения о незаконности партизанских формирований и их боевой деятельности. Вместе с тем, авторами отмечается, что помимо боевых действий, партизаны занимались разведкой, и их данные о планах оккупантов, о дислокации гитлеровских войск и иные разведсведения позволяли советскому командованию своевременно принимать необходимые контрмеры в решающие периоды войны. В русле западной историографии в исследовании повторяется тезис об огромной роли советского тыла в материально-техническом обеспечении партизан и о принудительном вовлечении в партизанское движение местных жителей.

В современной немецкой историографии партизанского движения интерес представляет работа Б. Кьяры «Штодзеннасць за лініяй фронту: Акупацыя, калабарацыя і супраціў у Беларусі (1941–1944 г.)»[18].

Автор рассматривает особенности региона, в котором исторически сформировался полиэтнический и поликонфессиональный состав населения, анализирует причины, по которым одна часть населения белорусских земель поддерживала советский строй и вела активную борьбу с захватчиками, а другая возлагала определенные надежды на оккупационный режим и сознательно либо в силу неких обстоятельств вступала на путь сотрудничества с гитлеровцами.

Следует согласиться с немецким исследователем в том, что далеко не все жители республики вступили в борьбу с оккупантами. Были растерявшиеся, трусы, кто-то надеялся с помощью немцев улучшить свою жизнь; были и противники советской власти, приветствовавшие новый режим, всячески его поддерживавшие и добровольно ставшие на путь сотрудничества с германской администрацией[19].

Белорусские земли различались как по экономическим, культурным и политическим показателям, так и по национальному и религиозному составу населения. Неоднозначным в довоенный период было также отношение людей к советской власти, коллективизации и другим проявлениям существующего строя. Эти факторы, бесспорно, использовались немецкими властями для обострения социальных противоречий в белорусском обществе[20], однако, представляется, что эти противоречия не носили такого массового характера, на который указывает Б. Кьяры.

Его же утверждение, что война и оккупация не вызвала объединения общества для борьбы с захватчиками, противоречит фактам, подтверждающим широкий размах движения сопротивления оккупантам на белорусской территории.

Вместе с тем, сегодня, действительно, не вызывает сомнения тот факт, что партизанское движение на территории Белоруссии не имело всенародного характера.

Внимания заслуживает исследование еще одного немецкого историка М. Бартушко. В его монографии «Партызанская вайна ў Беларусі ў 1941–1944 гг.»[21] анализируются истоки политического раскола внутри белорусского общества. При этом автор указывает на его, в большей степени, социальный и индивидуальный, чем национальный характер.

Вместе с тем, национальный состав белорусских земель, особенно в западных областях, характеризовался значительным количеством поляков. Кроме того характерным для наших земель явлением всегда было проживание здесь большого количества еврейского населения. В связи с этим, национальный фактор, безусловно, оказывал существенное влияние на социально-политические процессы, происходящие на оккупированной территории Белоруссии, являясь основой для искусственного нагнетания напряженности в обществе и формирования национальной и религиозной нетерпимости[22].

Дискуссионным также представляется утверждение М. Бартушко о насильственной мобилизации в партизаны, в то время как архивные документы и воспоминания участников событий свидетельствуют не только о добровольном характере вступления в партизанские отряды, но и тщательной проверке вновь вступивших.

Кроме того, насильственное привлечение в отряд маловероятно в силу имевшейся возможности легко покинуть его, при этом сообщив противнику о месте его расположения, вооружении, командном составе и др. Таким образом, вступление в отряд враждебно настроенных лиц могло привести к гибели всего отряда, чему, безусловно, способствовала бы насильственная мобилизация.

Тему принудительной мобилизации поднимает также польско-немецкий историк Б. Мусял («Савецкія партызаны ў 1941–1944 гг. Міфы і рэчаіснасць»), утверждая, что большинство партизан не были добровольцами, их принуждали силой или угрозой расстрела, а высокий уровень роста партизанского движения был достигнут «большай часткай, калі не найбольшай» благодаря принудительной мобилизации. При этом автор неоднократно указывает, что этот рост происходил, в первую очередь, путем мобилизации военнообязанных мужчин, а также военнослужащих, отбившихся от своих частей, бывших военнопленных, а с 1943 г. к партизанам начали массово присоединяться перебежчики[23].

Очевидно, что указанные категории лиц не нуждались в давлении или угрозах для вступления в ряды партизан.

Утверждения же автора, что большая часть партизан «пачала ўзброеную барацьбу супраць нямецкіх акупантаў, …таму, што яны былі прымушаны да гэтага бесчалавечнай акупацыйнай палітыкай», а «мэтай савецкіх партызан было выгнанне нямецкіх акупантаў і наступнае ўзнаўленне савецкай улады»[24], вообще противоречат ранее заявленному им суждению.

Конечно, были перегибы на местах, и следует согласиться с Б. Мусялом, что бывали случаи, когда «мабілізацыя праводзілася без разбору», однако сам же автор пишет о том, что таким путем «…бралі ў атрады людзей ненадзейных і нават варожа настроеных, ім выдавалі савецкую зброю, а яны, узброеныя, потым дэзерціравалі»[25].

Таким образом, представляется, что, попытка исследователя выдать за массовое явление отдельные эпизоды принудительной мобилизации, являвшиеся, по сути, самоуправством отдельных командиров, представляется несостоятельной.

Необходимо отметить, что это не единственное противоречие в труде Б. Мусяла. С одной стороны автор пишет о «малой эфектыўнасці партызанскай барацьбы ў Беларусі», «малых ваенных поспехах у барацьбе з нямецкімі захопнікамі, асабліва ў разбурэнні нямецкіх ліній забеспячэння фронту», успехов, по его мнению, партизаны достигли только в борьбе против немецкой оккупационной администрации и органов местного управления. С другой стороны, указывает, что «канцэнтраваныя напады на чыгуначныя лініі прычынілі нямецкім акупантам адчувальные страты і ўяўлялі сур’ёзную пагрозу шляхам падвозу»[26]. Неоднократно утверждает, что с осени 1943 г. до конца немецкой оккупации деятельность советских партизан характеризовалась боями с немецкими частями, которые были «не з больш ці менш выпадкова сабранымі і малавопытнымі войскамі, а з выпрабаванымі ў баях франтавымі падраздзяленнямі»[27]. Осуществляемые же партизанами с весны 1942 г. нападения на сельские администрации, лесничества, торфозаводы и др. в течение 1942 г. приобрели катастрофические размеры и создавали угрозу функционированию немецкого оккупационного аппарата[28].

Это также противоречит утверждению Б. Мусяла, о том, что с весны 1942 г. до создания БШПД, партизанское движение в Белоруссии разворачивалось спонтанно, а его отдельные руководители и партизанские командиры «варыліся ва ўласным соку»[29].

Маловероятно, что неорганизованные, принудительно мобилизованные пьяницы и мародеры, какими пытается изобразить партизан автор[30], смогли бы достичь тех результатов, на которые он сам указывает.

Вызывает недоумение тот факт, что автор относит к партизанам польские и украинские националистические группы и соединения, которые, не подчиняясь советскому командованию, вели борьбу и друг с другом, и против немцев, и против советских партизан, придерживаясь своих националистических интересов.

Деятельность НКГБ и особых отделов также рассматривается Б. Мусялом весьма предвзято. Путем необъективного анализа и трактовки документов, одностороннего освещения фактов, экстраполяции единичных отрицательных моментов на всю систему, автором делаются попытки дискредитации данных структур, формирования негативного мнения об их деятельности. Например, вывод о том, что в особые отделы партизанских отрядов образовались самостоятельно по инициативе командования отрядов и бригад, а органам НКВД и НКГБ не удалось добиться контроля над их созданием и деятельностью, делается на основании всего двух документов[31].

Далее автор утверждает, что контрразведка в партизанских отрядах находилась в компетенции самих партизан[32], однако, при этом указывает, что в состав особых отделов включались, как правило, опытные чекисты[33], приводит примеры их конфликтов с командованием партизанских подразделений, основанных на нежелании особистов подчиняться партизанскому руководству[34], что явно противоречит предыдущим заявлениям.

Таким образом, несмотря на то, что Б. Мусялом заявлена цель «шырока даследаваць гісторыю савецкага партызанскага руху», и следует признать, что им проведена значительная работа в этом направлении, грубые и принципиальные противоречия в его работе, к сожалению, не позволяют считать его труд всесторонним и объективным исследованием.

Украинская историография представлена рядом работ по организации и развитию партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. Авторы, исследуя события на территории Украины, частично затрагивают юг Беларуси, однако в относительно небольшой степени.

Серьезный вклад в изучение истории органов госбезопасности СССР внесли российские исследователи, активно занявшиеся разработкой данной проблематики в конце XX – начале XXI века. Затрагивая период Великой Отечественной войны, многие из них, в контексте деятельности органов государственной безопасности на оккупированной германскими войсками территории Советского Союза, рассматривают различные направления деятельности чекистов, в том числе, и на территории Белоруссии.

В книге А. Зевелева, Ф. Курлата и А. Казицкого «Ненависть, спрессованная в тол»[35] рассказывается об Отдельной мотострелковой бригаде особого назначения НКВД СССР, сыгравшей важную роль в проведении партизанской, подпольной и разведывательной работы во время Великой Отечественной войны. Авторы, опираясь на воспоминания бойцов бригады и другие источники, повествуют о боевом пути соединения, совершенных операциях.

Необходимо отметить труд В. И. Боярского «Партизаны и армия: История утерянных возможностей»[36]. Автором дана объективная картина партизанской борьбы периода Великой Отечественной войны, представлен как позитивный, так и негативный опыт партизанских действий. Уделяя большое внимание организации партизанской борьбы, исследуя ее формы и методы, исследователь проводит анализ политических и организационных ошибок и просчетов этой деятельности.

Значительный вклад в изучение истории советских органов государственной безопасности внес российский исследователь А. Ю. Попов, написавший ряд трудов и множество публикаций, касающихся их работы в годы Великой Отечественной войны.

Особого внимания заслуживают его труды «НКВД и партизанское движение»[37], «Диверсанты Сталина. Деятельность органов госбезопасности СССР на оккупированной советской территории в годы Великой Отечественной войны»[38], «Спецназ НКВД в тылу врага: Диверсанты Сталина»[39]. В указанных работах А. Ю. Попов на основе рассекреченных документов проводит масштабное исследование деятельности спецгрупп НКГБ в тылу противника.

Автор глубоко исследует организационно-правовые основы деятельности органов государственной безопасности накануне и в период Великой Отечественной войны, показывает серьезную подготовку к партизанским действиям в случае нападения Германии на Советский Союз, раскрывает участие органов госбезопасности СССР в Великой Отечественной войне, затрагивая весьма широкий спектр задач, решаемых ими в указанный период как на оккупированной противником территории, так и в советском тылу.

Среди основных направлений участия органов НКВД – НКГБ в партизанском движении рассматриваются разведка, диверсионная работа, боевые операции, под которыми автор подразумевает акты физического устранения представителей гитлеровской администрации, а также контрразведывательное обеспечение партизанских формирований. При этом на большом количестве примеров демонстрируются тактические приемы и особенности ведения агентурной, разведывательной, контрразведывательной, диверсионной и иной работы чекистов.

Ряд работ по истории советских органов государственной безопасности написал российский историк спецслужб А. И. Колпакиди. В 2004 г. вышла его книга «Ликвидаторы КГБ»[40], в которой рассматриваются спецоперации советской разведки на протяжении 60 лет, начиная с Великой Отечественной войны, в ходе которой было уничтожено множество представителей гитлеровской администрации и пособников оккупантов, и заканчивая ликвидацией чеченских полевых командиров.

А. И. Колпакиди подготовлено несколько трудов по истории советских и российских спецслужб, ряд из них в соавторстве.

Для данного исследования особый интерес представляет книга «Разведка Судоплатова. Зафронтовая диверсионная работа НКВД – НКГБ в 1941–1945 гг.» (Д. Веденеев, А. Колпакиди, С. Чертопруд)[41], в которой обстоятельно исследуются агентурная разведка, диверсионная деятельность, операции по ликвидации оккупантов и их пособников, осуществляемые спецгруппами и отрядами органов государственной безопасности, в том числе и на белорусской земле.

Истории советских органов госбезопасности в период Великой Отечественной войны посвящена монография В. С. Христофорова «Органы госбезопасности СССР в 1941–1945 гг.»[42] и ряд других его работ.

В частности, в издании «Смерш: Исторические очерки и архивные документы»[43] коллектив авторов под руководством В. С. Христофорова собрал и впервые опубликовал материалы архива ФСБ России, посвященные деятельности военной контрразведки «Смерш» в годы Великой Отечественной войны. Книга иллюстрирована уникальными документами и фотографиями, а том числе из личных архивов участников описываемых событий. Авторы на документальной основе показывают вклад военных контрразведчиков в победу над нацизмом.

Авторы труда «Роль НКВД СССР в партизанском движении и подпольной работе в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 годов»[44], уделяя основное внимание деятельности подразделений НКВД, отвечавших за данный участок работы, – Особой группы НКВД СССР, 2-го отдела НКВД СССР, 4-го управления НКВД СССР, касаются и деятельности НКГБ при организации партизанского движения, диверсионной работы и др. Отдельная глава посвящена боевому пути такого подразделения войск Особой группы, как отдельная мотострелковая бригада особого назначения (ОМСБОН). Авторами затрагиваются отдельные операции на оккупированной территории Белоруссии.

В приложении приводятся многочисленные не публиковавшиеся ранее архивные документы о деятельности партизанских отрядов и диверсионных групп НКВД СССР. Однако, среди них, к сожалению, не представлено материалов, отражающих обстановку в Белорусской ССР.

Весьма интересно монументальное издание «Великая Отечественная война 1941–1945 годов» в двенадцати томах, подготовленное Министерством обороны Российской Федерации. Шестой том издания «Тайная война. Разведка и контрразведка в годы Великой Отечественной войны»[45] посвящен деятельности разведки и контрразведки, показана их роль в информировании руководства страны о намерениях нацистской Германии и ее союзников накануне войны, раскрыт вклад разведки в обеспечение высшего политического и военного руководства сведениями о планах противника на всем протяжении войны.

Проанализированы основные направления деятельности контрразведывательных органов в оказании помощи командованию по поддержанию высокой боеготовности войск, борьбе со спецслужбами противника.

Впервые в российской историографии подготовлен научный труд, в котором детально рассмотрены основные направления деятельности внешней и военной разведок, а также контрразведывательных органов в предвоенный и военный периоды. Это дает возможность в полной мере оценить роль и значение невидимого фронта, который являлся неотъемлемой частью боевых действий Красной армии, важнейшим фактором при планировании руководством страны внешнеполитических действий, организации вооруженной борьбы.

Таким образом, в российской историографии имеются серьезные исследования истории советских органов государственной безопасности в годы Великой Отечественной войны. Однако, раскрывая основные направления деятельности чекистов, авторы не уделяют достаточного внимания их участию в партизанском движении. Кроме того, в указанных трудах события на оккупированной территории Белоруссии не получили полного освещения.