Восхождение язычника – 3

Глава 4

Он немного склонил голову набок, прищурил один глаз и стал похож на кота.

– Новгородцы попросили себе князя у Святослава, и тот поставил сюда Владимира. Он, конечно, юн еще, и много решает его дядька Добрыня, но, как мне сказали, они привечают торговых гостей. Здесь хоть и люб Владимир, но многие на себя одеяло тянут, так что новым людям худо приходится.

Я же задумался над словами Путяты. Хм, пойти к Владимиру и принести ему дары, а там и испросить разрешения на торговлю да подворье. Если он примет дары, то тем самым покажет всему городу свое расположение к нам. Такое расположение будет всего лишь формальностью, но от мелких неприятностей может и защитить. Главное, дары подобрать достойные, а там и влиться во всю кутерьму и попытаться стать своим, если это, конечно, возможно.

– Спасибо за совет, Путята, – и я склонил голову, проявляя к нему уважение, совет пришелся к месту.

– Так долго мы здесь будем? – спросил Дален и обвел пристань рукой.

– Седьмицу точно, надо все же помочь Димитру обжиться, а там как выйдет.

Дален с Гостивитом переглянулись и отошли, начав обсуждать что-то между собой.

Я же вновь повернулся к Путяте и заговорил:

– Может, ты тогда у своих еще спросишь, вдруг они знают, кто подворье хорошее продает?

– Спрошу, конечно, может, что и слышали, но это вряд ли, – пожал он плечами.

– Тогда все, надо и о жилье подумать, корчму какую найти. Не на ладье же спать, – произнес я, хлопнул в ладоши и с хитринкой посмотрел на Путяту в надежде на то, что он и тут сможет чего посоветовать, но он лишь покачал головой.

Так что пришлось озаботиться поиском жилья.

Кликнув Кастора и Гордия, я направился по ближайшим гостевым домам, сиречь, местным гостиницам. Не сказать, что их было много и они сильно отличались, но поискать пришлось, чтобы найти ту, которая меня удовлетворит.

Корчма, которую я выбрал, находилась за стенами в стороне славенского конца, и расположилась она в небольшой избе, а вот дома для проживания стояли отдельно, чем-то напоминая длинные дома северян. В которых и расположились комнаты с небольшими окнами. Там была кровать и небольшой сундук, который запирался на нехитрый замок, а вот сама комната запиралась только изнутри, так что оставлять вещи не рекомендовалось. Хотя сам хозяин уверял, что у них не воруют.

И вот такой гостевой дом я полностью снял за пару серебряных монет на всю седмицу. Оставив на ладье четырех бойцов, остальных отправил отдыхать.

Сам же Новгород делился на стороны, храмовую и торговую. Торговая от того, что там был торг, а храмовая, так как там стояли капища богов. Сами же стороны делились на концы, торговая делилась на плотницкий и славенский концы. А храмовая – на неревский, загородский и гончарский.

А соединял стороны Новгорода деревянный мост, перекинутый через Волхов. Вот такой он сейчас, Новгород, с деревянными стенами и земляными валами, ни белоснежных стен, ни христианских церквей еще и в помине нет.

Разместившись в комнате, я пытался уснуть, но сон все не приходил, а мысли скатывались на то, какие дары стоит преподнести князю Владимиру.

Монет подарить, так, опять же, сколько? Что бы и его не обидеть, и себя в убыток не ввести. Да и, опять же, не в кожаном кошеле же дарить, надо что-то иное. Точно, шкатулка деревянная как раз на торге была. Отрез шелка, так он не красна девица, думаю, ему это не особо интересно будет. Можно меч, у меня как раз есть один экземпляр, что достался после боя с персами. Меч был богато украшенный каменьями и в ножнах, расшитых золотом. Хороший дар. Можно еще и бочонок с вином, да и хватит, пожалуй.

Хотя, если честно, с мечом расставаться жалко, но и он мне не по чину пока. Лишние взгляды привлекать будет. Так что все же его подарю, авось и пару очков себе этим добавлю. Мысли начали бежать все медленней, и я все же смог уснуть.

Утром продрав глаза, я не сразу понял, где нахожусь, темное помещение, а из небольшого окна, скорее напоминающего форточку, льётся свет.

Вывалившись на улицу, потягиваясь и зевая, я понял, глядя на солнце, что время уже скоро приблизится к обеду. Проспал, однако. Призвал силу жизни и прогнал поток по телу, появилась бодрость, и я направился в корчму.

Пройдя в избу, я огляделся по сторонам, за одним из столов сидели двое моих людей. Азат и Трофим лениво ковырялись в чашках с едой.

Усевшись к ним, я бросил взгляд на то, что они ели, в чашках была вареная репа с кусочками мяса.

– Эй, и мне того же подайте, да сбитня горячего, – прокричал я.

– Как вы это едите, это же невозможно, – проворчал Азат.

– Молча и ртом, а как ты помои на каменоломне хлебал? – поинтересовался и придавил его взглядом.

Азат что-то пробубнил себе под нос.

– А народ весь где? – поинтересовался я.

– Димитр на базар пошел с Гордием и Прокопом. Ирина с Апфией решили с детьми прогуляться, их Кастор и Фимет сопровождают. Остальные возле ладьи должны быть. Филипп запретил по одному ходить, а мы вот тебя дожидаемся, – ответил Трофим.

– Правильно запретил, – согласился я.

Через пару минут дородная женщина в простом платье из грубой ткани поставила передо мной тарелку с едой и кружку горячего сбитня, который приятно обжигал горло. Расправившись с едой, я кивнул парням на выход, и мы направились в сторону ладьи.

И действительно, народ кучковался возле нее, поглядывая по сторонам. Несколько человек резались в кости от скуки.

Керон в своем плаще сидел рядом с товаром и посматривал из-под капюшона своими желтыми глазищами.

– Все в порядке? – обратился я к Филиппу.

– Да, все хорошо, парочка человек подходили, интересовались, будем ли мы товар продавать, я сказал, что мне неведомо, а хозяин ушел, – хмыкнул Филипп.

– Правильно, так и отвечай, я на торг пойду, Димитра поищу, ежели он первым вернётся, пусть меня ждет.

Филипп кивнул, а я направился на торг с сопровождением. Спустя час на глаза попался и Димитр, который зарылся в шкуры по самый нос, периодически что-то обсуждая с торговцем.

– Вот и ты, друже, – я положил ему руку на плечо, отвлекая от товара.

– Яромир, – улыбнулся он мне, оставляя товар в покое. Я же сделал шаг в сторону от прилавка, и Димитр последовал за мной. Торговец неприязненно на меня взглянул.

– Нашел что-то интересное?

– Да, пожалуй, – задумчиво проговорил он. – Здесь можно покупать меха, а сбывать в Киеве, они там чуть дороже стоят, и если это делать большими партиями, то можно хорошо зарабатывать.

– Хорошая мысль, надо обдумать, пока спешить некуда, ты получше присмотрись.

– Это конечно, – кивнул он. – Просто это первое, на что глаз упал, и затрат почти никаких не будет.

Мы медленно шли по торгу, поглядывая по сторонам на разномастный народец.

– Что насчет князя думаешь, стоит сходить? – задал я интересующий меня вопрос.

– Он властитель города, и появиться перед таким человеком будет полезно.

– Тогда пойдем. Преподнесешь ему меч, у меня как раз есть подходящий, и бочонок с вином. Еще и шкатулку с деньгами, как раз ее сейчас прикупим.

– Преподнесёшь? – сразу ухватил суть Димитр.

– Да, – и я пожал плечами. – Ты же у нас ромей и торговыми делами будешь заведовать, а я буду тебе помогать и, ежели что произойдет, буду рядом.

– Но как же? – попытался возмутиться Димитр.

– Да ты не бойся, я просто пока не хочу к себе излишнего внимания привлекать, да и в случае чего по сторонам так лучше будет смотреть и, если что, тебя защитить, так тоже будет сподручней.

Димитр мне ничего не ответил, лишь тяжко вздохнул.

– Ладно, раз с этим решили, пойдем шкатулку подберем поменьше, чтобы много монет туда не влезло, – и я рассмеялся.

Далеко пройти по торгу мы не смогли, услышали громкие крики, выбивавшиеся из общего гомона.

Переглянувшись с Димитром, мы направились в сторону криков. Возле одного из прилавков собралась куча народа.

– Ты видел это зерно, что нам продал, половина порченого, сеять такое нельзя, – надрывался бородатый мужик в простой одежде из некрашеного сукна. Группой поддержки выступали четверо мужчин, чем-то похожих на него. Скорей всего, родичи близкие.

– Я вам хорошее зерно продал, зернышко к зернышку. Может, вы не уследили да намочили, а теперь меня обвиняете, – отбивался торговец. – Вы посмотрите, люди добрые, что среди бела дня-то творится, лжу наводят.

– Это ты лжу наводишь, в половине мешков доброе зерно было, а в другой половине оно чернеть начало спустя два дня. Это кто из нас лжу говорит, еще посмотреть надо.

– Сколько я торгую, никогда такого не было, ты почто мое честное имя позоришь, словесы такие говоришь, а? – и торговец вцепился в покупателя. Тот же его просто оттолкнул.

Торговец вновь взвыл белугой.

– Люди добрые, вы видите, что творится-то среди белого дня, убивают, моё честное имя позорят.

Народ стоял и комментировал да подначивал обе стороны. Но тут явилась стража и под белы рученьки увела обоих, заканчивая этот цирк с конями. Причем со стражами никто не спорил и не пытался вырваться или еще как-то качать права, а пошли не сопротивляясь, а вслед за ними и их поддержка с любопытными. Один из стражей остался следить за товаром, чтобы в отсутствие торговца он не сделал ноги.

– И куда это их? – не удержался я от вопроса.

– Так известно куда, к торговому голове, он разберет их спор, да и вынесет решение, – ответил на мой вопрос рядом стоящий мужик в белой рубахе с вышивкой, на поясе которого болтался здоровый нож.

– И что, все споры торговый голова решает? – поинтересовался у него Димитр.

– Бывает, что сами спорщики и решат, а бывает и голова, – пожал он плечами.

– А если голова не может разрешить спор или заинтересован? – продолжил расспросы Димитр.

– Бывает и такое, конечно, тогда городские головы решают, а бывает посадник или вовсе князь, а если торговый голова заинтересован в споре и люди это видят, то ему легче отказаться от решения этого спора, а то и слететь можно с этого места, – с ухмылкой ответил новгородец.

– Благодарим, мы не ведали этого, – я склонил немного голову.

И развернувшись, с Димитром мы пошли дальше по рынку. В голове крутилась мысль, что неплохо система выстроена, есть спор, какой сами не могут решить, и тогда торговый судья его решает. Неплохо.

– Интересно, пошлины с торговли, наверно, тоже торговый голова собирает, да и споры решает, не маленькая должность, однако, – прокомментировал Димитр услышанное.

– Ну да, ну да, – я был с ним полностью согласен. – Нам шкатулку надо еще найти, что не зазорно будет князю преподнести.

– Пойдем поищем, я видел, кажется, такой товар, – и Димитр повел меня. И спустя минут двадцать он привел меня к прилавку бондаря. Где продавались бочки, ведра, кадки и корыта, в том числе и деревянные шкатулки, и сундуки, украшенные резьбой.

– Видел еще пару мест, но здесь выбор побольше, – произнес Димитр. И действительно, выбрать было из чего.

К нам тут же подскочил торговец и начал расхваливать товар, заливаясь соловьем.

Я же не обращал на него внимания, рассматривая шкатулки. Необходимо выбрать не особо большую, но подобающе украшенную.

Парочка подходящих была, выполненных со всем тщанием. На одной были какие-то лесные мотивы с изображением рыси, на второй то ли сеча, то ли бой, как в схватке сходятся двое бойцов. На третьей был изображен вроде как бог Велес. Возвышающийся над лесной чащей, в одной руке он держал посох, а над головой простиралась оскаленная пасть медведя, из головы же бога росли турьи рога, а на левом плече уместился ворон. Все эти шкатулки были покрыты чем-то, напоминающим лак. Придавая дереву темный и блестящий оттенок.

– Вот эта сколько стоит? – поднял я шкатулку с Велесом.

– Четыре серебра или сменять можно? – торговец прошелся по нам алчным взглядом.

– Два даю, и без торга, – выдал я, прервав уже открывшего рот Димитра, готового погрузиться в торговлю.

Развязав тесёмки на кошельке, висящем на шее, выудил оттуда две серебряные монеты и сунул под нос продавцу.

– Добре, – он смахнул их с моей ладони и протянул мне шкатулку.

Отойдя от него чуть подальше, заговорил Димитр:

– Яромир, ну так же нельзя, раз уж я заведую торговыми делами, то будь добр, оставь это мне, – с укоризной проговорил мой товарищ.

– Димитр, ты бы торг сейчас устроил, на не пойми сколько задержал бы ради этих медяков, а нам помыться еще надо, не грязными и вонючими к князю идти. Дары подготовить, да и другие дела найдутся.

Всю оставшуюся дорогу до ладьи я ловил на себе недовольные взгляды Димитра и про себя тихонечко посмеивался.

К нашему приходу уже вернулась Ирина с Апфией и детьми, а также сопровождением.

Выгрузив покупки в ладью, я разделил всех на две группы, не забыв про Керона. Одна группа останется охранять ладью с товаром, а другая пойдет мыться, а после наоборот.

Захватив с собой ромейское мыло и чистую одежду, мы прошли вверх по течению, мимо Новгорода, да и где народа было меньше, спустившись по пологому берегу к воде, устроили себе помывку.

Женщины же отошли чуть подальше, за кусты и деревья, их не видно, да и, если что, мы рядом.

Вода хоть и была прохладная, но мыться было комфортно. Был вариант помыться еще в бане, что имелась при корчме, но после ромейских бань лезть в нашу, плохо проветренную, с запахом дыма и полную сажи, как-то желания не было. К тому же на улице было тепло и пригревало солнышко. Понятно, что со временем придётся, но раз сейчас можно этого избежать, почему бы и нет, да и помыться в реке можно бесплатно.

Возвращаясь обратно, я размышлял о том, что имеющееся мыло рано или поздно закончится, а с ним помывочные процедуры все же приятнее.

– О чем задумался, Яромир? – отвлек меня Филипп.

– О мыле, ведь оно рано или поздно закончится, а здесь его взять негде, – как на духу ответил я.

Неожиданно к нашему разговору подключился Фома.

– Так я могу изготовить, читал об этом, это несложно, можно на египетский манер с маслами, а можно более простое, – произнес парень.

И под моим взглядом нервно добавил:

– Только золы много надо будет, вот!

– Димитр, Фома говорит, что мыло изготовить сможет, а ты переживал за торговлю, его и можно будет продавать, – окликнул я друга, который шел немного позади и не слышал наш разговор.

Догнав нас в пару шагов, он вопросительно глянул на Фому и, получив от него кивок, спросил у меня:

– Думаешь, будут брать его здесь? – в его голосе слышался скепсис.

– Смотря как продавать будешь. Если здесь не купят, так в Киеве возьмут, там все же к Царьграду поближе, явно наслышаны, или еще в каком месте.

– Надо подумать, да и Фому подробней расспросить, что надобно, – вынес он вердикт.

– Это само собой.

Оставшаяся часть дня пролетела в хлопотах. В том числе и спорах с Димитром о том, сколько монет положить в шкатулку для князя. В итоге остановились на пятнадцати золотых и семидесяти серебряных.

Вроде и немного, но и немало, самое то, чтобы князю было приятно, и он не посчитал себя оскорбленным, а вкупе с другими дарами вообще хорошо.

Утром, проснувшись пораньше, я надел заранее заготовленную шелковую рубаху и портки, на поясе застегнул воинский ремень с большой бляхой, подаренный мне прадедом. Не забыл присовокупить кинжал и топор, ну все, красавец, можно на прием идти.

Перекусив в корчме жареным зайцем и дождавшись Димитра, мы в сопровождении Гостивита, Далена и Филиппа направились к ладье. Мои друзья упросили взять их с собой, очень уж они хотели увидеть князя, а я был не против.

Возле ладьи меня ждал сюрприз в виде связанного мальчишки, с болезненной худобой, в каких-то обносках и с синяками под глазами, а так же разбитыми губами.

Глава 5

Скрестив руки, я поглядывая на мальца. Насчет обносков я поспешил, и сделал его одежке комплимент, это скорее рвань полная. О его возрасте я даже и не гадал, из-за худобы мальцу могло быть как девять, так и двенадцать, а может, даже все четырнадцать. Он сидел в ладье и исподлобья бросал на всех затравленные взгляды, словно звереныш.

– Это что за диво дивное и чудо чудное? – обратился я к дежурящим сегодня в ночь.

– Воренок это, ночью к ладье подобрался, так, что и неслышно было, да рукой за борт и полез шарить, – ответил Пан.

– Керон слыш-шал, – сообщил мне синекожий, глядя из-под капюшона.

– А, да, его Керон и словил, а этот заверещал, как будто его убивают, я даже удивлен, что никто не прибежал, – добавил Пан.

– Увидь Керона в темноте и не ожидая, я, быть может, тоже заверещал бы, – с улыбкой добавил я, а Керон оскалился довольно. – Понятно, давайте этого воренка сюда. – И его, подхватив за шиворот, поставили ко мне в ноги. Вокруг нас сразу образовалась толпа, Ирина и Апфия стояли чуть в стороне и с жалостью посматривали на мальчишку.

– И кто же ты, добрый молодец? – я нагнулся и обратился к мальчику, который все так же смотрел на всех исподлобья, и сжимал разбитые губы. – О как, даже отвечать не хочешь, как по чужим вещам лазить, так пожалуйста, а я тебя даже к ответу за это еще не призываю, – строгим голосом проговорил я.

И вновь ответа не дождался.

– Ты же понимаешь, что я тебя сейчас могу в Волхов кинуть, и все, не будет тебя. Али стражу кликнуть, так легче в Волхове будет утопнуть, чем им в руки попасть.

Парень только сидел и зыркал.

– Некогда мне с тобой возиться, эй, Керон, хватай его да забрось подальше в воду, – отдал я приказ.

Ирина и Апфия ойкнули и зажали себе рты, закрывая глаза Денису и Римме. Да и на лицах своих людей я тоже не видел одобрения.

– Яромир, человеч-ч-че, это же еще глупый детеныш-ш, – ответил мне синекожий, не двигаясь с места.

– Прокоп, выкинь его в воду, – резко приказал я уже другому. Тот горестно вздохнул, и было видно, что ему это не по нраву. Он только подхватил мальчишку, как тот заверещал и начал быстро говорить.

– Дяденьки, милые, простите меня, не надо топить, Лютом меня звать, – и парень разрыдался.

Я же махнул рукой Прокопу, давая понять, что мальчишку пока не стоит топить.

– И что же ты забыл у меня на ладье? – строго я спросил у него.

Он же, хоть и был связан и лежал на земле, умудрился подскочить и броситься мне в ноги.

Я невольно сделал шаг назад.

– Простите меня, скрасть хотел, но то не со зла, а от голода великого. Пощадите, не надо меня топить. Соловка тогда помрет, а Дубыня и так плох, помрут они без меня. Нельзя мне помирать, пощадите, не надо топить, – с рыданием продолжил завывать мальчонка, валяясь у меня в ногах.

– Поднять, – рыкнул я. При этом сдерживаясь, чтобы не начать ругаться.

Люта подняли и поставили на ноги, его лицо все было в слезах и соплях.

– М-да уж, – и я грустно вздохнул.

Мои люди молчали, а мальчишка и вовсе дышать перестать в ожидании моего слова.

– Вот скажи мне, Лют, – я обратился к мальчишке, – вот река протекает, и рыбы в ней полно, как же можно голодным остаться-то? – и уставился на мальчишку, что съёжился под моим взглядом.

– Так это того, я, бывает, ловлю, так отбирают часто, или пару дней потратишь, чтобы плетню сплести, и ее отбирают, – пожал плечами мальчишка, шмыгая носом.

– И кто же у тебя улов-то отбирает? – тут уже я был в легком недоумении.

– По-разному. Бывает, Ховр или Гневко али другие, а бывает, еще тумаков наставят, если убежать не смогу, – со злостью выдал Лют.

Я же смотрел на парня и пытался уложить в голове услышанное, и как-то не особо это получалось.

– В общем так, Лют, ты муж уже добрый, поэтому предлагаю тебе договор. Ты мне покажешь Соловку и Дубыню, о которых ты сказывал и которые без тебя помрут. И ежели твои слова, правда, то я вас всех накормлю от пуза. А ежели соврал, то всю шкуру сдеру, ты согласен? – серьезно протянул я.

Парень лишь кивнул и завозился в путах.

– Прокоп, сними путы и гляди, чтобы не удрал, головой отвечаешь.

Прокоп кивнул и быстро распутал веревки. Парень, свободный от пут, попытался встать, но, видимо, все затекло, так что, ойкнув, он упал под смех моих людей.

– Смотри, Лют, мы заключили договор, – и я протянул мальчишке руку. Он с опаской ее пожал.

– Яромир, может, потом этим займемся? Мы же к князю собирались, – отвлек меня Димитр.

– Сходим мы к князю, не убежит он от нас. Пошли, глянем, – ответил я Димитру. А тот лишь скривился на мои слова.

– Филипп, Гостивит и Дален со мной, Димитр, ты как хочешь. Кастор, ты пока за старшего.

– Хорошо, Яромир, – кивнул Кастор.

– Веди нас, Лют, – и я подмигнул мальцу, а Прокоп положил ему руку на плечо и пошел рядом с ним, не отпуская.

Идти пришлось далеко и огибать всю торговую сторону. А дальше мимо разных домов за сам город, в итоге Лют привел нас к небольшой рощице, где расположился необычный поселок. Полностью состоящий из разных землянок, а бывало, что виднелась просто нора. Часть землянок была порушена. В моей предыдущей жизни такой поселок назвали бы селищем бомжей и прочих малоприятных личностей.

При виде нас люди начали разбегаться и прятаться, в основном это были старики, старухи и дети.

Оглядываясь по сторонам, я понимал, что здесь люди словно звери живут, если не хуже. От избытка чувств меня начало потряхивать.

– Вот здесь, – мы остановились возле одной из нор, выкопанной под березой. И, чтобы пролезть внутрь, взрослому мужчине придется согнуться в три погибели. – Там мы и живем, внутри Соловка и Дубыня, я сейчас, – и парень хотел уже юркнуть в нору, но Прокоп не позволил этого сделать, удерживая, и вопросительно взглянул на меня.

– Проверь, – отдал приказ Прокопу, и тот не мешкая пригнулся и нырнул в проход.

– Зачем, я бы сам, он Соловку испугает, – возмутился Лют, готовый нырнуть вслед за Прокопом, но парня удержал уже я, положив руку на плечо и сжав его.

– А-а-а, – раздался девчачий крик из норы, а Лют весь напрягся.

Спустя мгновение из-под земли выглянул Прокоп.

– Темно там и воняет, тряпье какое-то всюду. Девчонка совсем малая и старик, я подумал сначала, что мертвый, – и на этих словах Лют весь сжался, – а после пригляделся, нет, лежит гляделки свои пучит.

– Давай их сюда, вытаскивай, – спустя несколько мгновений раздумий ответил я.

– Зачем, вы обещали нас накормить, – начал кричать Лют и вырвался, отбежав на пару шагов и зло глядя на меня. – Мы договор заключили, я вам поверил.

– Накормим, я от своих слов не отказываюсь, но не здесь же кормить, – и я обвел рукой этот поселок. – Чтобы у вас все забрали!

Лют наклонил голову и сжимал кулаки. Мне даже на секунду показалось, что он готов на меня броситься, но в это мгновение показался Прокоп, который вытащил чумазую девчонку, что брыкалась и верещала. Одета она была в такое же тряпье, что и Лют. На вид ей было лет пять, вряд ли больше. Увидев Люта, она перестала сопротивляться, я же сделал пару шагов к Прокопу и принял девчонку на руки. Она оказалась очень легкой, почти пушинка.

Лют же тем временем подошел к ней и взял за руку.

Остальные лишь молча наблюдали, не вмешиваясь, даже на лице Димитра что-то промелькнуло, и было видно, что не так уж он и против задержки.