Безумно богатые русские. От олигархов к новой буржуазии
- -
- 100%
- +
С бокалом розового шампанского в одной руке и розового вина в другой Дейв поведал нам историю о довольно своеобразной связи между Хенли-он-Темс и Россией. Неподалеку от того места, где мы сейчас находимся, сказал он, расположено самое дорогое имение в Великобритании – трехсотлетний особняк Park Place Estate, памятник архитектуры особой значимости. По работе Дейв контактировал с человеком, недавно приобретшим это поместье за 180 млн долларов. Это бывший российский банкир-миллиардер Андрей Бородин (состояние в 2021 году – 800 млн долларов[2], [3]). В 2013 году он получил политическое убежище в Великобритании, защитившее его от экстрадиции в Россию. Там его обвиняли в хищении средств (проблемы у Бородина начались после того, как он лишился влиятельного покровителя – тогдашнего мэра Москвы Юрия Лужкова, который был снят с должности в 2010 году). Бородин отрицал все обвинения[4]. Обосновавшись в Хенли, он пытался всеми способами интегрироваться в британское высшее общество, даже научился играть в поло. Не так давно на благотворительном аукционе он купил для своей молодой жены-модели платье за 156 тысяч долларов, а на мероприятии по сбору средств для консервативной партии потратил 36 тысяч долларов на покупку портрета Маргарет Тэтчер[5]. Вся наша маленькая компания (к тому времени мы едва стояли на ногах) согласилась, что история Бородина звучит интригующе. В любом случае «они очень хорошие люди», заверил нас Дейв.
Теперь настал черед Джорджа. Как оказалось, этот безупречно вежливый, немного старомодный безобидный холостяк с круглым румяным лицом тоже ведет дела с русскими. В то время он работал на богатого российского клиента, и это была куда более интригующая личность, чем миллиардер – любитель дуврской камбалы или покупатель самого дорогого британского особняка. Джордж никогда лично с ним не встречался. Этим русским оказался Сергей Полонский, бывший строительный магнат, которого недавно экстрадировали из Камбоджи в Россию (где обвиняли в мошенничестве). Теперь Полонский ожидал суда в зловещем месте – московском следственном изоляторе «Матросская тишина». Полонский эксцентричен даже по российским меркам. Однажды, проиграв пари, он съел на онлайн-шоу кусок своего галстука. В другой раз в прямом телеэфире подрался с Александром Лебедевым, совладельцем лондонской газеты London Evening Standard. В Камбодже его арестовали по подозрению в незаконном лишении свободы камбоджийских моряков в ходе пьянки на личном судне Полонского. Одного из своих сыновей и собаку Полонский назвал в честь своей компании «Миракс Групп»[6]. Джорджа наняли, чтобы он помог Полонскому спасти хотя бы часть денег от российских властей. Джордж никогда не был в России и опасался, что это дело ему не по зубам. «Интересно, все богатые русские похожи на Полонского?» – спросил он.
У британской общественности сложились нелестные представления о богатых русских, и неудивительно, что западные СМИ так любят сенсационные истории о бескультурных российских нуворишах и их распущенных нравах: о богатых «папиках», просаживающих по два-три миллиона долларов за вечер в клубах Мейфэра; об их молодых любовницах, которые ездят на инкрустированных бриллиантами «бентли»; а иногда и об их загадочных смертях. Тем не менее, отвечая на вопрос Джорджа, можно сказать, что далеко не все богатые русские похожи на Полонского. Четвертый член нашей компании, Гарри, выходец из среднего класса, первым в своей семье заработавший «настоящие» деньги, имел богатый опыт взаимодействия с русскими. На момент нашей встречи на регате он работал на Лена Блаватника, который в 2015 году возглавил список самых богатых жителей Великобритании по версии The Sunday Times (а в 2021 году его состояние составило 32 млрд долларов[7]).
Блаватник родился в 1957 году в Украинской ССР, жил и учился в Москве, а в 1978 году вместе с семьей эмигрировал в США. Теперь он живет в Лондоне, откуда управляет своим огромным состоянием. Блаватник разбогател на российской нефти в ходе приватизации в 1990-х годах. Впоследствии он вывел из России все активы и теперь занимается более безопасной деятельностью, в том числе благотворительностью. Блаватник профинансировал строительство здания нового факультета в Оксфордском университете – Школы управления, а также нового крыла лондонской галереи Tate Modern (и то и другое сегодня носит его имя). Гарри выразил надежду, что, приняв деньги от богача родом из СССР, университету и музею не придется однажды пожалеть о выборе благотворителя. Но все члены нашей компании согласились, что Блаватник не может считаться «типичным богатым русским». «А что такое „типичный“ богатый русский?» – спросила я. От моего вопроса все отмахнулись, заявив, что Блаватник относится к совершенно другой лиге.
Пиарщикам Блаватника пришлось немало потрудиться, чтобы создать ему имидж «другого» и избавить от ярлыка «олигарха». С этой задачей они справились на отлично: Блаватника признали «своим» в кругах американской и британской элиты[8], а в 2017 году он был даже удостоен рыцарского титула за свои заслуги в филантропии. Меня удивило то, что от внимания моих собеседников, несмотря на их прямые контакты с русскими, ускользнула более общая тенденция: как на смену сорящим деньгами бескультурным нуворишам приходят люди типа сэра Блаватника. Для моих приятелей, как и для большинства граждан западных стран, богатые русские – по-прежнему кто-то вроде фицджеральдовского Джея Гэтсби, который, несмотря на все попытки сойти за воспитанника Оксфорда, включая нарочитое обращение «старина», так и не был принят местным высшим обществом. Точно так же британцы относятся к богачам из России: как бы те ни старались, им никогда не удастся достичь желаемой легитимности на Западе, а некоторым не стоит даже пытаться.
Эта книга оспаривает подобные представления. Здесь сделана первая попытка применить к российскому высшему классу концепцию преуспевания, разработанную в социологических исследованиях, фокусировавшихся на высших слоях других стран. В книге утверждается, что многие представители российского высшего класса преуспели именно в западном понимании: свои «новые» деньги они превратили в то, что принято считать респектабельными деньгами. Даже если они не достигли того же уровня публичного признания, как Блаватник, в остальном они демонстрируют похожие составляющие успеха: развивают более утонченные вкусы, выстраивают имидж добропорядочных буржуа и активно участвуют в благотворительности.
Книга начинается с описания контекста, в котором возник высший класс современной России; далее процесс его развития рассматривается через призму ключевых закономерностей, выведенных из изучения того, как формируются и воспроизводят себя высшие классы. Ссылки на историческую фактуру доказывают, что, во-первых, в российском высшем классе произошел отход от примитивного демонстративного потребления и что, во-вторых, в настоящее время его члены активно стараются упрочить социальные позиции и легитимировать себя и свое потомство – как в свое время это сделала буржуазия на Западе.
В первых главах рассматривается путь современной российской элиты к богатству и стремление ее членов социально обособиться как в интерпретациях семейной истории, так и в образе жизни. Далее исследуются применяемые ее представителями легитимирующие нарративы, которые, с одной стороны, требуют от них участия в филантропии, а с другой – оправдывают ярко выраженное социальное неравенство и патриархальные нормы, присущие российскому обществу. В последних главах сделана попытка заглянуть в будущее: анализируются перспективы дальнейшей эволюции российской буржуазии, причем особое внимание уделяется подготовке к грядущей передаче богатства молодому поколению, а также все усложняющимся отношениям с Западом.
Исследование, которое легло в основу книги, было начато еще в 2005 году. Когда я впервые обратилась с этой идеей к профессорам политологии и социологии Венского университета, которые могли бы стать моими научными руководителями, они отнеслись к ней очень скептически. Они утверждали, что российского высшего класса как такового еще не существует и исследовать эту группу имеет смысл не раньше чем лет через двадцать, когда произойдет передача социальной легитимности от первого поколения к последующему. Они также сомневались, что богатые русские вообще согласятся со мной разговаривать.
Столкнувшись с такой реакцией, я почти отказалась от своей затеи, но все же отправила ее краткое описание отцу. В тот момент он как раз собирался в экспедицию в Гималаи, где готовился совершить восхождение на Аннапурну III. Я не надеялась, что среди лихорадочных сборов отец найдет время прочитать мое письмо, но ошиблась. Позвонив ему вечером накануне отлета, я хотела узнать, готов ли он к поездке и взял ли с собой все необходимое снаряжение. Но он настоял на том, чтобы мы обсудили мою идею здесь и сейчас, не откладывая это до его возвращения. В отличие от университетских профессоров, отец нашел мою тему очень интересной. Взглянув на нее с исторической точки зрения, он увидел хорошо знакомую историю превращения баронов-разбойников в добропорядочных джентльменов.
Из гималайской экспедиции отец не вернулся. Ночью перед последним восхождением, на высоте 7000 метров над уровнем моря, у него развилась острая высотная гипоксия, и на следующий день он умер. Таким образом мой последний разговор с отцом был посвящен российской истории и теме моей научной диссертации.
Проигнорировав всеобщий скептицизм, я решила все-таки взяться за исследование. Я начала работать над ним в докторантуре Манчестерского университета и закончила в ходе научного проекта в Университетском колледже Лондона. Среди множества людей, которые мне помогали на этом пути, я хочу выразить особую благодарность Анжеле Шнапко, Йораму Горлицки, Линн Этвуд, Вере Тольц, Стивену Хатчингсу, Питу Дункану и его супруге Александре, Майку Саваджу, Кэролайн Ноулз, Жан-Паскалю Дало, Юкке Гронов, Марку Фоулеру, Илье Пономарёву, Ханне Кууселаa, Катарине Хехт, Тому Роллингсу, Виталине Драгун, Фридхельму Крёллю, Михаэлю Хартманну, Марине Центер, Екатерине Визировой, Наталье Козловой, Илье Яблокову, Феликсу Сандалову, Олегу Егорову, Яне Казиевой, Наталье Ямщиковой, а также всем моим респондентам и сотням анонимных экспертов.
Я также хочу поблагодарить организации, которые на протяжении всех этих лет оказывали мне финансовую поддержку: фонд «Леверхульм Траст» выделил мне трехлетнюю стипендию на обучение в Университетском колледже Лондона, Министерство науки и исследований Австрии профинансировало мое обучение в Манчестерском университете, а Австрийская ассоциация исследователей спонсировала несколько моих научных командировок в Москву.
Введение
В этой книге рассказывается о сегодняшнем поколении богатых и влиятельных россиян, которое сформировалось в период беспрецедентных экономических и социальных перемен. Эти люди пережили крах советского строя, открытие России Западу и переход страны к рыночной экономике, что безусловно отразилось на том, как они видят мир и свое место в нем. Эта книга подвергает глубинному анализу их мировоззрение и нарративы, чтобы ответить на следующие ключевые вопросы: какие стратегии используют богатые русские, обретая буржуазные привычки и вкусы? Как они обосновывают свое привилегированное положение в современном российском обществе с его ярко выраженным социальным неравенством? Как они воспитывают чувство легитимности у своих детей, которым в скором времени предстоит унаследовать их огромные состояния?
Одним из восьмидесяти респондентов, опрошенных мной для этой книги, стал предприниматель и банкир Борис Минц, в 2015 году занимавший 53-е место в российском списке Forbes (к 2018 году из топ-200 российских бизнесменов по размеру состояния Минц выбыл)[9]. Мы договорились встретиться с ним в июльскую пятницу 2015 года в одном из отелей на Парк-Лейн в элитном лондонском районе Мейфэр. Мне пришлось немного подождать, потому что женский полуфинал Уимблдона затянулся. Когда он наконец-то вошел в лобби отеля, в травянисто-зеленых брюках и белой футболке с принтом в стиле Хоппера, все взгляды обратились на него. Своей внушительной статью и манерой держаться он напоминал вышедшего на сцену Паваротти, что усиливалось и внешним сходство: такое же круглое лицо, густая борода и бочкообразная грудь.
Минц родился в 1958 году в семье советских интеллигентов. Его отец работал военным инженером, мать – библиотекарем; оба родителя были евреями. Получив диплом физика-теоретика, Минц некоторое время преподавал в институте и занимался научной работой. В те годы советский строй доживал свои последние дни, и так называемые Центры научно-технического творчества молодежи (ЦНТТМ) уже активно занимались коммерциализацией технологий, став инкубаторами молодых предпринимателей. Минц руководил одним из таких центров, но в начале 1990-х годов, когда наметилась либерализация экономики, решил заняться политикой, а не бизнесом. Он стал заместителем мэра города Иваново, который с XIX века остается столицей российской текстильной промышленности, из-за чего его иногда именуют «российским Манчестером». В 1994 году Минц перебрался в Москву и присоединился к команде президента Бориса Ельцина в должности руководителя Главного управления Министерства государственного имущества Российской Федерации. С 1996 по 2000 год он возглавлял Управление по вопросам местного самоуправления в президентской администрации. Как и многие представители его поколения, в 1990-х Минц был либералом и тесно сотрудничал с молодыми реформаторами – Анатолием Чубайсом, в то время руководившим программой приватизации, и Егором Гайдаром, автором экономической стратегии «шоковой терапии». Однако в отличие от многих своих сверстников Минц остался либералом и при Владимире Путине.
Финансовый взлет Минца пришелся на следующее за девяностыми десятилетие. В начале 2000-х годов он стал соучредителем одного из самых успешных коммерческих банков в России и создал инвестиционную компанию O1 Group, которая владела и управляла активами в сфере недвижимости и финансов. В 2014 году он вступил в ряды российских миллиардеров, а в 2015 году его состояние выросло до 1,6 млрд долларов. В последние годы Минц отошел от непосредственного управления бизнесом. «Если вы все сделали правильно, вы можете нанять сильных менеджеров, а сами заняться другими делами, – объяснял он мне. – В моем положении я больше не могу осуществлять повседневное управление бизнесом. Пусть этим занимается новое поколение». Теперь эта обязанность легла на его сыновей, которые, по его мнению, унаследовали предпринимательский талант.
Но все пошло не совсем так, как планировал Минц. Банк «Открытие», одно из крупнейших частных финансовых учреждений в России, соучредителем которого он был, в 2017 году едва не потерпел крах и был спасен государством. Преследуемые по обвинению в хищениях, в мае 2018 года Минц и трое его сыновей бежали в Лондон. В 2016 году Минц купил замок в Шотландии – поместье «Башня Летенди» в Мейклеуре, – но после переезда в Британию поселился в Суррее.
До побега от судебного преследования в России Минц посвящал большую часть своего времени благотворительности и меценатству. Как было принято в большинстве советских интеллигентских семей, в детстве родители регулярно водили Минца в музеи и побуждали заниматься музыкой. Вся семья была музыкальной, а его бабка вообще построила успешную карьеру в театре. Продолжая семейную традицию, сегодня Минц поддерживает театр, классическую музыку и изобразительное искусство. Особое восхищение у него вызывает русский импрессионизм: свою коллекцию он начал собирать в 2001 году. Первое время он держал картины в специальном хранилище, вдали от посторонних глаз, а самые большие, которые там не помещались, вывешивал в своем кабинете. Но Минц считал это неправильным и постыдным: «Картины должны висеть в соответствующем месте». В конце концов он решил построить для них музей на территории бывшей московской кондитерской фабрики «Большевик», принадлежащей его инвестиционной группе. Он снес старое цилиндрическое здание без окон, где находился склад для муки и сахара, и нанял ведущее британское архитектурное бюро, чтобы спроектировать новое здание точно такой же формы, но приспособленное под художественную галерею. Строительство обошлось Минцу в 20 млн долларов[10].
Многие из моих респондентов, как и Минц, отошли от примитивного показного потребления и теперь занимаются сохранением и развитием российского культурного наследия. Делая это, они показывают миру не только коллекции произведений искусства (вместо драгоценностей и автомобилей), но и свои новые образы миллиардеров-меценатов, коллекционеров, филантропов. «Мы богачи в первом поколении», – сказал мне Минц.
Минц указал на ключевую характеристику новой российской буржуазии. Это поколение, безусловно, чрезвычайно любопытно. Оно выделяется своей яркой историей и отсутствием характерных для устоявшихся буржуазных обществ традиций, которые ограничивали бы новых капиталистических игроков в их амбициях. На страницах книги рассказывается, откуда пришло это поколение, как оно эволюционирует в настоящем и как планирует передать следующему поколению буржуазный статус и буржуазную респектабельность, чтобы обеспечить воспроизводство себя как класса.
Изучая богатых русских
После краха советского строя в 1991 году, когда в стране начался переход к рыночной экономике, российское население столкнулось с резким падением уровня жизни: всего за три года доля людей, живущих за чертой бедности, утроилась и превысила треть всего населения России[11]. В числе «новых бедных» оказались ученые, писатели, деятели культуры и искусства. Началась массовая эмиграция, в то время как внутри страны ко всем прочим несчастьям добавились эпидемии, включая СПИД и туберкулез. Уровень рождаемости резко снизился, уровень смертности вырос[12]. Средняя продолжительность жизни мужчин, которая в СССР в начале 1960-х годов была выше, чем в США, к середине 1990-х годов сократилась до 57 лет, что было самым низким показателем на планете за исключением Черной Африки[13]. Это был период, когда выживали наиболее приспособленные – в буквальном смысле этого слова.
Но в это же время небольшая группа людей накапливала в своих руках богатство со скоростью, невиданной за всю историю человечества. Эти «новые русские», многие из которых напоминали советские карикатуры на акул капитализма[14], процветали в новом мире с его волчьими законами и наслаждались новым гедонизмом. Вскоре эта группа привлекла к себе внимание писателей и режиссеров[15], а также политологов и социологов[16].
Последних интересовало, что стало с бывшими советскими элитами, каковы истоки происхождения новых «хозяев жизни» и, в частности, какую часть постсоветской политической и деловой элиты составили «новые люди» – то есть те, кто при СССР не принадлежал к верхушке общества. Ряд ученых пришел к выводу, что в России верхние слои общества довольно хорошо пережили радикальные перемены, произошедшие после 1991 года, особенно по сравнению с элитами в других странах восточного блока. Согласно этим исследованиям, многие из тех, кто прежде находился на самой вершине пирамиды власти, потеряли свое положение, однако те, кто обитал несколькими ступенями ниже, успешно проложили себе путь наверх[17].
В 1990-х годах на вершине нового слоя богачей появилась крошечная группа банкиров и других магнатов, которых стали называть олигархами. Этот термин происходит от древнегреческого слова олигархия, что означает «власть немногих» (ὀλίγος – немного, несколько; ἀρχή – власть). Другими словами, эти немногочисленные, но очень богатые люди фактически правили страной[18]. Первые русские олигархи, казалось, появились из ниоткуда: они присвоили себе ресурсы страны, а затем, прямо или косвенно, взялись за руль государственной власти. При этом, как утверждает политолог Джеффри Уинтерс, олигархи вмешиваются в политику не для того, чтобы управлять страной, а чтобы защитить свое богатство[19]. Именно так произошло, когда семеро банкиров-олигархов обеспечили переизбрание президента Бориса Ельцина в 1996 году.
Но олигархи правили страной недолго. В начале 2000-х годов те из них, кто пытался продолжать большую политическую игру, вступили в столкновение с Путиным и были вытеснены со сцены. Их взлет и падение подробно задокументированы в книгах «Распродажа века» (2000) Христи Фриланд, которая в 1990-х годах была московским корреспондентом Financial Times, а позже стала министром иностранных дел Канады, и «Олигархи» (2001) Дэвида Хоффмана. Все шестеро крупных игроков 1990-х, описанных Хоффманом, впали в немилость, в результате чего были вынуждены бежать из страны и лишились своих денег[20]. Михаил Ходорковский, за судьбой которого пристально следила Фриланд, на рубеже веков стал самым богатым человеком России, но в 2003 году был арестован и десять лет провел в заключении[21].
Между тем Путин взялся за укрепление своей власти, опираясь на силовиков – так в России называют сотрудников государственных силовых структур[22], включая армию и службы безопасности[23]. Консолидация власти в руках бывших силовиков привела к тому, что открылись новые пути к обретению богатства. Например, теперь можно было разбогатеть, войдя в топ-менеджмент государственных компаний. Кроме того, ряды тех, кто в 1990-е годы обогатился на нефти, газе, угле, металлах и банковском деле, пополнили новички, заработавшие капиталы в сфере финансов, информационных технологий, недвижимости и розничной торговли[24].
Первые годы президентства Путина совпали с нефтяным бумом. Мощный экономический рост перетасовал состав крупнейших российских бизнес-игроков и породил среди нуворишей 2000-х годов всплеск новой гламурной культуры. Эта культура, а также сопровождавший ее удручающий этический вакуум привлекали внимание многих кинематографистов, писателей и журналистов[25]. Журналист Михаил Зыгарь назвал эти годы самым странным периодом в истории России, десятилетием денежного пиршества, когда богатые утопали в деньгах благодаря высоким ценам на нефть и безоглядно транжирили их на самые большие яхты, самые роскошные вечеринки и самые огромные особняки. Они активно осваивали Лазурный Берег и горнолыжный курорт Куршевель во французских Альпах, куда летали на частных самолетах, иногда всего на один вечер[26].
В период нефтяного бума 2000-х годов российское общество перешло от массовой бедности к массовой малообеспеченности[27]. В то же время богатство, сосредоточенное в руках состоятельного класса, росло намного быстрее, чем благосостояние всего остального населения. Таким образом, это десятилетие было ознаменовано существенным ростом неравенства, которое еще больше усугубилось с началом экономического кризиса 2008 года[28]. По росту этого показателя Россия опередила другие крупные страны с развивающейся экономикой, такие как Бразилия, Индия, Индонезия и Южная Африка. В 2013 году банк Credit Suisse назвал Россию страной с самым высоким уровнем экономического неравенства в мире, за исключением малых государств Карибского бассейна с их резидентами-миллиардерами[29]. В своем докладе за 2014 год исследователи Credit Suisse рассматривали возможность выделения России в отдельную категорию, поскольку неравномерность распределения богатства в стране достигла таких экстремальных значений, что этот показатель начал искажать глобальную статистику[30].
Очередной экономический кризис 2014 года еще больше расширил пропасть между богатыми и бедными в России. Падение цен на нефть и обвал обменного курса рубля уничтожили бо́льшую часть того прироста уровня жизни простых россиян, который был достигнут в начале 2000-х[31]. В отличие от них, их богатые соотечественники почти не почувствовали на себе последствий экономического кризиса 2014 года. Хотя число долларовых миллиардеров сократилось со 117 в 2013 году до 88 в 2015 году, это было связано главным образом с девальвацией рубля. К 2017 году рубль укрепился, и число миллиардеров снова выросло до 96, а в 2021 году достигло 123 – правда, в 2022 году, после начала кризиса, вызванного военной операцией в Украине, вновь снизилось до 88[32].
Таким образом, всего за два десятилетия Россия превратилась из страны с довольно низкой степенью имущественного расслоения, особенно по сравнению с капиталистическим Западом, в страну с самым высоким неравенством доходов в мире; по мнению Фриланд, даже при царизме разрыв между бедными и богатыми не был так велик[33].
Мы довольно хорошо осведомлены о бизнесе большинства российских миллиардеров[34], однако ученые явно отстают от журналистов, писателей и режиссеров в том, что касается изучения жизни российской элиты за пределами ее наиболее заметной активности в политике и бизнесе. К 2017 году обозначился очевидный пробел в академических исследованиях того, что представляет собой российский богатый класс, как он изменился по сравнению с девяностыми, а также каким образом колоссальное экономическое неравенство, присущее российскому обществу, отражается на используемых им индивидуальных и коллективных стратегиях легитимации. За исключением нескольких исследований, проведенных российскими учеными, на сегодня практически нет научных публикаций, касающихся семейных отношений, образа жизни и идентичности нового российского высшего класса[35]. В тех немногих случаях, когда западные ученые исследовали какие-либо из этих аспектов – например, одна из научных работ была посвящена гламурной культуре 2000-х, – они опирались на анализ информации из СМИ, а не взаимодействовали с субъектами напрямую[36].