- -
- 100%
- +
– Я свои выполняю, – не дожидаясь ответа, Тэ Джун поднялся с дивана и начал неторопливо ходить по кабинету. – В скандалы не влипаю, работаю усердно и веду себя послушно. Ты же говорила, что как только группа наберет нужную популярность, у меня появится возможность работать над музыкой. Контракт был подписан на таких условиях.
– А разве не потому, что тебе нужны были деньги? – с ехидством уточнила она.
– Сейчас речь не про них, хотя и тут у меня есть вопросы, – он остановился напротив ее стола. – Это подождет.
– Хочешь работать над музыкой как композитор? Смело. Вот только напомни, когда в последний раз ты писал что-то сам?
– К чему вопрос, если говоришь, что видела мое расписание?
– Для компании это слишком большие риски. Такой серьезный проект, на который у нас большие планы, я не доверю обычному любителю из низкосортных клубов Хондэ…
Тэ Джуну словно влепили оплеуху, а его пульс, резко подскочив, громко застучал в висках. Хотя чему он вообще удивлялся? В умении заставить чувствовать себя ничтожеством Ведьме точно не было равных.
– Говоришь, сингл был написан известным автором? – с трудом удерживая на лице маску спокойствия, поинтересовался он. – Что-то ни разу не слышал его имени раньше. Кто он? Какие у него другие известные работы?
– Зачем тебе это? – окинув его придирчивым взглядом, спросила она.
– Интерес. Любительский, – подчеркнул он. – Кто еще исполнял его песни? С кем из артистов он работал?
– Тэ Джун, ты задаешь слишком много вопросов, вместо того, чтобы работать. У меня нет времени обсуждать “любительские интересы”, – отрезала она и принялась листать свой ежедневник.
– Это обычный вопрос, и я лишь хочу понять, если он настолько знаменитый, то остальные его работы должны быть на слуху, а этот сингл, возможно, получился не таким удачным, как другие.
– Хочешь сказать, что ты бы написал лучше? – оторвавшись от чтения собственных записей, она подняла на него острый взгляд.
– Точно не хуже.
– Да ты еще заносчивей, чем Дэ Хён…
Анна устало прикрыла глаза и потерла пальцами виски, будто пыталась уменьшить боль от дикой мигрени.
– Хорошо, – спустя несколько секунд вдруг произнесла она. – Даю тебе месяц. Напиши сингл сам и докажи, что умеешь работать как композитор. А в случае успеха я позволю тебе в дальнейшем пробовать и другие проекты.
Тэ Джун застыл с немым выражением на лице: она снова издевается или говорит на полном серьезе? С Ведьмой никогда нельзя быть уверенным наверняка.
– Что? Передумал?
– Нет, не передумал, – ответил он, но почувствовал, как от напряжения сковало все нутро.
– Тогда прекрасно, – уже обычным тоном сказала она. – Осталось только решить, что делать с этим синглом, в который уже вложена куча денег.
На слове “куча” Тэ Джун едва ли не скривился от наглой лжи.
– Отдай его Даниэлю. Ему подойдет.
– Очень смешно, – цокнула она. – Мы только недавно замяли его скандал с той моделью. Ему бы лучше посидеть какое-то время тихо.
– Зато его отец был бы очень рад, если бы его сынок занялся чем-то полезным и больше мелькал на экране.
– Месяц, Тэ Джун, – еще раз напомнила она, когда он направился к выходу. – Надеюсь, что ты меня не разочаруешь.
– Я же умею хорошо держаться на сцене, – обернувшись, ухмыльнулся он. – И люди готовы платить только за мое красивое лицо, не так ли?
– Родиться красивым – большая удача, – сказала она, когда Тэ Джун открыл дверь. – Тебе явно стоит поблагодарить за это своих родителей… Кстати, слышала, твоя мать начала часто появляться в телестудиях. Быть может, пора устроить вам встречу для трогательного воссоединения семьи?..
Последний вопрос, брошенный ему вдогонку, вонзился в затылок, как нож, но Тэ Джун, оставив его без ответа, как можно скорее покинул кабинет.
Он очутился в коридоре, на удивление пустом, и попытался сделать глубокий вдох, но окружавшие стены давили на него, как тиски, и под их тяжестью он едва ли мог нормально вздохнуть. Сердце за грудиной беспокойно колотилось, воздуха не хватало, и на языке осела та самая мерзкая сладость, отчего хотелось влить в себя двойной эспрессо – уж лучше бы свело от горечи скулы. Не желая задерживаться тут ни минутой более, Тэ Джун быстрой поступью направился к лифтам и спустился на парковку.
Как только он сел в машину, то сразу потянулся пальцем к кнопке зажигания, но помедлил ее нажимать, задумавшись. В салоне, как и снаружи, было достаточно тихо – идеально, чтобы сосредоточиться и попробовать уловить хоть что-то, что раньше получалось так же легко, как залить чашку рамёна кипятком. Он должен ведь хотя бы попытаться…
Нет. Ему придется написать собственную песню. Он не позволит Ведьме снова смотреть на него как на бесталанного неудачника. Он не доставит ей такого удовольствия. Расслабленно откинувшись на сиденье, Тэ Джун прикрыл веки и прислушался.
Пять минут…
Десять…
И все еще полнейшая пустота. Он не слышал ничего, кроме собственного голоса, надламывающегося от непонятной тревоги. Из-за напряжения боль резко сковала виски, и все надежды на дремлющее где-то глубоко чутье рассыпались, как морской песок сквозь пальцы. Он не сможет ничего написать. Он точно провалится…
В полном отчаянии Тэ Джун упал лбом на руль, сожалея, что не сумел справиться с эмоциями в кабинете. Анна вела себя надменно всегда, а от него, как обычно, требовалось лишь промолчать и пропустить все мимо ушей. Но отчего-то именно сегодня ее слова так сильно задели за самое больное, что чаша терпения, наполненная до краев, пролилась.
Торчать на парковке больше не было смысла, поэтому Тэ Джун направился в общежитие, дорога до которого занимала чуть больше десяти минут от агентства. Вскоре он снова припарковался, поднялся на пятый этаж и, набрав пароль на входной двери, вошел в квартиру.
Из гостиной доносились звуки стрельбы из телевизора и знакомые голоса. В кухне, что располагалась у прихожей, шумела вода. Уже скидывая на пороге обувь, Тэ Джун услышал громкий возглас Даниэля:
– Хён У! Еда закончилась!
Тэ Джун даже не успел дойти до гостиной, как мимо него промчался Хён У с огромной тарелкой снеков в руках.
– Хён! – радостно помахал ему джойстиком Даниэль. – Представляешь, только минут десять назад о тебе вспоминали! Ты такой занятой, что тебя здесь почти не видно. Присоединишься?
Даниэль и Юн Ги, развалившись на большом кожаном диване, играли в приставку. Вокруг них на полу лежали ошметки чипсов и попкорна, в центре комнаты валялись пустые коробки с грязными салфетками. В дни, как этот, когда у всех выдавалось свободное окно в расписании, общежитие превращалось в чертову помойку с круглосуточно работающим телевизором, и именно по этой причине Тэ Джун старался уезжать в подвал, ведь находиться тут было невозможно.
– У меня дела, – бросил он и с брезгливостью взглянул на обглоданные куриные кости в коробке.
Даниэль вместе с Юнги продолжили увлеченно пялиться в экран, вставляя через каждое слово ругательства, а в гостиную вновь влетел Хён У с мокрым после стирки бельем. Тэ Джун уже хотел пройти к себе в комнату, но, заметив у того в руках знакомые брендовые спортивки, спросил:
– Что ты делаешь?
Хён У с растерянным видом застыл, словно только что проснулся и не понимал, где находится. Одного его короткого и испуганного взгляда в сторону тех двоих хватило, чтобы до Тэ Джуна быстро дошло.
– Хён У, а где кола? Я минут пять назад говорил тебе про нее, – продолжая давить по кнопкам, позвал басист.
Макнэ очнулся, скинул вещи на сушилку и уже намеревался бежать обратно в кухню, как Тэ Джун крепко поймал его за локоть. Хён У не пытался вырваться, только лишь посмотрел на него умоляюще. Челюсти у Тэ Джуна сжались до скрипа – сколько же времени он, погруженный в собственные проблемы, не замечал всего, что творилось под носом?
– Встань и возьми, у тебя есть руки, – понизив тон, обратился Тэ Джун к Даниэлю.
– Хён, они же заняты! – абсолютно беззаботно потряс джойстиком басист. – Эти мудаки лезут со всех щелей, а мы с Юн Ги почти-почти разгромили их лагерь! Наш Хён У просто помогает нам пройти важнейшую миссию. Он все равно ничем не занят.
Сдержавшись, чтобы не разбить чертову приставку об телевизор, Тэ Джун отпустил Хён У и произнес:
– Собери вещи на тренировку. У тебя две минуты.
Хён У неуверенно кивнул и убежал в комнату, которую они делили вместе с Тэ Джуном, а сам Тэ Джун схватил с сушилки мокрые штаны, подошел к дивану и, заслонив собой экран, спросил:
– Твое?
Даниэль, нажав на паузу, поднял на него взгляд.
– Мое, а что?
– Тогда почему этим занимается Хён У?
Даниэля этот вопрос, казалось, даже позабавил. Он подержал короткую паузу и, проводив взглядом пробегающего мимо макнэ, шире улыбнулся:
– Хён, у тебя стало слишком много свободного времени.
– У тебя его явно больше, – Тэ Джун указал большим пальцем на экран позади себя. – Так почему бы тебе не заняться своими тряпками самому? Кажется, они недостаточно хорошо отстирались, ты так не считаешь? – спросив его, Тэ Джун уронил штаны прямо на коробку с остатками еды.
С губ Даниэля сорвалась ехидная усмешка, а лисьи глаза, превратившись в узкие щели, недобро сверкнули. Поправив волосы, басист вальяжно поднялся с дивана и с явным раздражением пнул лежащую под ногами коробку.
– Ты берешь на себя слишком много, хён, – почти шепотом произнес он, уставившись на Тэ Джуна. – Не боишься надорваться?
– Беспокойся о себе, – сквозь зубы процедил Тэ Джун. – Здесь твоих личных слуг нет. А если ты привык к другому образу жизни, то, может, пора вернуться домой?
Даниэль возмущенно выдохнул, но отвечать не торопился, словно наконец проглотил свой болтливый язык. Басист подался вперед и встал перед ним почти вплотную, но даже так Тэ Джун не сдвинулся с места, готовый прямо сейчас врезать ему кулаком по лицу; только при условии, что Даниэль ударит первым.
– Эй! Эй! Эй! – подскочил к ним Юн Ги и развел их руками. – Что за напряженная атмосфера? Мне аж холодно стало! Прекращайте!
– Все в порядке, – заверил Даниэль и, ободряюще похлопав барабанщика по плечу, подмигнул Тэ Джуну. – Друзья иногда тоже ссорятся, верно, хён?
Тэ Джун ничего не ответил, лишь взглянул на обоих с явным презрением, а затем взял из комнаты вещи, направился в коридор и вместе с Хён У покинул общежитие.
– Как давно? – первым заговорил он после того, как они вышли из лифта.
– Что? – переспросил Хён У.
– Спрашиваю, как давно? – Тэ Джун шёл быстро, но вдруг остановился и с недоумением обернулся на плетущегося позади макнэ. – Почему ты позволяешь с собой так обращаться? Почему не защищаешься? Ты что, собака, которая бежит по первому зову? Даже если ты младший, это не дает им права…
Голова Хён У с каждым замечанием опускалась все ниже, и Тэ Джун, заметив это, осекся и замолчал. Хён У выглядел, как забитый у доски школьник, которого перед всем классом отчитывает учитель. Он и так был запуган и, вероятно, все прекрасно понимал и сам, а Тэ Джун вместо поддержки лишь стыдил его.
– Ты должен уметь постоять за себя, – успокоившись, сказал он и поманил Хён У за собой к машине. – Словом или, если потребуется, руками. Понимаешь?
– Но родители говорят, что насилие – это плохо, – сдавленно промямлил тот.
– Верно, плохо, – охотно согласился с ним Тэ Джун и сел в машину. – Но если тебя бьют, ты должен ударить в ответ. Иначе они продолжат унижать тебя, потому что ты слабый.
Он оценивающе посмотрел на Хён У, что устроился рядом на пассажирском сиденье: щуплый, прям как когда-то был и сам Тэ Джун; плечи зажаты, из-за чего макнэ с его невысоким ростом казался еще меньше; глаза большие и круглые, как два спелых ореха. У Хён У был сильный и мелодичный голос, лирический тенор, но, даже несмотря на это, место второго солиста в группе досталось Даниэлю. Задаваться вопросом “почему” было глупо – каждому второму сотруднику в компании и без слов было понятно почему.
Тэ Джун знал о Хён У не так много, но хорошо запомнил день, когда в общежитие приезжали его родители. Они привезли много домашней еды, угощали их и просили хорошо позаботиться о сыне. И от того, что не сдержал данное им обещание, Тэ Джун ощутил неприятный укол совести. А способен ли он вообще сдержать хоть одно свое обещание?
– Зачем ты вообще пошел в развлекательную индустрию? – спросил Тэ Джун, пытаясь сбавить градус напряжения.
– Я с детства мечтал стать певцом, – уже уверенней начал отвечать ему Хён У. – Мне всегда нравилось петь и выступать.
– И как долго ты стажировался?
– Шесть лет, – с ноткой гордости сказал Хён У. – Четыре года тренировался для дебюта в танцевально-вокальной группе в другом агентстве, но потом мне предложили место в инструментальном бэнде, и пришлось быстро осваивать гитару.
– Для двух лет ты очень даже хорошо играешь, – похвалил его Тэ Джун. – Сумку с формой можешь бросить назад.
Пристегнувшись, Тэ Джун завел автомобиль и составил в голове план: сегодня вместо тренажеров им понадобятся пара боксерских перчаток и груша.
– Хён, тут какие-то документы.
С озадаченным лицом Тэ Джун взял из рук Хён У папку, которую видел первый раз в жизни. Он принялся изучать ее, где обнаружил резюме, рекомендательные письма на немецком языке и несколько сочиненных для фортепиано партитур. И, пока он копался в бумагах, телефон в его кармане настойчиво завибрировал.
“ВЕРНИ ДОКУМЕНТЫ! КУРЬЕРОМ!”
Первое. И такое долгожданное сообщение от Хи Джу, которое он, наконец, получил после своих проигнорированных тридцати шести.
– Говоришь, танцевать умеешь? – улыбаясь, спросил Тэ Джун.
– Конечно, хён! И очень хорош в этом!
– А “Фантастик бэйби” научишь?
Глава 8
Последний урок в академии был закончен, и Пак Хи Джу кинула взгляд на часы. До встречи оставалось чуть больше часа, поэтому она быстро привела в порядок рабочий стол, закрыла крышку цифрового пианино и, подхватив сумку-портфель, направилась к выходу.
В соседней аудитории кто-то наигрывал гамму си-бемоль мажор, чуть дальше по коридору звучала “Маленькая ночная серенада” в исполнении дуэта скрипки и альта, а в классе для вокала девушка старательно тянула высокие ноты в припеве песни Айли, которую крутили по всем радиостанциям второй месяц подряд. От того, что ей посчастливилось работать в таком прекрасном месте, где каждый день живет и рождается музыка, Хи Джу охватило приятное чувство гордости, и она, попрощавшись с администраторами, с мечтательной улыбкой покинула академию.
Дорога до станции Синчхон заняла чуть больше пятидесяти минут, а студия звукозаписи с непримечательным названием SoundM находилась в пятиэтажном коммерческом здании и, как удачно, даже в пешей доступности от метро. Поднявшись по лестнице на второй этаж, Хи Джу быстро отыскала нужный офис и нажала на звонок.
Всего через несколько секунд дверь открылась, и оттуда на нее выглянул мужчина средних лет в массивных очках, которые делали его глаза огромными, как у совы.
– Госпожа Пак? – моргнув, спросил он.
– Да, а вы – господин Им?
– Верно. А вы рано…
Господин Им пропустил ее внутрь и пригласил присесть на светлый кожаный диван у стены.
Студия, оформленная в серых приглушенных тонах, была небольшой, но смотрелась не менее профессионально, чем в академии Kim’s Music, где работала она сама. В глаза сразу бросился огромный, похожий на панель управления космического корабля, микшерный пульт с миллионом непонятных кнопок и мигающих лампочек. На рабочем столе возвышались мониторы с яркими цветными графиками. Стену на самом видном месте украшали два золотых диска в аккуратных рамочках, а за стеклом, в самой комнате звукозаписи, были замечены акустическая гитара и добротный синтезатор. Тут же прямо перед ней ютился небольшой журнальный столик, заваленный листовками ресторанов доставки и заставленный пустыми пластиковыми стаканами. Из освещения – на потолке горела лишь парочка ламп из имеющихся десяти.
– Колу любите? – поинтересовался господин Им и протянул ей жестяную банку, которую вытащил из небольшого холодильника. – Если предпочитаете кофе, то за ним придется спуститься…
– Нет-нет, все в порядке, – она с благодарностью приняла угощение.
Мужчина, поправив на носу очки, устроился в своем модном компьютерном кресле и погрузился в работу: отвечал на сообщения в Какао и периодически залипал в ноутбуке, щелкая по клавишам пальцами. Хи Джу сверила время: без пяти минут четыре дня. Наверное, как ей подумалось, господин Им – весьма занятой человек, следует четкому расписанию и потому не начинает встречи раньше времени.
Но когда прошло уже больше пятнадцати минут, а мужчина, словно не замечая ее присутствия, продолжал молча заниматься своими делами, Хи Джу недовольно заерзала на диване.
– Простите, – вежливо обратилась она, привлекая к себе внимание. – Быть может, мы обсудим то, ради чего вы меня позвали?
Директор отвлекся от разглядывания экрана и повернулся к ней лицом.
– Что? Ах, это… – сконфуженно пробормотал он, словно и вовсе запамятовал про встречу. – Так вы согласны?
– Согласна на что? – спросила она удивленно. – Вы пока ничего мне не рассказали, а в письме на электронную почту лишь отдаленно упомянули про некий проект, для которого я могла бы отлично подойти.
– Да, да! Тот самый, очень важный проект, все верно. Безусловно подходите! – энергично закивал он головой. – Вы же композитор, верно?
– Преподаватель, – поправила она.
Господин Им с изумлением заморгал, будто услышал об этой профессии впервые. Он оттолкнулся от рабочего стола и подъехал к ней на своем стуле так близко, что Хи Джу, пытаясь оставить хоть немного личного пространства, вжалась спиной в диван.
– Как преподаватель? – поправив на носу очки, переспросил он. – А разве не композитор? И музыку не пишете?
– Ну… Когда-то мне приходилось работать над небольшими произведениями во время учебы, но сейчас я только преподаю. И, честно говоря, была уверена, что вы ознакомились с моим опытом.
– Значит, преподаватель, – смотря куда-то сквозь нее, протянул он и наконец отъехал в сторону. – Преподаватель… А это точно может осложнить задачу…
Хи Джу вопросительно выгнула бровь и теперь уже смотрела на него с подозрительностью. Странно это все. Очень странно. Мало того, что в студии зачем-то царил интимный полумрак, так еще и сам господин Им совершенно не внушал никакого доверия – в шлепанцах на босую ногу, в серых трениках и помятой футболке, а его кудрявые волосы, сбившись в колтуны, явно давно не встречались с расческой. Да он больше походил на городского чудака, чем на директора!
– Мне кажется тут произошла ошибка, – вежливо начала она и, не выдавая разочарования от зря потраченного времени, доброжелательно ему улыбнулась. – Как понимаю, вы находитесь в поисках композитора, а я точно не тот музыкант, который нужен для вашего… кхм, проекта.
Хи Джу подхватила сумку, поднялась на ноги и уже намеревалась пройти в сторону выхода, как господин Им вскочил вслед за ней, едва не запнувшись о кучу проводов на полу.
– Вы уходите? Но вы не можете! Заказчик должен появиться с минуты на минуту! Что я ему скажу? – тревожно затараторил он.
– Заказчик? Какой еще заказчик? А вы тогда кто?
– Как кто? Саунд-продюсер! – ответил он так, словно все было абсолютно очевидно.
Нет. Такая идея ей совсем не понравилась. Все это начинало походить на какой-то дурацкий розыгрыш, если, конечно, не хуже. В голову тут же пробралось подозрение – не мошенник ли этот господин Им? Ведь если ее вдруг запрут в комнате для звукозаписи, там хоть до посинения кричи – никто и никогда не услышит ее зов о помощи. Поэтому, пока еще не поздно, нужно было воспользоваться планом “Б” – бежать.
Хи Джу быстро оценила расстояние до входной двери, которое можно было преодолеть в два коротких прыжка; поглядела на саму дверь, что свободно открывалась с этой стороны; и даже представила, как перепрыгнет через журнальный столик на случай, если что-то пойдет не так.
Но как только она приготовилась к побегу, электронный замок на двери издал писк, и она, увидев на пороге студии уж очень знакомое лицо, замерла и открыла от удивления рот.
– Эй! Где тебя, скажи, сэкки, черти носят? – взорвался негодованием директор, размахивая руками в сторону Тэ Джуна. – Она уже собиралась уйти, а я и понятия не имел, что делать и говорить! Ты хоть понимаешь, насколько странно я выглядел? А? – раздраженно цокнув, господин Им смачно шлепнул его по плечу.
– Да за что? – тут же опешил Тэ Джун, потирая ушибленное место. – Меня задержали на репетиции!
– А телефон тебе для чего? Карманы греть? Предупреждать надо! – не унимался тот. – Мне что, заняться больше нечем? Выбирай для своих любовных интрижек другие места, дурень!
– Хён! – оскорбленно воскликнул Тэ Джун. – Что ты несешь? Какие интрижки? Я же говорил, что это по работе!
Все еще растерянно хлопая ресницами, Хи Джу на ватных ногах медленно опустилась на диван и выдохнула. То, что тут появился именно Тэ Джун, принесло ей огромное облегчение, однако по телу отчего-то начал медленно расползаться жар; да такой, что даже работающий в студии кондиционер не помогал остудить его.
– Хён! Ну я ведь просил убраться хотя бы сегодня! – осмотревшись, заворчал Тэ Джун. – Зачем опять коллекционируешь стаканы? А почему так темно? Ты что, крот? И так уже почти ничего не видишь!
– Еще поучи меня, сэкки, – зашипел господин Им и предупредительно замахнулся на него рукой. – У тебя сорок минут! Я ушел…
Дверь за директором захлопнулась, и в студии вновь стало тихо. Тэ Джун, сбросив с себя кожаную куртку, остался в обычной белой футболке. Первым делом он включил свет, а затем подошел к одному из стеллажей и достал оттуда сортировочный пакет.
– Прости, – вздохнул он, пока сгребал весь попадавший в поле зрения мусор. – Наверное, все это выглядело слегка странно…
– Слегка?! – истерично усмехнулась она. – Вау, Ли Тэ Джун! Выставить меня своей очередной любовной интрижкой – это, по-твоему, слегка?! Это ж скольких женщин ты сюда водил, что даже директор не стесняется об этом говорить?
– Не водил я сюда никого! – обиженно бросил он, уставившись на нее. – Не слушай его! Понятия не имею, зачем хён это ляпнул…
– Да потому что твоя репутация говорит громче слов, – осуждающе закивала она.
– Нормальная у меня репутация! – Тэ Джун швырнул пакет с мусором в угол и опустился напротив нее в кресло господина Има. – Между прочим, мой индекс репутации бренда в этом месяце гораздо выше, чем у G.D.!
– Правда? – она удивленно моргнула, но потом, цокнув, сокрушенно всплеснула руками. – Как знала! Вот как знала! Все эти алгоритмы, как и то, что показывают по ТВ – абсолютная ложь. Ты же прямое тому доказательство!
Тэ Джун аж воздухом поперхнулся от негодования.
– Что на этот раз? – продолжила она, не дав ему даже вставить слово. – Нужна компания поесть кальби? Или снова пытаешься попасть ко мне на занятия? Еще и этого сумасшедшего подговорил, чтобы затащить меня сюда…
– Хён не сумасшедший! – горячо протестовал Тэ Джун. – Он, может быть, и выглядит слегка странно, но он гений и профессионал, у которого я много чему научился. И куда еще я мог тебя позвать? Эта студия – единственное место без лишних глаз. Напиши я тебе напрямую, ты бы, разве, не отказалась?
– Разумеется, отказалась бы! Как будто нам есть что обсуждать… Если тебе вновь стало настолько скучно, то почему из всех своих бывших ты выбрал именно меня?
– Потому что на этот раз мне нужна помощь. Твоя помощь, Пак Хи Джу…
Тон его голоса, вмиг сделавшийся слишком тихим и низким, напрочь сбил ее с мысли, и она уставилась на него с недоумением.
– Напиши для меня музыку, – с непроницаемым лицом продолжил он и скрестил длинные пальцы в замок. – Ты единственная, кому я могу доверить такой серьезный проект и быть уверенным, что справишься…
В комнате повисла немая пауза. Несколько секунд они безотрывно смотрели друг на друга: Тэ Джун с видом глубочайшей искренности, а Хи Джу, хлопая ресницами, пребывала в странном замешательстве – то ли восхищаться его гениальным актерским талантом, то ли просто запустить в него сумкой.
– Холь… Признаюсь, что так искусно ты еще не лгал. Но, все же, история про дополнительные уроки звучала куда убедительнее.
– Я был бы рад, окажись это ложью, – сказал он, и в его голосе проскользнула такая усталость, что она вновь засомневалась в своей правоте.
– С чего я должна тебе верить? Ты всегда и вполне прекрасно писал музыку сам.
– Потому что у меня нет на это времени. Сейчас… В августе должен выйти мой первый сольный сингл, но песня, которую подобрала компания, оказалась настолько ужасной, что… – он на мгновение прикрыл глаза. – В общем, я слегка вспылил в кабинете президента, и теперь должен сделать все сам. И либо так, либо мне придется исполнять тот позорный трек на всю страну…