Миссия «Грызли»

Глава 11 Чашечка кофе

Охотник теряется и опускает ружье

в недоумении, когда лиса

сама на него охотиться начинает

– Грета, кофе в центральный пост.

Грета торопливо вскочила с кресла. Вздрогнули, качнулись в декольте мохнатенькие титечки. Юбка колыхнулась, приподнялась, открывая глазам Дэнса пушистую округлость бедер, подчеркнутую кружевной резинкой розовых чулок.

 Передние лапы капитана невольно задвигались: левая потянулась к ширинке, правая дергала застежку кобуры.

– Бд… – хрустнул челюстями Дэнс. – Там же зубы. Пристрелю суку.

 Вытянул из деревянной кобуры верный маузер, доставшийся от отца, ушедшего на покой депутата, а прошлом отвязного бандита-беспредельщика, с погонялом Огрызок. Отцу маузер достался от деда Эдуарда Несгибаемого, жёсткого гэбиста и проводника идей, без эмоционально отправлявшего бывших соратников-приятелей-подельников в бессрочную каторгу. Деду от прадеда, революционного матроса Фёдьки Кучерявого, сбежавшего с крейсера на заурядный перепихон с блудливой подружкой Анжелой, аккурат перед выстрелом по Зимнему.

Ностальгические воспоминание чуть успокоили возмущенное сознание. Задумчиво погрызывая ствол пистолета, включил Грызомачехские вести. Поморщился от воплей несимпатичных политологов, скрежетнул зубами на грызню министров и совершенно скис при взгляде на лощеную мордочку нестареющего бессменного Царя-премьера. Перещелкнул на прогноз погоды: полюбоваться фигуристой, туго обтянутой голубеньким брючным костюмом, ведущей. Самочка, удерживая выпяченную грудь строго в профиль, плавно развернула бедра в полу анфас, и Дэнс вместе с миллионом самцов-телезрителей судорожно сглотнул, вспотел и напрягся.

– Ваш кофе, капитан, – как всегда из ниоткуда возникла у Грета. Левой лапкой дотронулась и чуть погладила плечо, краем легкой короткой юбчонки, будто нечаянно, коснулась правого колена задней лапы. Кокетливо покосившись, поймала взгляд, жадно ощупывающий ее тело, зарделась щеками и добавила в приветливую улыбку толику радостного смущения. Заученным движением застенчиво прихватила и потеребила ворот розовой блузки, давая возможность увидеть темно коричневый напряженный сосок. "Ты уже мой!" – отметила про себя. Мельком глянула на экран. – Обратите внимание на тайфуны, смерчи и лесные пожары. Похоже, природа начала сопротивляться, но мы, конечно, преодолеем…

– и развеем по космосу в пыль нашу Родину, – в тон продолжил Дэнс, с трудом отведя глаза от сладких прелестей. Добавил в голос насмешливости. – Легкомысленны мы, даже грабли не меняем, раз за разом наступаем на одни и те же. Правители уже собирают вещи и стройматериалы, чтобы строить бункера и дачи, на планете, которую мы пока не нашли.

– Это правильно, – не заметив в словах капитана иронии, подхватила Грета. – Плебеи сдохнут вместе с Грызомачехой, а элита, золотой миллиард, создаст общество богатых, умных и красивых на новой родине.

– Ребяты-олигархи-"Золотой миллиард» работают активно на сокращение численности крысоособей: войны по всему миру, эпидемии рукотворные. – Дэнс вздрагивающими лапами размял сигарету, переломил и бросил в пепельницу. – И заметь, никто не возмущается сокращением, наоборот, считают благом. Убить крысу – в порядке вещей, а попробуй тронь жучка, стрекозленка или, не дай бог, амурского краснокнижного кота – вопли на всю вселенную. Развелись на нашу голову либералы в зеленых курточках, и теперь котяру нельзя пальцем тронуть даже в порядке самообороны.

– Красивые крысы должны жить в чистой естественной природе, – Грета оскалилась и злобно посверкивала зелеными глазками, – и дышать чистым воздухом, не отравленным вонючими выдохами нищебродов.

– Рассуждаешь, как наши депутаты, – презрительно скривился Дэнс. – Треть крыс за чертой бедности. Ерунда. Отстрелять, и все дела. Бедных не будет.

– Не так жестко, но где-то как-то так  и, кстати, вы же понимаете, что золотой миллиард – это условное число, более креативное, чем точное. Может быть, критерий ужесточат и оставят "золотую тыщу", только-только на развод, как Амурских котов. Зверюг буквально по головам считают, а они обгаживают и усложняют жизнь всем тамошним обитателям,, – Грета чуть подвинула к капитану исходящую паром чашечку по приборной панели. – Уверена, мы найдем и подарим крысам новую планету. Я оптимист.

– Оптимистка, – машинально поправил Дэнс и усмехнулся грустно, – а я от слова  "оптимизм", теряюсь. Я и оптимизм рядом не стояли, не сидели, не лежали, не шли, не бежали.... Если будет время, можешь продолжить список глаголов, которые пишутся раздельно с частицей "не".

Глава 12 Флирт

Самец всегда охотник.

Если самка навязывается,

он чувствует ненормальность

ситуации и выставляет защиту

 Дэнс моргнул и глянул снова. Глаза не обманывали: когти на лапках Греты покрашены в разные цвета.

– Это, чтобы не перепутать правую и левую, или одноцветного лака на обе не хватило?

– Мода, – Грета, обрадовавшись вниманию, кокетливо, капитану показалось, угрожающе, покрутила маникюром перед мордой капитана. – Мода, только мода, как непарные носки и разнофасонные туфли на лапах; попытка креативных господ выделиться из толпы серого инкубаторского быдла. Помните у классика: «Быть можно дельным индивидом…

– …и тупо сдохнуть от ковида,» – бесцеремонно перебил Дэнс.

– Актуально пошутили, командир, – подхихикнула Грета, не оставившая надежд заслужить лояльность капитана, – Но у классика, если помните, речь о…

– О когтях! – еще более грубо оборвал Дэнс. – Не помню, и тебе советую забыть. – Подержал паузу. – Через пару-тройку часов у нас появятся признаки результата.

– Есть съедобная планета? – Грета попятилась, споткнулась и шлепнулась мимо кресла второго пилота задом на пол. Коричневая юбочка задралась выше пояса.  Дэнс едва не взвыл от зрелища мохнатых округлостей между розовыми чулками и белоснежными трусиками-неделька.

 Непроизвольно откусил от ствола мушку, резким движением вернул оружие в кобуру. Из последних сил сдерживая возбуждение, подхватил Грету под локотки, толкнул в кресло и отвернулся. Пытаясь успокоиться, подвигал туда-сюда компьютерную мышь на панели управления и продолжил ровным голосом.

– Планетка называется Грызозолушка, чуть меньше нашей. Соответственно, меньше сила тяжести и разреженней атмосфера, но мы можем оказаться не единственными претендентами.

– Там есть жители? – Грета смотрела серьезно, но от недавнего приключения на ее щеках еще рдел румянец.

– Да, – скрывая смущение нарочитой грубостью, ответил Дэнс. – По моим данным там водятся различные экзотические аборигены.

Включил большой экран и когтем отметил серый шарик в центре. Двинул по панели мышкой, увеличивая изображение, и перед глазами возникла поверхность: темные долины и множество островерхих пирамид.

Память, как наказание. Дэнс не мог оторвать глаз от картинки. Мозг искрой прожгла фраза: «Третий рейс», – и тело под мягкой шерсткой мгновенно покрылось холодным потом и отчаянно засвербело. Капитан сунул голову под мышку и принялся торопливо вылизываться, одновременно расчесывая всеми четырьмя лапами шерсть на ягодицах и животе; нервно поскуливая, пытался дотянуться и почесать спину.

Грета, вытаращив глаза-бусинки, с испуганным недоумением наблюдала странные телодвижения командира. В центре экрана стремительно вырастали черные пирамиды планеты Грызозолушка. Дэнс безотрывно смотрел на изображение, его верхние зубы с лязгом бились о беспорядочно трясущуюся нижнюю челюсть.

Двигаясь, будто в трансе, Грета придвинулась к командиру, заслонив собой экран. Погладила лапы, притянула к своей груди голову, нежно прикусила ухо. Дэнс начал успокаиваться. Лязганье зубов сменилось всхлипываньем. Обхватил Грету и усадил на колени.

– В пятницу тринадцатого Черная Кошка пустым ведром разбил зеркало, а еще была баба на корабле, и это был третий рейс, – сквозь частые всхлипы выговорил Дэнс.

– Черная кошка не разбил, а разбила, – ласково поправила Грета.

– Нет, разбил, – угрюмо возразил Дэнс. – Черной Кошкой звали парня, который умел хорошо драться. Мы были молоды и легкомысленны тогда и не обращали внимания на сгущающиеся вокруг приметы. Только Свазилыч…

– Свазилыч? – удивилась Грета, и поерзала задом, плотнее устраиваясь на теплых коленях.

– Старший товарищ и, можно сказать, наставник в моих первых рейсах. Более долгим знакомством со Свазилычем может похвастаться разве что академик Будулай. Механик предупредил и оказался прав, сказав, что третий рейс для нас добром не кончится.

 Дэнс вздохнул, хотел прижать Грету, но прижался к ней сам и начал рассказ.

Глава 13 Память как наказание

 Воспоминания – это отражение

 скопившихся и давящих грехов

 Пять лет тому, Дэнс, младший лейтенант космических сил, стажер транспортника-ореховоза «Скребущий», радостным метеором летал по кораблю. Транспорт с грузом орехов-крепышек шел рейсом на Грызомачеху с планеты Грызофея. Рядовой рейс, привычный груз.

 Ореховозы сновали между планетами с регулярностью пригородных электричек, доставляли крепышки для депутатов и высших чиновников Грызомачехи. Считалось, что ядрышки орехов обостряют ум и стимулируют выработку тестостерона.

 Ум властным людям требовался для защиты награбленного у вороватого народонаселения, а тестостерон позволял иметь тот же народ во всех известных позах двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Двадцать четыре на семь.

 Ореховозы прилетали на Грызофею всегда в сумерках, когда у птиц начиналась куриная слепота и стартовали до рассвета, что позволяло брать груза втрое больше оплаченного. Птицы догадывались, что их грабят, но со снисходительностью благородных и щедрых смотрели на наглость соседей сквозь маховые перья на широких крыльях.

 Дэнс по-щенячьи восторгался каждой кнопкой, мог бесконечно любоваться проплывающими по главному экрану звездами, и не понимал, как может команда непрерывно наливаться пивом, спорить о политике, грызть орехи и спать, когда вокруг столько нового и интересного.

За разъяснением обратился к единственному всегда безупречно трезвому члену команды механику Свазилычу.

– Оно тебе надо, юноша?  Мечешься целодневно в восторге вновь посвященного, но подобные восторги быстро разбиваются о реальность. Ты стажер – ученик без обязанностей и ответственности. Вот и радуйся жизни под хруст разгрызаемых орехов, – ухмыльнулся в густые начинающие седеть усы старпер. Зачерпнул из кармана комбинезона горсть орехов и одним движением широкого языка слизал их с лапы. Усердно разгрызая и прожевывая, шепеляво продолжил тоном наставника и старшего товарища. – Транспорт взлетает, садится в космопорту и едет по космосу без нашего участия. Как доверительно шепнул мне однажды мой друг…

– Будулай, – Дэнс поторопил неспешный рассказ.

– Академик Будулай, – ревниво поправил Свазилыч. – Он сказал: "Космический корабль похож на ладью Харона, в которой мнение пассажиров не имеет значения", а мы пассажиры во время полета, и грузчики, такелажники, стропали, как хочешь назови, после посадки. Разгружаем орехи и радуемся, что смерть в очередной раз прошла мимо.

– Смерть? – недоверчиво округлил и без того круглые бусинки глаз Денс.

– А ты не знал? – в свою очередь удивился Свазилыч. – Молодо-зелено. Слушай сюда, салага. – Свазилыч цепким взглядом окинул машинный отсек, отдельно всмотрелся в показания контрольных приборов, перещелкнул тумблер, еще раз глянул на замершую стрелку и удовлетворенно кивнул.

– Да, говори уже, – Дэнс едва не подпрыгивал от нетерпения.

– Сначала ответь на вопрос, – Свазилыч, нагнетая значимость будущему рассказу, сдвинул очки на кончик носа и глянул на стажера поверх круглых стекол. – Чем отличается Грызомачеха от Грызофеи?

– Детский вопрос, – фыркнул Дэнс. – Грызофея похожа на рай, Грызомачеха ближе к аду. У нас ямы, колдобины, ухабы; все поломано, перегрызено, разбросано, обгажено.

– Добавлю, – подхватил Свазилыч, – На Грызомачехе ёсть своя Чукотка и своя Аргентина, до которой паскудный крыс – губернатор – добирается к роскошной яхте по прогрызенному через планету тоннелю. А на Грызофее?

– На Грызофее все прибрано, ухожено, вычищено, выметено.

– О! – Свазилыч поднял вверх указательный коготь. – Грызомачеха – чистилище, с рождения до смерти испытаниям нас подвергает. В рай, как правило, не удостаиваемся, зато и Родину долго не бременим. При том что неустанно что-нибудь грызем, тащим, прячем, а на Грызофее ни я, ни ты, никто другой не видел птицу с метлой, совком или лопатой. Почему так?

– Субботники устраивают? – вспомнил учебник истории Дэнс.

– Имя ему «Смерч», – Свазилыч опасливо оглянулся и понизил голос. – По планете регулярно проносится закрученный в трубу столб воздуха и засасывает ореховую скорлупу, птичий помет, сухую траву, всех, кто не успел спрятаться, и уносит в неизвестные дали. Птицы уворачиваться научились, а наши корабли – нет. В прошлом году пропали два транспорта. Где их искать, никто не знает, а у «Скребущего» через неделю третий рейс.

– И чем он отличается от первого и второго? – с юношеским максимализмом скептически скривился стажер.

– Два корабля исчезли, аккурат, на третьем полете, – напористо разъяснил Свазилыч и, внезапно загрустив, повторил, – Третий полет.

Глава 14 Самая страшная примета

Я не выбираю безусловное отрицание,

но до сих пор не нашел и подтверждения

 Неприятности начались на подготовке к старту. Стажер Дэнс, всегда безупречно соблюдающий регламент, явился на космодром к восьми ноль-ноль, ровно за четыре часа до взлета.  На проходной сверкнул левым клыком в датчик сканера-идентификатора и опасливо прошмыгнул, бережно стискивая горстью хвост, мимо гостеприимно распахнувшегося турникета. За спиной разочарованно лязгнули сомкнувшиеся створки.

– Все во имя крысы, все во благо крысы, – Дэнс оглянулся и сплюнул. Не мало работников космопорта оставили на турникете треть, а то и половину хвоста, но поменять конструкцию администрация отказывалась наотрез: "Чтобы не казалась малиной жизнь" и "Не пристало искать легких путей".

Подрагивая от утреннего озноба, шустро зарысил к стартовой платформе «Скребущего» и удивился отсутствию экипажа. По времени, вокруг корабля должна кипеть работа: загружаться в бункера-кластеры тара для орехов, сновать топливозаправщики.

Увы, только у третьего стабилизатора возился, посверкивая вспышками плазменной сварки одинокий крыс.

– Свазилыч, – узнав механика, окликнул стажер. – А где народ?

– Народ? – Свазилыч поднял сварочную маску с черным стеклом на затылок и ехидно прищурился. – С таким народом диверсантов не надо.

Свазилыч пнул ногой стабилизатор корабля и абсцентной лексикой изложил свое мнение о Грызомачехском населении вообще и об экипаже «Скребущего» в частности, попутно высказал негативное мнение о правительстве планеты, нехорошими словами отозвался о руководстве космопорта. Добавил откровенно матерные эпитеты к словам «диспетчер», «руководитель полетов» и «служба ГСМ (Горюче-смазочные материалы).

– Проспали? – воспитанный на классической литературе Дэнс, не поняв и половины из сказанного механиком, удивился. – Как можно спать в такой день?

– День обычный: можно есть, пить, спать и грызть, а полет у нас третий, – сварливо отозвался Свазилыч. Разглядев недоумение на мордочке Дэнса, опустился до разъяснений. – Говорил же: третий полет, как ступенька, можем перешагнуть, а можем…

– Не вижу связи, – неуверенно возразил Дэнс. – Некоторые ореховозы по десятку рейсов намотали.

– Им повезло, и перед стартом с них не сбегали крысы. Плюс, который на самом деле минус: сегодня тринадцатое. Напомни, какой день недели?

– Вчера был четверг. Ты о чем вообще?

– Много наук ты изучил стажер, а мудрость в народе…

– Да ну? – Дэнс развеселился упертости механика и только ждал случая, чтобы заржать во весь голос.

– Гну! – по-народному коротко ответил  Свазилыч и, приглушив голос до загробного, разъяснил. – Самая страшная примета: когда в пятницу тринадцатого черная кошка пустым ведром разобьет зеркало, а мы половину всех плохих примет уже собрали…

– Ты забыл добавить, что кошка еще и дорогу должна перебежать, – Дэнс прыснул смехом, представив черную кошку, бегущую через дорогу с пустым ведром в передних лапах. – В приметы веришь? Стыдно, Свазилыч.

– В приметы я не верю, – механик вытряс из пачки сигарету, взял губами и прикурил от плазменного держака. Чуть наклонившись к стажеру, шепнул доверительно. – Академик Будулай сказал однажды: "Приметы сбываются независимо, веришь ты или нет", – и оказался прав: на первом транспорте перед полетом исчез штурман, у второго на старте испарился стажер, а у нас с вечера не отзывается на телефон командир Крюк.

– Вроде как, крысы с корабля сбежали? – призадумался Дэнс и, прерывая затягивающуюся паузу, поспешил себя обнадежить. – До старта четыре часа, появится; а штурман здесь?

– Штурман Круз? – переспросил Свазилыч, ухмыльнулся и неуместно громко заржал. – Штурман Круз с вечера заперся в своей каюте. Изучает карты и прокладывает маршрут.

Глава 15 Пикантный момент

И рыцари уже не те, и набирают

качество мельницы. Они и раньше

были непобедимы, а скоро начнут

давить Дон Кихотов двумя пальцами

 Над головами грохнуло металлом о металл. Свазилыч присел и втянул голову в плечи, Дэнс скосил глаза вверх. В проеме входного люка, упиралась лапами в запорный штурвал и болталась из стороны в сторону, будто последний осенний лист на голой ветке в холодном парке, юная крыска в желто-оранжевом распахнутом халатике.

Полупрозрачное небрежно надетое кружевное белье разом заворожило и притянуло взгляды стажера и механика. Свазилыч сглотнул и попятился. Дэнс подался вперед и то же сглотнул. Кое-как обретя равновесие, девица решила спуститься по трапу, но вместо перил ухватила лапами воздух и за три сальто пересчитала попой и боками все десять ступенек до грязноватого асфальта.