- -
- 100%
- +
Глава 1 Полина Сергеевна
У художника был пустой кусок стены, за которым целый мир.
Мастер нарисовал картину, назвал "черный квадрат" и
повесил на стену. Мир стал за "черным квадратом".
Когда женщина навязывается, мужчинка чувствует ненормальность ситуации и выставляет защиту
«Я инфантил и в этом не оригинален, поскольку имя нам – легион», – приподнялся, перевернул подушку и снова лег, забросив руки за голову, а ноги на спинку дивана. Тридцать пять, – учился ненужному, работал, где придется, бегал от любивших, догонял недоступных, спорил о неинтересном, – псу под хвост. Пора уже признаться, что вот такой я непутевый, живу кое-как, а случись повторить, пройду той же дорогой. Большой палец правой ноги назойливо белел через дырку в черном носке.
– Отрава. Пытаешься доказать себе, что свободен, а, всего лишь, никому не нужен. Жениться что ли, опереться на хрупкое, но очень надежное женское плечо и прислонить щеку к мягкой теплой груди. Нет, теплой и упругой.
Мысль не новая, но повседневно актуальная. Одиночество – штука небезобидная; у каждого свое: сколько людей, столько одиночеств. Кому-то достаточно побыть наедине с собой пять минут в день, и уже надоедает; другой бежит в свою капсулу и тщательно проверяет не забыл ли задвинуть засов. Люди – животные общественные. Полное одиночество – нонсенс. Отклонение, приводящее в деградацию, в манию, в суицид.
Надо выправлять ситуацию. Подцепил левой «полторашку» пива с пола, правой нетбук на живот притянул. Поиск единомышленников: «Ищу друга для секса без обязательств», «Познакомлюсь с неординарным парнем, поэтом и романтиком, для совместного творчества», «Нужен собеседник для утренних пробежек», «Девушка-спортсменка будет счастлива с другом-спортсменом».
«Отставной майор ПВО ищет хозяйственную миловидную женщину для дружной работы и вечернего досуга на даче», – лукавит майор; умолчал зараза о следующим за вечернем ночном досуге.
С кем прожить долго и счастливо и умереть в один день? Надеяться на счастье жизненный опыт не позволяет. Под светом надежды будущие времена кажутся лучше, а добредешь – те же.
За неполный день парад событий, которых утро не предвещало. ЖЭК "Уют", он же "Жилконтора" в "двушке" крайнего подъезда девятиэтажки, встретил утренней тишиной. Степан Сергеевич, работодатель для меня, электрика и группы дворников-гастарбайтеров, по-обыкновению подкалывал очередной номер газеты "Ваши шесть соток" к подшивке, кивнул без улыбки, и взглядом указал на соседний стол: заявка на замену сантехники. Ничего необычного.
Забрал и перешел по двору во второй подъезд, попутно утреннему солнышку порадовавшись, в квартиру на лифте подъехал. Хозяйка – дама, болонка кудрявая, под сорок, в приятных теплых формах и по-утреннему формально подкрашенных бровях, ресницах и губах, обрадовалась, засуетилась, едва из серо-розового атласного халатика с перламутровыми пуговицами не выпрыгнула, возбужденно объясняя, как мучилась осознанием, что приходилось оправляться в унитаз, «как у всех».
– Стандартный,… – женщина порывисто вздохнула, сглотнула, на левой щеке сверкнула небольшая горючая слеза. – Ну, вы меня понимаете!
– Понимаю, – промычал с показным дружелюбным сочувствием. Изобразив взгляд специалиста и ценителя, осмотрел приготовленный к замене толчок-«царский трон». Отступив на шаг, оценил ширину посадочного овала; окинул взглядом круп хозяйки, сравнивая параметры, кивнул одобрительно. Интересно, чем подруга заработала на снежной белизны фарфоровое чудо? Вскинул вверх большие пальцы. – Прекрасный выбор. Ставим?
– Да, да, а я кофе сварю.
Кабинка не тесная, работается свободно. Быстренько управился с демонтажем, зачистил площадку, примерил подводку и отведение. Все удачно складывается, если не считать активного стремления дамы поучаствовать в обустройстве неординарно комфортного санузла.
– А рисунок на плитке будет виден? Бачок его не заслонит? – женщина наклонялась, чутко трогала, плавно обводила розовым пальчиком, с неброским голубоватым маникюром, узоры на кафеле, протискивалась между стеной и моим локтем, и пуговички на мягко скользящей по телу легкой одежке последовательно и неотвратимо выпадали из петелек.
На сороковой минуте мелькнули и контрастно подчеркнули молочную кожу узкие серенькие трусики, лифчика не наблюдалось изначально, и близко поставленные объемные емкости, на каждом движении задевая мое левое плечо, колыхались четко и слаженно, как солдаты кремлевского полка, красиво работали в паре.
Назойливо просилось в грубую мужскую ладонь сливочно белое круглое колено и чуть притенное, цвета деревенской сметаны, явно знакомое с безопасным бритвенным станком, бархатистое плотное бедро. "На автомате" стянул вязаную перчатку, но благоразумие взяло верх, почесал голыми пальцами кончик носа и вернул перчатку на место.
Я честно старался не отвлекаться: дело прежде всего, но глаза у мужиков блудливы, природа определила и ничего с этим не поделать, только завершить поскорее установку «царского трона» и сбежать.
Ситуация далеко не перворазная и никогда ничем хорошим не заканчивалась. То девушка начинала на седьмой минуте чувствовать себя «в отношениях» и уже планировала совместный быт и проживание, то намеренно портила в своей квартире сантехнику и заваливала управляющую компанию «Уют» заявками на ремонт, то настоятельно требовала, с угрозой мер и санкций, от Степана Сергеевича повлиять и направить «вашего, который поматросил и бросил», завтра с паспортом к ЗАГСу.
Полигамны мужики, то есть, априори не виноваты. Жаль, женщины этого не знают и маниакально пытаются задержать около себя однажды допустившего слабость мужичка.
Полина Сергеевна – «можно просто Поля» – не молчала. С оттенком негодования отозвалась о бывшем, который
– … гад, бездельник и ревнивец на пустом месте. Все пытался с поличным застать.
– Застал?
– Вернулся с командировки на два дня раньше, – задышала негодующе, очевидно, заново переживая неприятный момент, но подробностями делиться не стала: женщины не склонны публично обсуждать свои постельные сцены, чужие – пожалуйста.
– Не понимаю мужиков, рвущихся застать жён с поличным, – умение влиться в тон и поддержать клиента у сантехников профессиональная черта, влияющая среди прочего и на гонорар, но сейчас я искренне сочувствовал "можно просто Поле". – Повод что ли для развода ищут. Не веришь – разводись. А веришь, так и возвращайся из командировки, как обещал.
– Вот-вот, – мгновенно уцепилась за подсказку Поля, доверять надо самому близкому человеку, а не сразу на дыбы: "Развод, чемодан и девичья фамилия". Козел и моя вторая непоправимая ошибка. Единственный плюс: квартиру, машину и два магазина оставил.
– А первая "непоправимая ошибка"?
– Саид, в Анталии отдохнула. Дочке уже четырнадцать, красавица черноглазая, дочь "турецкоподданного", отправила на месяц в лагерь "для тинэйджеров", – улыбнулась снисходительно воспоминанию. – Ну, как ухаживал, как ухаживал! Цветы дарил, кофе подносил, не жалел по реалу за чашку. Использовал девичью доверчивость, а потом: "Извини, у меня невеста. Наша встреча была ошибкой". Когда реал платил, о невесте не думал. И пусть подавится своим реалом.
– Урод, что тут скажешь. Первая любовь обросла обременением.
– Не обременением, а беременностью в реале, – вздохнула и усмехнулась следом, – а дальше распутыванием клубка проблем и надеждой на новую любовь и счастье.
Оставил при себе максиму из жизненного опыта, что женщины на ошибках не учатся, и повернулся к унитазу. "Царский трон" возвышался над обыденной реальностью, золотыми кромками подчеркивал снежную голубоватость фарфора. Белые квадраты, поменьше – "по-маленькому" и побольше – "по-большому", звали к действию. Не отказал себе в удовольствии и придавил большую. Внутри трона утробно рокотнул водопад. "Просто Поля" занесла чашечку кофе – обычай отмечать окончание работы на рабочем месте. Только порадоваться за тех, у кого рабочее место не туалет.
Следом притащила планшетку, с ноут размером, включила красочный сайт с зелеными пальмами и золотыми пляжами.
– Путевку взяла. Надо отдохнуть, развеяться, а может быть и счастье свое встретить.
– А зачем ехать? – промычал в полусогласие. – Для счастья можно полюбить себя и не забыть ответить взаимностью.
– Ново и интересно, – удивилась Поля, плотно придвинулась и неожиданно сменила тему. – Ты по знаку кто?
– В смысле?
– По знаку Зодиака.
– Не интересовался, не моя тема. Родился в октябре семьдесят шестого…
– Мистика, – Поля вскинула голову, едва сама не подпрыгнула. – Весы, а по году Дракон, драконы как правило летают в облаках, то есть, в своих мечтах, но весы все уравновешивают, противоречивый знак. Ты на президента похож. Только постричь и усы сбрить.
Будто сам не знаю. Потому не стригусь и усы отпустил. Президент на экранах круглые сутки, и ближние не стесняются отметить сходство и пошутить в меру примитивного юмора. Задолбали.
– А мистика в чем?
– К слову пришлось, не бери в голову, – и чуть отступила, загораживая выход.
Не расстегнутых пуговиц на халате осталось две: чуть выше пупка и на уровне предельно заниженной трусяной резинки, как чеки на гранате. Выдерни любую, и для меня наступит точка невозврата.
Спасительным рингтоном телефон потребовал дать "Оскар этой богине"*, и голос Степана Сергеевича указал путь к свободе:
– Кот, все бросай и на цыпочках ко мне, – Кот от фамилии Кошкин, – у нас форс-мажор.
– Вот, начальство вызывает… срочно, – изобразил виновато-обещающую улыбку и торопливо закидал в ящик инструменты.
"Можно просто Поля" изначально стояла в середине дверного проема, но отвлеклась: романтично, но непредусмотрительно прислонилась к косяку, как селянка к березке на картинах художников-передвижников, ещё и правую коленку мечтательно подогнула, а я легко проскочил в приоткрывшуюся половину. Опасаясь погони, ринулся мимо лифта на лестницу.
* Шлягер
Глава 2 Изольда
Никогда не знаешь заранее,
какой высоты пламя жжет изнутри пешку
Давая себе возможность отдышаться, приостановился на ступенях, разглядывал беспорядочно бегающих, громко бессвязно орущих детишек за зеленой вертикальной решеткой и зевающую на лавочке неприметной внешности и неопределенного возраста воспитку в бесформенной одежке. Детский сад: веселые игривые козлята с пастухом-воспитателем. Гомон неумолчный. Детишки, торопясь, захлебываясь, перебивая друг друга, голосом отстаивают личное "я". Несвязно, порой, плохо выговаривая буквы, шепелявя, дети учатся общаться и сотрудничать в группе. Природа определила, вот и следуют. Человек – стайно-стадное животное: кто первым выбрался наверх, спешит плюнуть вниз. Нижние тоже рвутся стать царем горы и взглянуть значительно на бывших друзей из детства.
Мало кому удается преодолеть объединяющие инстинкты. У некоторых получается вырасти и сбросить овечью шкуру, другие, смирно помекивая, бродят в отаре, тщательно маскируя клыки. Детсадовские группы, школьные классы, как десятилетний срок в общей камере; рабочие коллективы, в которых каждый сам за себя и сам по себе; офисные серпентарии-гадючники; армия, где "все вместе" с криком "Ура" выполняют приказ неадекватного командира. Переходя из стада в стадо, проживаем жизнь. Кто-то выбивается в пастыри, а "белых ворон" подъедают "санитары леса": бандиты, чиновники, гиперактивные соседи и сослуживцы. На склоне лет судьба и Родина дарят отдушину: индивид переходит в табун свободно пасущихся, одинаково думающих и голосующих "за начальство" пенсионеров.
Ни с чего на философию растянуло: наверное, кофе крепким через чур оказался. Сбежал благополучно, а настроение не улучшилось. Пожалуй, не стоило так поспешно ретироваться, но и возвращаться – смысла нет: все надо делать вовремя, в том числе и женщину любить. Как говорится: "Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня или не делать никогда".
Вышел на проспект и остановился у лотка с мороженым. Подождет Степан Сергеевич, благо, его жизненный опыт, пребывание сначала в Советском, а далее в Российском ПВО, подразумевал умение наблюдать и ждать.
Начинал на знаменитой "С-125", завалившей в Сербии легендарный американский Стелс, бомбардировщик-невидимку. «Эх, нас там не было, – едва не плакал в минуты откровения, – зассали наши братьям помочь, а то бы мы америкосам шансов не оставили». Уволился в звании майора и уже год возглавлял управляющую компанию «Уют».
– Мороженое, берем холодное. Подходим, не стесняемся. Молодой человек?
– Два сливочных, – отдал деньги и вернул один стаканчик лоточнице, полноватой, но с выраженной талией, широкими бедрами и объемной грудью, плотно обтянутыми розовой маечкой и брючками в цвет, улыбчивой дивчине. – Угощайся. Уже не молодой. Тридцать пять, списывать пора на свалку личных несложившихся историй. Меня Андреем кличут.
– Знаю, – девушка лукаво улыбнулась, – я Изольда. Часто вижу, поинтересовалась у народа. Одна покупательница котом обозвала, типа, мартовским.
– Клевещут, Изольда. Я взрослею и с годами все меньше во мне от кота, да и память, куда от нее, регулярно и настойчиво ошибки молодости перед глазами перетряхивает – напоминает и воспитывает – неуемная; а народ искать далеко не приходится: куда ни глянь, везде он. Все знает, все видит и всегда готов обозвать, осудить и закидать камнями. Самые грубые, не поверишь, мартовского кота кобелем называют – вообще нонсенс, – взглянул на Изольду погрустневшим взглядом.
– Народ зря не скажет, а звание кобеля не только заслужить, но и неутомимо подтверждать надо, – Изольда, чуть наклонив румяную щеку к правому плечу, состроила сочувствующую гримаску. – Летнее обострение: голову напекло и началось брожение негатива. Не может быть, чтобы у молодого и симпатяги все было так плохо.
– Даже хуже. Приличные люди в тридцать пять умирают, нарожав детей, насочиняв поэм; посадив аллеи деревьев; построив башни, с небоскреб высотой; и оставляют добрую, светлую, теплую, смешную, скандальную, злую, хотя какую-то память.
– Так это в прошлом веке так было, а сейчас в тридцать пять только жизнь начинается, – девушка шевельнула бюстом вперед и вверх, отразила на румяных щеках оптимизм и позитив. – Я вот развязалась с бывшим и опять, как цветок. Улыбнулась удача, и дальше будет другая жизнь. Может быть с подобным же придурком, но одна ступень уже перешагнулась. Уезжаю днями на юга за счастьем.
Изольда нырнула левой рукой в кармашек на переднике и предъявила уже виденное час назад красочное аквамариново-лазурное изображение кораллового атолла в Южных Морях. Поверх картинки оранжевый слоган: «Тысяча долларов – это не дорого за счастье до конца жизни!»
– А конец жизни они тоже обещают? Рассказывай, раз начала. Покупатели в очередь не стоят, – оглянулся и откусил край вафельного стаканчика
– Я злилась, но стеснялась сказать, когда он коленями вперед забирался на кровать в очках, носках, часах и трусах; трусы стягивал под одеялом, – Изольда погрустнела взглядом. – Некоторое время пыхтел, сопел, стонал, упираясь ногами в носках в спинку кровати, царапая часами плечо и потея очками…, и уходил. – фалангой указательного пальца стерла слезу, усмехнулась ярко накрашенными алым полными губами и продолжила. – Встречались шесть лет, пока его не задавила спешащая на пожар и, против обыкновения, с полной цистерной воды пожарная машина. – Изольда снова усмехнулась и оглянулась на прохожих, продолжила рассказ, глядя мимо меня. – Так ни разу не посмотрела и руками не потрогала, что же такое во мне регулярно присутствовало. Считай черствой или предательницей, но я целый месяц радовалась после обеда в пятницу своему одиночеству, а потом заскучала, и потекли воспоминания, как наказание. Ни лицо, ни руки, ни глаза, даже имя припоминала с трудом, а только очки, носки, часы и трусы, которые он снимал под одеялом.
– Тяжелый случай, ущербное счастье, – я старательно сдержал смех, – но, если путь определила, останавливаться не надо, чтоб не получилось, как у меня: одинок, свободен и сантехник.
– С чего-то начинать надо, лотерейку купить, вдруг ты не знаешь, а удача в тебя верит и направит.
– Если только пошутить захочет: у меня с фортуной отношения приятельски-дурашливые: то я ее подковырну, то она меня, потом вместе хохочем, ржем, веселимся. Иногда приколы получаются злыми, но между приятелями чего ни бывает?
– Надо верить, – Изольда, поймав волну наставника и учителя, подтянулась, посерьезнела и заговорила тоном пророка. – Вот как раз сейчас богиня в хорошем настроении. Решайся, сделай ставку.
– Была мысль попробовать, – настойчивость девушки вышла за рамки легкого трепа, пора закругляться. – Фортуна наверное надеется, что не пропьешь, не прогуляешь, а правильно распорядишься выигрышем, например, иностранное авто купишь,.. а мне ничего, кроме пропить-прогулять, в голову не приходит путевого. Не стоит и билет покупать.
– Вижу, – Изольда резко двинула вверх и агрессивно направила в мою сторону обширный бюст. – Пора совершить поступок. Женись, а то перед смертью воды не подадут. У меня случаются моменты ясновидения.
– Моменты или приступы?
– Окно откровений, и оно показывает, что твоя судьба рядом.
– Ах, Изольда, не сыпь мне соль на прану. Вот сейчас, как в анекдоте, пить не хочу.
– Спасибо, что выслушал, – Изольда внимательно окинула меня взглядом, будто рост измерила. – Возьми мороженого на дорожку, чтоб мозги не перегревались. Бесплатно.
– Спасибо. Нет взаимности со счастьем. Повеситься в пору, да кота некуда пристроить.
– А кота, как зовут?
– Серый, пушистик и красавец, с выдающимся хвостом.
– Так я могу взять.
– Котейку?
– Обоих.
– Обещаю подумать. Удачи, Изольда.
Глава 3 Степан Сергеевич
Бог, наблюдая нас, уже протер
в недоумении "потылыцу" до лысины
Однако, пора и к конторе подходить: пунктуального Степана Сергеевича опоздания подчиненных из себя выводят и вернуть обратно бывает затруднительно.
– Что случилось, Сергеич? Почему беспокоишь с ранья?
– Случилось, то и случилось, – Степан Сергеевич выглядел против обыкновения нездорово возбужденным, суетливо листал вздрагивающими пальцами свою "настольную книгу" – подшивку газеты "Ваши шесть соток". – В зеркало глянь. Не может глава государства одновременно страной рулить и прокладки в унитазах менять.
– Старая шутка.
– А проблема новая. Увольняешься ты, и я следом. Думал подработать к военной пенсии, а оно вона как. На дачу к кроликам и пчелам. Найду помощницу пофигуристей, чтоб на прополке округлостями любоваться. Уже и объяву на сайт знакомств закинул: «Отставной майор ПВО ищет хозяйственную миловидную женщину для дружной работы на даче.»
– Весело, Сергеич. Иногда возраст обременяет мудростью, но можно бороться, например, перейти на здоровый и скучный образ жизни. Так это от тебя? Видел. Теперь впору и мне креативное сочинить: «Тридцать пять, никто, свободен», – авось клюнет неординарная принцесска, когда надоест залетных принцев в соцсетях матом отваживать. Своими планами бога смеши, а ко мне, какие претензии?
– А нету претензий: руки на месте, голова работает, выпиваешь в меру. Унитазы, раковины устанавливаешь влет. Клиентки в восторге, мужья рекламаций не присылают.
– Лишь бы самим не работать… Проблема в чем?
– Претензии к твоей физии, она же фейс: нельзя смотрящего по стране лицом повторять. Они так прямо и сказали, – Степан Сергеевич замолчал и смотрел злым взглядом.
Пауза неприлично затягивалась. Пошутила надо мной природа, хоть в театр двойников иди работать. А вдруг я – это президентское «альтер эго» – второе я… или более молодая копия на случай, если оригинал устанет страной управлять, а достойного преемника нет. Самому смешно. Юмор компенсирует безысходность.
– Хорошо, что не спросили, с какой целью на первое лицо державы похож. Вопрос как обвинение, с последующей статьей. Они – это кто?
– Они серьезные ребята, в безупречно строгих костюмах. Только посмотрели, даже говорить не начали, а у меня бывшего командира ракетного дивизиона ПВО, а мы бывшими не бываем, появились позывы к мочеиспусканию, а в низу живота отозвались признаки внезапной диареи.
– Шутишь?
– Ни один, заметь и намотай на ус, ни один из натовских пилотов, когда я ловил их в перекрестье прицела, не заподозрил меня в желании пошутить. Короче. Ты уволен и свободен. Вот зарплата за последний месяц и столько же сверху. Мы оба уволены. С теми ребятами даже взглядом встречаться не хочу: оттуда смерть наблюдает. Где их этому учат? – Степан Сергеевич боязливо оглянулся. – Улетаю на Сейшелы. Сто пятнадцать коралловых островов, неделя отдыха, и счастье до гробовой доски. Смотри на экран. – Повернул ноутбук экраном ко мне.
Впору засмеяться: третий раз за пол дня одна и та же картинка и смешная цена: «Тысяча баксов, срок исполнения – неделя, гарантия – вся оставшаяся жизнь».
– Возраст поджимает, кляну себя: там не успел, здесь не доработал, где-то поленился, но задачи сделать мир лучше с себя не снимаю. Правду сказать, защищая от супостатов родное небо и спокойный сон наших людей, – Степан Сергеевич прихватил ноутбук двумя руками и напряженно рассматривал картинку. – В долгих ночных дежурствах хотелось добраться до их бесстыдных заокеанских пляжей и наказывать этих буржуинок просто и по-мужски, чтоб пищали и извивались от беспощадного напора советского бескомпромиссного офицера. Они же развратные, – Степан Сергеевич отодвинул ноут, перевернул страницу в подшивке и ткнул пальцем в заголовок, – ходят озабоченные голыми по Майями и никого не стесняются. Называются: "Нудисты".
– Краснею и бледнею от их распущенных нравов, Сергеич, – я постарался остаться серьезным. – И это только Майями, а что творится на ихнем Западе, который они сами обзывают "Диким" и в столице Запада, в насмешку названым Лос Анджелес, типа, Город Ангелов, но мы-то знаем, что это столица Чертей. Очень бы хотелось там побывать, да денег на билет нету.
– Прикалываешься, – Степан Сергеевич взглянул осуждающе и резюмировал. – Ничего святого.
– От души желаю достичь, Сергеич, и наказать врагов за развязанную, а теперь и выигранную ими Холодную войну, но… счастье – это не точка-полюс, для всех в одной стороне, месте и времени расположения, нет к нему общей дороги. Мне было уютно в вашем "Уюте".
Глава 4 Модельная соседка
Умная женщина никогда не "атакует в лоб",
а только провоцирует мужичка на "боевые действия"
Меньше, чем за три часа стал безработным по абсурдной причине. Да мало ли похожих? В детстве сосед по деревне вечерами с женой и немецкой овчаркой гуляли. Просто, трое близнецов. Нынешние собачники с питбулями, и не разберешь, кто из них собака: на всех бросаются. По принципу похожести выбирают не только собак и мужей, но и вообще все. У приятеля был "Москвич" – машина такая – одно лицо с хозяином. Сфотографировался рядом – сходство идеальное. И всех похожих поганой метлой гнать?
На пороге встретил Серый, взглянул требовательно и кивнул в сторону кухни.
– Не напрягайся, сейчас покормлю, – мимоходом поднял крышку нетбука. Во весь экран уже надоевший сайт и надпись: «Стань лучшим в команде!» – Кто-то, Серый, непонятно зачем мной заинтересовался. Жизнь обратила внимание… сквозь иронический прищур в перекрестье прицела.
Кот рожицу покривил, муркнул и о ногу потерся. Серый и внешне красив – пушистик, и характером золото: никогда не говорит: "Мяу". Для привлечения внимания, требования, просьбы, выражения настроения только музыкально переливающееся "Му-р" или "Му-р-р". "-Р-" может продлеваться до бесконечности и даже дальше в зависимости от получаемого наслаждения. Живет с удовольствием.
А я, то от соседей отлаиваюсь, то на коллег рычу; то шипением об укусе предупреждаю, то скулю, когда самого цапнули. По черно-белому завидую Серому и учусь мурлыкать.
Подхватил красавца на руки. Кот потянулся, устраиваясь поудобнее. Придерживая Серого левой рукой, правой листал брачные объявления: «Стану женой и музой для поэта», «Обещаю заботиться и самозабвенно любить». Сайт знакомств: «Стройная, двести-сто шестьдесят-двести, хочу уехать из городской суеты». Попытался изобразить размер руками и едва не свалился с дивана, попутно вспомнил лоточницу Изольду.
Прежде, чем хотеть, правильно сформулируй свои хотения. Семейный союз не догма, не застывшая жесткая матрица, а тернистая тропа от радостной встречи, к счастью, разлуки или классическому упокоению "в один день", а, если повезет, то и час.