Неупиваемая чаша

– А не многовато – и «очень», и «распутство»? – смеялись мы уже вместе.

– В самый раз. Она в своей неотразимости не сомневается, а подобных болезней страшно боится и переведет рабочие контакты на меня.

– С чего начнем? – подытожил я.

– Ваша теща должна написать заявление на обмен. И большая просьба: приходится много ездить по согласованиям, не могли бы вы, изредка, выделять нам вечерами машину?

– Машина будет… – попрощался я весь в мыслях о том, как выстраивать дальнейший бизнес.

Предпосылок выйти на настоящий уровень хватало, не хватало оборотных средств. В долг, на реализацию, давалось не самое лучшее, а с серьезными наличными просматривались пути выхода на типографии, где можно было количеством заказанного ощутимо снизить цены. Это совпадало с потаенным желанием, которое я осознал, вновь и вновь мысленно возвращаясь к сказанному когда-то Фреду: «Делать деньги – это легко». Мне был не понятен дефицит хороших книг, и хотелось, чтобы то счастливое состояние, в котором иногда пребывал наедине с ними, стало доступнее для всех. Недели две назад, перекладывая в мою сумку десяток детективов новой серии, на вопрос «а подешевле?» оптовик Гриша сказал:

– Заказывай несколько сотен, тогда поговорим. Серия намечается длинная, не прогадаешь, – и записал мне свой телефон.

Понимая, что риск минимальный, запускать в оборот отложенное для размена квартир я всё же побаивался. И, подтолкнуло к принятию непростого решения произошедшее, как специально…

После ДК, отправив своего носильщика с сумками на вокзал, я поехал на Белорусский, где мне оставили на реализацию два десятка разноцветного трехтомника Балашова. Минут пятнадцать я крутился у ячейки камеры хранения, набирая код. Дверца не открывалась. По-видимому, моя суета вызвала подозрение, и пришлось объясняться с подошедшей служащей. Выяснив, что именно там лежит, она открыла ячейку. Шестьдесят новеньких книжек насторожили ее, и она вызвала милиционера. Препроводив меня в комнату милиции, сержант доложил:

– Товарищ лейтенант, задержали спекулянта, – и раскрыл перед ним мою сумку.

– На хрена он мне сдался, – разозлился тот. – Я уже в отпуске.

Полчаса он мурыжил меня вопросами, но, кроме отработанной легенды про обмены, ничего не услышал.

– Честно говоря, ваши спекулянтские обмены ни мне, ни начальству вообще не интересны, – закончил он свою канитель. – Книги-то хоть хорошие?

– Конечно, плохих не читаем, можете взять комплект.

– Я не читарь, а вот жена – любительница, – расслабился лейтенант. – Так я возьму?

– Возьмите парочку, пусть подарит подруге, – я отобрал из разноцветного развала два комплекта.

– Спасибо, – обрадовался он, – идемте, я провожу вас до метро.

Поговорив у входа в метро, расстались мы с лейтенантом Соловьевым почти друзьями, и я лишний раз убедился, что прежние порядки в Москве отмирают. Скоро дойдет и до нас…

Созвонившись с Гришей, узнал, что следующим в серии выходит «Современный югославский детектив» и уже есть экземпляры для показа.

Массивные двери типографского общежития были заперты, но на звонки из-за угла здания появился мой новый знакомый. Мы прошли к запасному выходу, и я заметил, как из автофургончика в подвал выгружаются связки книжных листов и обложек. Оттуда доносился легкий шум работающих станков.

– У вас здесь свое производство?

– У нас здесь всё свое, – ухмыльнулся Гриша. – Даже начальство из бывших лимитчиков.

– На «лимиту» ты не очень-то похож – шустришь, как заправский москвич.

– Недавно получил постоянную прописку, – похвастался он, – но уходить отсюда не собираюсь. Где еще столько заработаешь?

– А чего милиция тут пасется? – кивнул я на стоявшую невдалеке машину.

– Охраняет нас – жить всем надо.

В похожем на склад помещении из-за стола поднялся Руслан. Его я часто видел в Измайлово и на Кузнецком. Обычно, ничего не покупая и не продавая, он только общался и приценивался. Но по тому, как с ним разговаривали старожилы, понималось – человек он «свой» и довольно влиятельный. Гриша представил меня. Руслан почти не глядя поздоровался и указал на книгу, лежавшую на столе:

– Зацени, как она на выходе? – было понятно, что я для него не «залетный» с улицы.

– Двадцать, – определил я, внимательно рассмотрев детектив.

Он кивнул, соглашаясь.

– За четырнадцать возьмешь? Но не меньше трехсот.

– Не получится… через двое рук, может еще и третьи… Максимум двенадцать.

– Заметано. Будешь работать с Гришей. Условие – в Москве не продавать.

С Гришей мы договорились о связи, и буквально вслед он сообщил, что может зарезервировать для меня четырехтомник «Проклятые короли» Дрюона. Марку надо было держать… согласившись, я приступил к созданию рабочей команды: надежного помощника, водителя с машиной и толковых перекупщиков с перспективными «огородами».

Уже через месяц всё закрутилось так, что я вынужден был заниматься только поиском новых поставщиков. Распространение полностью легло на моего помощника. Заприметил я его как неконфликтного, хорошо разбирающегося в предмете и обязательного парня. Имея двухлетнюю дочку, жену-учительницу, которую ученики то и дело доводили до нервного срыва, и зарплату рядового инженера, за втрое большую Антон, освободив жену от работы, «рыл землю», не считаясь со временем.

Водитель тоже подобрался что надо… В «мясорубке» между КГБ и МВД он, старший лейтенант ГАИ, по сфабрикованному обвинению получил восемь лет строго режима. Благодаря жене, месяцами обивавшей все мыслимые пороги, через год дело пересмотрели, и он был полностью оправдан. Порядочный до жесткости, считая, что начальство «слило» его в своих шкурных интересах, Олег от предложенного повышения по службе презрительно отказался. Купил разбитую «Волгу», восстановил ее и, занимаясь извозом, жил только интересами семьи.

В Москве открывались частные книжные магазинчики, набирала силу оптовая торговля. Судя по скидкам, которые мне предоставлялись, «акулы» бизнеса сотрудничество со мной ценили. В родных пенатах книжники тоже зашевелились, стали чаще ездить в столицу, но, убедившись, что у меня дешевле, существенно пополнили наш рынок сбыта. К своей «Волге» Олег приобрел прицеп, и мы безостановочно мотались по закупкам. Тянувшаяся полгода эпопея обменных цепочек старанием Светланы Андреевны благополучно завершилась, и семья вселилась в трехкомнатную квартиру.

Добившись разрешения на оптовую торговлю, я перешел к следующему этапу – снижению цен. Большинство перекупщиков с новыми установками смирились, восполняя потери объемом продаж, но некоторые, арендуя у загибающегося «Книготорга» магазины, стали работать самостоятельно. Расстроившегося Антона я успокоил, объяснив, что, закупаясь в «Олимпийском» на общих основаниях, они, со своими дурными наценками, нам не конкуренты.

С моего одобрения он привлек студентов, и на улицах, в магазинах, в проходных предприятий появились наши лотки с книгами. Благодаря относительно низким ценам и работавшим сдельно продавцам товар на складе не залеживался.

***

А страна вползала во что-то непонятное: полки продуктовых магазинов пустели, вводились карточки, водка стала «валютой», но политическая жизнь бурлила вовсю. И добурлилась: партийные билеты членов КПСС пачками посыпались в мусорные урны, и в Кремле воцарился новый правитель. Пользуясь покровительством перекрасившихся старших «товарищей», недавние комсомольские вожаки с лозунгом «Разрешено всё, что не запрещено!» открывали порнографические видеосалоны. Люди повально хлынули в «бизнес» и, нахватав под надуманные прожекты кредитов, лишались последнего, что у них было. Из-за галопирующей инфляции на предприятиях часть зарплаты выдавали товаром, в ход пошел бартер: «шило – на мыло, часы – на трусы».

Но книги раскупались, Россия упрямо держалась звания «самая читающая».

***

На выезде из города у КП стоял уже знакомый мне желтый «Москвич».

– Тормозни на площадке, – попросил я водителя.

Мы с Антоном выбрались из кабины, и капитан Земсков, в штатском, подошел к нам.

– Изменения в планах есть? – спросил он, здороваясь.

– Нет. Всё как договаривались.

– Мои люди проинструктированы. Твой помощник едет с ними, а я с тобой.

– Ладно, покатили…

Мы разошлись по машинам, и фура тронулась за «Москвичем».

Рассвет чуть забрезжил, когда километрах в десяти от Ярославля, сверкая милицейскими мигалками, с нами поравнялась «Волга».

– Водитель фуры, немедленно остановитесь! – высунулся в открытое окошко «матюгальник».

– Выполняй, – приказал Земсков.

Машина плавно встала, из «Волги» вслед за милиционером, направившимся к нам, вылезли трое парней. Земсков сидел, спокойно наблюдая за маневрами «Москвича». Развернувшись, он медленно подкатил обратно и на полную включились фары. Правая передняя и левая задняя дверцы распахнулись, на них легли угрожающе нацеленные автоматы. Ярко освещенная группа застыла в растерянности. Опустив стекло, капитан показал удостоверение стоявшему у кабины милиционеру:

– Сопровождаем груз. Почему остановили?

– Извините, ошибочка вышла. – Обернувшись к своим, он резко дернул рукой, указывая на пистолеты. – Уберите!

– «Волга» не милицейская, маскарад, – заключил капитан, провожая взглядом рванувшую с визгом машину, и кивнул на застывшего в столбняке водителя. – Испугался…

– Штаны сухие, но премия за вами, – пробурчал тот.

В полдень, на окраине Ленинграда, мы подъехали к складу, откуда месяц назад забирали книги местного издательства. Разгрузка заняла около часа. Симонян пересчитал упаковки и в своей конторке указал на большую сумку:

– Забирай. Считать будешь?

– Обижаешь, Ашот. Помнишь холодильник Митрича? Он приучил нас доверять, и не было такого, чтобы кто-нибудь сфуфлил.

– Как же, – улыбнулся Ашот, – знаменитый холодильник, в пол- стены, и весь набит деньгами, а подвалы пятиэтажки – книгами. Митрич был – «номер один». Ушли те времена… – погрустнел он.

– Да, в Москве уже всё контролируют бандосы. А у вас как?

– Тоже погано. Шеф ждал тебя, хотел поговорить, но вызвали на «стрелку».

– Не знаешь, о чем хотел говорить?

– Примерно… В столице выходит что-то интересное, а у тебя в типографиях вроде бы есть привязки.

– Передай ему, я – пас… там «солнцевские» окопались. Стоит только завязаться – не развяжешься. И до нас уже докатилось: по пути сюда тормознули. Хорошо, добрые люди предупредили…

– Ну, тебя голыми руками не возьмешь, а спокойной жизни не было и раньше. Когда Среднюю Азию окучивали, с «Анжеликами», тамошние менты на говно изошли – искали наркоту, а у нас одни книжки. Они их сроду не читали, – развеселился Ашот.

– Сейчас всё серьезнее. Не пришлось бы тебе опять мучить студентов сопроматом.

– Я с удовольствием, но кто будет оплачивать учебу и готовить приданое моим пятерым армянским невестам?

– Тяжела доля бракодела, – посочувствовал я, поставил сумку на стул и открыл молнию…

Плотно уложенные пачки денег смотрелись солидно, а что наших лишь небольшая часть – не заботило. Заботило, как бы довезти и со всеми расплатиться. После ночного приключения возвращаться на машине не стоило: закидать гранатами сопровождение и расстрелять остальных много ума не надо. Тем более, что добыча – деньги, а не книги, с которыми еще надо канителиться. А для того чтобы здесь отследить нас, нужна целая шпионская сеть. До этого они еще не доросли.

Я рассчитался с водителем фуры, капитан отправил своих на «Москвиче», и Ашот вызвал такси.

– Куда едете? – поинтересовался он.

– В аэропорт, – автоматически подстраховался я.

У первого торгового комплекса мы отпустили машину, пообедали, и за полчаса до отправления поезда были на вокзале. У касс толпился народ.

– Если обращусь к коллегам, думаю, помогут, – предложил Земсков.

– Возможно, придется, но попробуем обойтись.

Внимательно оглядевшись, я кивнул парню, стоявшему у колонны, и он, как бы нехотя, подошел.

– Ближайший на… – я назвал город, – полное купе.

– Тройной тариф. Устраивает?

– Вполне…

– Похоже, у вас сухой закон, – одобрительно заметил капитан, когда мы заказали ужин в купе, – редкость по нынешним временам.

– Жизнь научила, – отозвался я.

– Пиво и то не дозволяется, – пожаловался Антон, раскладывая на верхней полке постель, – а как бы неплохо…

– Догонишься дома, завтра отдыхаешь. Кстати, ты понял, что у нас завелся «крот»?

– Даже знаю кто. Никифор. Он давно хвастался крутым родичем в Ярославле, и очень его интересовало, куда отправляем «Нечистую силу». Я тебе докладывал.

– Командир просил привезти пару книг, ему нравится Пикуль. И я бы не отказался, – вмешался в разговор капитан.

– Я завтра встречаюсь с ним. Заброшу упаковку. Скажу, чтобы выделил и тебе.

Под монотонное перестукивание колес я составил четкий план завтрашних действий. Перво-наперво – полные расчеты. Из Рыбинска за своей долей подъедут типографские. Молодцы ребята: с нашей бумагой и бумвинилом организовали дополнительный тираж и предупредили, что ярославские «деловые» интересовались заказчиком. Потом предстоял непростой разговор с Никифоровым: выгнать нельзя, оставлять опасно. Пара вариантов наклевывалась, но решение будет по обстановке.

Вечером следующего дня, заперев в сейфе сиротливый остаток былой роскоши, я пригласил Никифорова в ресторан, расположенный неподалеку:

– Есть разговор…

По бегающему взгляду и опаске, с которой он спросил: «Что за разговор?» – было понятно, как непросто дается двойная жизнь. Стало немного жаль его: умный мужик, бывший завотделом в НИИ, двое детей и красавица жена.

К ужину я заказал сто пятьдесят коньяка.

– Ты ведь не пьешь? – удивился он.

– Для тебя, друг мой. Отметишь свое повышение.

– Не понял… – уже не пряталась тревога.

– Галченков подыскивает в магазин заведующего… Завтра пойдешь к нему, пожалуешься, что не можешь со мной сработаться. Пообещаешь, если он возьмет тебя, выложить основные точки, на которых мы отовариваемся. Уловил?

Он молчал, уставившись взглядом в стол.

– Расслабься, – плеснул я коньяк в его фужер, – неплохой вариант, учитывая твои «заслуги» перед ярославскими. Галченкова можете раскручивать совместно – он того стоит, а про нас забудешь наглухо. Договорились?

– Если я пожалуюсь, – процедил Никифор, – тебе не поздоровится.