- -
- 100%
- +
– Девушка, я вам еще раз говорю, здесь парковаться нельзя. – Твердил мужчина, которого никак не отпускала Юля, требуя вернуть ей машину.
– У меня там деньги! У меня там вещи! Телефон в конце концов! Как я оплачу ваш штраф, если все деньги в машине остались?!
– Юль, – вмешался я, потому что понимал, что она явно наломает дров.
Оказалось, что девчонка необычайно вспыльчивая. Но со мной она не была такой. Даже, когда мы ругались, она молча уходила, либо же терпела и реже спорила.
– Сколько нужно заплатить?
– Я выписал штраф девушке, квитанция у нее.
Повернувшись к Юле, я проследил за тем, как она демонстративно вытянула руку и выпустила квитанцию. Она полетела дальше по улице, кружась в вихре вместе со снежинками.
– Юля! – разозлился я, на что она закатила глаза и снова начала говорить о том, что постоянно парковалась на этом же месте. – Давайте я просто оплачу штраф, и все.
Это никак не входило в мои планы, но зато появился шанс таким образом вернуть Юле, потраченные на меня деньги. Никогда не любил быть кому-то должен.
Спустя полтора часа мы наконец-то вернулись домой. Я продрог полностью. Мне было безумно холодно. Лезть под душ было самым правильным, но я не знал, как в таком состоянии настроить температуру. Нужно было отогреться. Подождать, но… тело отходило от холода и мышцы сводило так, что я не мог пошевелиться. Юля, не привыкшая ходить пешком по холоду что-то бурчала, расхаживая по гостиной в куртке.
– О, Боже! – воскликнула она, подбегая ко мне. – Я с этой машиной и вовсе забылась… Марин, прости… ты замерз, да? Да, что я спрашиваю, у тебя даже губы посинели… Прости меня, идем, я наберу тебе ванну. Раздевайся!
Скинув куртку, девчонка прошла в ванную, начала набирать воду, а я просто наблюдал, стиснув зубы. Мышцы никак не переставали вытягивать и выкручивать тело, но я оказался стойким. Терпел. Юля проверила температуру воды локтем и на мой немой вопрос улыбнулась и пожала плечами.
– Моему брату шесть, отец вечно занят, а мама предпочитает потратить время на салон, чем сидеть с мелким. Бабуля научила меня всему! Я тебя обязательно с ней познакомлю! Она потрясающая!
– Уверен, что она и правда хороший человек, раз ты так ей восхищаешься.
– Она меня растила сама лет до шести, пока мама с папой притирались друг к другу. – Юля прошла мимо меня и кивнула на ванну. – Давай, снимай с себя все и залезай в воду! Скорее, а я принесу тебе чего-нибудь, чтобы прогрело изнутри.
– Я болен…
– Это не значит, что тебе нельзя пить, курить и… – она чуть покраснела и опустила глаза. – Не тяни время, снимай одежду, она вся холодная. От этого и мурашки.
– Какие еще мурашки? – нахмурился я, понимая, что начинаю согреваться.
– Вот эти! – Юля провела пальцами по моей шее, отчего по всему телу пробежал целый рой мурашек. – Так что никаких больше возражений! Или ты заболеть хочешь?!
Она ушла на кухню, а я стоял и не мог понять, что это было… Когда она до меня дотронулась, я почувствовал, как электрический разряд поразил все тело. Странное, но достаточно приятное ощущение. Возможно. Я боролся с этим непонятным чувством, которое зарождалось внутри меня. Нельзя! Нельзя было поддаваться этому. Но как же хотелось почувствовать ту нежность, которой, когда-то двадцатилетний, я упивался ежедневно. Старый идиот.
– Ты… нарочно это делаешь? – услышал я и рассмеялся, как ненормальный.
Меня забавляла эта детская злость, надутые губы и растерянность в глазах. Юля боролась сама с собой. Говорила одно, делала совсем другое. Она молча протянула полный бокал красного вина мне, и я выдохнул. Не хотел пить, к тому же… после этих уколов алкоголь мог только усугубить все. Но Юля была права… Если у меня рак – это не значит, что я не могу жить так, как хочу. Подумаешь… смертельная болячка. Осталось совсем немного, но это «немного» я проживу так, как хочу. Хочу насладиться жизнью в последний раз. И в предсмертной агонии я буду видеть только эти моменты. Завтра же начну жить в своё удовольствие.
– Пей! Что ты как маленький?! – возмутилась Юля, и я тут же взял бокал из ее рук и залпом выпил все до самого дна. – Ну вот! А теперь раздевайся и прыгай в ванну!
– Давай я без тебя это сделаю.
– А если тебе станет плохо? Ладно, но дверь не закрывай, потому что в случае чего, я не смогу ее выбить, как в фильмах делают.
Теплая вода ласкала тело снаружи, вино грело изнутри, а в голове выстраивался план завтрашнего дня. Я хотел провести его с кем-то, кого давно не видел. Сразу же решил, что позвоню Сереге. Мы же все детство провели вместе, а тут… нужно поговорить с ним, я слышал, что у него родился второй сын недавно. Нужно бы поздравить, пусть и с опозданием, но поздравить. Я прикрыл глаза и почувствовал, как каждая мышца подрагивает, расслабляется в теплой воде. Вспомнил то… нечаянное прикосновение. Алкоголь вовсе расслабил меня. Я думал не о том, о чем должен был. В моем воспаленном мозгу вырисовывались настолько пошлые и отвратительные картинки, что мне самому от себя было противно, но я не мог это остановить. Хотел хотя бы помечтать. Просто представить, что было бы, если был хоть немного увереннее в себе.
Сколько можно?! Я выдохнул и прикрыв глаза, погрузился в воду с головой. Вода тут же попала в уши. И я не слышал ничего, кроме этой глубинной тишины.
Снова вспомнил детство. Лето в деревне у бабушки. Мама тогда все лето проработала в городе, отец все еще находился в тюрьме, а бабушка делала все, чтобы зимой мы не бедствовали. Я же отдыхал от школы, одноклассников и учителей, которые меня почему-то не любили. Хотя скорее всего они не любили мою увлечённость литературой, ведь даже на серьезной контрольной не упускал возможности прочесть хотя бы пару страниц любимой книжки. Отчаянным пареньком рос. Мечтал о великом будущем! Мечтал стать известным писателем, о котором говорил бы каждый.
Тогда мы с Серегой, который на месяц приехал с родителями на дачу, пошли на речку. Сначала планировали только порыбачить. Даже для этого специально проснулись пораньше. Наловили полведра мелких рыбешек, а потом решили поплавать. Плавали, играли в мяч в воде, потому что Серега видел такое по телевизору. Мы играли, веселились. И я не помню, как дело дошло до драки. Наверное, мы так бесились, а может быть одно неловкое слово разожгло конфликт. Есенский всегда был нытиком.
Я помню, как он навалился всей своей массой (а в детстве он не был худеньким, в отличие от меня) навалился и не давал мне всплыть. Я задержал дыхание. Вода резала глаза, но я видел мутное дно, водоросли и слышал эту тишину, которая царила под водой. Эта тишина поглощала меня. А когда я открыл глаза, уже лежал на песке. Рядом сидел перепуганный до чертиков Серега и плачущая бабушка. Тогда я не понимал, что происходило, но теперь прекрасно знал, почему она плакала. Если бы я мог изменить прошлое, я бы просил у неё прощения, целовал её теплые морщинистые руки и просил простить меня.
Меня вытянули из воды с такой силой, что я испугался, что в квартиру кто-то ворвался. Протер лицо руками и взглянул на перепуганную Юлю, которая плача что-то кричала. Эта ситуация напомнила мне тот случай из детства. Только тогда плакала бабушка, а сейчас это делала Юля. Ее всю трясло от страха, а может быть от того, что она сдерживалась, а не устроила мне истерику. Лучше бы кричала.
– Юль… – начал я, ища глазами что-нибудь, чтобы прикрыться и не смущать девчонку, но она и не думала рассматривать меня.
Я протянул к ней руку, но она отскочила отмахнувшись. Слезы ее душили. Тело не слушалось. Я видел, как дрожат ее руки.
– Что ты за человек такой? Я пытаюсь… стараюсь сделать хоть что-то, чтобы… а ты… Ты – самый настоящий эгоист! Вот ты кто! И один ты только потому что не ценишь человеческую помощь! – разошлась она, пытаясь выплеснуть на меня весь негатив, который находился в ней за это время.
– Юля, послушай…
– Нет, не буду я тебя слушать! Не буду! Так же, как и ты не слушаешь меня!
Я не злился на нее. Понимал, что она испугалась и, наверное, очень сильно, потому что… зайти и увидеть «утопленника». Но достаточно смешно, что она решила, что я захотел таким образом свести концы с жизнью. Это сильно, но глупо. Я только захотел жить… благодаря ей.
Мне все же удалось ухватить Юлю за руку, и я потянул ее ближе к себе, чтобы она не расхаживала по всей ванной и не увидела того, чего видеть не нужно было. Но то ли я не рассчитал силы, то ли она была слишком увлечена чтением нотаций, потому что неуклюже пошатнулась и в то же мгновение грохнулась ко мне в ванну. Выглядело это забавно только со стороны. Я испугался, что она могла удариться. Но Юля молчала, значит не ударилась. Она лежала у меня на груди вся мокрая, ошарашенная и… я не мог прочесть весь спектр эмоций гуляющих по ее лицу. Юля смотрела на меня открыв рот. Впервые мы были настолько близко друг к другу. Я рассматривал ее лицо: огромные голубые глаза, маленький носик, большие розовые щеки и губы… Мой взгляд остановился именно на них, и я клянусь, что если бы не держал себя в руках, алкоголь бы сделал то, о чем я потом жалел бы всю оставшуюся жизнь. С одной стороны – не так долго бы и жалел, с другой – я не хотел портить остатки своих дней.
Молчание затянулось. Слишком. Нужно было что-то сказать, но я не успел. Заметил, как Юля, пересилив себя, потянулась ко мне, чтобы поцеловать и вовремя успел отвернуть голову. Она этого хотела. Хотела, чтобы я поцеловал ее, но… это было бы неправильно.
– Почему?! – возмутилась Юля, растерянно глядя на меня, но что я мог ей сказать. – Почему, объясни мне?! Я тебе совсем не нравлюсь?
– Юля, прекрати это. – Я помог ей вылезти из ванной и едва успел остановить, чтобы она не разделась прямо передо мной. – Ты еще слишком…
– Молодая? И что?! Это ведь даже лучше, разве нет? Я думала…
– Давай мы не будем об этом говорить, пока я в таком… виде. – Я пытался не ругаться с ней, потому что понимал ее чувства, но она была слишком упрямой.
– Нет, мы будем говорить прямо сейчас! Я бегаю вокруг тебя, помогаю, исполняю твои желания, а ты… ты даже не пытаешься ответить мне взаимностью!
– Я не просил и не прошу тебя исполнять мои желания. Я даже не прошу сидеть со мной целыми днями! У тебя, я уверен, есть другие дела, так занимайся ими, а не… – — я провёл рукой по лицу и покачал головой, пытаясь сказать следующую фразу, как можно мягче. – Мне еще рано нанимать сиделку.
Юля закусила губу, видимо боялась резко отозваться обо мне, но глубоко вздохнула и прошла к двери, шлепая мокрыми ногами по кафелю.
– Ты глупый и неуверенный в себе неудачник.
– Я знаю…
– Так если знаешь, почему не исправляешь это?! – крикнула Юля, обернувшись ко мне.
Я пожал плечами, понимая, что она права. Все ее слова ранили меня, так же как ее ранил мой отказ, но… я ведь был прав.
Приняв душ, я прошёл в спальню, где творился полный хаос. Все вещи из шкафа валялись на полу. Сразу понятно, что кто-то что-то искал. И даже не кто-то, а Юля, потому что среди этого бардака я нашел ее мокрые вещи.
Переодевшись, я бросил все вещи в стиральную машину и прошел в гостиную, где сидела Юля. Она сидела в моем старом черном свитере. Ей он был велик. Даже слишком, потому что она в нем казалась еще меньше. Со мной Юля не разговаривала, да и мне нечего было сказать. Ну а что я мог? Ровным счетом – ничего. Может быть все шло из детства? Все комплексы оттуда.
Сначала дразнили за мою худобу – в начальных классах, потом за бледность и прыщи – в старших, за ум – в университете, за быстро выполненный план – на работе. Сейчас у меня был единственный комплекс – мой диагноз. Я не мог жить в полную силу. Боялся выкурить лишнюю сигарету, боялся выпить больше обычного. С этой болезнью я стал другим человеком, но таким же неудачником.
Я прошел на кухню, поставил чайник и прикрыл глаза, думая о том, что произошло в ванной. Почему я так сделал? Потому что собрался умирать? Или может быть я боялся того, что… если дело зайдет слишком далеко, я облажаюсь? Стиснув зубы, я сделал глубокий вдох, выдохнул и попытался отогнать от себя эти мысли. Как я вообще смел такое думать еще и о ней… о человеке, который меня пытается вытянуть из этого дерьма.
– Так, ладно, что там у нас по плану? Какое желание следующее? – я сел рядом с Юлей и хлопнул в ладоши, стараясь делать вид, что ничего не произошло.
Юля молчала. Не поворачивалась ко мне и смотрела куда-то: то ли в стену, то ли в окно. Неужели, я обидел ее настолько сильно? Но я же не сказал ничего обидного… или сказал? Мой мозг сейчас плохо соображал. От каждого укола я становился все ущербнее и ущербнее. Мог забыть, как называется какая-то нужная вещь. Может это я себя накручивал? Выдумывал себе больше болячек, чем было. Такое ведь часто бывало.
– Ну извини, если я тебя обидел. Только я не понимаю, чем? – я пожал плечами, не сводя взгляда с нее. – Юль… я же хочу, как лучше. Не хочу, чтобы у тебя потом были плохие воспоминания, связанные со мной. Я вообще не хочу, чтобы ты… ломала себе жизнь, таскаясь со мной. Мы знакомы не так много, но…
– Я не хочу… – ее голос дрожал, и только тогда я понял, что она все это время плакала. – …чтобы ты умирал…
Она еле выдавила из себя эти ужасные слова, а потом прикрыла лицо руками и зарыдала в голос, отчего мне стало страшно. Я глубоко вздохнул, понимая, что своим поведением еще больше могу навредить ей. Но она принимала меня всяким… и за грубым мной таскалась, и за обычным… Дура малолетняя! Не понимает ничего.
Я аккуратно приобнял ее за плечи, но что-то подсказало мне сделать по-другому. Сев удобнее, я прижал ее к груди и уткнулся носом в ее волосы. Юля пахла сиренью. Запах сводил меня с ума, но я пытался успокоить ее, как мог. Как успокаивали меня в детстве. Я обнимал ее, гладил по волосам, но она продолжала всхлипывать.
– Ну что ты сырость развела? Я же еще жив, а ты уже плачешь так будто я уже… – я замолчал, понимая, что такими речами и вовсе введу ее в истерику. – Ты права… я неудачник, и всегда им был. В школе учился так же плохо, как и все, боялся, что со мной перестанут дружить из-за того, что я умнее. А когда устроился в один журнал, специально делал опечатки. Боялся, что начальник подумает, что я беру это все с интернета. И получал за эти опечатки выговоры постоянно. Из-за неуверенности в себе впервые поцеловался в двадцать лет.
– То есть ты не умеешь, поэтому не поцеловал меня? – она подняла голову, и я рассмеялся.
– Ты только что плакала.
– А ты… – она вытерла слезы ладонью и громко всхлипнула. – Ты обидел меня!
– Постой, – я наклонился к ее лицу, вдохнув и все-таки уловил легкий аромат. – Ты что выпила?
– Нет! – сразу же откликнулась Юля, возвращая свою голову мне на грудь и прикрыла глаза. – Я не пью, я же за рулем.
– Сегодня ты без руля, и без моего присмотра. Ты хоть своих предупредила, что задержишься?
Я начал паниковать. За окном темнело, стиральная машина только начала стирать, а пока вещи Юли высохнут, пройдет еще немало времени. А если ее родители узнают… они меня похоронят заживо. Но я же ничего не сделал. Хотя, кто будет разбираться? Нужно было вызвать ей такси.
– Мой телефон остался в машине, а машину я заберу только завтра, так что мне можно немного расслабиться.
И правда, что я так разволновался? Она взрослая уже… Да уж, только сейчас понял, что сам запутался в своих же мыслях. То она маленькая, то взрослая. Оказывается, это тяжело.
Мы просидели в тишине еще немного, а потом Юля предложила исполнить еще одно мое желание. Какое? Нужно было вспомнить, что когда-то писал в свою тетрадку желаний.
«6. Научиться играть в шахматы»
Не помню для чего мне это было нужно, но желание было достаточно интересным. У меня редко возникало желание чему-то учиться. Да, в университете я старался быть лучшим, но ближе к третьему курсу до меня дошло, что как бы я не старался – отлично мне никто не поставит. Почему? Просто потому что я получил бюджетное место, а бюджетников никто не любил. Это сказал Серега, когда мы вечерами собирались и делились с ним новостями. У него все было отлично в плане работы уже тогда. Он заочно учился и писал статейки в местной газете. Когда я окончил университет – Есенский уже был редактором какого-то модного журнала, но это дело ему быстро надоело, и он занялся писательством. Написал свой первый роман, дал мне на редактуру и… я уже тогда понял, насколько велик Серега в этом деле. У него были классные обороты, он знал в какой момент нужно было ввести нового персонажа, а я третий год корпел над своим романом.
Первый его успех был грандиозным. Куча поклонников, огромный тираж и… отказ от услуг редактора. Он отказался от моей помощи, сказав, что не сможет платить другу. Может быть просто я был таким завистливым… не порадовался его успеху, только завидовал и думал, почему я не на его месте?! А когда узнал о болезни, то и вовсе возненавидел весь мир, а нужно было просто порадоваться за друга, за здоровых людей, да за самого себя в конце концов.
Юля притащила из кабинета мой ноутбук, взяла со столика телефон, села рядом со мной и принялась вбивать в поиск запрос: «Шахматы. Онлайн». Я не любитель всех этих компьютерных игр, но провести вечер в компании Юли и пытаясь научиться играть в шахматы (пусть даже и ненастоящие) – думаю, что очень даже хорошая идея. Она нажала на какую-то кнопку на клавиатуре, и громкая музыка заорала на всю квартиру. Юля вздрогнула, но тут же рассмеялась и, сбавив громкость, начала искать в телефоне, как правильно играть в шахматы. Весь вечер мы потратили на теорию. Юля читала вслух, а я пытался все запомнить. Забавно, но оказалось, что в настоящие шахматы играть очень даже сложно, но вот Шахматы. Онлайн были игрушкой для детей.
– А у тебя нет настоящих? – вдруг спросила Юля, и я, сам не понимаю почему, встал с дивана и отправился в кабинет.
Нет, шахматы нигде не могли заваляться. Когда я въезжал в нее она пустовала, так что от старых хозяев ничего не могло остаться, но… я знал, как можно развлечь нас обоих. Достал целую стопку чистых листов, карандаши, клей и вернулся.
– Что ты собираешься делать?
– Хорошо провести вечер, играя в шахматы! – усмехнулся я, склеивая два листа вместе и расчерчивая все.
Юля с интересом смотрела на то, как я занимался ерундой, пытаясь растянуть время. Через пару минут она присоединилась ко мне и охотно начала рисовать разные фигурки, высматривая в телефоне, как правильно. Получалось у нас не очень хорошо, но мы здорово проводили время. Мы заказали пиццу поздно вечером. Раньше никогда не питался таким, но… готовить даже бутерброды не очень хотелось. Вообще не хотелось делать ничего. Просто сидеть, говорить о чем-то нелепом и видеть, что это обоим доставляет удовольствие.
– Почему это слон?
– Ну вот же хобот.
– Не-е…
– Да.
– Вот лошадь похожа на лошадь, а этот твой слон вообще ни на что не похож. – Ворчала Юля, чем безумно привлекала.
– Это не я придумывал фигуры, Усики.
– Эй! – она рассмеялась и погладила меня по плечу. – Я же говорила, что это некрасиво.
– Ты сама так представилась.
– Я сказала, что я представляю волонтерскую команду «Усики».
– Долго придумывала? – усмехнулся я, обернувшись на девчонку, жующую огромный кусок пиццы.
– Ты вообще-то мне поверил.
– Так ты не волонтер?
– Я э-эм… ну…
Я рассмеялся, продолжая вырисовывать шахматы. Юля нарисовала кривую лошадь, долго смеялась с того, как «красиво» у нее получилось и вешалась мне на шею, чего раньше не позволяла. Наверное, сегодняшнее происшествие нас немного сблизило. Странно, что все вот так происходит. Незнакомые люди становятся ближе, просто проводя время друг с другом. Нужно будет обязательно упомянуть об этом в своей книге. Но это потом.
Мы так и не закончили с шахматами. Юля уснула на диване, и я ушел к себе в спальню. Переоделся, взглянул на время, сделал укол и погрузился в болезненный сон. Мне снился двор, в котором я рос. Мне снова пять, отец и мама на работе, бабушка, как всегда, сидела с соседками на лавке. Что-то обсуждали. Возможно, даже что-то интересное, потому что никто даже не заметил мой новый костюм, не сказали какой я красивый. Да оно и лучше, больше времени останется на игры. Беготня вокруг песочницы – лучшая игра, особенно, если представляешь, что за тобой гонится медведь или волк про которых бабушка обычно рассказывала сказки. Я уже успел набегаться, а бабушка никак не хотела возвращаться в квартиру. Мне не стоило лезть на качели самому. Хрупкий и мелкий я – попросту не мог самостоятельно туда залезть, но… получилось. Как же я был рад. Раскачивался взад-вперед. Обычный сон, ничего страшного, но радости было недолго. Приснилось, как упал с той качели. Разбил губу. Такая тягучая боль, которая отдает в зубы, да и вообще во всю челюсть медленно наполняла меня. Было такое ощущение, будто бы череп что-то сдавливало настолько сильно, что я не мог раскрыть рта. Меня разрывало от боли изнутри, а я не мог проснуться, как бы не пытался. Истекал кровью, чувствовал этот привкус во рту, запах и подступающую от страха тошноту. Голову продолжало сдавливать.
Проснулся по инерции, не понимая, что происходит. Тело не слушалось, а тошнота подступала все сильнее. Я не спал, но чувствовал все то же, что и во сне. Просидев в полной темноте пару минут, я почувствовал, как что-то разрывается внутри, и еле успел свеситься с постели. Меня стошнило. Я захлебывался, но не мог себя остановить, понимая, насколько это выглядит отвратительно.
Свет резал глаза, я прищурился, вытирая рот ладонью и взглянул в сторону двери. В комнату ворвалась Юля. Она выглядела встревоженной и сонной. Представлял, насколько громким был, но… что я мог сделать? Юля стояла и смотрела, а я почувствовал, как меня вновь начинает тошнить.
Я проснулся
Вздрогнул, чувствуя, как чьи-то холодные руки гладят мое лицо. Тошнота подступала к горлу все сильнее, я свесился с постели. Меня рвало, как никогда. Голову сдавливало, но кто-то продолжал гладить меня, уже по плечу. Взгляд не фокусировался. Уши словно заложило, я не слышал ничего.
– Все хорошо… все хорошо… не обращай внимания… – услышал я, словно через стекло кто-то кричал, когда снова уронил голову на подушку.
Что-то холодное легло на лоб, и я вздрогнул, собираясь скорее убрать это, но не дали этого сделать. Постепенно начинал приходить в себя. Повернул голову и увидел, сидящую рядом Юлю. Она держала мокрое полотенце, чтобы оно не упало с моего лба и гладила по плечу, говоря, что все хорошо. Если бы она знала, как мне было плохо. Меня бросало в жар, тошнота не проходила.
– Что… со мной?.. – прохрипел я и не узнал своего голоса.
– Ты весь горишь, – она приподняла полотенце и приложила ладонь к лбу, но тут же вернула все обратно. – Я вызову скорую. У тебя в аптечке нет ничего от температуры.
– Не надо… до утра пройдет…
– Ты уверен?
Я кивнул и вновь почувствовал, как к горлу подкатывает горький ком. Это происходило несколько раз в моей жизни. И последние разы были из-за таблеток, которые поддерживали мое состояние. Я лежал, свесившись с постели и не мог остановить этот ужасный процесс. Не слышал, как и когда Юля успела вызвать скорую, но когда начал приходить в себя увидел, как она роется в моих вещах, собирая что-то.
– Что… ты делаешь?
– Ищу документы твои? Марин, мне страшно… – я увидел, как ее губы содрогнулись, она забралась ко мне в постель и крепко обняла, прижав меня к себе.
Я почувствовал ее тепло… запах ее тела и сирени вскружили голову. Мне оставалось прикрыть глаза и послушать, как бьется ее сердце. Оно колотилось от страха. Хотелось ее успокоить, сказать, что все будет хорошо, также как она говорила это пару минут назад, но открыл глаза и увидел серый потолок. Меня пошатнуло. Потом еще. Взгляд рассеивался, но я прекрасно понимал, что нахожусь в карете скорой помощи. Я пропустил момент, когда приехали врачи и когда согласился ехать. Или они забрали мое бессознательное тело? А если я вообще умер? Я поднял руку к лицу и ущипнул себя. Чувствую, значит жив. Только потом заметил доктора, сидящего рядом. Он смотрел на меня, как на идиота. Конечно, они не любили вызовы среди ночи, а я был против, но… Юля… где была она?
– … – я попытался что-то сказать, но горло сковало болью, а грудь разрывалась от жжения.
– Тихо, тихо, тихо… – взволнованно начал доктор, положив руку мне на плечо.
Я не мог терпеть эту боль, чувствовал, как по щекам текли горячие слезы, которые вырвались непроизвольно. Возможно, я умру не от рака. От этой мысли мне стало безумно смешно, но в голос смеяться я не мог. Все тело внезапно показалось мне ватным. Я закрыл глаза и прислушался к боли. Раз я когда-то провинился, значит это было моим наказанием. Я был непоседливым ребенком, мог натворить много плохого, но… расплата была намного хуже. В последнее время все в этом мире хотели меня скорее убить… Все, кроме одного человека. Все, кроме Юли.