Братья

Глава 1

Понедельник. Первое сентября. Прежняя жизнь закончилась. В школьном дворе это ощущали все дети на торжественной линейке. Даже те, которые стояли с цветами радости особой не испытывали. Не будет больше сна до обеда и игр до заката. Теперь только уроки, уроки, уроки… Директор закончила праздничную речь, прогремел звонок. Шумный поток мальчишек в белых рубашках и девчонок с пышными бантами хлынул к дверям школы, а родители поспешили к автомобилям – рабочий день никто не отменял.

Егор неторопливо вышагивал в толпе. Украдкой поедая шоколадку, он почти не старался, не шелестеть обёрткой, жевал медленно. Не привлекал внимание новых одноклассников, скользил над их головами надменным взглядом, словно искал нечто примечательное в окнах, а сам невзначай поглядывал на классного руководителя. В отличие от прежнего – молоденькой биологички, грузный верзила в квадратных очках выглядел недружелюбно. Математик. А когда эти товарищи выглядели мило? От них так и несёт формулами и теоремами!

И вот крыльцо. Словно граница миров. Тут свежий воздух, а там пыльные учебники.

Меня ждёт скукота. Я здесь зачахну. Надо было прикинуться больным и остаться дома.

Но тут в толчее промелькнул дерзкий взгляд. Кошачий. Тёмно-зелёный.

Егор вытянулся струной, даже привстал на цыпочки.

Обладательница примечательного взгляда с мощной косой как у Варвары Богатырши. Только та девица рыжая, а у этой – волосы чёрные, шёлковые, блестящие. Вылитая кошка. Дикая кошка. Пантера. Багира.

Егор залюбовался, улыбнулся Багире, она улыбнулась в ответ. Улыбка мягкая. Дерзкий взгляд на мгновение сделался нежным. Сердце Егора заходило ходуном, ноги словно превратились в вату…

Внезапно коленку пронзила резкая боль. Егор метнул взор вниз. Девчонка с хвостом-пальмой на макушке размахивала острой указкой, собственноручно обскубанная чёлка и ссадины на щеках предавали ей пиратский вид. Малявка вскинула указку как шпагу. И снова вонзила её в коленку Егора.

– Ах, ты ж злобная карлица! – прошипел Егор, слегка пригнулся и, потирая уязвлённую шалостью коленку, пригрозил Пиратке кулаком, – ещё раз уколешь, получишь!

Девчонка показала язычок и моментально потерялась в толпе. Егор выпрямился, поискал взглядом Багиру, надеясь, что она не наблюдала неловкую сцену с малявкой. Но и та скрылась за спинами с портфелями и пахучими букетами, торчащими со всех сторон.

На устах Егора поселилась глуповатая улыбка. «Я тебя найду!», точно навязчивый рекламный слоган прочно закрепилось в мозгу и заплясало по кругу.

Поток понёс Егора дальше. Крыльцо осталось позади. Фойе. Ударило в нос свежей краской. Егор скривился, но тут приятно запахло булочками из столовой, и он снова улыбнулся. Коридоры. Лестничные пролёты. Снова коридоры. Река из учеников распалась на ручейки. Топот стихал. Галдёж сходил на нет. Егор скинул с плеча рюкзак, осмотрел опустевшее пространство: типичная обстановка провинциальной школы, ничего выдающегося. Не Краснодарский лицей с насыщенными яркими стендами и вычурными артобъектами.

Егор вздохнул. Здравствуй восьмой класс. Ещё два, а то и четыре года учёбы. И весьма вероятно, что всё это время предстоит провести здесь.

Вопрос куда пойти учиться после школы Егора не теребил, лишь изредка всплывал как мрачная тучка и тут же уносился ветром временной беззаботности. Момент выбора профессии подождёт. Всё равно он никуда не денется, а пока можно продолжать быть ребёнком и терпеливо ждать, когда же, наконец, взрослые начнут принимать за своего и обращаться на равных. А то паспорт вроде как выдали, а прав не особо добавилось, только ответственностью пугают.

День тянулся нудно. На каждом уроке очередной учитель расспрашивал подробности биографии. Особенно всех интересовало, не родственник ли Егор станичному священнику. Так сильно с сыном его похож. Под конец занятий Егор еле сдерживался, чтобы кому-нибудь не съязвить. Хорошо, хоть один за партой – не придётся терпеть чью-то компанию.

Едва прозвенел звонок, ознаменовав окончание последнего урока, Егор, со скоростью марафонца после выстрела стартового пистолета, выскочил из класса и стремглав помчался в парк. Общаться совершенно ни с кем не хотелось. Он предпочёл побег.

В магазинчике мимоходом Егор купил чипсы и, прошуршав по желтоватой листве вдоль парковых дорожек, присел на дальней скамье тихой аллейки. Жадно заглатывая хрустящий картофель, он сквозь оскудевшие одеянием кусты наблюдал, как центральная аллея и спортивная площадка наполняются школьниками.

Весёлый гомон. Смех. Скрип качелей.

Егор отвернулся, угрюмо уставился на стайку воробьёв, клюющих что-то у корней разлапистой сосны, и задумался. Надо идти домой. Вернее пилять пешком домой к бабушке на край станицы. Отныне полувековое строение с кучей сарайчиков и сараюшек, садом и огородом его жилище. И вместо благоустроенного района новостроек – бугристая улица, которая никогда не знала асфальта. Ещё около дома пасутся соседские борзые козы. Много коз. Обида сжала горло. Как они могли все меня бросить?!

– Ну, привет!

Егор вздрогнул, обернулся и на мгновение замер: словно в зеркало смотрится. Перед ним двойник. Ну, почти. Такой же, как он белобрысый парень с коротким «ёжиком», голубоглазый, загорелый. И фигура как у него такая же коренастая, разве что мышцы покрупнее. Может гиревик или штангист? Тут их много на секции во Дворце Спорта занимается. Егор глубоко вдохнул и поперхнулся.

Двойник протянул розовую бутылочку с бабочками:

– Воды?

– У сестрёнки уволок? – хмыкнул Егор.

– Точнее она у меня утащила. А мне её аксессуар пришлось взять. Бери.

Егор покачал головой, прокашлялся и спросил:

– Чего хотел?

– Узнал, что у меня брат появился. А я всегда о нём мечтал. Решил познакомиться.

– А-а-а ты, что ли Илья Коваленко из девятого «А»?

– А ты Егор Кузнецов из восьмого «Б»?

– Вот и познакомились.

– Сходство есть. И фамилии считай что однокоренные.

– С чего бы это? – изумился Егор.

– Так «коваль» это же «кузнец» на славянских языках значит.

– А-а-а ну да. В отличниках числишься?

Илья улыбнулся:

– По-всякому бывает.

– Что молитвы пятёрки не приносят? – съязвил Егор.

Но Илья и бровью не повёл:

– А причём молитвы? Если сам плохо выучил, какие претензии к Богу?

Егор резко встал:

– Мне домой надо. Пока!

Он быстро зашагал по газонам. Претензии к Богу у Егора были. Целый список! Слёзы застелили глаза. Почему отец заслуженный военный пенсионер подписал контракт и рванул на СВО? Почему мама к Катюхе в Казань отправилась внука нянчить? Почему Ирка не настояла и с ней в Краснодаре не оставили? Студентке-медику видите ли некогда за младшим братом следить и еду готовить! Да я бы сам готовил и квартиру убирал бы тоже! И не надо за мной присматривать, я взрослый! Мама и папа, сёстры… Было пятеро, а теперь один… За что? Почему так?!

Глава 2

Неделя прошмыгнула испуганной мышью, оставив после себя изрядный беспорядок из незавершёнок по домашке. Приятный бонус – пятидневка. Есть когда поспать и разгрестись. Настроение Егора несколько выправилось, по мелочам он раздражался меньше. В школу теперь тянуло. Однако Багира как в воду канула. Но не спрашивать же у всех подряд кто она такая? Случилась и неожиданная радость: Ирина привезла из Краснодара велосипед. Раскрутила его правда коряво, но ничего, собрался без проблем. Главное, что на сезон без снега существенное облегчение для ног появилось. А сколько того снега на Кубани бывает? С гулькин нос! А ещё Ирина обещалась пару раз в месяц приезжать и помогать по хозяйству. Повезло, что папа её нормально водить машину обучил, и Ирина успела сдать экзамен в автошколе с первого раза. Как раз перед отъездом папы. Иначе бы ключи он от своего минивэна никогда бы в жизни младшей дочери не вручил.

В первый в этом учебном году выходной Егор проснулся раньше будильника, спать не хотелось, но вставать он не спешил. Вчерашний видеосозвон с мамой и старшей сестрой несколько взбудоражил. Осталось над чем подумать и на утро. Платончик забавный. Необычно видеть новоиспечённого родственника. Мальчуганчик так быстро меняется. Но взволновал не долгожданный братик, пусть и двоюродный, а то, что муж Кати отправился на Донбасс. А если он того… Как она одна будет сына воспитывать?

Из кухни донёсся грохот посуды. Егор скривился. Видимо бабушка уже не осторожничает, боясь меня разбудить, а накрывает завтрак и вот-вот явится вытащить из кровати. Егор недовольно вздохнул, выбрался из постели и пошёл умываться.

Обилие еды удивило.

– Бабуль, у нас гости? – уставился внук на заставленный тарелками стол.

– Доброе утро, сплюшка! Всё съедать не требуется. Тут у тебя на выбор: сырнички духовые, гречка с молоком, кефир и брынза. Яблочки. Или хочешь, омлет приготовлю?

– Я сырники со сгущёнкой буду.

– Сгущёнка закончилась, а новую я не брала.

– Тогда с мёдом.

– С мёдом, так с мёдом, мой хороший. Но немножко, – она едва полила сырники тонкой янтарной струйкой, – сладенькое будем ограничивать. И вообще всё калорийное тоже сократим.

– Это ещё почему?! – возмутился Егор.

– Посмотри на себя? Когда такое было, чтобы у тебя щёки как фонари блестели? Рубашка тесная стала. На горле еле застёгивается. Хоть на размер больше покупай. Хватит на фастфуд налегать! Слышишь, хватит! Сколько ты чипсов, сухариков всяких и шоколадок съедаешь? Мусорное ведро забито пачками из-под снеков и обёртками конфет! Крышку откроешь, а они на тебя выпрыгивают! Что за обжорство! – она погрозила пальцем, – раньше за тобой такой привычки не водилось. И в роду у нас пухликов никогда не было!

– Раньше всё по-другому было.

– Егорушка, я тебя понимаю. Но так нельзя. Пожалей, меня старую. На Новый год все как съедутся, да как мне за тебя от родителей твоих и сестёр достанется, что не углядела и твой здоровый образ жизни пошатнулся. Они ж с тобой как с куклёночком возятся.

– Возились.

– Так. Не капризничай. Думаешь, мне легко?

– Мне тяжелее. Ты привыкла, что у тебя сын военный. Ты его и из Чечни ждала. А я так не могу. Папа обещал, что будет со мной стрельбой заниматься… И где он? Что нельзя было не уезжать? Продолжал бы и дальше сапёров консультировать и со мной бы был!

Напустив на себя сердитый вид, бабушка хлопнула полотенцем по столу и шикнула. От этой сухонькой старушонки можно было ожидать чего угодно, может и вгреть. Не больно, но неприятно же. Внук сел ровно.

– Сейчас я тебе блямбу как тэцну! – пригрозила бабушка и поучительно размеренным тоном проговорила, – он там, где должен быть. И тобой занимается – пример подаёт.

Егора точно оглушило. Он резко посмотрел на уставленный горшками подоконник, словно желал спрятаться в листьях герани от бабушкиного пронизывающего взгляда. Пример! Папа собственным примером показывает, как должен поступать мужчина, если Отечество притесняют.

Бабушка поцеловала внука в затылок:

– Так что давай, не расслабляйся. Ещё не хватало, чтобы отец у тебя жирок нащупал и пузо обнаружил. Пробуй больше подтягиваться, чем раньше. Или ещё что… Ты же делал раньше какие-то задания-отжимания, когда он в командировки выезжал. Давай, папку порадуешь…

Егор заёрзал на стуле и отчеканил:

– Щас он задание не да-ва-л.

– Егорушка, ты же не маленький, сам понимать должен.

– Турника нет. На старый опасно.

– В парке великолепный уголок для спортсменов различного возраста. Всё в твоих руках.

– Далековато.

– Так это ж замечательно! В общий комплекс упражнений добавится пробежка. Кардиотренировки для моторчика нашего крайне важны.

– Не. Я лучше на велике.

– Выбор за тобой. Помни, у человека всегда он есть.

– Да ладно, – фыркнул Егор, – и какой выбор у пленного?

– Остаться Человеком или стать предателем. Бог дал нам свободу выбора. Мы вольны выбирать путь.

– А что делать, если выбираешь не ты, и чужое решение становится для тебя началом другой жизни? – настаивал внук.

– Бог посылает только те испытания, которые человек может вынести. Вот сам рассуди, когда ты понял, что твои сёстры тебе дороги?

Егор поник, задумался, и протяжно вздохнув, проговорил:

– Когда Катя замуж вышла и уехала. Мы теперь редко переписываемся. А потом и Ирка в институтских коллоквиумах и сессиях застряла. Но хоть мама рядом была и папа.

– Вот видишь, только когда близких рядом не стало, ты задумался насколько они тебе дороги.

Внук насупился и сосредоточился на тарелке. Умяв все сырники и гречку, он поинтересовался:

– А как ты справилась, когда дедушка умер? Тебе же одной всё делать пришлось. И дом достраивать, и сына поднимать.

Помыв посуду, бабушка приготовила липовый чай, присела и, помолчав с полминуты, сказала:

– Тут надо небольшое пояснение дать, чтобы понятно было, – она сделала несколько мелких глотков и отставила горячую чашку, – я росла в эпоху моды на атеизм. Хотя на Кубани некоторые православные традиции соблюдались: и детей крестили, и куличи дома пекли. Но, безусловно, без всякого понимания, просто как старые добрые обычаи.

Бабушка закачала головой как её старинный китайский болванчик, обитавший в буфете, сколько себя помнил Егор, и продолжила:

– А вот когда мой сын, мой Володенька военную карьеру судьбой выбрал, я сильно запереживала. Неспокойное время было. Перестройка. Развал Советского союза. До военных в стране никому дела нет. А папка твой упрямо твердит, что всё переменится и всё мне повторяет, что государство, которое не кормит свою армию, будет кормить чужую. Тогда-то я захаживать в храм стала, чтобы спокойствие ощутить. Ноги сами привели. Ангел-Хранитель направил, не иначе. Посижу, подышу ароматом ладана, посмотрю на лики святых, послушаю, как поют и легче на сердце. А как-то батюшка подошёл. Разговорились. Мал по малу начала чаще в церкви на службах бывать. Не захожанкой, а прихожанкой сделалась.

Она вдруг ойкнула и перекрестилась.

Егор обеспокоенно посмотрел на бабушку:

– Ты чего? Таблетки принести? Какие?

– Не надо. Было кое-что раньше. Чудо.

Внук наморщил лоб:

– Чудо?

– Стояние Зои, – богобоязненно произнесла бабушка и умолкла.

Егор терпеливо ждал, пока она соберётся с мыслями. И вот допив чай, бабушка заговорила:

– В конце пятидесятых город Куйбышев, ныне Самара ошеломил весь Союз. Мне тогда лет десять было. Помню, как взрослые перешёптывались. Девушка с иконой в руках застыла.

– В смысле? – скептически изрёк внук.

– В самом прямом. Девушку звали Зоя. В каком-то доме танцы. Партнёра ей, что ли не хватило. Она взяла икону Николая Чудотворца и хотела танцевать, но впала в ступор и встала как столб. И простояла так больше сотни дней.

Егор подался вперёд:

– Не двигаясь? Совсем? А в туалет?

– Внешне она превратилась в камень. В статую. Но дышала и сердце билось. Зою не могли сдвинуть. Иглы ломались о её кожу, когда врачи укол попробовали сделать. Необычным феноменом кто только не занимался, – бабушка неодобрительно пробормотала, – наверняка в основном для того, чтобы замять дело и чтобы слухи о чуде не поползли, – и более чётко сказала, – но куда же без них? Шило в мешке не утаишь. Как о таком промолчать? Сарафанное радио затрубило во все концы.

– А потом что? Постояла и ожила?

– Подзабыла я, – бабушка пожала плечами и развела руки, – столько лет прошло. Помню только, что на меня сильнейшее впечатление эта история произвела. А ещё буквально через несколько лет после Стояния Зои Чудо на Неве случилось. О нём все газеты тогда писали. Экстренное приводнение на реку. После того как закончилось горючее, у экипажа ТУ-124 чуть более десяти секунд было, чтобы на Неву сесть. А там мосты. Учёные подсчитали, что секундой позже коснулись бы воды – в мост врезались, или секундой раньше – разбились от гидроудара. Никто из пассажиров не пострадал.

– Пилоты профессионалы, а чудо в чём?

Бабушка покачала головой:

– Детка во всём промысел Божий. Ты представь, что там было. Думаешь, лётчиков в таких условиях тренируют все годы, пока они в авиаучилищах учатся? А ещё рядом буксир проходил. Вовремя выбили лобовое стекло в кабине самолёта и отбуксировали к берегу, иначе бы все пошли на дно Невы. И ещё тебе к размышлизмам добавлю. Недавно, с месяц назад годовщина была. Репортаж от того самого моста в Санкт-Петербурге, где памятный камень с табличкой установили. И рассказали, что на том рейсе летел будущий Патриарх Алексей II.

– Случайное совпадение? – растеряно спросил Егор.

– Кто-то из святых отцов сказал – чтобы совпадения не прекращались, надо не забывать молиться. Так вот, подкопила я опыта по странным совпадениям у себя в жизни. И у знакомых тоже всякое бывало. Что-то сама видела, а что-то люди сказывали. Короче говоря, однажды я поняла, что сказка о сотворении мира Господом Богом не такая уж и сказка, – она похлопала ладонью по столу, – так что когда дед твой Богу душу отдал, я уже знала, что горевать не надо.

Внук затеребил волосы на макушке:

– Но человек же близкий умер, как не плакать?

– Светлая это печаль. Все мы увидимся ещё. Дух наш бессмертный. Его убить нельзя. А уныние это грех. Не сокрушаться на похоронах следует, а провожать усопшего. Бог силы на всё необходимое даёт. Молиться надо, благодарить Всевышнего и всё будет. Тогда и вопрос не возникнет, справлюсь или нет. Живёшь по Божьей воле и не тяготеешь думами, в гороскопы шарлатанские не заглядываешь, сны разгадать не тратишь время, по гадалкам да ворожеям попусту не шастаешь, не грешишь. Накрепко запомни, Егорушка, если не впускаешь Бога, то лукавого выбираешь.

Егор отстранённо произнёс:

– У тебя много молитв. Долго бубонишь.

– Ой, ли? Полчасика утром и полчасика вечером. Разве это много? А после молитвы умиротворение какое знаешь? Пошли завтра со мной на литургию?

Он скривился:

– Там стоять надо.

– В храме лавочки превосходные, со спинками.

– Я усну, – прогнусавил внук.

Бабушка сдалась:

– Ну, может в другой раз, – и мягко проронила, – у нас при храме и школа воскресная есть…

Егор потянулся:

– Пойду, поваляюсь, – и, поймав строгий взгляд бабушки, пылко пообещал, – в парк перед обедом поеду.

– Вот и молодец, – она вскинула указательный палец, – я тебе список продуктов составлю. На обратном пути прихватишь.

Невнятно ворча под нос, Егор побрёл к себе в комнату.

Глава 3

День выдался душным, совсем не осенним, позволял снова занырнуть в шорты, что Егор и сделал. Он с радостью прокатился на велосипеде, приехал в парк в приподнятом настроении: а вдруг Багира тоже решила прогуляться.

Но одно дело хоть и крутить педали, но быть обдуваемым ветерком, и совсем другое болтаться на перекладинах, пусть в теньке, но под любопытными взорами девчонок! А вдруг там она?! Вдруг зеленоглазая Багира прямо сейчас оценивает его потуги… Но смелости рассмотреть всю группу не хватало, да и едва собранная в кулак сосредоточенность на выполнении упражнений грозила растеряться, если он начнёт блуждать взглядом.

Лицо Егора полыхало, мышцы гудели, в ушах звенело, перед глазами всплывали цветные круги. Ох, если бы эти хохотушки пришли чуть-чуть раньше, то он в жизни бы не полез на турник. А теперь приходилось выжимать все соки из подзабывшего физические нагрузки организма.

Илья снова появился как из-под земли. Но в этот раз Егор ликовал: отличный повод наконец-то отпустить перекладину – рукопожатие. Он спрыгнул и выставил онемевшую руку для приветствия:

– Как дела?

Илья крепко приложился пятернёй:

– Здраво, брат!

Егор хмыкнул:

– Побратали нас. Сколько не отбивался, что я не почтовый голубь, а тебе приветы передают. Вроде станица маленькая, уже должны были запомнить, кто есть кто.

– Приезжих много, – пояснил Илья, запрыгнув на турник.

– Беженцы Донбасса?

– Не только. На юг всегда охотно переезжали. Два моря, горы. Те, кто на севере в холодрыге работал, тоже с удовольствием здесь жильё приобретает, – не сбив дыхания, отвечал Илья, технично подтягиваясь.

Егор наблюдал с плохо скрываемой завистью:

– Я бы ещё запрыгнул, но чёто виски ломит… Жара…

– Меня нагрузки стабилизируют.

– Вот как? А я думал, ты от чтения «Отче наш» в херувимчика превращаешься.

– Каждый со страстями по-своему борется. Трудовые подвиги в помощь.

Спрыгнув, Илья пристально посмотрел на Егора:

– Интересуешься, как это работает?

– Что работает? – недоумённо уставился Егор.

– Молитва.

Сначала Егор думал отнекаться, что неверно понят, но потом, сам не зная почему, протянул:

– А ну-у-у… А по-че-му бы и нет, – и быстро прибавил, – ну, так, для общего развития.

Илья наградил покровительственной улыбкой:

– Присядем, – он указал на наклонные доски для пресса, вскарабкался повыше, и поигрывал мобильным телефоном по коленке, ожидая пока Егор, устроился на противоположной доске. – Так вот молитва – как обычный разговор. Но есть отличие от обыкновенной болтовни, ты общаешься с Творцом. Это не должно быть бессмысленным бормотанием с параллельным размышлением над тем, как бы слопать пирожок или что у тебя устали ноги или какое бы кино посмотреть. Если сам себя не слышишь, то каким образом Господь услышит тебя? И с Богобоязнью к чтению приступать.

– Это как?

– С уважением как к родителю. Как будто ты провинился, и пришёл просить прощения.

Егор скривился:

– Чем это я перед Богом провинился?

– Кто без греха, пусть первым бросит в меня камень, – невозмутимо ответил Илья. – Безгрешных людей не бывает.

– А младенцы? – опешил Егор. – Моему двоюродному брату четвёртый месяц, недавно покрестили, когда он успел грехов насобирать?

– Детей до семи лет не исповедуют. И не потому что они ангельски чисты, как многие думают. А потому что дети не несут осознанной ответственности за свои грехи.

– К-хе примерно понятно, – проронил Егор и робко спросил, – а можно молиться своими словами?

– Да. Но рекомендуют пользоваться текстами, которые составили для нас святые отцы. Это дар. В них учтено всё то, что нужно человеку. Не будешь потом вспоминать, ой ещё вот это или вон то сказать хотел и забыл. Более того в их молитвах прописаны все заповеди. Читая, человек вспоминает, как Господь заповедовал жить. Слышал, как называются утренние и вечерние молитвы?

Егор замотал головой.

– Правило. Они выправляют нас.

– Я заглянул в бабушкин молитвослов. Там вообще по-каковски написано?

Илья заулыбался:

– По церковно-славянски. Немногие молитвы Оптинских старцев или Иоанна Кронштадтского переведены на русский. Насколько мне известно, до сих пор нет подходящего по глубине перевода. Но попытки такие предпринимаются, – просветил Илья.

– И как же молиться осмысленно, если не понимаешь, того о чём читаешь? – усмехнулся Егор.

– А церковно-славянский разве иностранный язык? Многие слова перекликаются по значению с современными. И ещё во всех молитвословах есть словарики. Пару-тройку раз прочёл перевод и запомнил, – парировал Илья, сотрясая телефоном.

– Это ты сейчас типа проповедуешь? Ну, просвещаешь? Или как там это называется?

– Пока это область для моего развития, – уклончиво проговорил Илья.

Егор как-то совсем по-детски внутренне обрадовался:

– То есть мне повезло? Секретами по-братски делишься?

Илья на миг впал в задумчивость и тихо изрёк:

– Хочется быть как все. Не выделяться. Но…

Егор застрекотал пулемётом:

– Неужели ты бы отказался от всех знаний, которыми владеешь? Бабушка говорит, что чуть ли не у всех и каждого долгий путь к Богу. Долго прозреваем. Долго въезжаем в значение заповедей. И всё такое. А тебе на блюдечке с раннего детства всё дали!

– Кому больше дано, с тех и спрос больше, а искушения жёстче, – отрешённо проронил Илья.

Взор Егора будто очистился о мутности восприятия, всплыли из памяти разговоры с бабушкой: «А ведь и правда, какого ему? Черти на воцерквлённых людей с усердием нападают. У бесов, что ли рейтинг выше, если светлого человека загубят, чем душу обычного мирянина в ад утащат. Соблазны подсовывают такие, что крышу срывает и у праведников. И я подтруниваю! Но ведь не со зла…». И Егор решил, во что бы то ни стало реабилитироваться в глазах Ильи, сделать что-то хорошее.

В этот момент на экране мобильника Ильи вспыхнуло сообщение, и Егор невольно прочёл первую строку – «Лиля: Милашик, до встречи в 22:00…».

– Ауф! Свидание? – хмыкнул Егор и иронично подметил, – как в анекдоте, воспитывал, воспитывал себя грозным тигром, а тут появилась она, и на тебе, теперь ты «Зая».

Илья взглянул на экран и в мечтательной задумчивости неспешно поделился: