Четыре трагедии Крыма

Глава 1

Русский остров в русском море

Взглянув на карту Черного моря, мы сразу же заметим два главных стратегических пункта – пролив Босфор и полуостров Крым. Все остальные стратегические пункты имеют лишь третьестепенное значение, как, например, устья рек Дуная, Днестра, Днепра и Дона.

А, кстати, почему Черное море называется Черным? Первое дошедшее до нас название этого моря – Понт Аксинсинский, то есть Море Негостеприимное. Так его называли греки в VI веке до н. э. Любопытно, что во III вв. до н. э. Черное море греки называли уже Понт Эвксинский, то есть Море Гостеприимное.

А вот арабы в VIII–XI веках называли море Русским. Тут надо напомнить, что тогда арабы считались лучшими мореходами мира и в области географии на несколько веков опередили страны Западной Европы. Арабские источники не делают тайны из этого названия – флотилии русов в IX веке доминировали на этом море.

И тут возникают новые вопросы: откуда взялись флотилии русов, почему о них ничего не написано в школьных учебниках и, наконец, вообще кто такие русы и откуда они взялись?

Как гласит «Повесть временных лет»: в лето 6370[1] от сотворения мира пошли кровавые свары у северных славян. «И не было среди них правды, и встал род на род, и была среди них усобица, и стали воевать сами с собой. И сказали себе: “Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву”. И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью подобно тому, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готладцы, – вот так и эти прозывались. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: “Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами”. И вызвались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли к славянам, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, – на Бело-озере, а третий, Трувор, – в Изборске…

…И от тех варяг прозвалась Русская земля. Новгородцы же – те люди от варяжского рода, а прежде были славяне. Через два года умерли Синеус и брат его Трувор. И овладел всею властью Рюрик и стал раздавать мужам своим города – тому Полоцк, этому Ростов, другому Бело-озеро. Варяги в этих городах – находники, а первые поселенцы в Новгороде – славяне, в Полоцке – кривичи, в Ростове – меря, в Бело-озере – весь, в Муроме – мурома, и теми всеми правил Рюрик. И было у него два мужа, не родичи его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом. И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город. И спросили: “Чей это городок?”» Тамошние же жители ответили: “Были три брата, Кий, Щек и Хорив, которые построили городок этот и сгинули, а мы тут сидим, их потомки, и платим дань хозарам”. Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали много варяг и стали владеть землею полян. Рюрик же тогда княжил в Новгороде»[2].

Вот так описано становление государственности на Руси в «Повести временных лет». Поскольку, кроме летописи, никаких других данных о призвании Рюрика нет, то по сему поводу отечественные историки уже два столетия ведут жестокую войну между собой. Тех, кто поверил летописи, окрестили норманистами, а историков, считавших, что призвание варягов – вымысел и князь Рюрик – мифологический персонаж, соответственно, стали звать антинорманистами[3].

И тут новая загадка – а кто такие варяги? У нас принято отождествлять варягов с викингами – скандинавскими разбойниками. В VIII–X веках викинги (норманны) наводили ужас не только на побережье северной Европы, но и на весь средиземноморский бассейн. В IX веке корабли викингов достигли Исландии, а в Х веке – Гренландии и полуострова Лабрадор. Вожди викингов – конунги – захватывали земли в Западной Европе и зачастую оседали там, становились князьями, графами и даже королями.

Немного в ином качестве викинги появлялись в землях восточных славян за несколько десятилетий до явления туда Рюрика. Набеги на земли славян и грабежи, безусловно, имели место, но не были основным видом деятельности викингов. Здесь они чаще всего выступали в роли купцов и наемников.

Флотилии норманнских судов (драккаров) легко передвигались вдоль северного побережья Европы и грабили по пути местное население, а затем через Гибралтарский пролив попадали в Средиземное море. Это был очень длинный, но сравнительно легкий путь. А вот пройти «из варяг в греки» по русским рекам и волокам было гораздо короче, но сделать это с боями было трудно, а скорее всего, невозможно. Вот и приходилось норманнам ладить с местным населением, особенно в районах волоков. Для славянского населения волок становился промыслом, и жители окрестных поселений углубляли реки, рыли каналы, специально содержали лошадей для волока и др. Естественно, за это норманнам приходилось платить.

По пути «из варяг в греки» к викингам приставали отряды славян, а затем объединенное славяно-норманнское войско шло в Византию или войной, или наниматься на службу к византийскому императору.

Поэтому славяне и называли викингов варягами. Варяг – это искаженное норманнское слово «Vaeriniar», а норманны позаимствовали это слово от греческого «joisegatoi», означающего «союзники», а точнее – наемные воины-союзники. Замечу, что среди скандинавских племен не было никаких варягов и ни один народ Западной Европы не называл так норманнов. Итак, слово «варяг» отражает специфику славяно-норманнских отношений.

А что это за «русь», которую по летописи привел Рюрик? Некоторые историки связывают слово «рос» – «рус» с географической и этнической терминологией Поднепровья, Галиции и Волыни и утверждают, что именно там существовал народ рос, или русь. Но, увы, эта версия не соответствует ни летописям, ни фактам. Автор придерживается мнения тех историков, которые полагают, что слово «русь» близко к финскому слову «routsi», что означает «гребцы» или «плавание на гребных судах». Отсюда следует, что русью первоначально называлось не какое-то племя, а двигающаяся по воде дружина. Кстати, и византиец Симеон Логофет писал, что слово «рус» – «русь» происходит от слова «корабль».

Итак, поначалу славяне и византийцы называли русью дружины норманнов и славян, передвигающиеся на гребных судах. Через несколько десятилетий это слово стало ассоциироваться с дружиной киевского князя, а затем – с его владениями и его подданными.

В IX–XI веках многие десятки отрядов норманнов (варягов) приезжали на Русь, часть из них следовала без остановки по знаменитому пути «из варяг в греки», а часть нанималась на службу к русским князьям. Прослужив какое-то время, часть из них возвращалась в Скандинавию, а многих привлекали полноводные реки, могучие леса, красивые славянские девушки, и они оставались, чтобы вместе с местным населением рубить города и громить врагов. Они-то и стали, неважно, в какой пропорции, основой великого народа русского.

Варяги, осевшие на Руси, как правило, обрусевали уже во втором поколении. Для нового поколения русский язык был родным, да и имена у них были славянские. Увы, до нас не дошли семейные предания обрусевших варягов. Но мы можем это понять на многих примерах служилых немцев, шотландцев и др. в Москве в XVI–XVIII веках. Вот, к примеру, при царе Алексее Михайловиче в Москву приехал служить немец Цыклер, а его сын Иван настолько обрусел, что участвовал в бунте против Петра и введения немецких порядков, за что и был казнен царем.

Если норманны и превосходили славян в военном искусстве, то в остальном они стояли на более низком уровне развития и быстро перенимали элементы славянской культуры. Норманны в Византии и Западной Европе довольно быстро меняли свою религию на христианство, а в Новгороде и Киеве – на славянских богов. Кстати, пантеоны скандинавских и наших богов были довольно схожи. В договорах с Византией варяжский князь Олег, ближайший сподвижник Рюрика, клянется не скандинавскими богами Одином и Тором, а славянскими Перуном и Велесом.

Невысокий культурный уровень варягов-норманнов и их быстрая ассимиляция дали мощные козыри в руки историкам-антинорманистам. С последними можно согласиться в том, что варяги практически не оказали никакого влияния на быт, обычаи, культуру, религию и язык славян. Однако в политике и особенно в военной истории славян варяги сыграли весьма существенную роль.

Таким образом, Русь VIII–IX веков – это смешанные отряды воинов, состоявшие в самых разных пропорциях из этнических скандинавов и этнических славян. То же самое можно сказать и о купцах-русах. Кстати, у русов часто было, что воин становился купцом и наоборот. К Х веку норманны практически ассимилируются со славянами, и теперь все славяне считают себя русскими. Разумеется, я привел здесь лишь упрощенную схему становления русского народа. На самом деле все было намного сложнее. Но в эту схему гармонично укладываются все дошедшие до нас письменные свидетельства современников о руссах, все новейшие археологические находки и т. д.

Почему же тогда наши официальные историки не придерживаются этой схемы? Ответ до предела прост – наши историки всегда выполняют социальный заказ – то царей, то генсеков, а теперь «всенародноизбранных».

Официальные царские историки были «примитивными норманистами». Им был нужен сам Рюрик, от которого пошли династия киевских князей, а затем род Ивана Калиты и множество самых знатных княжеских родов Российской империи. А вот славяно-скандинавская Русь была им попросту не нужна, и о ней забыли.

Большевикам не было нужды и в конуге Рюрике, и они поддерживали историков-антинорманистов. Но поскольку у тех в истории IX – Х веков вообще концы с концами не сходились, то в советское время некоторым историкам было позволено использовать и «примитивно-норманистскую» концепцию.

Раскопки варяжских курганов под Новгородом («Рюриково городище»), в Гнездово под Смоленском, в Старой Ладоге, в Угличском кремле, в Тимерево (под Ярославлем) и др. привели к обнаружению большого числа захоронений викингов, их оружия и других предметов. Это подтверждает сведения арабских и византийских историков о многочисленных походах русов по Днепру, Русскому морю, Волге, Каспию и т. д.

Таким образом, в IX – Х веках далеко не все русы подчинялись киевским князьям. Например, ни Рюрик, ни Олег, ни Игорь не владели Волгой, а вот русы контролировали весь Волжский торговый путь.

Итак, разобравшись с вопросом, кто такие русы, мы можем перейти к истории Крыма. Первые греческие поселения появились на северном побережье Черного моря в VI веке до н. э. Однако академик Н.Я. Марр, рассматривая цикл мифов, связанных с Понтом, считал вполне возможным, что греки впервые посетили Черное море еще в середине II тысячелетия до н. э.

Возьмем, к примеру, миф об аргонавтах. За 79 лет до начала Троянской войны Язон, сын царя Фессалии Эсона, снарядил корабль «Арго» и с 56 спутниками отправился в Черное море. Достигнув Колхиды, аргонавты при помощи Медеи, дочери колхидского царя, захватили золотое руно – главное сокровище колхов. Золотое руно – это шкура волшебного барана с золотой шерстью, но ценность ее заключалась не в золоте, а в том, что она была предметом религиозного культа.

Троянскую войну археологи датируют XIII–XII веками до н. э. Значит, путешествие аргонавтов можно отнести к XIV – последней четверти XIII веков до н. э.

Так или иначе, но к V–IV векам до н. э. в Крыму уже существовало несколько греческих городов, наиболее крупными из которых были Херсонес, Пантикапей (Керчь) и Феодосия.

В I веке н. э. на Южном берегу Крыма появляются римские гарнизоны, а греческие города становятся союзниками Рима, а позже – Византии.

В конце III – начале IV веков начинается интенсивное переселение племен и народов в Европе, которое продолжалось несколько столетий. В историю оно вошло как «Великое переселение народов».

В III веке н. э. в Крым вторгаются племена готов (ветвь германских племен), а в IV веке – гуннов. Замечу, и тем и другим не удалось покорить ни греческий город Херсонес, ни горный Крым. Вскоре гунны уходят из Крыма.

В начале VI века началось массовое вторжение славянских племен на территорию Византийской империи. Славяне в 540-м, 547-м, 549-м, 550-м и 556 годах переходили Дунай и опустошали Иллирию, Фракию и все земли от Ионического моря до Константинополя. Несколько раз в VI веке славяне вторгались в Крым и осаждали, правда, безуспешно, Херсонес. Значительная часть славян осталась на полуострове и слилась с местным населением – потомками скифов, готов и гуннов.

В VII веке на Каспии, а затем и на Черном море появляется народ рус (русь). Впервые в арабских источниках русы упоминаются под 643 годом в тексте договора арабов с правителем Дербента. Арабы освободили его от уплаты дани, а взамен он брал обязательство охранять Дербентский проход от северных народов, в числе которых назывались и «русы».

Арабские историки IX–XI веков много пишут о так называемом острове русов, откуда они совершали грабительские походы. В монументальном труде «Древняя Русь в свете зарубежных источников» говорится: «Споры о местонахождении “острова русов” начались еще в прошлом веке и породили огромную историографию, на которую к тому же определенное влияние оказала полемика между норманистами и их оппонентами. Специалисты-востоковеды (Х.Д. Френ, Ф. Шармуа, В.Р. Розен, Ф. Вестберг, В.В. Бартольд, А.П. Новосельцев и другие) помещали его на севере Европы – в Скандинавии, в районе Новгорода, на Верхней Волге. К такому выводу их подталкивал не только анализ самих сообщений об “острове русов”, но и вся совокупность ранних данных о русах в мусульманской литературе, указывающая на их северное происхождение. Иной точки зрения придерживались исследователи-невостоковеды (А.Д. Чертков, Е.Е. Голубинский, Г.В. Вернадский, Б.А. Рыбаков и др.), предлагавшие искать “остров русов” не на севере, а на юге Восточной Европы – в Киеве, в Тмутаракани, в Крыму, в дельте Дуная»[4].

На мой взгляд, наиболее вероятным представляется нахождение «острова русов» на территории будущего Тмутараканьского княжества. Кстати, арабские географы часто именовали Керченский пролив «устьем реки русов», считая пролив как бы продолжением реки Дон (реки русов).

Любопытно, что поначалу арабы именовали Черное море «бахр Бунтус», то есть море Бунтус, происходящее от греческого слова Понт (Понтус), однако позже арабы начинают называть его бахр ар Рус, то есть Русское море. Причем арабские географы различали русов и варягов, так, арабский ученый Бируни упоминает бахр Варанк – море Варяжское, то есть Балтийское море. Арабский историк Ал-Масуди, которого заслуженно назвали «арабским Геродотом», писал: «…Море Нейтус (Понтус) есть море русов; никто, кроме них, не плавает по нему. А они (русы) живут на одном из его берегов. Они – великий языческий народ, не повинующийся ни царю, ни шариату. Между ними есть купцы, посещающие царство Булгар (вариант): город моря болгар»[5].

Первые достоверные упоминания о нападении русов на византийские города датируются не позднее 842 г.[6].

18 июня 860 г. войско русов внезапно появилось под Константинополем. Русы под началом князя – Аскольда – приплыли на двухстах судах по Черному морю в Босфор из устья Днепра.

Взять Константинополь тогда русам не удалось, но они страшно опустошили окрестности византийской столицы, включая Принцевы острова в Мраморном море, и 25 июня отправились восвояси.

В 964–966 гг. киевский князь Святослав совершил большой поход на Волгу и в Хазарию. Как писал академик Б.А. Рыбаков: «.русские войска воевали в Волжской Болгарии, в земле Буртасов и в Хазарии, где взяли Итиль и древнюю столицу каганата – Семендер на Каспийском море. Затем были покорены народы Северного Кавказа – ясы (осетины) и касоги (адыгские племена). Поход был закончен на Таманском полуострове, который с этого времени стал русской Тмутараканью»[7].

Ряд историков считает, что русское Тмутараканьское княжество возникло не при Святославе, а при его сыне Владимире. Как бы то ни было, но в конце Х века обе стороны Керченского пролива принадлежали киевским князьям. При этом русские князья опирались в Тмутараканьском княжестве не столько на свои гарнизоны, сколько на местное русское население.

Не лишены интереса и летописные сведения об осаде в 988 г. князем Владимиром Херсонеса, который удалось взять только с помощью его жителей, раскрывших русским секрет обороны города.

Князь Владимир посадил наместником в Тмутараканьском княжестве своего сына Мстислава. Считается, что развалины города Тмутаракани расположены у станции Тамань на Таманском полуострове. Там найдены остатки каменных стен и по крайней мере двух христианских храмов. Один из них – это церковь Богородицы, построенная в 1023 г. князем Мстиславом Владимировичем.

Точная граница Тмутараканьского княжества в Крыму составляет предмет спора современных историков. Вполне возможно, в его состав входили и земли за пределами Керченского полуострова. Так, на холме Тепсель близ современного поселка Планерное в Крыму археологи обнаружили славянское поселение XII–III веков. Отрытый на холме христианский храм по своему плану близок к храмам Киевской Руси[8].

15 июля 1015 г. князь Владимир Красное Солнышко скончался. Его многочисленные сыновья начинают большую усобицу[9]. Мстислав Тмутараканьский поначалу держит нейтралитет в войне. Но, разделавшись с другими братьями, Ярослав Мудрый в 1023 г. идет войной на Мстислава. В ходе кровопролитной битвы у города Листвена Мстислав наголову разбил дружину Ярослава, состоявшую в основном из варяжских наемников. В конце концов братья разделили Русскую землю по Днепру, как хотел Мстислав. Он взял себе восточную сторону с главным столом в Чернигове, а Ярослав – западную сторону с Киевом. «И начали жить мирно, в братолюбстве, перестала усобица и мятеж, и была тишина великая в Земле», – говорит летописец.

В 1036 г. князь Мстислав Владимирович умер, не оставив наследника. Поэтому все его земли попали под власть брата Ярослава. Тмутараканьское княжество вошло в состав Черниговского княжества.

Последовавшая за смертью Ярослава Мудрого усобица не обошла и Тмутаракани, которая то становилась независимой, то вновь попадала под власть черниговских князей. После 1094 г. Тмутаракань в русских летописях не упоминается. Примерно в это время княжество было захвачено половцами.

Глава 2

Как Таврида стала татарским Крымом

Первый набег на Тавриду (Крым) татары совершили в 1223 г. в ходе похода темника Субэдэя против половцев. Тогда дело ограничилось разграблением Судака (Сугдеи).

При Батые татары произвели еще несколько набегов – в 1238-м, 1248-м и 1249 годах. В конце концов татары подчинили себе Судак, обложили его данью и посадили туда наместника. А в Солхате (Старый Крым) во второй половине XIII века обосновалась татарская администрация, город же татары переименовали в Кырым. В XIV веке название города Кырым перешло постепенно на весь полуостров Таврида. С конца XIII происходит исламизация татарского населения Крыма.

Поначалу татарское влияние ограничивалось лишь Восточным Крымом, причем зависимость от татар не шла дальше выплаты дани, поскольку татары кочевники еще были не в состоянии экономически господствовать в жизни края.

На юге полуострова по-прежнему существуют венецианские и генуэзские города-колонии, возникшие еще в начале XIII века в связи с захватом в 1204 г. Константинополя крестоносцами.

Между итальянцами и татарами неоднократно возникали конфликты, но в целом улусские эмиры терпели поражение. С одной стороны, прибрежные города-крепости были хорошо укреплены и могли получать подкрепление с моря, а с другой стороны, торговля с итальянцами приносила эмирам неплохие барыши, так зачем же резать курицу, несущую золотые яйца.

В 1292 г. между Венецией и Генуей началась семилетняя война, закончившаяся победой Генуи. В 1299 г. республики заключили «вечный мир», по которому единственным владельцем итальянских колоний в Крыму стала Генуя.

На Южном берегу Крыма татары впервые появились в 1299 г., когда орда хана Ногая[10] разрушила Херсонес. В начале XIV века татары постепенно начинают оседать в Крыму. В это время в восточном (около Судака) и юго-западном районах Крыма появляются первые феодальные поместья полуоседлой татарской знати – беев и мурз. И только в конце XVI века, а особенно в XVII–XVIII веках переход к оседлому земледелию у татар принял массовый характер. Процесс этот шел повсеместно как в Восточном, так и в Западном Крыму. В районе Бахчисарая еще на рубеже XIII–XIV веков возник татарский бейлик (вотчинное землевладение) бея из рода Яшлавских. Бейлик этот представлял собой полунезависимое княжество с центром в Кырк-ор (Чуфут-Кале).

В первой половине XV века Золотая Орда не только фактически, но и формально перестала быть единым государством, распавшись на отдельные ханства, где утвердились собственные династии. Среди отдельных ханств был и Крымский улус Золотой Орды.

Основатель династии Гиреев Хаджи-Девлет Гирей родился в 20-х годах XV века в литовском замке Троки, куда бежали его родственники в ходе ордынских усобиц.

Хаджи Гирей был не то сыном, не то внуком золотоордынского хана Таш-Тимура. Сам Таш-Тимур был прямым потомком Тукой-Тимура, тринадцатого сына хана Джучи и внука Чингисхана. Поэтому впоследствии Гиреи считали себя Чингизидами и претендовали на власть над всеми государствами, возникшими на развалинах Золотой Орды.

В Крыму Хаджи Гирей впервые появился в 1433 г. По мирному договору от 13 июля 1434 г. генуэзцы признали Хаджи Гирея крымским ханом. Однако через несколько месяцев ногайский хан Сейид-Ахмет выбил Гирея из Крыма. Гирей был вынужден бежать на «родину» в Литву. Там в 1443 г. он и был провозглашен крымским ханом. Затем при военной и финансовой поддержке великого литовского князя Казимира IV Гирей двинулся в Крым. Вновь став крымским ханом, Хаджи Гирей сделал своей столицей город Крым-Солхат. Но вскоре Сейид-Ахмет вновь изгнал Хаджи Гирея из Крыма. Окончательно Хаджи Гирей стал крымским ханом лишь в 1449 г.

В Крыму Хаджи Гирей основал новый город Бахчисарай («Дворец в садах»), ставший при его сыне Менгли Гирее новой столицей государства.

А между тем на другом краю Черного моря 29 мая 1453 г. турецкий султан Мехмед II взял Константинополь. Так окончательно пала Византия – наследница Римской империи. По приказу султана главный храм империи и всего православного мира – собор Святой Софии – был обращен в мечеть.

С момента своего восшествия на престол Мехмед II мечтал стать наследником Римской империи. Завоевание Константинополя материализовало его мечты. Как уверял Мехмеда греческий историк Георгий Трапезундский: «Никто не сомневается, что вы являетесь императором римлян. Тот, кто законно владеет столицей империи, тот и есть император, а Константинополь есть столица Римской империи». Мехмед II одновременно объявил себя Римским императором, наследником Августа и Константина, и падишахом, что по-персидски означает «тень бога на земле».

Еще до падения Константинополя греческая православная церковь приняла унию с католиками. Перед непосредственным нападением турок византийский патриарх Григорий Мамма бежал в Рим. Понятно, что, заключив унию, греческие иерархи надеялись на помощь Запада в борьбе с неверными. Однако ни римский папа, ни западноевропейские монархи ничем так и не помогли погибающей Византии.

Мехмед II решил использовать греческую церковь для решения своих внутренних и внешних проблем. По его приказу был сыскан среди пленных монах Геннадий Схоларий, который ранее возглавлял оппозицию унии с Римом. В январе 1454 г. Мехмед II возвел Геннадия в сан константинопольского патриарха. Причем султан взял на себя все функции византийских императоров по отношению к православной церкви. Султан лично преподнес Геннадию атрибуты, отличающие его сан, – мантии, пасторские принадлежности и новый позолоченный нагрудный крест из серебра взамен исчезнувшего старого. Затем Мехмед благословил Геннадия словами: «Будь патриархом со счастливой судьбой и будь уверен в нашей дружбе, сохраняя все привилегии, которые имели все патриархи до тебя».

Так в православной церкви стало сразу два патриарха – один в католическом Риме, а другой в Стамбуле.

А как отнеслись на Руси к падению Второго Рима? Начну с того, что Русь оказывала серьезную материальную помощь Византии в XIV и начале XV веков. Так, только в 1395–1396 гг. московский, тверской и другие русские князья отправили в Царьград огромную по тем временам сумму – 20 тысяч рублей. При этом не будем забывать, что в те годы Русь платила и огромную дать Золотой Орде.

Но в середине XV века денежный поток в Константинополь резко сократился. На Руси шла большая гражданская война. Вдова великого князя московского Василия I Дмитриевича Софья Витовтовна и ее сын Василий II воевали за московский престол с братом Василия I Юрием Дмитриевичем и его сыновьями.