Русский Севастополь

Глава 1. История Ахтиарской бухты

Как ни странно, но история Ахтиарской бухты нужна не только историкам – узким специалистам, но и нашим современникам. Дело в том, что историки Киева и Стамбула, создавая фантастические версии истории Ахтиара, и пытаются с их помощью обосновать свои претензии на Ахтиар и весь Крым.

История Ахтиарской бухты и Западного Крыма в целом начинается с греческой колонизации.

Во второй половине – конце II тысячелетия до н. э. греки освоили западное побережье Малой Азии, превратив берега Эгейского моря в своё «внутреннее озеро» – Эгеиду.

Эллинские колонии (греки называли их апойкиями) были основаны по побережью Средиземного и Чёрного морей. Эллинский философ Платон писал, что эллины «от Фасиса до Геркулесовых столбов расположились вокруг моря, как муравьи или лягушки вокруг болота».

Вслед за Северной Эгеидой (побережьем исторической Фракии) и побережьем Мраморного моря (Пропонтидой) в VII веке до н. э. греки приступили к освоению побережья Чёрного моря.

Так считают официальные историки. Но по моему мнению, это произошло в начале II тысячелетия до н. э. Вспомним миф об аргонавтах. Основное же доказательство более раннего проникновения греков в Чёрное море – Троянская война, официально датированная 1194–1184 гг. до н. э.

Похищение Парисом Елены, наверное, первый в истории случай грандиозной дезинформации.

Троянская война на самом деле шла за контроль над Дарданеллами. Кстати, в XII веке до н. э. море было гораздо ближе к Трое, нежели сейчас.

При раскопках в селе Усатово близ Одессы были обнаружены элементы крито-микенской культуры. На острове Змеином нашли греческую керамику VII века до н. э.

Греки первоначально именовали Чёрное море Понтом Аксинским (морем Негостеприимным), но позже переименовали его в Понт Эвксинский (море Гостеприимное). Затем стали называть его просто Понтом.

На территории Крыма и Таманского полуострова греки построили 26 городов-колоний. Их расположение во многом связано с течениями в Чёрном море. Так, прибрежное круговое течение идёт вдоль берега моря против часовой стрелки – от Босфора вдоль берегов Малой Азии, Кавказа, Крыма, Северо-Западного Причерноморья и Балкан снова к Босфору. Передвигаться на парусно-гребных судах по течению было легче. Поэтому выводить колонии на южный берег моря стали раньше. Крупнейшие из них – Гераклея Понтийская (совр. Эрегли) и Синопа (совр. Синоп). После этого стали осваиваться западное, северное и северо-восточное побережья.

В Чёрном море есть и поперечные течения. Почти по центру – с юга на север и с севера на юг и от Юго-Западного Крыма на запад, к побережью исторической Фракии, где ныне расположена румынская область Добруджа. Скорость этих течений может достигать 2–3 морских узлов (3,5–5,5 км/ч).

Видимо, с этими течениями и было связано основание в 528 г. до н. э. города Херсонес Таврический.

Греческие корабли могли теперь отправляться от пафлагонского мыса Карамбис на побережье Малой Азии до мыса Бараний Лоб (совр. мыс Сарыч в Крыму). Этот путь треугольником связал Херсонес, его метрополию Гераклею и гераклейскую колонию на Балканах Каллатис. Выходя из Гераклеи, корабли двигались на восток до мыса Карамбис, следуя круговому течению. Там они поворачивали на север, повинуясь поперечному течению «западного круга», которое помогало им добраться до мыса Бараний Лоб (Сарыч) в Крыму. Затем поворачивали на запад к Херсонесу, где ходу корабля помогало круговое черноморское течение, идущее здесь в том же направлении. На обратном пути от Бараньего Лба к Карамбису движению корабля помогало попутное течение восточного круга. Это значительно ускоряло плавание.

Итак, в 528 г. на берега нынешней Карантинной бухты Севастополя высадились около двухсот переселенцев из города Гераклеи. А находившаяся рядом огромная бухта, ныне именуемая Севастопольской, оставалась пустой. Лишь иногда там появлялись племена тавров.

Херсонес постоянно рос, он расположился на небольшом полуострове между Карантинной и Песочной бухтами[1].

В Херсонесе был демократический строй. Причём в подлинном смысле этого слова, а не современный. Об этом красноречиво свидетельствуют глиняные черепки – остраконы. Их использовали в качестве бюллетеней для выборов должностных лиц, или, наоборот, на остраконах писали имена людей, подлежащих изгнанию из города (остракизм). Судя по всему, в такой ситуации фальсификация выборов исключалась.

В 1510 г. до н. э. Херсонес начал чеканить серебряную монету: драхмы, дидрахмы и т. д.

Жителям Херсонеса постоянно приходилось отражать нападения варваров – тавров, а потом скифов. На рубеже IV–III веков до н. э. в Северном Причерноморье появился весьма загадочный народ – сарматы. По сообщению Диодора Сицилийского, сарматы «опустошили значительную часть Скифии и, поголовно истребляя побеждённых, превратили большую часть страны в пустыню».

Сарматы начали проникать на Крымский полуостров с конца первой четверти III века до н. э. В ходе быстрых и неожиданных рейдов они доходили до окрестностей Херсонеса.

Видимо, с сарматами связано и оставление значительной части усадеб в хоре Херсонеса.

Сарматы были дикарями в полном смысле этого слова. Кроме записей античных авторов, погребальные памятники – почти единственное доказательство пребывания сарматов в Крыму.

Захоронения сарматов найдены в долинах рек Чёрной, Бельбека, Качи, Альмы и Салгара.

С нарастающей угрозой нападения кочевников связано возведение в юго-восточной части оборонительной линии Херсонеса так называемой цитадели площадью около 0,5 га. О чрезвычайной поспешности строительства свидетельствует массовое использование в кладке стен надгробных стел из городского некрополя, а также квадров из стен разобранных усадеб ближайшей округи.

Особенностью башен усадеб хоры становится дополнительный пояс, который, по мнению большинства исследователей, был противотаранным и должен был сделать возможным увеличение высоты башни.

В I веке до н. э. Гераклея, как и Херсонес, вошла в состав державы Митродата на правах младшего «союзника» и участвовала на его стороне в войнах Понта с Римом.

Рим победил Митродата, а на боспорском престоле был утверждён восставший против Митродата VI его младший сын Фарнак II (63–47 гг. до н. э.), который стал именоваться «другом и союзником римского народа».

Херсонесу пришлось смириться с тем, что он оказался в составе Боспора. Шестнадцатилетнее (63–47 гг. до н. э.) пребывание Херсонеса в составе царства Фарнака II нашло отражение лишь в городской монетной чеканке.

Воспользовавшись нестабильностью в Боспорском царстве, херсонеситы отправили посольство к Юлию Цезарю с просьбой предоставить их полису элевтерию – независимость от Боспора. Произошло это в 46 г. до н. э., сразу после провозглашения Цезаря пожизненным диктатором. Цезаря независимость Херсонеса вполне устраивала.

Во II веке н. э. Херсонес входит в состав Римской империи. В Херсонесе римский гарнизон появился к 116/117 г. н. э. Жители Херсонеса, несмотря на сильное влияние римской культуры, продолжали сохранять родной греческий язык, а до II века н. э. – даже его дорийский диалект.

Отношение властей Рима к Херсонесу хорошо иллюстрирует забавный эпизод. «Налог с публичных домов поступал в римскую казну, но полноправные граждане были от него освобождены. Попытка начальника гарнизона трибуна Антилия Примиана распространить эту подать на граждан вызвала недовольство херсонеситов. К наместнику Мёзии было направлено херсонесское посольство во главе с Титом Алавием Аристоном и Валерием Германом. Претензии херсонеситов были признаны справедливыми, наместник не только постановил не нарушать права граждан, но и велел высечь в мраморе и текст самой жалобы, и его ответ на неё»[2].

К 185 г. Херсонес был главным опорным центром римлян в Северном Причерноморье, откуда осуществлялось руководство другими легионами и флотом.

Во главе Херсонесского легиона был трибун. «Непосредственно трибуну подчинялся триерарх соединений Мёзийского Флавиева флота, который возглавлял эскадру кораблей, базировавшихся в Севастопольской бухте. Триерархи обычно командовали римскими военными кораблями и по рангу были близки центурионам легионов»[3].

Сохранилась надпись на камне, что в бухте стояла либурна[4] «Стрела», командовал ей Валерий Валент.

Штаб-квартирой римских войск была «цитадель» Херсонеса площадью около 0,9 га с постройками военного назначения, ограниченная с четырёх сторон оборонительными стенами. На этом пространстве могли поместиться две центурии пехоты и некоторое количество кавалерии.

С середины II века н. э. номиналы монет Херсонеса стали соответствовать римским – в основу денежного обращения был положен римский денарий. Херсонесская медь играла роль разменной монеты.

Причерноморский регион был одним из направлений Великого шёлкового пути: в Усть-Альминском некрополе обнаружены пять китайских шкатулок. Рим старался контролировать этот путь в обход владений Парфии, что хорошо иллюстрирует латинская надпись, оставленная военнослужащими XII легиона у горы Беют-Даш неподалёку от Каспия.

С римским влиянием связано и появление в Херсонесе римских бань – терм. Исследовано три таких сооружения в Херсонесе, относящихся к периоду поздней Античности. Первое находится в северной части города, второе – возле водохранилища, а третье – собственно римские термы – в «цитадели».

В соответствии с римскими канонами был перестроен и херсонесский театр. В нём, судя по находке мраморного рельефа с изображением гладиаторов, стали проводиться гладиаторские бои. Рядом с театром обнаружены алтари с посвящением богине возмездия Немезиде, которую гладиаторы считали своей покровительницей.

В Херсонесе на протяжении первых веков новой эры в основном сохранялся греческий пантеон, сложившийся ещё в классическую и эллинистическую эпохи. Во главе его по-прежнему стояла богиня Дева-Партенос, считавшаяся защитницей города. С ней было тесно связано божество Херсонас, олицетворявшее гражданскую общину. В официальный пантеон входили Зевс Сотер, Асклепий и Гигиея, Гермес, Афродита, Геракл. Одной из отличительных черт религиозной жизни Херсонеса первых веков новой эры стало уменьшение почитания Диониса, Афины, Аполлона, Диоскуров.

Но Партенос херсонеситы продолжали традиционно почитать в качестве верховного божества. В документах II века н. э. Дева наделялась магистратской титулатурой и именовалась «богиней царицей» или «царствующей Партенос». Печать, «заверенная» Девой, подтверждала официальные декреты.

«В первую очередь влияние римской культуры оценивается по распространению латинского языка как выжившей составляющей процесса романизации. Как показывает анализ эпиграфических памятников, по-латыни в Юго-Западной Таврике писали военные приказы, посвящения римским божествам и надгробные эпитафии римских солдат и членов их семей. Те документы, которые должны были быть доведены до сведения всего городского населения, написаны по-гречески. Это яркое свидетельство того, что латинский язык широко не распространялся, и основная масса горожан в повседневной жизни использовала родной для них греческий язык»[5].

Глава 2. Готы и генуэзцы

В 160–190 гг. н. э. на Боспоре появляются первые отряды германского племени готов. В середине – второй половине III века н. э. в дельте Дона возникает несколько поселений, предположительно основанных вторгшимися в этот регион германскими племенами.

В правление императора Галлиена (253–268) римские гарнизоны были выведены из Херсонеса и его округи.

В 256 г. готы прошли через северо-западный Крым, где они останавливались на территории заброшенного скифами Южно-Донузлавского городища.

Между 252 и 256 гг. готы поселяются на Южном берегу Крыма и на границе хоры (сельской округи) Херсонеса. В 60—70-е гг. III века готы, бораны и герулы продолжают грабительские набеги на южное побережье Чёрного моря и Малую Азию. Исходной точкой походов для германцев служил, скорее всего, Танаис. Для набегов они, видимо, использовали и местный боспорский флот.

В эпоху непрерывных войн часть германцев поселяется в юго-западном Крыму. Здесь археологи обнаружили и изучили могильники с погребениями, совершёнными по характерному для германцев обряду трупосожжения. Подобные некрополи исследованы на Южном берегу Крыма, у подножия горы Чатыр-Дан и на мысе Ай-Тодор, неподалёку от римской крепости Харакс. Погребения по обряду кремации были найдены также в могильнике Чёрная Речка и в некрополе «Совхоз-10» возле Херсонеса. Отдельные кремации были обнаружены в некрополе самого Херсонеса и в некоторых других могильниках.

В конце III века войска Римской империи вернулись в Херсонес, что совпало по времени с первой херсонесско-боспорской войной 291–293 гг.

«В период массовой христианизации Херсонесса в V–VI вв. предание связывало начало проповеди новой веры среди горожан с личностью некоего святого Климента, который в IX в. был отождествлён со святым римским папой Клементом, учеником апостолов Петра и Павла, четвёртым епископом Рима после свв. Петра, Лина и Анаклета»[6].

Согласно преданию, император Траян в 99 г. послал Климента в Херсонес. Там он творил чудеса и обзавёлся тысячами поклонников.

«Как показывает анализ источников, сами жители Херсонеса об этом не знали, как не знали и ссыльные монахи, и миссионеры-путешественники – ни в VI в., ни позже, вплоть до середины IX в. Во всяком случае, никто из них о культе мощей св. Климента в Юго-Западном Крыму не упоминает.

В IX в. византийский монах Епифаний, совершивший около 820 г. путешествие по городам Причерноморья для сбора преданий об апостольских проповедях, приписал начало процесса христианизации Таврики – от Боспора до Херсонеса – проповеди св. апостола Андрея Первозванного, на полвека раньше, чем это мог сделать Климент. О последнем он не упоминает вовсе.

<…>

В течение VI – первой половины VII столетия в Херсонесе было построено множество мемориальных храмов, посвящённых описанным в “Житиях” событиям. Храмы Св. Климента и Св. Андрея Первозванного в Херсонесе в письменных и иных источниках не упоминаются. Там были храмы Св. Петра и Св. Апостолов Петра и Павла, которые к почитанию св. Климента и св. Андрея Первозванного имеют лишь косвенное отношение»[7].

В конце III – начале IV века христианство начинает распространяться и среди готов. В 325 г. под документами Вселенского собора, состоявшегося в городе Никее, свою подпись рядом с подписями епископов Боспора Кадама и Филиппа Херсонесского поставил Феофил, епископ Готии.

В IV–V веках главный город Юго-Западного Крыма именовался в источниках то по-старому – Херсонесом, то по-новому – Херсоном. В VI веке в употреблении осталось только новое название. Далее по тексту он будет называться именно так. К началу VI века Херсон оставался единственным процветающим городским поселением не только в Крыму, но и во всём Северном Причерноморье.

Существенную военную помощь Херсону в 530-х гг. оказал последний латиноязычный император Восточной Римской империи Юстиниан I. С этого момента я буду эту империю называть Византией. Замечу, что термин «Византийская империя» ввёл в 1557 г. немецкий историк Вениамин Вольф. Сами же жители Византии именовали себя ромеями вплоть до 1453 г.

Историки с XVII века, да и я, грешный, используют термин «Византия» в качестве удобной метки. Таких меток в русской истории несколько. Как, например, «Киевская Русь» или «Золотая Орда».

Термин «Киевская Русь» возник в середине XIX века в работах А.М. Максимовича, С.М. Соловьёва и др. В 1930-х гг. термин был использован советскими учёными. Метку «Киевская Русь» я принципиально не использую.

Во-первых, города Новгород и Ладога намного древнее Киева. И что получается? Они то входили в состав «Киевской Руси», то выходили?

Во-вторых, использование термина «Киевская Русь» льёт воду на мельницу фальсификаторов истории, придумавших термин «Украина – Русь».

Современники никогда не использовали это лживое название. По-русски и на церковнославянском наречии был термин «Русская (Роуськая) земля».

Но вернёмся к Византии. Тому же Юстиниану I пришлось опубликовать свой знаменитый Кодекс сразу на двух языках – латинском и греческом. А в 629 г. император Ираклий I окончательно перевёл всё делопроизводство в Византии на греческий язык. Поэтому-то русские и звали ромеев греками.

В VI веке готы в Крыму стали федератами (младшими соююзниками) империи и, как отмечает Прокопий, «отправлялись вместе с ними в поход, когда римляне шли на своих врагов, всякий раз, когда императору было это угодно»[8].

В VII–VIII веках система управления византийской Таврикой под влиянием перемен в Византии несколько раз менялась. Учреждённая Юстинианом II (565–578) административная единица (Херсонский дукат), в которую была включена вся южная часть полуострова от Херсона до Боспора, просуществовала недолго. В VII веке дукат был упразднён, но конкретно в каком году, неизвестно. На смену назначаемому императором дуке, который совмещал функции военного командира и гражданского администратора, пришло самоуправление.

Херсонский протополит Зоил, который был первым «по происхождению и семейному положению», то есть, вероятно, самым знатным и богатым горожанином, был ставленником местной знати. В VIII веке система самоуправления, сложившаяся в предшествующие десятилетия, была оформлена официально.

Осенью 940 г. в Крым ворвались орды хазар. Для борьбы с ними император Роман I нанял русскую дружину под командованием Хлгу (то есть Олега). К этому времени князь Олег (882–912) уже умер, так что это был какой-то другой князь или конунг.

Поначалу поход складывался удачно: русы захватили хазарскую крепость Самкерц на берегу Керченского пролива. Этот город в древности назывался Гермонассой. Русы называли его Тмутараканью, сейчас это – город Тамань.

Против русов хазарский царь Иосиф отправил войска под командованием полководца Песаха, который отбил город.

Русские князья стали задумываться о принятии христианства. В 860 г. (866 г. – по «Повести временных лет») в походе на Константинополь крестились князь Аскольд и часть его дружины. Что же касается князя Дира, он стал следствием невежества и нерадивости русских летописцев, как 940 годами позже пьяный писарь породил подпоручика Киже. В 844 г. на Севилью напали русы под команованием Аскольда аль-Дира – Аскольда по прозвищу «Зверь». В Киеве князя звали Оскольд-Диар.

Союза с христианскими странами – Византией, а позже Германией – искала княгиня Ольга. Явную симпатию к христианам проявлял предшественник Владимира Ярополк. Князь Владимир решил изучить вопрос шире. Согласно «Повести временных лет», он принял послов от западных и восточных христиан, хазар-иудеев и недавно принявших ислам волжских булгар, а затем направил в эти страны своих посланцев. В целом ряде мусульманских источников сохранилось известие о визите послов князя Владимира в 986 г. к правителю Хорезма. Причём эти послы утверждали, что их народ разочаровался в христианстве и принял ислам. Видимо, это было дипломатической хитростью.

В отечественной историографии долгое время господствовала точка зрения, согласно которой византийский император Василий II в 986 г. попросил военной помощи у князя Владимира (против болгар или Варды Склира), пообещав ему в жёны свою сестру – принцессу Анну. Помощь была оказана, но византийцы обманули Владимира и не прислали невесту в оговоренный срок. Поэтому, чтобы заставить ромеев выполнить обещанное, Владимир осадил и взял Херсон.

Чтобы обосновать эту точку зрения, её сторонники были вынуждены корректировать хронологию «Повести временных лет», сдвигая датировку Корсунского похода с 6496 (988) г. на 989–990 гг. и даже позднее. Эта гипотеза, ставшая историографической догмой, но противоречащая данным как древнерусских и византийских, так и иностранных источников, в новейших исследованиях опровергнута.

В конце лета или начале осени 987 г. князь Владимир по Днепру и Чёрному морю добрался до Херсона и осадил его. При этом он нарушал оба действовавших тогда русско-византийских договора – и «большой», заключённый в 944 г. его дедом князем Игорем, и мирное соглашение 971 г., подписанное его отцом князем Святославом. В обоих договорах Русь обязывалась охранять византийскую Таврику («Корсунскую страну»), а не нападать на неё.

Херсон (Херсонес) за полторы тысячи лет его истории ни разу не удавалось взять врагу. Автор «Повести временных лет» написал об осаде Херсона Владимиром весьма лаконично: «…боролись крепко из города». Осада длилась от шести до девяти месяцев.

Русы пытались присыпать к западной стене осадный вал (приспу), но горожане прорыли подземный ход под неё, выносили землю через подкоп и ровным слоем разбрасывали на городской площади. В результате приспа не росла, а Владимир не мог понять, в чём дело. В отчаянии он прокричал горожанам, что будет стоять под стенами хоть три года, но всё равно город возьмёт!

Активные действия под стенами Херсона прекратились. Голодные и замёрзшие русы не смогли даже полностью блокировать город. По сведениям одной из версий «Жития св. Владимира», его по потайному ходу («зеаляному пути») продолжали снабжать продовольствием и питьём извне некие «корабленицы». Видимо, из портов фемы Херсон (Символон, Партенит, Алустон, Сугдея) на кораблях осаждённым тайно доставляли припасы и новости. Получать известия они могли и по световому телеграфу, который тогда активно использовался в Византии, в том числе для связи с осаждёнными крепостями.

По одной из версий, Владимир получил грамоту со стрелой, запущенной варягом по имени Ждеберн (Сигбеорн), ранее знавшим Владимира. Варяг сообщал, где пролегают ведущие в Херсон водопроводные трубы.

По другой версии, это сделал некий «муж корсунянин, именем Анастас». Он пустил стрелу, написав на ней: «Перекопай и перейми воду, идёт она по трубам из колодцев, которые за тобою с востока». Владимир же, услышав об этом, посмотрел на небо и сказал: «Если сбудется это – сам крещусь!» И тотчас же повелел копать наперерез трубам и перенял воду. Люди изнемогли от жажды и сдались.

Во всяком случае, Анастас существовал реально. После удачного штурма Анастас среди так называемых «корсунских попов» попал в столицу Руси. Владимир приблизил Анастаса к себе, помня о его заслугах. Анастас принял активное участие в крещении Руси, в частности, в 990 г. он участвовал с митрополитом Михаилом и дядей Владимира Добрыней в достаточно жёстком крещении Новгорода. В следующем году с такой же миссией он ехал «по Русской земле и до Ростова».

Около 991 г. в Киеве началось строительство Десятинной церкви. Строительство и обустройство её было поручено корсунским священникам во главе с Анастасом.

Херсонес в XII веке процветал. Правда, в Крыму строились и новые города, в том числе и готские. Любопытно, что в 1166 г. византийский император Мануил I Комнин включил в свою титулатуру слово «готский».

В 1155 г. Мануил I заключил договор с Генуей. Согласно ему генуэзские корабли получили пропуск в Чёрное море, в Константинополе генуэзцам был выделен особый квартал. В свою очередь Республика обязалась не вступать в союз против империи ромеев.

Аналогично в 1171 г. право на квартал в Константинополе было закреплено за Венецией. После этого в Константинополе начинаются вооружённые стычки между генуэзцами и венецианцами. В том же году венецианские пираты совершили нападение на генуэзскую факторию у входа в Керченский пролив у современного Темрюка.

8 ноября 1202 г. крестоносцы отплыли из Венеции, направляясь в Четвёртый крестовый поход – 480 кораблей, возглавляемые галерой самого дожа, «окрашенной в алый цвет, с шёлковым тентом того же цвета, под стук кимвал, под пение четырёх серебряных труб».

Перед отплытием Дандоло произнёс патетическую речь: «Синьоры! отныне вы соединились с самыми достойными людьми на свете и ради самого высокого дела, которое кем-либо и когда-нибудь предпринималось!»[9]

12—13 апреля 1204 г. крестоносцы овладели столицей Византии и подвергли её неслыханному разграблению.

Надо ли говорить, что 13 апреля 1204 г. в Константинополе был разгромлен и русский торговый квартал (святого Маманта).

После 1204 г. исчезают всякие сведения о движении русских судов в Чёрном море и присутствии русских купцов в Константинополе. Кстати, Чёрным море назвали турки в 1453 г., а с IX века арабы звали Русским морем. После 1204 г. Русское море стало итальянским. А о том, какое значение придавали ему венецианцы и генуэзцы, говорит то, что они называли Чёрное море «Великим морем».

Князья Рюриковичи не признавали ни Латинской империи, ни «латинских патриархов». Русские считали законным властителем Царьграда императора Никейской империи (основанной в Малой Азии). Русские же митрополиты продолжали подчиняться константинопольскому патриарху, жившему в Никее.