Петля

— Значит, это и есть наш «резонанс»? — прошептала она, и её голос дрожал от осознания масштаба их проклятия. — Мы обречены находить друг друга только для того, чтобы снова уничтожить?

Кайл сжал её локоть чуть сильнее, и Селена почувствовала, как 10:23 внутри неё отозвалось глухим, стонущим ритмом.

— По крайней мере, Система хочет, чтобы мы так думали, — его голос был низким и надтреснутым.

Он медленно отпустил её руку, давая ей возможность обрести равновесие, но не отводя взгляда. Девушка наконец смогла выпрямиться, чувствуя, как между ними снова выстраивается дистанция, необходимая для выживания. Но тепло его рук всё ещё жгло кожу сквозь рукава мундира. У неё больше не было сил ненавидеть его за то, что он сделал триста циклов назад. Теперь нужно было убедиться, что этот сценарий больше никогда не повторится.

— Больше никаких жертв, Кайл, — твёрдо произнесла она, поправляя китель. — Я не позволю тебе убить меня снова. И сама не стану твоим палачом. Мы выйдем отсюда живыми, или этот Лабиринт сгорит вместе с нами.

Девушка тяжело поднялась, каждое движение давалось ей с трудом, словно гравитация в этой комнате внезапно стала в несколько раз сильнее. Он следил за ней неотрывно, его взгляд буквально прикипел к её поникшим плечам. Селена сделала пару неуверенных шагов назад, пока не наткнулась на массивный край стола, и тяжело опёрлась на него руками, пытаясь удержать равновесие. Мужчина видел, как новые тревоги окутывают её, как туман. Она стояла, опустив голову, и её дыхание всё ещё было неровным. Кайл чувствовал это кожей — смятение и страх перед этой чудовищной правдой, её отвращение к самой себе и к нему.

Внутри него всё кричало о желании подойти, коснуться её волос, просто обнять, чтобы заглушить эту боль, но он не шелохнулся. Он не имел на это права. Его пальцы впились в кожаные подлокотники кресла с такой силой, что послышался едва уловимый скрип кожи. Эта пытка тишиной была для него привычной, но видеть Селену такой — сломленной осознанием того, что их связь замешана на крови — было выше его сил. Он сидел в тени, застыв, как статуя, пока она сражалась с собственными мыслями.

Девушка до боли прикусила губу. Осознание того, что пока они здесь, в этой гулкой тишине, буквально задыхаются от присутствия друг друга, другие, там, за дверью, будут лихорадочно фантазировать об их личной жизни, жгло горло как едкий дым. Как теперь играть свои роли? Как выходить в зал, чеканя шаг, когда общее горе сдавливает лёгкие, не давая вздохнуть? Она подняла взгляд на Кайла. Он не шевелился, его глаза смотрели куда-то в пол, теряясь в тенях. Но его напряжённая, нервная поза — сцепленные пальцы, окаменевшие плечи — кричала о том, что ему сейчас тоже не просто. Он был заперт в этой комнате со своим признанием, как в камере пыток. Девушка тяжело, надрывно вздохнула, нарушая мёртвую тишину.

— Ладно... — она запустила пальцы в волосы, резким движением откидывая короткие пряди у лица назад, словно пытаясь физически сбросить с себя оцепенение. — Забыть это уже не удастся... Но мы теперь хотя бы можем быть честны друг с другом.

Мужчина медленно, словно преодолевая сопротивление, поднял на неё взгляд. В глубине его рубиновых глаз отразилось горькое удивление — он не ждал от неё такой пугающей рациональности.

— Бессмысленно злиться на то, к чему не имеешь отношения... — продолжала она; её голос окреп, обретая ту самую сталь, которую он в ней закалял. — Мы не можем этого изменить. 511-я итерация мертва. А я здесь, и умирать не собираюсь.

Она выпрямилась, чувствуя, как холодный расчёт вытесняет обиду. Если они оба — заложники этого сценария, то единственный способ выжить — это принять правила игры, но изменить финал.

— Мы закончим это, — твёрдо произнесла она. — Не ради прощения и не ради того, что было когда-то. А ради того, чтобы больше никому из нас не пришлось проходить через это.

Кайл медленно разжал пальцы, и в его взгляде впервые за вечер промелькнуло нечто похожее на облегчение. Она не ушла, хлопнув дверью, не сломалась. Она приняла его грех как часть их общего уравнения.

— Ты примешь меня? — спросил он робко, и этот вопрос, лишённый всякой власти, прозвучал почти надломленно. — С таким прошлым...

Селена замерла у стола, глядя в пустоту перед собой. В её голове всё ещё стоял гул от его признания, но инстинкт выживания уже выстраивал новые баррикады.

— У меня нет выбора, — кивнула она, будто подтверждая этот факт самой себе. — Ты единственный человек, которому я в этом месте могу доверять, как бы противоестественно это ни звучало...

Тяжёлая, пыльная пауза осела на их плечи. Девушка чувствовала, как частота внутри неё вибрирует от близости Кайла, напоминая о связи, которую не разорвать даже пулей.

— Это просто холодный расчёт, — жёстко отрезала она, обрывая любые намёки на сентиментальность. Ей нужно было верить в эту рациональность, чтобы не сойти с ума.

Кайл молча кивнул, принимая её условия. Его лицо снова превратилось в каменную маску, скрывающую шторм внутри. Девушка бросила короткий взгляд на часы, прошло чуть больше часа. Оставаться в этой удушающей обстановке, пропитанной запахом корицы, у неё больше не было сил —воздух казался слишком густым.

— Для короткой интрижки сойдёт, — бросила она, резко отстранившись от стола. Фраза прозвучала хлёстко, как пощёчина — она констатировала это как факт для системных датчиков и тех, кто будет анализировать их «свидание».

Девушка направилась к выходу, чеканя шаг. Кайл встал следом, провожая её взглядом. Он чувствовал каждую крупицу её напряжения и понимал: сейчас она не хочет видеть его ни секундой дольше. Любое его слово только усугубит ситуацию. Дверь захлопнулась за ней с тяжёлым, окончательным звуком. Мужчина остался стоять посреди своих тихих апартаментов, один на один со своей многовековой болью и гулкой пустотой, которую Селена оставила после себя.

Она шла по коридору, не глядя по сторонам. Её лицо было непроницаемым, но внутри всё кипело. Она приняла его, приняла их общее проклятие, и теперь ей нужно было дожить до рассвета, чтобы снова встретиться с «убийцей» из 511-й итерации в тренировочном зале и продолжить их смертельный танец к свободе.

***

Новые будни в Секторе «R» превратились в холодный, отточенный до автоматизма спектакль. Слухи об их «романе» заиграли новыми, порой грязными красками: в столовой и курилках только и обсуждали, как быстро «фаворитка» Командира перешла из разряда развлечений в разряд рабочих инструментов. Но реальность была куда суровее любых сплетен. Внутри этой «золотой клетки» Селена и Кайл почти перестали разговаривать. Тот вечер в его покоях оставил между ними выжженную землю, через которую никто не решался перешагнуть. Они отдалились друг от друга настолько, насколько это было возможно в рамках одного подразделения. Каждый ушёл в свою работу: Кайл погряз в бесконечных отчётах и интригах верхних эшелонов, а Селена стала постоянным гостем в шлюзовых камерах. Он больше не тренировал её лично каждый день. Вместо этого Главнокомандующий методично отправлял её в самые разные вылазки с группами зачистки.

— Набирайся опыта у ветеранов, М-4, — сухо бросал он на утренних разводах, даже не глядя в её сторону. — Мне не нужен теоретик, мне нужен полевой игрок, который чувствует ложь пространства кожей.

Девушка работала на износ. Она закрывала разломы в технических коллекторах, стабилизировала «шумящие» порталы в жилых блоках и училась действовать в связке с мужчинами, которые всё ещё смотрели на неё как на чужака. Она впитывала их опыт: как «ставить подножку» ментальному эху, как экономить энергию, когда щит трещит по швам, как не сойти с ума, глядя в бездну. Иногда, когда их пути мельком пересекались в Центре наблюдения или в узких переходах, Селена ловила на себе его взгляд. Тяжёлый, пронзительный, полный той самой невысказанной боли, от которой они оба пытались убежать. В эти секунды пространство между ними натягивалось, как струна, но Кайл первым отводил глаза, возвращаясь к своим обязанностям.

Она не понимала, как работать с ним дальше. Каждое его распоряжение она выполняла безупречно, но внутри неё росло глухое чувство бессилия. Он был прав — 511-я итерация стояла между ними стеной. Она видела в нём Кайла — человека, который помнит её имя, но тут же представляла его руки на горле той, другой Селены. Ей оставалось просто ждать. Ждать, когда эта дистанция между ними либо превратится в пропасть, либо станет тем самым рывком, который выбросит их из Лабиринта навсегда. Но пока в её жизни были только холодный металл коридоров, сухие приказы и рубиновые глаза, которые следили за ней из темноты командного мостика.

Дни в «Резонансе» постепенно обретали плотность настоящей жизни, вытесняя стерильный ужас первых дней. Селена больше не была призраком, мелькающим в тени Командира; она стала осязаемой частью коллектива. Оказалось, что за маской сурового Архитектора скрывается живой, ироничный и на удивление общительный человек. Этот контраст поражал сослуживцев. В столовой она больше не сидела в углу, уткнувшись в тарелку. Теперь её часто можно было увидеть в центре стола, где оперативники в расстёгнутых кителях лениво обсуждали прошедшие смены. Она легко подхватывала их грубоватый юмор, спорила о тактике подавления частот и даже научилась паре карточных фокусов, которые работали на малейших искажениях пространства. Во время тренировок с другими наставниками — суровыми ветеранами, которые поначалу ждали от неё капризов «протеже» — она пахала до седьмого пота.

— Ноги шире, М-4! Опять центр тяжести гуляет! — рычал на неё рослый оперативник по кличке Буйвол.

— Ты хочешь, чтобы я на шпагат села? — огрызалась она, вытирая пот, и зал взрывался коротким, одобрительным смехом.

Будни текли своей чередой, превращаясь в странную смесь армейской дисциплины и почти семейного уюта, который бывает только у людей, ежедневно рискующих жизнью. Селена обнаружила, что её общительность — это мощный инструмент. Она смеялась над скабрёзными шутками Буйвола, помогала М-10-12:15 калибровать личный излучатель и приносила лишнюю порцию синтетического кофе дежурным в шлюзе. Контраст был разительным. Те, кто ожидал увидеть высокомерную «подстилку Командира», столкнулись с девчонкой, которая не боялась испачкать руки в технической смазке и могла ввернуть крепкое словцо, когда щит в рейде начинал искрить.

Так, после затяжной миссии в «D-8», они сидели в столовой большой компанией. Стол ломился от стандартных пайков, но атмосфера была расслабленной.

— Слышь, М-4, — отозвался один из сослуживцев. — Я ведь тебе в первый день чуть подножку не поставил в коридоре. Думал: «Ну вот, притащил старый хрен себе игрушку из архива, теперь будем её сопли вытирать».

По столу прошёл одобрительный гул и смешки. Селена иронично выгнула бровь, не отрываясь от еды.

— А теперь что? — спросила она.

— Мы ведь все видели, как он тебя гоняет. Если бы это был «роман», ты бы не выходила из зала на четвереньках, — констатировал он факты под одобрительные кивки. — Он тебя не балует, а в бетон закатывает. И то, что ты при этом ещё умудряешься нам анекдоты травить... Короче, признаю: мы были идиотами. Ты — наш человек.

Девушка почувствовала, как в груди разливается странное тепло. Это было признание. Настоящее, честное, не продиктованное протоколом.

— Значит, ставки на мой вылет из Сектора аннулированы? — усмехнулась она.

— О, нет, — влез Буйвол, сверкнув зубами. — Теперь мы ставим на то, через сколько месяцев ты займёшь место R-2. Он тебя уже побаивается; я видел, как у него дёргается глаз, когда ты обходишь его блоки.

Разговор перетёк на обсуждение технических деталей следующего рейда, но Селена кожей почувствовала перемену в воздухе. В дверях столовой на мгновение замер Кайл. Он был в своём обычном закрытом кителе, холодный и отстранённый. Его взгляд на секунду встретился с её — в этом шуме, среди смеха и звона посуды, их частоты соприкоснулись коротким, болезненным разрядом. Он не зашёл внутрь. Просто увидел её — живую, принятую отрядом, настоящую — и скрылся в темноте коридора. Селена на мгновение замолчала, её рука со стаканом замерла. Она видела эту тень одиночества, которую он унёс с собой, будто намеренно отдалял её от себя, бросая в объятия коллектива, чтобы у неё была эта «нормальная» жизнь, пока он сам продолжал гнить в своём золочёном склепе.

— Эй, М-4, ты где застряла? — толкнул её в плечо М-10.

— Здесь я, — улыбнулась она, возвращаясь к реальности. — Продолжай, Буйвол, на чём ты остановился?

Она снова стала «своим парнем», душой компании, но внутри неё теперь жил холодный, расчётливый план. Каждый её новый друг в этом отряде, каждый, кто хлопал её по плечу, становился невольным участником их с Кайлом заговора. Чем сильнее её любили здесь, тем меньше подозрений вызывал её «учитель». И она собиралась использовать это доверие до последней капли, когда придёт время выбирать: остаться в этой уютной иллюзии или шагнуть в бездну вместе с тем, кто однажды уже убил её.

Но несмотря на выстроенную стену отчуждения, Лабиринт не позволял им окончательно разойтись по разным углам. Уникальность Селены, подкреплённая новыми достижениями, превратила её в востребованный инструмент. Как только её признали полноценным оперативником, запросы на «корректировку реальности» из других Секторов посыпались один за другим.

— Ну что, «звезда» наша, — хохотнул М-10, проверяя крепления на своём шлеме в оружейной. — Снова во внешний периметр. На этот раз связисты из «Т-9» жалуются, что у них частоты плывут.

— Угу, — лениво отозвалась Селена, затягивая перчатку. — Как-то это уже напрягает. У них ведь должны быть свои оперативники, при чём тут мы? Такое ощущение, что я теперь штатный ремонтник для всего Лабиринта.

— Это значит, что и другие Сектора признали твою уникальность, — раздался холодный, вибрирующий голос со стороны входа.

М-10 и Селена мгновенно выпрямились по стойке «смирно». В дверях стоял Кайл. На нём был полный полевой комплект, а в руках он держал личный излучатель. Его присутствие мгновенно вытеснило из комнаты весь дружеский гул, заменив его привычным озоновым напряжением.

— Сегодня пойдём вдвоём, — отрезал он, глядя девушке прямо в глаза. В этом взгляде не было и тени мягкости — только ледяная воля командира. — У меня есть дела во внешнем контуре, заодно поможешь мне с калибровкой контура. Группа поддержки не требуется.

Напарник коротко кивнул и, бросив на Селену сочувственный взгляд, поспешил ретироваться. Работать один на один с Высшим считалось в «Резонансе» сомнительным удовольствием. Девушка осталась стоять перед ним, чувствуя, как нечто внутри неё мгновенно отозвалось на его близость. Пульс участился, но она сохраняла маску идеального солдата.

— Есть, Командир, — чётко ответила она. — Когда выступаем?

— Прямо сейчас. Транспортный шлюз номер три.

Он развернулся, и полы его укороченной куртки резко качнулись. Селена последовала за ним, чувствуя, как будничность последних дней рассыпается прахом. Это был их первый совместный выход после того разговора. Без свидетелей, без группы за спиной, в зоне, где реальность была тоньше бумажного листа. Это было официальное задание на чужой территории, в Секторе «Т-9», где всё — от кодировки стен до частоты освещения — подчинялось иным алгоритмам. Здесь нужно было быть начеку: каждый техник или связист мог оказаться глазами Хозяйки.

— Как у тебя дела? — спросил Кайл почти мягко, когда они свернули в пустой технический тоннель, ведущий к порталу. Голос его звучал ровно, но в нём проскальзывала та интонация, которую он позволял себе только за закрытыми дверями. — Есть жалобы на команду или наставников?

— Никак нет, — Селена соблюдала нормы обращения, держа дистанцию в два шага за его правым плечом, но голос её был тихим, почти интимным. — По сравнению с вами они просто ангелы.

Наступила короткая пауза. Звук их шагов по металлическому решетчатому полу показался Селене слишком гулким. Она вдруг испугалась, что её ирония прозвучала слишком остро, задев ту самую рану, которую он обнажил в своих покоях.

— Я про тренировки... — поспешила она объясниться, слегка склонив голову, заглядывая ему в лицо. — Неудачная шутка, простите...

Она ожидала холодного выговора или сухого кивка, но, подняв взгляд, наткнулась на его печальную, почти прозрачную улыбку. Он не оборачивался полностью, но профиль его лица в тусклом свете индикаторов на миг смягчился.

— Я рад... — выдохнул он. В этом коротком признании было всё: и горечь от того, что он вынужден быть для неё тираном, и облегчение от того, что она нашла себе место среди других, не став изгоем.

Когда они вошли в шлюз чужого Сектора, маски были надеты мгновенно. Реальность — холодная, пронизанная сеткой лазерных датчиков и гулом серверов — обрушилась на них вместе с десятками внимательных взглядов. Местные оперативники в серой форме замерли, провожая Высшего из «Резонанса» и его спутницу подозрительными, изучающими взорами. Здесь не было места для шуток. Группа сопровождения молча приняла их и повела вглубь отсеков. Девушка чувствовала, как он снова стал монолитом из чёрного металла и воли. Мужчина шёл впереди, и его аура подавляла любое желание заговорить, но Селена всё ещё ощущала на своих губах отзвук его «Я рад». В этом чужом, враждебном месте это короткое слово стало её личным щитом, более надёжным, чем любая броня. Она была идеальным дополнением к своему командиру, и сейчас им предстояло показать Сектору «Т-9», почему именно их тандем считается таковым.

Воздух гудел от перегруженных серверов, а стены мерцали каскадами бесконечных кодов. Группа сопровождения довела их до Центрального узла — огромного зала, где пространство буквально «провисло», создавая мутную линзу, сквозь которую реальность искажалась, как в испорченном зеркале.

— Аномалия стабильна, но частота уплывает каждые три минуты, — доложил старший техник Сектора, косясь на рубиновые глаза Высшего. — Наши системы не могут поймать фазу.

Кайл не ответил. Он молча жестом приказал Селене занять позицию, а сам встал рядом. Местные оперативники замерли у стен, затаив дыхание. Они ожидали долгой подготовки, приборов, расчётов. Но эти двое работали иначе.

— Начали, — коротко бросил Кайл.

Девушка закрыла глаза. Она не видела его, но ощущала присутствие как мощный низкочастотный гул. Она протянула руки к искажению, и её пальцы мгновенно окутало призрачное сияние. Она начала «прощупывать» структуру марева, находя трещины в коде. Мужчина вступил секундой позже. Он не «шил» реальность, как она — он создавал вокруг неё силовой каркас. Своей волей он подавлял внешние помехи, выстраивая вокруг Селены зону абсолютной тишины. Для посторонних это выглядело пугающе синхронно. Они не переговаривались. Когда девушка чувствовала, что давление разрыва становится слишком сильным, Кайл мгновенно усиливал напор со своей стороны, принимая удар на себя. Когда ему нужно было сместить фокус, она интуитивно «подхватывала» край реальности, не давая ей схлопнуться.

Это был идеальный резонанс. Частота 10:23 в их телах звучала в унисон, создавая вокруг них сферу, в которой хаос Сектора просто переставал существовать. Селена работала легко, почти изящно: она видела изгибы пространства раньше, чем они успевали искривиться, и направляла их своей волей, опираясь на стальную мощь Кайла. Через десять минут линза в центре зала начала сжиматься. Гул серверов выровнялся, а мутное марево исчезло, оставив после себя лишь идеально прозрачный воздух.

— Стабилизация сто процентов, — выдохнул техник, глядя на свои приборы. — Невероятно...

Кайл медленно опустил руки. Его дыхание было ровным, но на виске вздулась жилка от напряжения. Селена открыла глаза и слегка покачнулась. Мужчина тут же оказался рядом, придерживая её за локоть — жест, который для местных выглядел как проверка состояния «инструмента», но для неё был единственной связью с реальностью.

— Работа закончена, — сухо произнёс Командир, обращаясь к принимающей стороне. — М-4-10:23, отчёт подготовишь по возвращении.

Они вышли из зала под гробовое молчание местных. Те видели не просто зачистку — они видели тандем, который действовал как единый организм, как две части одного сложного механизма, который не нуждался в приказах Системы, потому что подчинялся собственному, внутреннему ритму. В этом чужом Секторе они оставили после себя не только порядок, но и страх перед силой, которую невозможно было ни измерить, ни подчинить. Но путь им преградила группа в тяжёлой, забрызганной чем-то бурым форме. Воздух мгновенно пропитался запахом жжёного мяса и дешёвых антисептиков.

В центре стоял он — Мясник. Его массивная фигура в окровавленном кожаном фартуке, накинутом прямо поверх мундира, казалась здесь, в стерильном коридоре, воплощением кошмара. Он вытирал огромные руки грязной ветошью, а его помощники, запуганные и суетливые, тащили за ним контейнеры с «бракованным биоматериалом». Мясник остановился, и его маленькие, заплывшие жиром глаза хищно блеснули, завидев тандем.

— О-о-о, какие гости в нашем цифровом болоте! — пробасил он, и его смех прозвучал как хруст костей.

Он проигнорировал Кайла, который мгновенно окаменел, и направился прямиком к Селене. Прежде чем она успела отстраниться, его тяжёлая, липкая ладонь с размаху опустилась ей на плечо, едва не сбив с ног.

— Давно не виделись, крошка! — мужчина бесцеремонно встряхнул её, обдав запахом пота и сырости. — А я смотрю, ты времени зря не теряешь. Слухи о тебе по Лабиринту бегут быстрее, чем сдвиги. Говорят, ты теперь правая рука нашего дорогого Р-1?

Он мазнул взглядом по Кайлу, который стоял рядом, сжимая рукоять излучателя.

— Ещё недавно была такой малышкой, — Х-1 снова повернулся к Селене, игнорируя её ледяной взгляд. — Кто бы мог подумать, что из «архивной крысы» вырастет такая... «породистая гончая». Работаете чисто как единое целое, а? Говорят, у вас любовь-морковь и всё такое...

Помощники за его спиной подобострастно захихикали. Селена чувствовала, как под его ладонью горит кожа, а частота внутри неё начинает вибрировать от ярости, готовой вырваться наружу и выжечь этому уроду глаза.

— Убери руку, — голос Кайла прозвучал тихо, но в нём было столько концентрированной угрозы, что техники Сектора «Т-9», ставшие случайными свидетелями этой странной стычки, попятились к стенам. Мясник медленно повернул голову, его ухмылка стала ещё шире, обнажая жёлтые зубы.

— Ой-ой, какие мы нежные! — он картинно поднял руки, отступая на шаг, но продолжая буравить Селену взглядом. Его ухмылка стала ещё более хищной.

— Годы идут, а ты становишься ещё более вспыльчивым, Р-1. Статус «Высшего» явно не пошёл тебе на пользу, — проскрежетал он, и в его голосе прорезалась застарелая, гноящаяся зависть.

Кайл не ответил яростью. Напротив, он вдруг расслабился, и на его губах заиграла ехидная, почти издевательская улыбка, от которой Селене стало не по себе.

— Мой статус вам всё ещё глаза мозолит, Наставник? — процедил он, подчёркнуто выделяя последнее слово. — Столько лет прошло, а вы держитесь за старые обиды ещё сильнее, чем за свой тесак.

Атмосфера в коридоре мгновенно стала свинцовой. Из этого короткого обмена репликами Селене открылась картина, от которой внутри всё похолодело. Тот, кого все называли Мясником, когда-то был наставником Кайла. Человек, олицетворяющий самую грязную и кровавую работу Лабиринта, приложил руку к созданию того «монстра», которым мужчина был сейчас. Х-1 дёрнулся, его лицо побагровело, а рука непроизвольно легла на тяжёлую рукоять инструмента у пояса. Помощники за его спиной замерли, боясь даже вздохнуть. Столкновение двух чинов — одного из прошлого, другого из настоящего — пахло неминуемой катастрофой.

— Ты высоко взлетел, щенок, — прохрипел Мясник, делая шаг вперёд, так что его грязный фартук почти коснулся снаряжения Кайла. — Но не забывай, чьими руками ковалась твоя «стабильность».

— О, не переживай, Х-1, — Кайл перешёл на личности, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Я стал лучшим твоим проектом, и Лабиринт этого никогда не забудет.

Между ними буквально искрилась старая, невыветрившаяся вражда. Мясник не обладал статусом Высшего, но в Лабиринте было не много по-настоящему жестоких надзирателей, способных конкурировать с ним по уровню авторитета и кровожадности. По тому, как тот кривил губы, Селена поняла: он задыхается от злобы на Кайла за то, что тот перепрыгнул его предел, став элитой, в то время как сам Х-1 навсегда застрял в крови и внутренностях нижних Секторов.

— Почему вы здесь, Наставник? — вдруг обратилась девушка к Мяснику, непринуждённо, как старая знакомая. В её голосе не было страха, лишь холодное любопытство. — Произошло что-то из ряда вон выходящее, раз и вас позвали?

Мужчина ехидно хохотнул, оценив её смелость.

— Да, тут было месиво! Какой-то болван возомнил себя героем и взял заложников из числа техников, — он гордо поднял голову, расправив заляпанные плечи. — Местные оперативники быстро его скрутили, но... Я вёл допрос! Никто не умеет развязывать языки так, как я.