Петля

Селена слушала, глядя в одну точку. В груди теплилось странное чувство — смесь благодарности и страха за него. Он шёл ва-банк.

— Ты уж береги его, девочка, — добавила она, отсоединяя провода. — Таких, как он, Система обычно ломает об колено. Но за тебя он, кажется, готов и сам переломать хребты.

Выйдя в коридор, девушка глубоко вдохнула. На ней была свежая форма, пахнущая озоном, а от Сектора «G» не осталось ни следа. Она не успела дойти до жилого блока, как наткнулась на М-10. Он стоял у окна, глядя на тренировочные залы. Увидев её, он вздрогнул и быстро подошёл; выглядел парень измотанно.

— Живая, — выдохнул он, останавливаясь в паре шагов. — Он никого не пускал. Мы дежурили у дверей, но он выставил охрану. Буйвол чуть не подрался с караулом, но... — он запнулся, изучая её лицо. — Как ты?

— В норме, — Селена постаралась улыбнуться, но улыбка вышла слабой. — Он просто... хотел убедиться, что я быстро поправлюсь.

— «Просто хотел», — горько повторил парень, но тут же осёкся. Он явно не хотел обрушивать на неё весь груз своих чувств и подозрений в первую же минуту, как она вышла из медблока.

— Ладно, проехали... — выдохнул он, сбрасывая напряжение с плеч. — Главное, что ты теперь снова в строю.

Селена коротко кивнула. Кажется, он действительно старался взять себя в руки, и это её, как ни странно, успокаивало. Гнетущее чувство вины перед другом немного отступило, давая место привычному теплу боевого братства.

— Нужно это отметить! — сказал он уже более воодушевлённо, и в его глазах промелькнула искра прежнего азарта. — Что скажешь? Соберёмся командой, как раньше?

— Конечно, — искренне улыбнулась она. — Я только за. Соскучилась по вашим пьяным рожам.

Они вместе направились по широкому коридору в сторону жилого блока. Селена чувствовала, как ритмичный стук их шагов возвращает ей ощущение реальности, выбивая из головы стерильный покой палаты и обжигающий шёпот Кайла. На мгновение ей показалось, что всё может стать как прежде — простые шутки, общие тренировки и понятные цели. Но на ближайшем перекрёстке она поймала на себе взгляд камеры слежения. Красный огонёк мигнул, словно напоминая: Система не забыла их тандем. И где-то там, на другом конце штаба, сидит человек, который всего несколько дней назад целовал её руку и обещал не отступать.

— Ты идёшь? — окликнул её М-10, заметив, что она притормозила.

— Да, иду, — отозвалась она, ускоряя шаг.

Ей отчаянно хотелось этого вечера с командой, этой иллюзии нормальной жизни. Но внутри уже зрело понимание: как раньше уже не будет. Кайл выжег эту возможность в «G-7», и теперь ей предстояло балансировать между теплом старых друзей и тёмным, притягательным пламенем своего Командира.

Атмосфера в каюте R-5 была густой, сизой от дыма синтетических сигарет и пропитанной резким, бьющим в нос запахом «Технаря» — самопального спирта, который техники гнали из охладителя и очищали через угольные фильтры системы регенерации. Это была жидкость, от которой обжигало горло, но в «Резонансе» она ценилась выше золота, потому что выжигала из головы страх. Свет был притушен, горели только дежурные лампы у пола, отчего лица парней казались резкими, высеченными из тени масками.

— Ну, за нашу искру! — R-5 хохотнул, опрокидывая в себя стакан и шумно выдыхая. — Клянусь, когда твой щит вспыхнул в «G-7», я подумал, что у меня сетчатка выгорела. Ты была как... как сверхновая.

— Ага, или как закоротивший предохранитель, — Буйвол со смехом хлопнул её по плечу, и Селена едва не пролила свой напиток.

Она сидела на полу, привалившись спиной к холодному металлу койки. Алкоголь уже начал действовать, разливаясь по венам тяжёлым, ленивым теплом. Смех друзей, их грубоватые подначки, запах пота и дешёвого спирта — всё это было таким... настоящим. Живым. В этой каюте, за закрытой дверью, они не были единицами Хозяйки. Они были стаей. М-10 сидел напротив, его взгляд подёрнулся хмельной поволокой, но он не сводил с неё глаз.

— Знаешь... — он протянул ей стакан, его пальцы на секунду коснулись её руки. — Когда ты там... с ним стояла. Мы все думали, что это конец. Но ты вывезла. Ты и эта его бешеная подпитка.

— Мы просто делали свою работу, — Селена отпила обжигающую жидкость, чувствуя, как немеет язык.

— Работа — это когда ты стреляешь в аномалию, — влез R-5, закидывая ноги на стол. — А то, что устроили вы — это уже религия какая-то. Я видел, как он на тебя смотрел, когда вы вышли. Будто от тебя зависело само существование Лабиринта.

В каюте стало тише. Все взгляды скрестились на Селене. Воздух стал тяжёлым от невысказанных вопросов. Градус алкоголя развязал языки, и та завеса тайны, которую Кайл так тщательно выстраивал, начала истончаться.

— Расскажи нам, М-4... — Буйвол наклонился вперёд, его лицо было совсем близко. — Каково это? Чувствовать его силу внутри себя? Говорят, Высшие резонируют так, что мозги плавятся.

Девушка замерла со стаканом у губ. Она чувствовала, как внутри неё всё встрепенулось, откликаясь на само упоминание о Кайле. В этой прокуренной каюте, среди пьяных друзей, она вдруг остро ощутила контраст между этой грубой, честной теплотой парней и тем обжигающим, опасным пламенем, которое предлагал ей он.

— Это... больно, — честно ответила она, и её голос прозвучал неожиданно хрипло. — Но без этого мы бы не выжили.

М-10 резко допил свой стакан и с грохотом поставил его на металлический пол.

— Хватит об этом, — отрезал он. — Сегодня мы празднуем её возвращение, а не обсуждаем методы Командира. Наливай, R-5!

Вечеринка покатилась дальше, шумнее и бесшабашнее. Кто-то запел старую песню из нижних Секторов, потом начали спорить о модификациях излучателей. Селена смеялась вместе со всеми, чувствуя себя частью этого хаоса, но в глубине души она знала: этот спирт не зальёт память о белых перчатках Кайла и о том, как он выжигал на её коже своё присутствие всего несколько дней назад. Она была здесь, с ними, но её резонанс всё ещё искал ту единственную частоту, которая «звала» девушку из закрытого жилого блока.

Градус в каюте R-5 неумолимо рос. «Технарь» делал своё дело: движения парней стали размашистыми, голоса — громче, а шутки — всё более рискованными. Воздух застоялся, пропитавшись запахом спирта и нагретого металла, создавая ту самую атмосферу подпольного братства, где уставные нашивки значат меньше, чем пустой стакан сослуживца.

— А помните, как она в первый день зашла в столовую? — Буйвол хохотнул, едва не опрокинув бутыль. — Выглядела, как потерянный котёнок, а теперь... — он обвёл рукой присутствующих. — Теперь она нас в узлы завязывает на матах!

— За это надо выпить! — взревел R-5, разливая остатки мутной жидкости.

Селена чувствовала, как по телу разливается тяжёлая, вязкая расслабленность. Смех друзей вибрировал где-то в груди, вытесняя холодные расчёты и страх перед Хозяйкой. Она прислонилась головой к стене, чувствуя, как мир вокруг слегка покачивается в такт их нестройному хору. М-10, сидевший рядом на кровати, вдруг наклонился к ней. Его плечо прижалось к её плечу — горячее, живое, пахнущее порохом и чем-то родным из их общего Сектора «М».

— Ты только... не меняйся совсем, ладно? — прошептал он ей в самое ухо, перекрывая гогот Буйвола. — Оставайся хоть немного той девчонкой, которой пришла к нам. Так... будет проще верить, что мы все здесь ещё люди.

Селена повернула к нему лицо. В полумраке его глаза казались тёмными провалами. Она хотела что-то ответить, пообещать, что никогда не станет ледяной копией Кайла, но слова вязли на языке.

— Я постараюсь, — выдохнула она, а в следующую секунду резкий, пронзительный писк дверного звонка разрезал пьяный угар каюты.

Все замерли. Глубокой ночью в жилом блоке такие звуки не предвещали ничего хорошего, а отменная звукоизоляция кают обычно гарантировала, что «праздник» останется тайной. Буйвол, пошатываясь, поднялся, чтобы глянуть на панель домофона, но тут же замер, глухо выругавшись сквозь зубы. Дверь медленно, почти бесшумно отъехала в сторону, и в проёме, залитом холодным светом коридора, показался Главнокомандующий. Атмосфера в комнате мгновенно стала удушающей. Запах дешёвого спирта и табачного дыма в присутствии безупречно одетого Командира казался теперь почти осязаемым преступлением. Его высокая фигура в чёрном мундире заполнила дверной проём, отсекая путь к бегству. Его взгляд, тяжёлый и колючий, медленно прошёлся по пьяным лицам оперативников, задерживаясь на каждом на долю секунды дольше положенного, заставляя парней чувствовать себя провинившимися кадетами. Но когда он перевёл глаза на Селену, сидевшую на кровати с наполовину пустым стаканом, в его рубиновом взоре вспыхнуло нечто по-настоящему пугающее.

— Мы вели себя прилично, Командир, честно-честно! — выдавил R-5, чья пьяная улыбка выглядела жалко под этим прессом авторитета.

Но обстановка говорила сама за себя. Кайл проигнорировал его, как досадный шум. Он смотрел только на неё. Селена чувствовала, как внутри всё сжимается, мгновенно выветривая остатки хмеля. Он стоял неподвижно, и только едва заметное движение желваков выдавало его внутреннее состояние.

— Полагаю... — выдавила она, стараясь не выглядеть слишком встревоженной. — Лучше было сказать...

Эти несколько слов обрушились на парней как смертный приговор. В каюте повисла такая тишина, что было слышно, как гудит охладитель. «Она не предупредила его?» — эта мысль пульсировала в голове у каждого. Если Селена — «его пара» — не получила разрешения на этот вечер, значит, они все коллективно подставили Высшего под удар. Буйвол первым не выдержал этого ледяного давления и почти рухнул на колени, лишившись сил от осознания масштаба проблемы.

— Простите, Командир. Мы не подумали... — пробормотал он, глядя в пол.

— Может быть, если бы это была санкционированная вечеринка, — голос Кайла загремел, заполняя тесное пространство каюты и заставляя стаканы на столе мелко дрожать. — Я бы был более снисходительным. Но раз вы провинились... Значит, отработаете!

— Есть, сэр! — хором отозвались парни, не смея даже головы поднять. Хмель выветрился окончательно, оставив после себя только липкий страх и понимание, что завтрашняя «отработка» заставит их проклясть тот день, когда они решили открыть этот бутыль.

— Я её забираю, — отрезал Кайл.

Его голос был сухим, а взгляд настолько колючим, что Селена невольно вздрогнула. Она знала: если бы дело было в обычном нарушении дисциплины, она бы просто пахала на полосе препятствий вместе с остальными. Но гнев Кайла был иного рода — глубокий, личный, горящий тихим рубиновым пламенем. Девушка медленно встала, чувствуя себя виноватой перед ребятами. Она видела их поникшие плечи и знала, что Глава выжмет из них все соки за этот вечер.

— Увидимся на отработке... — едва слышно сказала она, оглянувшись на напарников у самого порога.

Дверь за ними щёлкнула, отсекая их от жилого блока. В каюте R-5 прозвучала только одна, полная безнадёжности фраза: «Нам конец...»

Селена едва заметно пошатывалась, когда выходила из комнаты. В голове всё плыло, и она никак не могла разобрать, виной ли тому палёный «Технарь» или тяжёлый, парализующий взгляд начальника, который буквально пригвождал её к месту. Она медленно обернулась к нему, пытаясь изобразить на лице хоть подобие привычной дерзости, и выдавила кривую улыбку.

— У меня будет шанс оправдаться? — спросила она осторожно, стараясь, чтобы язык не заплетался.

— Нет. — отрезал Кайл.

И прежде, чем она успела моргнуть, он сделал стремительный шаг вперёд и одним чётким, отработанным движением закинул девушку себе на плечо, как свёрток с амуницией. Селена вскрикнула от неожиданности, но в тот же миг в ужасе зажала рот ладонями, осознав, где они находятся.

— Ты что делаешь? — яростно зашептала она ему в спину, колотя кулаками по жёсткому наплечнику мундира. — Пусти сейчас же! Это нарушение всех протоколов!

— Ты на ногах еле стоишь, — сухо бросил он, даже не сбив дыхания. Его шаг был широким и уверенным, гулкие удары сапог о металл разносились по пустому ночному коридору.

— Неправда! — она продолжала бессильно хлопать его по спине, чувствуя, как кровь приливает к лицу — то ли от положения вниз головой, то ли от жгучего стыда. — Это же нелепо! А если кто-то увидит?

— Продолжай сопротивляться, — процедил Кайл, сворачивая в сторону офицерского блока, — и кто-то обязательно это увидит. Уж я-то постараюсь.

Девушка мгновенно замерла, обмякнув на его плече. В душе бушевал пожар: жгучая вина перед парнями, которых она подставила, смешивалась с диким смятением от его близости. Она чувствовала мощь его плеча, ритмичное движение мышц и запах озона, который всегда исходил от него, когда он был на взводе. Кайл нёс её уверенно, игнорируя камеры, которые, она знала, сейчас фиксировали каждый шаг. Он не просто наказывал её — он забирал своё, демонстрируя всему Лабиринту, что М-4 принадлежит ему, и никакие посиделки с «Технарём» этого не изменят. Когда двери его личных покоев с шипением разошлись и закрылись за ними, отсекая остальной мир, Селена поняла: «разговор о субординации» обещает быть самым жарким в её жизни.

Кайл сбросил её на широкий диван в центре комнаты не слишком церемонно, но достаточно аккуратно, чтобы она не ударилась. Селена тут же попыталась вскочить, но мир перед глазами совершил коварный кульбит, и она рухнула обратно на подушки, тяжело дыша и глядя на него снизу вверх. Мужчина не спешил. Он медленно снял китель, бросив его на кресло, и остался в одной чёрной майке, которая обтягивала его мощные плечи. В тусклом свете комнаты его татуировки на руках казались живыми змеями. Он подошёл к дивану и навис над ней, упираясь руками в спинку и подлокотник.

— «Технарь», Селена? — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости, но теперь в нём отчётливо слышалась горечь. — Я три дня вытаскивал тебя из комы, а ты идёшь и заливаешь в себя очиститель для труб в компании парней, которые... которые смотрят на тебя так, будто имеют на это право.

— Они мои друзья! — вспыхнула она, чувствуя, как хмель придаёт ей ненужной храбрости. — С ними я могу смеяться, не оглядываясь на датчики! И ты не запрёшь меня в этой клетке!

— Клетке? — он опасно прищурился, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её. — Я спасаю твою шкуру, пока ты пытаешься её пропить. Могла хотя бы сообщить о вашей встрече... — он осёкся, желваки на его скулах заходили ходуном. — Не понимаешь, как я переживал? Ты не имеешь права так рисковать собой. Ты принадлежишь этому Сектору. Ты принадлежишь...

Он замолчал, не закончив фразу, но Селена видела, как расширились его зрачки. Весь его холодный расчёт офицера разбился о примитивную, человеческую ревность.

— Кому, Кайл? Тебе? — она дерзко вскинула подбородок, хотя сердце колотилось о рёбра, как безумное. — Скажи это! Скажи, что ты бесишься не из-за устава, а из-за того, что я была там, без твоего «присмотра»!

Мужчина молчал долго, глядя ей прямо в глаза. Его плечи тяжело вздымались от глубокого дыхания, а в полумраке каюты сапфировый блеск её глаз сталкивался с рубиновым жаром его взгляда. Воздух между ними, казалось, можно было резать ножом. Внезапно он громко выдохнул, пытаясь собрать мысли в порядок и обуздать ту бурю, что бушевала внутри. Кайл медленно протянул руку и коснулся её горячей щеки. Его пальцы были прохладными, почти ледяными, и от этого резкого контраста Селена невольно вздрогнула, вжимаясь в подушки дивана.

— Да, — выдохнул он, и этот неожиданный шёпот стал страшнее любого крика, пробирая до самых костей. — Я бешусь. Потому что каждый раз, когда ты не в поле моего зрения, я начинаю думать о худшем...

Он подался ещё ближе, так что она чувствовала кожей жар, исходящий от его тела. Его голос дрожал от сдерживаемого напряжения.

— Поставь себя на моё место, Селена. Ты ничего не сказала и пошла на пьянку с какими-то парнями. А если бы я случайно не увидел это на камерах, ты бы так до утра с ними просидела? — Он сделал паузу, и его пальцы на её щеке чуть напряглись. — А что, если бы М-10 решил действовать, пока меня нет рядом? Пока ты одурманена этой отравой и не можешь за себя постоять?

Селена хотела возразить, сказать, что М-10 никогда бы так не поступил, но слова застряли в горле. Она видела, как ходят ходуном его желваки, как побелели костяшки второй руки, упёртой в диван. Слишком много было этих «А если бы...» в его голове — три сотни лет страха, умноженные на её нынешнюю беспечность.

— Ты хоть понимаешь, что ты для меня значишь? — почти неслышно добавил он, и в этом вопросе было столько измученной искренности, что у Селены защипало в глазах.

Его руки заметно дрожали. Эта идеальная машина для убийства, Высший надзиратель, сейчас выглядел, как человек, который только что едва не потерял всё, ради чего дышал. Его гнев не был направлен на неё — он был направлен на его собственное бессилие защитить её от мира, который он сам же и возглавлял. Девушка смотрела на него, и хмель окончательно выветрился, оставив лишь горькое осознание: она действительно ударила его в самое больное место — в его потребность контролировать её безопасность. Она видела его страх, и этот страх был самым честным признанием в любви, которое она когда-либо слышала в Лабиринте. Девушка медленно подняла руку и накрыла его ладонь, которая всё ещё покоилась на её щеке. Её пальцы, в отличие от его, были горячими, почти лихорадочными.

— Прости... — прошептала она, и это слово, такое редкое в стенах «Резонанса», повисло в воздухе, меняя всё. — Я не думала... что это так сильно тебя заденет.

Кайл не убрал руку. Напротив, он чуть сильнее прижался ладонью к её лицу, словно пытаясь убедиться, что она здесь, целая и невредимая. Его дыхание понемногу выравнивалось, но в глазах всё ещё плескалась та самая тёмная, глубокая тревога. Мужчина подался вперёд, сокращая дистанцию до опасного минимума. Он буквально сверлил её взглядом, и Селена чувствовала, как под её ладонями, упёртыми в его грудь, напряглись мышцы, превращаясь в литой камень. Она замерла, не понимая, чего ожидать от этой внезапной вспышки холодного, контролируемого гнева.

— Может, ты и талантлива... — голос Кайла зазвенел сталью, отсекая любые пути к оправданию. — Но ты, Селена, всё ещё девушка.

Он напирал, неумолимо вжимая её в мягкие подушки дивана, и она чувствовала мощь его тела каждой клеткой своего существа. Сопротивление казалось бессмысленным — он был слишком огромным, слишком сильным.

— И, похоже, в команде с этими «псами»... ты стала об этом забывать, — процедил он, и в его глазах вспыхнул опасный огонь.

Кайл сделал резкий упор, подавшись ещё ниже. Локти Селены подогнулись, не выдержав натиска, и она окончательно привалилась к сиденью дивана, оказавшись в ловушке под ним. Жестокая правда обрушилась на неё вместе с его близостью.

— Что бы ты сделала, окажись они не такими хорошими друзьями, какими ты их считаешь? — его голос, вибрирующий низким басом у самого её уха, заставил её вздрогнуть. — Если бы этот «Технарь» ударил в голову сильнее? Если бы инстинкты этих «псов» взяли верх над уставом?

Он перехватил её запястья, прижимая их к подушкам по обе стороны от её головы. Его дыхание обжигало шею, а близость была такой сокрушительной, что в голове окончательно помутилось.

— Ты слишком доверчива для этого ада, — прошептал он, и в этом шёпоте была почти звериная ярость. — Ты правда думаешь, что они видят в тебе только напарника?

Селена судорожно выдохнула, глядя в его потемневшие глаза. Она видела в них не тирана, а человека, который отчаянно пытался вбить в неё единственный урок, который помог ему выжить: здесь нет безопасности. Кайл медленно потянул её руки вверх, над головой, фиксируя оба запястья одной своей ладонью — легко, но с той пугающей надёжностью, которая не оставляла шансов на рывок. Второй рукой он вновь прикоснулся к её щеке, и Селена почувствовала, как окончательно проваливается в мягкость дивана под его тяжёлым, горячим весом. Это давление прошибало насквозь, лишая возможности даже для вдоха.

Мужчина молчал, но его взгляд был острее любого скальпеля. Он не просто смотрел — он изучал её, словно заново переписывая код её существования. Прохладные пальцы медленно скользнули от скулы к шее, замирая на пульсирующей вене, и по телу Селены мгновенно прокатилась волна колючих мурашек. Она видела, как его глаза неотрывно следят за каждым движением его собственной руки, фиксируя малейшую реакцию её кожи. Рука Кайла двинулась дальше. Медленно, почти мучительно, он вёл пальцами по изгибу её локтя к лопатке, спускаясь ниже к рёбрам. Селена затаила дыхание, чувствуя, как ткань личной одежды натягивается под его нажимом. Когда его пальцы наконец властно сжались на её талии, девушка невольно вздрогнула, издав тихий, сдавленный звук.

— Ты видишь? — прошептал он, и его голос, вибрирующий у самой её шеи, заставил её сердце пропустить удар. — Один неверный шаг, одна лишняя порция этой отравы — и ты теряешь контроль над тем, кто прикасается к тебе. Ты доверяешь им свою спину в бою, но ты не можешь доверять им свою слабость.

Он чуть сильнее сжал руку на её талии, притягивая её тело ближе к своему, насколько позволяло положение, пока Селена боролась с мыслью, что даже не пытается сопротивляться этому напору. Его напору.

— Лабиринт не прощает мягкости, — его взгляд снова метнулся к её губам, а затем впился в сапфиры глаз. — Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь почувствовала чужие руки так же, как чувствуешь мои сейчас. Потому что никто в этом Секторе не остановится там, где остановлюсь я. Ты понимаешь меня?

Селена не могла ответить. В голове всё кружилось, а близость Кайла была настолько всепоглощающей, что реальность за пределами этой комнаты перестала существовать. Она чувствовала его силу, его гнев и ту отчаянную, почти болезненную потребность защитить её даже от самой себя. В этот момент она осознала: он не просто пугал её — он клеймил её, выжигая в её памяти это чувство подчинённости и безопасности одновременно, чтобы ни один другой мужчина в этом мире больше не смог подойти к ней незамеченным.

Кайл хотел, чтобы этот момент выжегся в её памяти глубже, чем любая системная установка. Его рука, всё ещё властно сжимающая её талию, скользнула ниже, бесцеремонно нарушая границы уставной личной одежды. Край её тонкой майки подался вверх, открывая полоску обнажённой кожи, и когда его холодные пальцы соприкоснулись с её телом, Селена вздрогнула всем существом. Сейчас, без слоёв брони, без опостылевших белых перчаток и жёсткой ткани мундиров, они были оголены друг перед другом в своей пугающей человечности. Девушка на мгновение зажмурилась, до боли прикусив губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу вдох. Её ресницы мелко дрожали, как крылья пойманной птицы. Она не знала, как реагировать на этого мужчину, который сейчас обладал над ней абсолютной, почти божественной властью.

Его пальцы медленно, с мучительной неторопливостью скользнули вверх по рёбрам, жадно впиваясь в её плоть, словно он пытался запомнить каждый изгиб, каждую линию её тела. Селена ощущала на своём лице его прерывистое, горячее дыхание.

— Открой глаза... — прозвучало над самым ухом, заставляя её вздрогнуть от вибрации его голоса.

Девушка робко подчинилась, медленно поднимая веки. Он был так близко, что весь мир за пределами их двоих перестал существовать — перед ней был только его острый, обжигающий взгляд, в котором смешались ярость, ревность и невыносимое влечение. Кайл медленно перевёл взор на её прикушенную губу, затем снова впился в её глаза, сокращая расстояние миллиметр за миллиметром. Он не поцеловал её сразу. Вместо этого он скользнул щекой вдоль её щеки, соприкасаясь кожей, делясь своим жаром. Его губы коснулись чувствительной кожи на шее, и Селена непроизвольно сжалась, выгибаясь навстречу этому прикосновению. Внутри всё горело и плавилось, кровь выла от перенапряжения, но это была не боль — это был резонанс такого уровня, который Лабиринт ещё не фиксировал. Она чувствовала, как его рука на рёбрах напряглась, удерживая её на грани между страхом и наслаждением. Кайл клеймил её, вытравливая из её памяти запах «Технаря» и смех напарников, заменяя их собой, своим запахом озона и своей неистовой, тёмной страстью. В этот момент она поняла: он не просто наказывал её за беспечность — он показывал ей, что отныне её тело и её душа принадлежат только этому монстру, который единственный в мире знал, как заставить её чувствовать себя по-настоящему живой.

Наконец он разжал пальцы, освобождая её запястья, и Селена, вместо того чтобы оттолкнуть его, сама инстинктивно вскинула руки, крепко цепляясь за его плечи. Её ладони наткнулись на перекат напряжённых мышц под тонкой майкой, и это ощущение окончательно выбило почву из-под ног. Кайл перехватил её поудобнее, притираясь своим телом к её, но всё ещё возвышаясь над ней в этой властной, доминирующей позе. Одной рукой он бережно, но собственнически откинул мешающие пряди её длинных волос с шеи, открывая доступ к нежной коже. Его поцелуи — рваные, горячие и требовательные — начали свой медленный спуск от изгиба челюсти к плечу, задерживаясь на каждой ложбинке.