Емельян Пугачев. Книга третья
- -
- 100%
- +
Навстречу Пугачеву попадаются захудалые деревеньки в десяток-другой домков. Бродят в перелесках коровы и овцы, при них то старуха с хворостиной, то пузатенький на тонких ножках парнишка с кнутом – пастух.
Вот, завидя едущих рысью всадников, малыш выхватил из-за пояса самодельный берестяной рожок и начинает наигрывать заунывную. Он перенял эту песню от родимого дедушки. Его рожок выговаривает трогательным человечьим голосом, жалуется на что-то, о чем-то неутешно плачет без слез. Лесная русская песня бередит душу всадников, они задерживают коней возле мальчика и тоскующими глазами улыбаются ему. Эх, песня, русская заунывная песня! Играют тебя и на разгульных свадьбах и на печальных похоронах, когда правят тризну… Нет у Пугачева армии. Подольше послушать бы тебя, дивная песня, погрустить бы возле тебя, поднять с души всю горечь…
Пугачев протягивает пастушку пятак, все благодарят его за добрую игру и – дальше, дальше…
А вот движется навстречу малая девчоночка. Она издали похожа на крохотную старушку-карлицу. В руках – батог, через плечо холщовая торба под куски.
– Здравствуй, девочка! – приветливо крикнул Пугачев с седла, и всадники остановились.
– Здорово, дяденьки! – Девочка тоже стала среди дороги и воззрилась на всадников. Она – щупленький заморыш, ноги в потрепанных лапотках, и руки худы, личико бледное, вытянутое, темно-русые волосы растрепались, сзади косичка. Глаза большие, серые, они оживляют лицо, делают его привлекательным. В разговоре она сдвигает брови, тогда над переносицей появляется какая-то не по возрасту страдальческая складка, и детское личико приобретает выражение большой заботы.
– Куда ты летишь, пчелка? – спросил Пугачев.
– До царя лечу, – охотно и доверчиво ответил ребенок. – Только не ведаю, в коей стороне царь-то живет. Велели мне до царя идти, правды-матки искать… А вы кто такие, дяденьки?
– Вот я – царь. А со мной атаманы да полковники…
– Нет, уж ты, дяденька, не загибай… Врачек-то я слыхала на своем веку много…
– Ой, да век же твой долог… Ха-ха… – засмеялись атаманы.
– А пошто же ты за царя-то не хочешь меня признать? – улыбаясь, сказал Пугачев и подбоченился; он был в простой казацкой сряде, без ленты, без звезды.
– Да нетто цари такие? – проговорила девочка. – На царях злат венец и одежина из бархату… Ведь, поди, я знаю сказы-то… И про Бову-королевича знаю. Вот подай грошик, либо хлебца кусок, и тебе сказку расскажу. Дяденьки, миленькие, где же мне царя-то искать? – и девочка, крестообразно сложив на груди тонкие руки, низко поклонилась всадникам.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Рапорт и резолюция Екатерины – подлинны.
2
Екатерина I, жена Петра Великого.
3
Впоследствии знаменитый оплот старообрядчества. – В.Ш.
4
Ораниенбаум под Петербургом, резиденция Петра III.
5
На северном берегу Каспийского моря, при устье реки Яика (Урала).
6
Около ста человек яицких и илецких казаков, около ста заводских крестьян и триста человек татар с башкирцами. – В.Ш.
7
Преображенский, Богоявленский, Благовещенский, Верхотурский, Катав-Ивановский, Симский, Белорецкий, Юрезанский, Усть-Катовский и Сысертский.
8
В каждую печь входило 200 пудов руды, 60 пудов флюса и 80 коробов угля.
9
Каждые 100 пудов руды дают до 4 пудов чистой меди, она обходилась по 3 рубля 80 копеек за пуд. С начала войны с Турцией производство меди на заводе Твердышевых поднялось до 12 000 пудов в год. – В.Ш.
10
Крица – железный брус.
11
Это воззвание от 4 апреля 1774 года, очень многословное, здесь дается в выдержках. – В.Ш.
12
Фамилия, созвучная с фамилией М.Г. Шигаева. – В.Ш.
13
В 100 верстах к юго-востоку от Челябинска.
14
Ранения.