Жена в стиле милитари
- -
- 100%
- +
– Ира, – прервала я затянувшееся и такое уютное молчание. – Я ведь тут была не помню и когда. Дорогу-то показывай! А то сейчас заедем к черту на кулички.
– Вот сейчас ещё два дома и направо. Ага. Вот их дом, крыша зелёная. А это к кому «Скорая помощь» приехала? Надеюсь, не к нашим. – Ирина вперила взгляд в лобовое стекло. – Все, стой, приехали. Может, с кем-то из обслуги плохо стало?
Выйдя из машины, Ирина полетела навстречу людям с носилками. Следом за носилками шла, кутаясь в вязаную шаль, молодая женщина. Это была Вика. Ирка, добежав до носилок, бестолково засеменила рядом с ними, заглядывая в лицо тому, кто лежал на них. Затем «Скорая помощь» поглотила носилки и уехала.
Я вышла из машины. Ирина набросилась на растерянную Вику с расспросами. Как коршун на цыплёнка. Я подошла к подруге и сделала попытку её утихомирить:
– Ира, может, перестанешь развлекать всю улицу?
Вика тут же подхватила:
– Да-да, конечно, пойдёмте в дом.
Мы вошли. В гостиной Ирина первым делом по-хозяйски подошла к встроенному в стену бару и достала бутылку виски.
– Будете? – спросила она.
– Я за рулём, – ответила я.
Вика сделала отрицательный жест.
– А я буду, – сказала Ира и залпом выпила полстакана. – А теперь рассказывай, что с Никитой случилось?
Дамы сели в кресла напротив друг друга, и Вика начала рассказывать.
Никита как всегда в последнее время по субботам работал у себя в кабинете.
– Как всегда по субботам? – не удержалась я от вопроса.
– Да. Он когда-то прочитал про какого-то миллионера, что тот по субботам всегда делает анализ работы за неделю. Ну и тоже привык. Я весь день провела у себя наверху: читала, смотрела телевизор, в общем, ничего не делала, ждала, когда Никита освободится, он обещал меня отвезти…
– Куда? – спросила Ирина.
– К косметологу. И ещё в одно место. А где-то полчаса назад я спустилась сюда поискать свой маникюрный набор. Заглянула к Никите в кабинет, а он лежит головой на столе. Я сразу вызвала скорую помощь. Вот и все.
Вдруг входная дверь приоткрылась, и в проёме появилось обеспокоенное лицо худощавой женщины средних лет.
– Виктория Львовна, – обратилась она к хозяйке, – мне сказали, «Скорая» была. Я прибежала, может, что случилось, помочь надо?
– Спасибо, Лариса, ничего не надо. А впрочем, прибери в кабинете у Никиты Сергеевича. Мало ли, вдруг, инфекция какая.
– Хорошо, – женщина поспешно прошла через гостиную, скрылась в холле и через минуту появилась уже в униформе домработницы.
– Это наша приходящая, – пояснила нам Вика. – Ну что же мы сидим? Наверное, надо ехать в больницу. Я сейчас в таком состоянии, что не могу сесть за руль. Вы меня подвезёте? Он в областной.
И вдруг Вика расплакалась, Ирина заревела тоже. А я подошла к двери в кабинет и приоткрыла её. Там уже вовсю орудовала домработница Лариса. Из-за открытого окна на меня дунуло сквозняком и вместе с ним неприятно поразил запах подгнивших фруктов. Лариса, протирая мебель, неодобрительно посмотрела на меня. В её лице уже не было того подобострастия, с которым она разговаривала с Викой. Вероятно, комплексует из-за своей профессии, я. А может, просто не любит, когда ей мешают работать. Я вернулась к женщинам в гостиную. Они уже успокоились.
– Вика! – обратилась я к ней. – А ты не допускаешь мысли, что твой муж просто отравился? У него в кабинете гнилыми фруктами воняет.
– Да? – удивилась Вика. – Странно. Почему я не почувствовала? Ну конечно, у меня же насморк!
– Я тоже не чувствую, – присоединилась Ирина.
– Ну ещё бы! С твоим вечным тонзиллитом! – воскликнула я.
– Твоя правда, – согласилась подруга.
Вика с потерянным видом слонялась по гостиной.
– Ну чего ты пятый угол ищешь? Собирайся, и поедем в больницу, – заявила Ирина.
– Да-да, конечно, – тут же согласилась Виктория. – Только я не знаю, наверное, следует что-то собрать с собой: бритвенные принадлежности, полотенце…
– Какое полотенце, Вика? Он был без сознания. Наверняка, в реанимации.
Вика вдруг зарыдала. Мы бросились к ней. Стали успокаивать, как могли. Оказалось, могли по-разному. Я – с материнским участием, ласково. Мне, действительно, очень жаль эту, в сущности, ещё девочку. Она очень страдает. Но на Ирину эти слезы оказали иное действие. Она увещевала Викторию тоном, каким разговаривают учителя с капризными детьми: сейчас же прекрати, перестань, довольно! Ну что с неё взять? Учительница – она и есть учительница, хотя это – слабое оправдание. Почему моя славная, добрая, чуткая подруга так черства? Обязательно потом её об этом спрошу. А впрочем, такой букет интонаций оказался эффективным: Виктория успокоилась мгновенно. Действительно, как ребёнок.
– Всё! Одевайся, и поехали! – скомандовала Ирина.
– Да, я сейчас, – с готовностью ответила та.
Спустя пару минут мы уже были на улице. Вика собралась было запереть дом, но я спросила:
– А как же твоя домработница? Ты её запрёшь?
– О господи! – Вика взялась за голову. – Все-таки, я действительно не в порядке. Лариса! – громко позвала она в дверь, – Мы уезжаем. Вы закончили?
– Да, Виктория Львовна, бегу, – послышался голос и в дверях показалась Лариса, на ходу надевающая плащ.
Мы направились к машине.
– Виктория Львовна, извините… А можно мне с вами до города доехать? – вдруг спросила домработница.
Вика растерянно глянула на меня.
– Конечно, Лариса, садитесь в машину, – сказала я.
Почти всю дорогу молчали. Немудрено: какое известие ждало нас в больнице? В каком состоянии Никита? Чем больше сокращалось расстояние до города, тем неспокойней становилось у всех на душе. Впрочем, не уверена, что у всех. Вряд ли Лариса очень уж тревожится по этому поводу. И это вполне естественно. Но почему-то именно с ней стало плохо на последних километрах пути.
Я сидела за рулём и не следила в зеркало за её лицом, но Ирина, сидящая на заднем сиденье рядом с ней, вдруг с тревогой спросила:
– Лариса, Вам плохо?
Я обернулась. Действительно, Викина домработница выглядела неважно.
– Нет, ничего. Так, немного… Вероятно, съела чего-нибудь, – попыталась пошутить Лариса.
– Да? Бывает… А вот журнал не хотите полистать? Отвлекает…
– Нет, спасибо.
– Что там у тебя за журнал? – включилась в разговор сидящая рядом со мной Виктория, – Дай посмотреть.
– Пожалуйста, – протянула журнал Ирина.
– Какой роскошный цветок! – вперилась в обложку Вика. – Как он называется?
– Понятия не имею, – сказала я.
– Просто, аленький цветочек из сказки. Совершенно волшебный.
– Да. А главное – красный. Обожаю все красное, – добавила я.
Глава 6
А вот и больница. Мы вышли из машины.
– Куда теперь? Мы же не знаем, куда его положили… – залепетала Вика.
– Сейчас все узнаем, – бодрящим голосом сказала подруга.
– Спасибо большое, что подвезли! – подала голос обретшая нормальный цвет лица Лариса, – Виктория Львовна, пусть Никита Сергеевич поскорее поправляется!
– Да-да, спасибо, Лариса, всего доброго! – ответила Вика.
– До свидания! – скомканно попрощалась со всеми Лариса и быстрым шагом удалилась.
Мы направились внутрь здания. Действительно, Никита был в реанимации. Выяснилось, что состояние его тяжёлое. Диагноз не определён. Чтобы все это выяснить, осознать и принять, потребовалось часа два и куча нервов.
Мы вышли на улицу. Вика закурила. Было видно, как дрожат её пальцы. А Ирина как человек, привыкший не терять присутствия духа, стала говорить, что всё обойдётся, что организм у Никиты крепкий, и врачи разберутся… Впрочем, то же самое говорила и я. Пожалуй, нам удалось убедить в этом друг друга. И поскольку в реанимацию все равно не пускали, не было никакого смысла оставаться здесь на ночь. Решили ехать по домам.
– Так, бросай курить и садись в машину, мы тебя отвезём, – заявила Ирина жене брата.
– Да нет, Ирина, спасибо! У тебя же дети, наверное, одни. Да и Марина тоже в извозчики не нанималась. Доберусь на такси.
– А деньги-то с собой есть? – спросила Ирина.
Вика вынули из кармана кошелёк, покопалась там, вынула на миг какую-то визитку.
– Деньги есть, – сказала она, – А вот телефон я забыла. А надо бы позвонить…
Я молча протянула ей свой.
– Спасибо, я недолго, – поблагодарила Виктория и отошла на несколько шагов. Вероятно, не хотела, чтобы мы слышали разговор. Да мы бы его и не услышали из-за рёва очередной приближающейся «Скорой помощи».
Конечно, мы с подругой не могли уехать, оставив Вику одну в ожидании такси. И лишь дождавшись, когда за ней захлопнулась дверца с чёрными шашечками, тронулись с больничного двора. Я отвезла Ирину домой и к своему подъезду подъезжала уже почти ночью.
Надо сказать, что у нас во дворе совершенно невозможно припарковать машину, и поэтому я оставляю её прямо на обочине бульвара напротив своего дома. К тому же, эта часть дороги прекрасно видна из окна нашей спальни. И вот, стоило только мне закрыть машину и сделать пару шагов, как вдруг где-то рядом взревел мотор, и я увидела две вспыхнувшие фары. Они стремительно двигались на меня. Я отскочила от проезжей части как можно дальше на тротуар и свалилась в куст акации, откуда с ужасом наблюдала, как безумный автомобиль быстро сдал назад, а потом, не взирая на бордюр, пронёсся мимо меня по тротуару, едва не отдавив мне ноги. Затем, как ни в чем не бывало, опять съехал на дорогу и умчался прочь. А я ещё пару минут в полном оцепенении сидела в акации, словно клуха в гнезде.
Что это было? Покушение? Но кому нужна моя ничем не примечательная обывательская жизнь? Вернее, моя смерть? Жизнь-то нужна. И надеюсь, многим: мужу, сыну, маме… Мне самой она ужасно, ещё как нужна!
Глупости! Просто сегодня очень трудный день, и в голову лезут исключительно мрачные мысли. Прочь их! Какой-то опившийся пивом болван решил покататься, а я тут накручиваю!
Ну вот, наконец-то, и родной подъезд. На подоконнике между лестничными пролётами расположилась всем известная «сладкая парочка»: Оля и Коля. Коля – бомж, и живёт он, практически, везде, а Оля – в квартире на втором этаже. Но в той квартире ещё проживает и Олина мама, очень грозная женщина. И вот сказала мама: сама где хочешь пей, а дружков пьяных домой не води. Оля и не водит. Что ей, и отдохнуть культурно больше негде? Подоконники в подъезде вон какие широкие!
Я поднялась по лестнице и поравнялась с отдыхающими.
– Здравствуйте, Марина Ивановна! – с интонацией школьницы поздоровалась тридцатилетняя Оля.
– Здравствуйте, – ответила я и стала подниматься выше. За спиной вновь раздался Олин голос.
– Ой, Марина Ивановна, где это Вы курточку-то разорвали?
– Что? Где? – остановилась я.
– Да вон на спине целый клин оторван. Но ничего, не переживайте. Можно зашить.
– Ну что ты, Оля! Теперь только выбросить…
– Ой, не выбрасывайте! Лучше мне отдайте!
– Бери! Дай только до дому дойти.
Оля тут же последовала за мной.
В квартире я сняла куртку, и Оля мгновенно напялила её на себя.
– Как раз! Как на меня шита! – Ольга была рада как ребёнок и, оглаживая себя, вертелась перед зеркалом у меня в прихожей.
И действительно, эта жёлтая куртка даже как-то молодила её.
– И шапку эту забирай. Вместе с шарфом. Они мне больше не нужны. Я их специально под эту куртку покупала, – вдруг решила я.
Оля надела шапку, обмоталась шарфом и, довольная, выплыла за дверь, держа под мышкой своё старое пальтецо.
Я подошла к домашнему телефону. Посмотрела пропущенные звонки. Серёжа не звонил. На мобильный тоже. Ну, значит, не мог. Он там, в этой тьмутаракани, работает, между прочим, а не ерундой какой-нибудь занимается. Ничего, скоро он приедет, и любые взбесившиеся автомобили будут мне нипочём.
Так мысленно уговаривала я себя. Потом быстро перекусила, приняла душ и легла спать.
Пусть Серёжа завтра приедет. Пусть Никита поправится, пусть сын сдаст сессию, пусть все будут здоровы.
Глава 7
Проснулась я поздно. Воскресенье. Масса свободного времени. И куда девать эту массу? А Ирина не звонила. Что ж, отсутствие плохих новостей – уже хорошая новость.
Свет мой, зеркальце скажи… Как давно я была у парикмахера? Точно не помню. Отросшая стрижка потеряла форму. Я встала к зеркалу боком. Ну, тут ещё ничего. Живот по-прежнему плоский, а грудь у меня всегда была скромной или как я её гордо называю – девичьей. И вообще, хотите знать, как я выгляжу? Трудно быть объективной, но я постараюсь. А как выглядит манекен, когда его ещё не раскрасили и не напялили парик? Вот и я примерно так же. Моё лицо с бесцветными бровями и ресницами совершенно не бросается в глаза. Зато иногда, по великим праздникам я превращаюсь в красавицу. Макияж действительно делает чудеса.
Но ещё всегда надо помнить, что возраст прежде всего выдают походка и осанка, а не морщинки на лице. Не ахти какой у меня возраст, но уже ловлю себя на том, что хочется этак расслабиться, выставить живот и втянуть голову в плечи, как курица. Но нельзя. Подбородочек чуть выше, спинка прямая, и нести себя как на тарелочке! В детстве я много занималась танцами, вот и вошло в привычку. Всё, пора в парикмахерскую.
Я уже собиралась выходить из квартиры, и вдруг зазвонил телефон.
– Алло! – услышала я требовательный женский голос. – Это Соколова Марина Ивановна?
– Да.
– Это Вас с почтового отделения беспокоят. Когда Вы, наконец, заберёте посылку?
– Какую посылку?
– Из Германии. Вы что, не получали наши извещения? Вам уже дважды отправляли. Здесь Вам не камера хранения. Забирайте немедленно, иначе сегодня же отправим обратно как невостребованную!
– Бегу, уже бегу!
В трубке послышались гудки отбоя. Посылка. Вот так сюрприз! Из Германии. От кого, интересно? Ладно, потом узнаю.
Я пулей сбежала по лестнице и лишь на улице подумала, что без паспорта мне посылку не выдадут. Поднялась снова на свой третий этаж, зашла в квартиру и кинулась к сумочке, где обычно хранится мой паспорт. Но там его не оказалось. Так, куда я могла его деть? Лихорадочно стала перебирать книги, шкатулки. Все напрасно. Надо вспомнить: когда в последний раз я брала его в руки? Ну конечно же! Вот балда! Позавчера я была в банке, и сумочку я брала вот эту. Точно! Вот он, родимый!
Выскочила из подъезда, обогнула дом и направилась на почту. Впереди меня на довольно приличном расстоянии торопливо семенила пьянчужка Оля. А курточка-то моя и вправду ей идёт, складно сидит. Винный магазин, куда она, вероятно, направилась, находился через дорогу, как раз, рядом с почтовым отделением. Так что, соблюдая большую дистанцию, мы двигались в одном направлении.
А дальше случилось ужасное. Как только Оля стала переходить дорогу, припаркованный поодаль джип сорвался с места и ринулся на неё. Я видела, как Оля прибавила шагу, и если бы автомобиль мчался по прямой, то трагедии бы не произошло, но он резко вильнул в её сторону. Ольга нелепо взмахнула руками и, отлетев на пару метров, распростёрлась на асфальте. Автомобиль же, не сбавляя скорости, скрылся.
В несколько секунд вокруг тела Оли – я почему-то сразу поняла, что это было уже лишь тело – образовалось кольцо людей.
– Мариночка, вот горе-то какое! – запричитала стоявшая рядом тётка. В ней я узнала одну из тех, кто круглосуточно ведёт дежурство на дворовых лавочках. Я не знала из какой она квартиры, не знала её имени, но тому, что она знала моё, не удивилась. Такие всё про всех знают.
– Да, ужасно, – ответила я.
– Такая молодая ещё, что за черти гоняют, бандиты, напокупали иномарок, чтоб людей давить…
Откуда-то появилась машина «Скорой помощи». Расторопные ребята положили тело на носилки и понесли в машину. В такт их шагов покачивалась свесившаяся рука в жёлтом рукаве. А на асфальте осталась лежать вязаная шапочка. Как заворожённая, смотрела я на неё…
– Милая, всё уж, увезли. Ты чего замерла-то? Плохо тебе, что ли? – услышала я все тот же назойливый голос. – Пойди, милая, пойди. Ты куда шла-то?
– На почту.
– Какая ж тебе нынче почта? Сегодня же воскресенье – выходной.
Глава 8
В один из подъездов обычной многоэтажки зашёл мужчина. Спустя пару минут сюда же вошла женщина в тёмных очках с длинными светлыми волосами. Как только за ней захлопнулась дверь, старичок, сидящий все это время на лавочке, задорно хлопнул себя по коленке и издал восторженное «Эх»! А все потому, что ему показалось загадочным появление этой парочки. Приехали они на одной машине, потом, как незнакомые разошлись в стороны и разными дорожками зашли в один и тот же подъезд. И воображение любопытного старичка уже рисовало их тайные любовные сцены, одна красочнее другой. Как было бы хорошо поделиться с кем-то своими наблюдениями, но двор был абсолютно чист от потенциальных слушателей. Не везёт!
А в это время в квартире на четвёртом этаже происходил разговор, на любовный лепет, совсем не похожий.
– Черт, черт, черт! Всё не так! Всё зря! – мужчина ходил по комнате как неприкаянный.
– Да успокойся ты! Что не так? Сейчас, по-моему, всё получилось. Что ты нервничаешь?
Мужчина остановился возле сидящей на диване женщины и с ненавистью посмотрел ей в лицо.
– Что я нервничаю? Да ничего! Абсолютно ничего! Ведь это не ты, а я был за рулём. А если меня кто-то запомнил? Вычислят тут же. Вот и будет все зря! – мужчина всплеснул руками.
– Я тебя не понимаю, – холодно, сказала женщина, – ведь это не я, а ты все придумал. Я просто согласилась тебе помочь, потому что…. Ты сам знаешь, почему, – её голос вдруг повысился, – но я никак не предполагала, что мне придётся быть ещё и нянькой! Хватит сопли распускать! Я сделала все, как ты велел. Будем ждать.
– Чего ждать? Полнейшего и скорейшего выздоровления?
– Я не знаю! Это ты мне впаривал, что вариант беспроигрышный, что от этого ещё никого не откачали. Так, чего же ты ноешь?
Мужчина сел рядом с женщиной. Было видно, что его взрыв уже позади, осталась лишь дрожь в неспокойных пальцах.
– Да, ты права, я что-то расклеился, не бери в голову, – он примирительно положил руку на колено женщине, а та немедленно взяла её в свои ладони.
– А может, эта баба ещё не успела его прочитать? Может, на воду дуем? – опять заволновался мужчина.
– Может, и дуем. Но так-то оно спокойней, милый.
Женщина все пристальней смотрела в лицо мужчины, затем сняла тёмные очки и приблизила своё лицо к нему, пристально заглядывая в глаза.
– Игорь, – сказала она, – мы так давно не виделись.
– Неужели? – нервно усмехнулся он.
– Ты понимаешь, что я имею в виду, – тихо, но настойчиво произнесла женщина.
– Если бы ты знала, как я устал! – мужчина попытался встать, но женщина не выпустила его руку из своей.
Он удивлённо посмотрел на неё.
– Я выпью чего-нибудь. Тебе налить?
Женщина отрицательно покачала головой, не сводя с него взгляда. Мужчина подошёл к шкафу, открыл дверцу и выбрал одну из открывшегося ряда бутылок. Медленно налил себе на донышко и так же медленно выпил. И лицо у него было таким, с каким идут на казнь. Но оно вмиг сменило выражение, стоило лишь ему повернуться на сто восемьдесят градусов.
– Ну, иди ко мне, – сказал он. – Только сними этот чёртов парик!
Глава 9
Моя голова перестала что-либо понимать. Ноги донесли меня до машины, благо, она была недалеко, а ключи были с собой. В надежде успокоиться и собраться мыслями, я села за руль. Моя машина на данный момент оказалась ближайшим плацдармом моей доселе спокойной и благополучной жизни.
Видеть, как на твоих глазах погибает человек – это ужасно. Ещё страшней, если понимаешь, что он не случайно погибает, а становится жертвой неизвестного убийцы. А если предположить, что Ольга умерла вместо меня, то становится невообразимо страшно. Неужели это так? Да, похоже, так. И надо себе в этом признаться. Убийцу сбили в толку моя жёлтая куртка и шапка, которые вчера были подарены мной несчастной Ольге.
И вчерашнее происшествие, когда я чуть не оказалась под колёсами неизвестного автомобиля – тоже не случайность. Кто-то задался целью меня убить. Как это нелепо, как страшно. Но если я сейчас буду отрицать очевидное, буду словно страус прятать голову в песок, то этим я не обеспечу себе безопасность. Надо попробовать в этом разобраться. Где, когда и кому я принесла такое зло, что меня хотят сжить со свету? Кто мой враг? А прежде всего, у кого из моих знакомых чёрный джип? Марку и номер, я не разглядела, да и номер был в грязи, просто визуально запомнила очертания машины.
Я мысленно перебрала в голове знакомых. Нет, именно такой машины ни у кого из них не было. Да и кому я могла навредить? С моего последнего места работы из областной газеты я ушла полгода назад, и все мои бывшие коллеги остались приятелями. Дальше. Личная жизнь. Здесь никакой враг не может появиться по той простой причине, что личная жизнь у меня отсутствует. Ведь, под понятием «личная жизнь» у нас принято понимать интимные отношения вне брака, красиво называемые «адюльтер». А у меня такие отношения только в браке. А это – семейная жизнь, а не личная. Есть ещё, конечно, чисто теоретическая возможность того, что какая-то особа влюбилась по уши в моего мужа и по этой причине хочет лишить меня жизни. Но к чему такие сложности? Предприимчивые дамы запросто уводят мужей от любящих жён и безо всякого криминала.
Итак, выводы? Никаких. Но зато в процессе размышления я успокоилась и даже обрела некоторую уверенность. Что будет, то и будет. Разберёмся. Будем надеяться, что этот злодей, кто бы он не был, покушается на человеческую жизнь не чаще раза в сутки. Поэтому визит в парикмахерскую никто не отменял. Я уже взялась за ключ зажигания, но нет, на самом донышке моей души остался ледяной комочек страха, как я тут ни хорохорься. Не, я не поеду на своей «Ладушке». Вдруг, убийца где-нибудь рядом, и я не хочу быть красной тряпкой для быка. Кстати, моя машина действительно красного цвета, и я её обожаю. Я любовно провела рукой по обивке, глянула на заднее сиденье. Как это я о нём забыла? Купленный мною вчера журнал. Надо все-таки прочитать. Он такой приятный на ощупь, глянцевый, но главное его достоинство – чудесная обложка. Интересно, как называется этот цветок? Возьму с собой, рук не оттянет. И если в парикмахерской очередь – я ведь без записи – будет что почитать. Я закрыла машину и направилась в сторону ближайшего дамского салона, это недалеко, только дорогу перейти. Движение не очень большое, но в свете последних событий, рисковать вообще не хотелось. Я стояла и ждала, когда поток машин иссякнет, чтобы преодолеть это расстояние. Вдруг возле меня остановилась симпатичная иномарка. Тонированное стекло плавно опустилось, и я увидела знакомую мордашку. Леночка, моя бывшая коллега по редакции, вернее, стажёрка. Она улыбнулась мне и приоткрыла дверцу машины.
– Мариночка Ивановна, здрасьте, – проворковала она, – Вас подвезти? Садитесь!
Леночка была как всегда обворожительна. Возможно, поэтому никто не называл её в редакции просто Леной – только Леночкой.
И что должна была ей сказать? Что я стою здесь как соляной столб, потому что боюсь дорогу переходить, а вовсе не потому, что ловлю такси. Да и как приятно, в конце концов, хоть несколько минут посидеть рядом с человеком, который так радостно улыбается!
В машине было уютно и пахло какими-то дивными духами.
– Леночка, что за духи? Чудесные какие!
– Французские какие-то. Я с названиями путаюсь. У меня их теперь целая коллекция.
– Ого! Давненько же мы не виделись. Тебе так сильно повысили зарплату или…
– Да я с работы ушла. Я замуж вышла.
– Поздравляю!
– Спасибо! Вас куда подвезти?
– А ты куда сама-то едешь?
– Я в центр, на Февральскую.
– Вот чудненько! И мне там рядышком, – соврала я. А впрочем, не так уж соврала. Я куда собиралась? В парикмахерскую. А что, их в центре города нет?
– Ну рассказывай! Что за муж, чем занимается? Судя по машине и духам, дела у него идут неплохо, да?
– У него? У него все в ажуре, все прекрасно! – в голосе Леночки вдруг проявился сарказм. Я была удивлена.
– Девушка, ты хоть понимаешь своё счастие: и любовь тебе, и деньги. Как говорится, в одном флаконе…
– А я что-то говорила про любовь? – в голосе Лены уже чувствовались слезы.
– Нет, но вообще-то это как-то подразумевается. Ты вышла замуж. Леночка, извини меня, пожалуйста, я совсем не хотела тебя обидеть. Прости, я такая бестактная дура…
– Да ничего, Марина Ивановна, просто я вся на нервах. Ума не приложу, что и делать… Вы, я знаю, никому не расскажете, я Вас всегда уважала за это. А я хоть выболтаюсь, может, легче станет. А то в наше время подругам-то доверять нельзя.
– Не волнуйся, я никому не расскажу.
– Мариночка Ивановна, я не знаю, что мне делать. Я не люблю своего мужа. Ну и что, не у всех же эта самая любовь! Он, все-таки, человек достойный, состоятельный. Я честно хотела стать ему хорошей женой. Ни у кого из моих подруг не было такого богатого мужчины, как было упустить, не выйти? Я даже, представляете, не знаю, сколько у него денег, недвижимости всякой. Думала, вот здорово! А сейчас даже неинтересно. Все мысли о другом. Только об Артуре.