Тайны Морлескина. Волчий клык

На площадке стоял высокий широкоплечий мужчина с угрюмой физиономией. Он был одет в огромную мешковатую парку и парусиновые штаны, а обут в унты с калошами. На голове красовалась серая вязаная шапочка с пайетками и пушистым розовым помпоном. На лбу и щеках мужчины переплетались тонкие линии причудливых татуировок.

Широкий плетёный ремень, намотанный на его кулак, тянулся к ошейнику огромного чёрного волка в наморднике. Намордник формой и размером напоминал офисную корзину для бумаг.

– Коста, ты обалдел, что ли? – пробормотала я, очнувшись от лёгкого шока. – Гуру маскировки…

– А что? – удивился метаморф.

– На тебе девчачья шапка.

– Зато она тёплая, – невозмутимо пожал плечами Коста. – И зачем мне маскироваться? Я с собакой гуляю.

«Собака» фыркнула и дружелюбно взмахнула хвостом. Впрочем, дружелюбие мне, возможно, привиделось, потому что яркие синие глаза волка уставились на меня строго и холодно.

Я раскрыла дверь пошире и отступила в сторону:

– Заходите.

Коста наклонился, отстегнул застёжку намордника, отцепил карабин поводка, и волк первым зашёл в квартиру. Конечно же, наследный княжич Морлескина должен идти впереди. Верный слуга и оруженосец молча последовал за хозяином.

Коста уже бывал у нас, Ольгер же ни разу не покидал Морлескин с тех пор, как застрял в своём первоначальном волчьем обличье.

Ольгера я меньше всего хотела здесь видеть, но с порога выгонять его было вроде бы не за что, тем более, пришёл он наверняка не ко мне.

Волк остановился посреди коридора, сосредоточенно принюхиваясь, а Коста скинул на пол куртку и принялся стаскивать унты, которые, похоже, были ему маловаты.

– О, – бросил он равнодушно, глядя куда-то поверх моей головы. – Кошечку завели?

Про Маську я спросонья совсем забыла.

Странно, как Коста сумел сразу определить, что это кошечка. На перегородке чуть покачивался пёстрый бесформенный комок, на котором шерсть стояла дыбом. Да не просто дыбом, а каждая шерстинка торчала сама по себе, будто наэлектризованная. У комка были два сумасшедших круглых глаза и маленькая, но оскаленная в безмолвном шипении пасть. И вот такая красота готовилась к нападению на большого мохнатого чёрного чужака.

– Маська, не смей! – закричала я, бросаясь к кошке. – Маська, нельзя! Фу!!!

Ну да, как же! Что ей там моё «фу»! Маська прыгнула сверху прямо Ольгеру на морду.

Если бы у Ольгера сработал нормальный звериный инстинкт, он бы Маськой позавтракал. А так он подался назад, спасая нос от кошачьих когтей, сел на пятую точку и лишь клацнул зубищами. Маська с грозным рычанием приземлилась у его ног и, буксуя когтями по полу, рванула вглубь квартиры.

– С такой кошечкой и собака не нужна, – заметил Коста с усмешкой. – Наверное, долго выбирали?

– Да не выбирали. Это дочка Дайры, – пояснила я.

Гости переглянулись. Ольгер пошваркал лапой по полу.

– «В каком смысле?» – перевёл Коста волчий язык жестов.

– Дайра поехал в тот приют, куда вы его детей отнесли, – пояснила я. – Там посмотрели в записи и сказали, что всех тогда сразу и разобрали. Про котиков ничего не известно, наверное, всё в порядке. А вот кошечку три раза брали и возвращали в приют. Хозяева с ней не уживаются.

– «Вы, наверное, уже поняли, почему?» – поинтересовался Ольгер через Косту.

Я только плечами пожала:

– Ну, да. А что делать? Так-то она хорошая, только без тормозов совсем…

– «Это не дочь Дайры», – произнёс Коста, виновато глядя на меня и исподтишка кивая на Ольгера.

– Как это?!

– «Его обманули. Это не его котёнок. Я помню тот помёт, там была трёхцветка, но совершенно другая. Рыжие пятна были светлее, а чёрных меньше… Люди в приюте просто поняли, в чём Дайра заинтересован, и избавились от надоевшего неликвида».

– Ну, тебе, Ольгер, может быть и неликвид, а это наша кошка, вообще-то, – обиделась я. – А для Дайры больше, чем кошка. Так что лучше ничего ему не говорите.

– А где он сам-то? – уточнил Коста, оставшийся теперь в парусиновых штанах, рыхлом кривоватом свитере и босиком.

– Где-то, – я неопределённо повертела пальцами. – У него ночной разговор, который невозможно было отложить. Наверное, придёт скоро… Или не очень скоро. Ждите. Вам сделать кофе?

Коста пожал плечами:

– Себе я сам сделаю. А Ольгеру кофе ни к чему. Ему поспать надо, он устал.

– Туда идите, в спальню, – я махнула рукой в сторону выгородки с кроватью на постаменте.

– Не надо, Ольгер велел сделать вот так… – Коста присел у стены и расстелил свою куртку на полу.

Я вспомнила мои голубые простыни в Морлескине, волшебные террасы в покоях, и мне стало как-то неудобно. Не так чтобы очень сильно неудобно, но промелькнула мысль о вежливости и правилах ответного гостеприимства.

– Я вас не к себе в постель приглашаю, – присела я на корточки рядом с Костой. – А вон туда, где кровать Дайры. Он не будет против.

– Будет, – буркнул Коста. – После их прошлой встречи будет.

– А что не так с прошлой встречей?

Коста внимательно посмотрел на меня:

– Дайра не рассказывал?

– Нет.

– Значит, с прошлой встречей всё замечательно, – отрезал Коста.

Я посмотрела на Ольгера. Он протяжно, но негромко рыкнул и равнодушно зажмурился. То есть, ни тот, ни другой ничего мне рассказывать не собирались.

– Дело ваше, – проговорила я. – Мне на работу надо. Ждите Дайру без меня.

– Подождём, – кивнул Коста.

Когда я, одевшись, пришла в кухню, Коста уже вскипятил чайник и беззастенчиво копался в нашем огромном холодильнике.

– Мяса у тебя, конечно, нет? – уточнил он, не оборачиваясь.

– Такого, чтобы накормить досыта огромного волка? Конечно, нет, – подтвердила я. – Но на перекрёстке есть неплохая мясная лавка.

– Угу, я сбегаю, когда откроется.

Коста выпрямился в полный рост и одёрнул кривоватый подол свитера.

– Ничего такой свитерок, – заметила я. – Ручная работа… Брилле связала?

– Нет, я сам, – буркнул Коста и повернулся ко мне.

– Шутишь?! Гениально… А Брилле-то где? Что ж ты молчишь? Для неё же окно открыть надо!

– Не надо, – спокойно ответил Коста. – Она не с нами.

– Почему это? А где же она?

Коста сосредоточенным взглядом поискал что-то вокруг себя.

– Что? – встрепенулся он.

– Брилле где, спрашиваю.

Наконец, Коста остановил взгляд на моём лице и тяжело сглотнул.

– Она ушла, – просто ответил он и развёл руками. Его суровое лицо стало по-детски беспомощным. – Ушла, не знаю куда.

– Подожди, как это не знаешь, куда? Она не сказала?

Он молча покачал головой.

– Но ты же этот… следопыт?! Ты же чувствуешь!

– Чувствую, да, но не сквозь прикрывающее заклятье, – вздохнул Коста. – Брилле же сильная, она сама себя хорошо закрывать умеет. Даже от меня… Да ладно, что об этом сейчас?

– А почему бы и не сейчас? – его уныние вывело меня из терпения. – Что, другие проблемы? А какие? Зачем вы вообще заявились?!

По ламинату заклацали волчьи когти. Ольгер остановился на границе коридора и кухни, сел и помесил лапами.

– «Позвони Дайре, скажи, что мы здесь», – перевёл Коста и, похоже, уже от себя добавил. – Пожалуйста.

Я отправилась за телефоном и вызвала Дайру.

Длинные гудки в динамике и телефонный звонок я услышала одновременно. Трубка Дайры звонила где-то в районе его кровати.

– Увы, – сказала я гостям по пути в спальню Дайры. – Телефон он оставил дома.

Звук раздавался из комода. Я открыла верхний ящик.

Дайра не имел привычки обрастать барахлом, поэтому широкие ящики оставались полупустыми. В этом стопочками лежали слева носки, справа трусы, а посередине смартфон Дайры на листке из блокнота.

Я сдвинула трубку. На листке большими печатными буквами было написано: «АЛЯ ЭТО НА ЖЫЗНЬ». Под листком оказались две пачки пятитысячных купюр в банковской упаковке.

– Это что за?.. – вопрос застрял у меня на языке.

Справа подошёл Коста, слева волк опёрся на ящик передними лапами. Оба заглянули внутрь.

– Какого чёрта?!. Что это значит вообще?! – выпалила я, тыкая в записку.

– Это значит, – сурово сказал Коста, но осёкся и бросил взгляд на Ольгера. Волк пошевелил лапой и ухом. – Это значит, что Дайра уходил, зная, что не вернётся.

– В каком смысле? Как это – не вернётся?!

Коста пожал плечами и кивнул на содержимое ящика:

– Это же очевидно.

Я схватила телефон Дайры, резко толкнула ящик и захлопнула его. Ольгер едва успел убрать лапы.

– Как это – не вернётся? – пролепетала я и почувствовала, как губы перестают меня слушаться, немеют. – П-п-почему?!

Коста открыл было рот, но бросил взгляд на волка и только раздражённо передёрнул плечами:

– Откуда нам знать? Так надо было, видимо.

– Почему же он не сказал?! Что же случилось?!

– Да погоди ты, что ты разволновалась? – нарочито спокойно проговорил Коста. – Успокойся!

Ничего себе – успокоиться! Мой друг ушёл неизвестно куда и неизвестно почему, не сказав мне ни слова… Главное, миллион оставил.

– Где же он теперь?!

– Я не знаю, – ответил Коста серьёзно. – Я не нахожу его ни здесь, ни в Морлескине.

– И что это значит?

– Или Дайру прикрывает очень умелый маг. Или… – Коста махнул рукой. – Или неважно.

– «Или» что? – оцепенела я. – Ты хочешь сказать, что его, возможно… нет в живых?!

– Да тьфу на тебя! Ну, ты скажешь тоже! – возмутился Коста. – С чего ему умирать?! Просто он мог уйти не в Морлескин, а куда-нибудь в другое место. Сам-то он никуда бы не ушёл, конечно, но кто-нибудь мог его увести. Я, говорят, следопыт неплохой, но прочесать всё мироздание не могу. Никто не может, уж извини. Так, один фрагмент за другим обследовать можно, конечно, но времени нужно о-о-о-чень много. Да и тогда найти можно только чисто случайно, потому что не угадаешь, как они могут между мирами перемещаться…

Было совершенно ясно, что Косту просто несёт, лишь бы заговорить мне зубы. Он всё говорил и говорил, об одном и том же. Вот же талант, мелет и мелет безостановочно, а ничего так и не сказал толком.

А у меня губы всё ещё тряслись, и мысли прыгали.

– Всё, замолкни, я тебя умоляю! – выкрикнула я, когда Коста зарядил свои оправдания на бесконечный повтор.

Он замолчал и снова бросил быстрый взгляд на Ольгера. Но тот стоял неподвижно и смотрел в угол.

– А вы, вы двое… Зачем вы пришли? Зачем вам так срочно понадобился Дайра?

Они не ответили.

– Так, ребята. Если собираетесь в молчанку играть, уходите отсюда. Я серьёзно. Всего хорошего и удачи.

Я ушла к себе в закуток. Следовало бы ещё выпить кофе и хоть что-нибудь съесть, но я пока не чувствовала себя в состоянии делать разумные вещи.

Всё, что я могла пока, это перезвонить тому, кто выдернул Дайру из дома.

Я ожидала сообщения, что неизвестный абонент недоступен, но соединение, как ни странно, прошло.

– Да? – ответил молодой мужской голос, показавшийся очень знакомым.

– С кем я говорю?

– Аля?! – поразился мужчина на том конце.

– Стас, ты, что ли?! Это твой номер?!

– Нет, это постоялица ночью уходила и телефон на стойке оставила. Пока не возвращалась.

– А зачем отвечаешь?

– Подумал, вдруг это она пытается выяснить, где трубку оставила.

– Ладно, я скоро приду, поговорим, – я отключилась.

Что ж, всё не так плохо. Я хотя бы узнаю, кто именно вызвал Дайру, для начала этого не так уж мало.

Я отправилась в кухню и всё-таки сделала себе полчашки кофе. Кофе меня всегда успокаивал. Когда я уже допивала, появился Коста.

– Вы ещё здесь? Я же сказала: уходите. Думаешь, это шутка была?

Коста покачал головой:

– Мы не можем уйти. Если бы я был один…

– Если бы ты был один, я бы тебя и не выгоняла!

– Не уйдём мы, – упрямо повторил Коста. – Ольгеру надо отдохнуть и поесть.

Сил у меня не осталось даже на праведные капризы. Да и ладно, что я, зверь какой?

– Хорошо, Коста. Купи мяса, накорми Ольгера, выспитесь… и чтобы к моему возвращению с работы вас тут не было. Маську не пугать! Договорились?

Коста кивнул, развернулся и уже сделал шаг прочь.

– Стой! – я схватила его за локоть. – Ты извини… я просто с ума схожу! И… – я понизила голос и пробурчала. – … не могу я Ольгера видеть. Ну, то есть, могу, конечно. Но неприятно… И бесит, что вы молчите оба!!! А так не хотела я тебя обижать!

– Да понял я, понял, – вздохнул Коста. – А вот чего не понял, так это выгоняешь ты нас всё-таки или нет.

– Не выгоняю. Потому что это не моя квартира. Но если Ольгер не хочет ничего мне объяснять…

– Он не знает, где Дайра.

Я внимательно посмотрела Косте в глаза.

– Не хочешь – не верь, – жёстко сказал он.

– Да, я не верю. Так вот: если Ольгер не собирается мне ничего объяснять, и уйти вы тоже не можете, пусть хотя бы он на глаза мне не показывается. И так тошно.

Коста коротко вздохнул и решительно вышел из кухни.

Ну да ничего, я тоже на всех обиделась.