Забытые истории детства #1
- -
- 100%
- +
Задумчивая, стеснительная Луна появлялась, когда оба солнца покидали небосвод. И тогда трёхмерный сад, лесные поляны, озеро и гора обретали небывалый, мечтательный вид. Преображался и стеклянный дом Феи.
Старинная, украшенная крупными бусами хрустальная люстра парила в воздухе без всяких креплений. Она давно перестала светить, но под действием лунных чар вновь вспоминала молодость и озаряла отражённым светом середину комнаты, где как раз стояла машина. Фея медленными шагами подошла к ней, вздохнула и произнесла:
– Нужно попробовать. У меня хватит сил и желания. Я смогу!
Она старательно оживила в памяти ощущение, возникшее при поимке звезды для Когтигрёнка, и направила указательный палец на блестящую стальную иглу. Но ничего не произошло. Ни с первого раза, ни со второго, ни с двенадцатого. Фея не расстраивалась и не сдавалась. Опустив руку, она подняла глаза к небу и попросила кого-то всемогущего, кто, по её мнению, обязательно должен там находиться:
– Если вы на меня смотрите, дайте мне силы! Мне очень страшно. Я не знаю, как жить дальше, если у меня не получится.
Небо ответило ледяным молчанием.
Фея заходила по комнате, собираясь с мыслями. Неожиданно раздавшийся голосок заставил её вздрогнуть и выйти из оцепенения. В дверях стоял Когтигрёнок. Он широко зевнул и сказал:
– Без меня ничего не выйдет.
Котёнок начал фразу, не закончив зевок, поэтому у него получилось «безменяу», и Фея рассмеялась.
– Да, ты важная персона, которая ещё не проснулась. Но с чего ты решил, что сможешь помочь?
– Не я, – уверенно промяукал рыжий, – а твоё доброе дело.
Веселье сменилось беспокойством. Фея внимательно посмотрела на друга. Звёздочка, подаренная ею накануне, подозрительно ярко блестела. «Уж не заболел ли он? – испугалась девушка. – Точно! Заболел и стал бредить!»
Но Когтигрёнок уверенно продолжал:
– Разве ты не знала, что наши добрые дела превращаются в звёздочки и освещают нам дорогу? Чем больше добрых поступков совершил, тем светлее путь. А тот, кто никому ничего хорошего не сделал, плетётся в темноте и расшибает лоб о твёрдые предметы.
Котёнок машинально потёр место, на котором красовалось недавнее приобретение.
Житейская мудрость маленького пушистика удивила Фею, но возразить было нечего. Звёздочка засияла ярче.
Только тут девушка заметила, что амулет, висящий на шее, ожил и замерцал голубоватым светом, отзываясь на сигнал звёздочки. Вещь, которую она считала милой безделицей, полезной разве что для дизайна помещений, явно давала о себе знать. «Ничто не бывает в жизни просто так. И кристалл, случайно оказавшийся под ногами, и швейная машина, чудом уцелевшая при Вспышке, и волшебный Дар, и, наконец, рыжий философ, буквально свалившийся на меня с неба! Всё это неспроста, ох, неспроста!» – решила Фея и приступила к делу.
На этот раз яркий, словно молния, луч с невероятной скоростью вырвался из пальца, и девушка с огромным трудом направила его на иглу. Рука налилась тяжестью. Луч наделил швейную машину неведомой энергией, заставив её светиться изнутри. Свет набирал силу, пока не засверкал так, будто в комнате родилось новое, невероятно мощное солнце!
Энергия переполняла машину. Казалось, та вот-вот лопнет. Но вместо этого старинный механизм стал увеличиваться в размерах.
Бах!
И световая волна отбросила Фею назад, к стеклянной стене.
«Ого! Полёты не входили в мои планы!» – только и успела подумать волшебница перед тем, как потерять сознание. Луч разбился на множество мелких искр и осколками рассыпался по комнате.
Когда Фея очнулась, то увидела на месте обычной швейной машины целый завод. Его основу составлял знакомый чёрный с золотыми узорами корпус, увешанный со всех сторон приспособлениями и механизмами, слева разместился деревянный ткацкий станок, а справа – огромная бочка, доверху наполненная мотками шерсти, обрезками разноцветной материи и прочими полезными мелочами. Отдельно располагался ящик с бесчисленным количеством швейных инструментов, назначения которых Фея до конца не знала. Она с удивлением разглядывала нежданное богатство, пока тоненький писк откуда-то сверху не заставил её посмотреть на потолок.
Люстра, потерявшая способность светиться самостоятельно, вновь вспыхнула сотней давно перегоревших лампочек! Даже не сотней, а сто одной лампочкой. Правда, сто первая отчаянно дрыгалась и пищала. Фея зажмурила и открыла глаза. «Это последствия шока, это сейчас пройдёт…» – уговаривала она себя. Но сто первая лампочка не переставала дрыгаться и пищать:
– И-и-и… И-и-и… Сними-и-и меня, пожалуйста!
– Когтигрёнок, милый! Как ты туда попал?! – Фея всплеснула руками и бросилась за стремянкой.
– Я опять улетел. Сними меня скорее, я больше не буду! – лепетал перепуганный котёнок.
Девушка легко взбежала по ступенькам видавшей виды стремянки и аккуратно отцепила рыжего летуна.
– Ты ни в чём не виноват. Приключилось такое, что и мне самой пришлось полетать. Ты не ушибся?
Ощутив тепло человеческих рук, будущий тигр перестал дрожать и принял прежний самоуверенный вид.
– Так. А здесь что у нас? – деловито спросил он. – А как оно называется? А на чём это работает? А что мы будем с этим делать?
Фея была бы рада ответить на все вопросы, если бы сама хоть чуточку разбиралась в произошедшем.
– Стой, стой, стой! Сколько вопросов! Думаешь, я знаю ответы? – попробовала она успокоить рыжего непоседу.
– А я думаю, надо ещё раз запустить эту мощную машину! – захорохорился Когтигрёнок. – Тогда всё выяснится.
– Может, не надо? Мы ещё после прошлого раза не прибрались, – взмолилась Фея, рассматривая груды осколков волшебного луча.
– Не выдумывай и не бойся, я же с тобой! – не унимался котёнок. – Разве тебе не интересно? Может, в ней и есть твоё Предназначение?
«А ведь верно. Когтигрёнок прав, начинается самое интересное, – подумала Фея. – Но что за странный шум в ушах?»
– Ты слышишь? – шепнула она с тревогой.
– Ещё бы не слышать! – отозвался Когтигрёнок. – Какой-то сверчок из трёхмерного сада заблудился и стрекочет вовсю. Надо его отправить назад с первой бабочкой.
Фея прислушалась. Звук исходил из глубины механизма.
– Нет, это не сверчок… Это сердце швейной машины. Она ожила!
Фею охватило радостное волнение.
Взъерошенный котёнок моментально забыл о пережитых неприятностях.
– Тогда вперёд! За дело! – заорал он. – А приберёмся потом. Чего каждый раз прибираться?
Глава 5. Белый мех
«С чего бы начать?» – раздумывала Фея. Она понимала, что никакое шитьё не может обойтись без материала, поэтому её взор обратился к ткацкому станку.
Девушка принялась искать подходящие нитки, но все они были слишком коротки и годились скорее для вышивки или латания заплат.
Любопытный Когтигрёнок суетливо бегал вокруг.
– Рыженьких нет? А беленьких?
Маленькому помощнику очень хотелось, чтобы нечто волшебное было похоже на него. В итоге котёнок устал и улёгся на ковёр из лунного света. Он потянулся, выпустив золотистые коготки, и случайно зацепил лунную ворсинку. Та отделилась от ковра и, следуя за кошачьим коготком, стала превращаться в невесомую белую нить.
– Мр-р-ряу-у-у! – зарычал Когтигрёнок так громко, что Фея выпустила из рук очередной моток мулине.
– Лунные нитки!
Слава коготкам! – победоносно голосил котёнок.
Фея изумлённо глядела на второе чудо, которое сумел сотворить её подмастерье. Не зря, ох, не зря котёнок получил имя в честь своей необыкновенной цепкости!
– Ай да умница!
Фея подхватила из лап Когтигрёнка серебристую нить и подняла указательный палец правой руки. Впервые она не испытала никакого трепета, будто магия входила в комплекс утренней гимнастики. Луч появился сразу, его свечение было ровным и спокойным. Он смирился с силой своей обладательницы и полностью подчинился ей. Фея попробовала пошевелить рукой. Движения давались легко, луч плавно заскользил по потолку, спустился по стеклянной стене и остановился на ткацком станке.
– Ткать! – тихонько, но отчётливо приказала девушка.
Станок заработал. Защёлкал челнок, замелькали нити. Показалась ткань ослепительной белизны. Фея дотронулась до сверкающей поверхности. Пальцы утонули в мягком ворсе.
– Это же мех! – удивлённо воскликнула она. – Прекрасный лунный мех! Такого даже на Большой Медведице не сыщешь!
Чудесное полотно прибывало и прибывало, и вот уже пушистые белые волны заколыхались на полу.
– Как его остановить?! Он же нас с ног до головы заткёт! – верещал Когтигрёнок, отдёргивая лапы.
Фея находилась в замешательстве. «Запустить волшебные механизмы оказалось половиной дела. Обязательно должно быть заклинание, которое их останавливает. Иначе и правда заткёт», – забеспокоилась она.
Перебрав в голове подходящие волшебные слова, Фея вытянула указательный палец в сторону распухшего от лунного меха валика и повелительно произнесла: «Достаточно!»
Щёлканье челнока замедлилось, а затем и вовсе стихло. Станок покорно остановился.
Котёнок восхищённо мяукнул:
– Как ты узнала волшебное заклинание?!
– Я не знала никаких заклинаний, просто решила: раз волшебство моё, то и правила устанавливаю я, и заклинания придумываю тоже я. «Хватит» звучит неуважительно, а «перестань» – грубо. Я выбрала «достаточно». По-моему, вполне вежливо.
– Вполне, вполне… – одобрительно закивал котёнок.
Фея поманила мех пальцем, а когда он приблизился, отправила к швейной машине. Полотно ловко поползло по указанному адресу, сгибаясь и вытягиваясь, словно огромная гусеница. Фея пошла за ним. Она ощущала себя на седьмом небе от счастья.
Следом, спотыкаясь и падая, бежал Когтигрёнок. Он страшно боялся пропустить что-то важное и тараторил без умолку:
– А мы сейчас куда? Ой! А мы сейчас чего? Ай! Хочу посмотреть! Мне не видно! Возьми, возьми меня на ручки!
Фея остановилась и обернулась. Вид у взъерошенного котёнка был потешный.
– Ладно, запрыгивай, – улыбаясь, сказала она, – только не мешай, пожалуйста! И никаких вопросов, а то от твоей болтовни я забываю, как меня зовут.
– А как тебя зовут? – спросил котёнок, удобно устраиваясь на плече.
Наступила неловкая пауза.
– Прости, это последний вопрос. Но он очень-преочень важный.
– Фея… – неуверенно ответила Фея.
– Нет. Фея – это не имя. Всё равно если бы я представлялся котёнком. Раньше у меня не было имени, потому что никого рядом не было и никто не звал. Но теперь, когда появилась ты, потребовалось имя, и я стал Когтигрёнком. Поняла?
Фея с грустью подумала, что её маленький друг опять прав. Имя появляется, когда рядом есть кто-то близкий и тёплый, а когда никого нет, то имя ни к чему. Вот и она прожила долго-долго одна – без родителей, без друзей, без имени.
– У меня нет имени, – со вздохом призналась она. – Я одинокая безымянная Фея.
– Но раньше? Раньше-то, до Вспышки? Когда были мама, папа, собаки, кошки? Как они тебя называли?
Фее пришлось напрячь всю свою память и добавить немножко известного колдовства, чтобы история прошлого выскочила из запертого сундучка.
Но на этот раз сундучок наотрез отказался выдавать секрет.
– Выходит, ты его потеряла, – заключил Когтигрёнок.
– Выходит, потеряла, – подтвердила Фея.
Увидев, что Фея расстроена, котёнок потёрся о её руку и ласково промяукал:
– Не горюй, я помогу тебе найти Имя. А пока пусть будет Фея. Мне нравится!
* * *
Основной чудодейственный механизм терпеливо ждал своей очереди, поблёскивая в полумраке остриём стальной иглы. Полотно смирно лежало на столе. Что делать дальше, Фея не знала, но полностью доверилась собственной интуиции и прозорливости рыжего друга.
– А как называется то, чем мы сейчас занимаемся? – не унималось любознательное животное.
– Папа назвал бы ерундой, а бабушка называла рукоделием.
– Хм. То есть мы сейчас должны сделать руки? – предположил котёнок.
– Точно! Сделать руки! Ты необычайно мудр для своих лет! – похвалила его Фея. Заклинание возникло само собой: – Руки-крюки! – скомандовала она, и из швейной машины моментально выскочили три тонких изгибающихся железных прута с шустро шевелящимися пальчиками.
Это были руки! Одна держала карандаш, другая звонко лязгала портновскими ножницами, а третья… в третьей ничего не было, но она указывала двум другим, что и как нужно делать. В волшебстве всё устроено разумно. Если вы думаете, что третьи руки не нужны и это лишний никчёмный инструмент, оглядитесь вокруг. Мир буквально держится на третьих руках!
Закипела работа. Рука с карандашом быстро и чётко рисовала пунктирные линии.
– Выкройка, строчка, обмётка… – вспоминала девушка бабушкины слова, каждое из которых тянуло на полновесное заклинание.
– Голова, туловище, лапки… – вторил ей Когтигрёнок, демонстрируя знание игрушечной анатомии.
Первая рука вырезала части выкройки, вторая составляла детали мехом внутрь и засовывала под иглу. Третья, руководящая, рука опускала зажим и придерживала ткань, чтобы строчка не сбивалась с контура. Эту тонкую операцию она не могла доверить никому. Стальная игла с белой сверкающей нитью сделала первые робкие стежки и, почувствовав уверенность, пошла по намеченной карандашом тропинке. Руки действовали споро, их движения приобрели слаженность. Раздобытые в бездонной бочке горсти опилок с морскими камушками быстро придавали заготовкам объём.
* * *
Работа подходила к концу. Рука-начальница в последний раз нырнула в бочку, вытащила оттуда круглый столик, похожий на крепко сбитый грибок-боровичок, и торжественно возложила на него результат волшебного труда.
– Ого! – всплеснула руками Фея. – Это же болванка медведя!
Кот спрыгнул с её шеи, осторожно подошёл к сияющему лунным светом существу и принюхался.
– Медведями не пахнет. И с чего ты взяла, что он болван? Мы не можем судить о его умственных способностях, пока он молчит.
Фея снисходительно улыбнулась.
– Болванка, милый, вовсе не означает болвана. Это швейная заготовка: почти медведь, только без глаз и носика.
– Но почему такой странной формы? И почему именно медведь? – продолжал терзать расспросами Когтигрёнок.
– Это нам ещё предстоит выяснить, – ответила Фея и взглянула на любопытного собеседника. Её губы расплылись в улыбке.
– Ну-ка, посмотри на меня! Повернись к свету!
Через секунду она уже заливалась звонким смехом.
– Глаза… хи-хи-хи… Твои глаза!
– Что! Где! – всполошился котёнок.
– Они поменяли цвет… хи-хи-хи… они жёлтые! – хохотала Фея, едва держась за край столика.
– О, нет! Этого не может быть!
Теперь Когтигрёнка не интересовала болванка медведя. Он пулей помчался к зеркалу и стал внимательно разглядывать свои глаза. Котёнок не знал, плакать ему или смеяться. Если честно, ему понравился новый цвет. Будучи животным дипломатичным, он с гордостью произнёс так, чтобы Фея услышала в другом конце комнаты:
– Они не жёлтые. Они золотистые. Как раз к звёздочке и коготкам. Глядишь, и у меня откроется новый Дар… хи-хи-хи!
– Я тоже, тоже хочу посмотреть. Я очень хочу глазки… – внезапно вмешался кто-то.
Когтигрёнок рванул назад и увидел Фею, сидящую на полу в полной растерянности. Она больше не смеялась. Раскрыв от удивления рот, девушка смотрела на болванку медведя.
* * *
Ночь подходила к концу. Лунный ковёр на полу постепенно таял, уступая место первым лучикам белого солнца. Сумрак рассеивался, но количество загадок не уменьшалось. Чем дальше наши герои проникали в тайну волшебных механизмов, тем больше вопросов возникало у любопытного рыжего котёнка и тем труднее Фее становилось на них отвечать.
Однако стремительная череда событий исчерпала силы Когтигрёнка. Он так устал от удивлений, восторгов и страхов, что рухнул рядом с массивной ножкой столика-грибка.
– Завтра… – жалобно промяукал он, – всё завтра…
– Что завтра, мой милый? – заботливо спросила Фея.
– Глазки, болванка… А сейчас я хочу спать! – захныкал котёнок.
– Ты отправляйся в постель, а я должна доделать работу.
– Ну-у во-от! Теперь меня никто не обнимет, не поцелует, не согреет в своих ладошках, не отнесёт в кроватку и не укутает в мягкий красный шарфик! Какая-то непонятная болванка тебе дороже меня? – Когтигрёнок капризничал самым некрасивым образом.
– Нет, мой дорогой. Но ты же слышал просьбу. Может, она хочет стать настоящим медведем? Неужели мы бросим того, кого создали своими… – Фея покосилась на швейную машину. Рука-начальница погрозила ей указательным пальцем. – …ну или почти своими руками? Мы просто обязаны сделать очаровательную мордашку с ясными глазками, аккуратным носиком и улыбчивым ротиком.
– Я уста-а-ал… – продолжал ныть котёнок. – Я не хочу делать ро-о-отик. Как же болванка могла что-то просить, если у неё нет ротика? – встрепенулся Когтигрёнок от неожиданного озарения.
После ночи фееричных превращений Фея перестала удивляться таким пустякам.
– Значит, мы научились слышать мысли вещей, что тоже неплохо.
– Ура-а! – вскочил Когтигрёнок. – Вот он, мой новый Дар!
Рыжий непоседа подбежал к загадочной игрушке из лунного меха и настойчиво потребовал:
– Давай! Подумай что-нибудь! Я немедленно хочу послушать твои мысли!
Но болванка молчала. То ли смутилась, то ли терпеливо ждала, когда её прошлая мысль станет реальностью.
– Я так и знал! У тебя и мозгов-то нет на две мыслиподряд! – в сердцах отрезал котёнок и потопал к обустроенному спальному месту.
– Вот и иди, маленький рыжий лентяй, без тебя справимся, – донеслось до его чутких ушей.
Когтигрёнок резко обернулся. Болванка неподвижно лежала на столе, а Фея замерла в раздумьях.
– Кто это сказал?! – возмутился он. Никто не отозвался.
Начиналась новая, неизвестная часть волшебства: оживление игрушки.
Глава 6. Рождение Первомедведя
Солнечный зайчик заплясал на носу у Феи, призывая очнуться. Девушка осмотрела комнату и не узнала её. Солнце изрядно потрудилось над интерьером. Стены и пол стали такими белыми, что слепили глаза. Только люстра – символ времени и постоянства – тихо покачивалась в воздухе, отражая в хрустальных гранях лазурь чистого, без единого облачка, неба.
Фея подошла к швейной машине и принялась разглядывать её. Механизм не издавал ни звука. Кузнечик в сердце машины поработал на славу и заслуженно дремал в стальных покоях. Фее захотелось поблагодарить его за службу, но она не знала, как это сделать. Девушка провела пальцем по гладкой поверхности корпуса и прошептала:
– Спасибо! Ты многому меня научил!
Болванка медведя лежала на столике-грибке, будто ждала, когда её возьмут в руки. Фея приподняла чудесное существо из лунного меха.
– Ого, какой ты тяжёлый! – удивилась она. – Можно подумать, что кроме материала и опилок в тебе есть нечто такое, что прибавляет вес. Мысли? Но откуда? Ты же ещё совсем ничего не знаешь о жизни. Душа? Но ты чист как младенец, а значит, и душа твоя должна быть легка как пёрышко.
Фея внимательно изучила болванку.
«Если пришить глаза и нос, получится очень симпатичный мишка. Но как? Разве я умею шить? А вдруг это умение передаётся по наследству? Надо попробовать!» – решила Фея и направилась в угол комнаты, где стоял высокий старинный шкаф.
Девушка распахнула резные дверцы с массивными бронзовыми ручками и увидела сразу перед собой сундук, который достался ей от бабушки. Фея с трудом дотащила его до швейной машины и отчаянным рывком взгромоздила на столик-грибок. Перед глазами заплясали искорки и поплыли фиолетовые круги.
«Уф-ф, сейчас бы перевести дух…» – подумала Фея и вспомнила о папином кресле, найденном в первый день после Вспышки.
Семейная реликвия, назойливо напоминавшая ей о далёком прошлом, одиноко стояла в противоположном углу и постепенно покрывалась светящимся налётом лунной пыли. Девушка заботливо протёрла спинку и сиденье. Показалась знакомая фисташковая обивка.
«Странно, почему я раньше не сидела в нём? – рассуждала Фея, пододвигая кресло к столику-грибку. Она с наслаждением погрузилась в мягкие пуфы и почти растворилась в них: – Какое удобное!»
Непослушная память снова выглянула наружу.
Фея вздрогнула от неожиданности:
– Я помню, – произнесла она вслух, – сидела! Когда-то в детстве у папы на коленях!
Фея ощутила загадочное свойство старых вещей возвращать память. Она даже вообразила, что так, по крупицам, сможет собрать утерянный Мир и найти семью. Милые сердцу вещи вновь подарили ей надежду.
– Да, да! Это обязательно случится, – уверенно заявила Фея, стараясь убедить себя в реальности безумной догадки. – А сейчас – за работу!
* * *
Открыв сундук, Фея обомлела. Чего там только не было! Перед ней раскинулись несметные россыпи пуговиц, бусинок, сушёных цветов, больших и маленьких моточков проволоки, звёздочек и разных безделушек. Отдельно в крышке располагались линейка и циркуль, клей и бесцветный лак, кисти и краски, карандаши и бумажки с уже готовыми эскизами.
Сердце издало гулкую дробь радости. Так, наверно, чувствует себя пират, который после долгих поисков откапывает заветные сокровища.
– Пожалуй, начнём с глаз, – пробормотала Фея, – ведь наш внезапный гость больше всего хотел видеть.
Она выбрала среди швейного изобилия небольшую, но довольно приметную пуговку-звезду и покрутила её в руках.
– Неплохо! – выдохнула Фея. – Теперь важно, чтобы ей нашлась подходящая пара.
Вы когда-нибудь пробовали искать в ворохе одежды парный носок? Если да, то прекрасно понимаете опасения Феи. Однако волшебство на то и волшебство, чтобы делать невозможные вещи простыми. Вторая пуговка того же цвета и калибра сама прыгнула Фее в руку.
– Ага, хорошо! Магические силы не оставляют меня. Но у глаз обычно бывают ресницы. Ничего подобного в сундуке нет… – растерянно прошептала Фея. Она взглянула на себя в зеркало, и идея пришла сама собой.
«Искусство требует жертв!» – воскликнула волшебница и, ловко взмахнув ножницами, отхватила локон золотистых волос. Немного коричневой краски – и над чудесными блестящими глазками возникли замечательные, завитые кверху реснички. Потом Фея вытащила линейку и измерила будущего медвежонка.
Ей стали понятны основные пропорции головы и туловища. В ход пошёл карандаш. Он плавно провёл овал прямо в центре белоснежной головы, а Фея вдела в игольное ушко коричневую нитку и вышила по образовавшемуся контуру нос. Она сделала ещё два стежка – получился миниатюрный ротик с лёгкой улыбкой.
– Отрезать нитку? – Фея уже привыкла проговаривать вслух каждое творческое решение. – Но тогда испортится вся композиция! А что если вот так?
Фея сделала ещё один стежок. Вышла родинка.
– Пожалуй, это придаёт ему некоторую пикантность. Лоск аристократизма!
Фея работала и говорила, говорила и работала, и вновь говорила с болванкой, как будто с живой. Из остатков коричневой нитки девушка сделала на лапках стежки, похожие на ноготки, а из мехового обрезка получился замечательный кокетливый хвостик.
– А зачем здесь краски? – недоуменно спросила Фея у болванки. Глазки неподвижно смотрели на девушку, но ротик не проронил ни звука.
– Раз ты не в курсе, будем действовать по интуиции.
Она смешала розовую краску с белой, обмакнула кисточку в получившийся тон и обвела вокруг носа.
– Хм… странная мордашка. Больше смахивает на поросёнка.
Пришлось снова взять кисточку и повторить процедуру, но уже с коричневой краской.
– Так-то лучше!
Чтобы краска на мордочке быстрее высохла, Фея добавила чуть-чуть лака.
– Быстро справилась, – похвалила она себя, когда недавняя болванка приобрела вид медведя. – Значит, я умею шить!
Хитрая память подсовывала ей очередные вопросы, подталкивая к новым открытиям. Фея удовлетворённо осмотрела игрушку. Вроде бы всё было готово, но чего-то не хватало.
– Сердца?! Конечно, сердца! У любого живого существа оно есть, именно этим живые отличаются от неживых, добрые от злых, отзывчивые от чёрствых.
Она отыскала в сундуке маленький клочок кожи, вырезала из него сердечко, выбрала тонкую золотую нить и пришила его к груди.