Чертовщина

– Две недели назад исполнилось, а что?

– Да так, не важно.

Подумал: «Повезло», – и в этот момент Ирина-Арина схватила ладони и зажала между горячих бёдер. Это было красноречивее всяких слов. Он бросился, и та полностью отдалась ему.

IV

– Да отстань ты от меня! – воскликнула Анна Грошикова. – Сколько можно?!

– Я прошу только послушать меня, – не унимался Иван. Он шёл позади, не отставая и не приближаясь ни на шаг.

Анна зарычала от распирающей злобы.

Она возвращалась от любимого человека, Антона Кривилёва. Сегодня стоял замечательный погожий день; солнце палило не так сильно и нещадно, как вчера, но всё равно было жарко. В такой день грех не искупаться, вот она и ходила к Антону, чтобы поинтересоваться – не хочет ли составить компанию. Но тот отказался, сославшись на работу, порученную родителями. На вопрос, в чём состоит эта работа, как-то странно улыбнулся и отмахнулся. Семейное, мол, дело, личное, не касающееся никого, кроме его семьи. Анне показалась вся эта ситуация какой-то натянутой, а его поведение подозрительным, посему некоторое время пыталась выудить правду. Антон отвечал одно и то же, явно нервничая и постоянно поглядывая в окно. Она пробыла бы дольше, но он сказал, что всё, пора приниматься за работу, а ей пора идти домой, и чуть ли не толчками выпроводил на улицу. Анну это разозлила – она бросила пару ругательств, но ушла. И примерно на половине пути и повстречался Иван Горбатенко, её бывшая любовь. (Выражение «бывших не бывает» сюда совершенно не подходило). Он тут же увязался.

– Нам не о чем с тобой говорить! Всё давным-давно кончено. Когда ты уже от меня отстанешь?!

Когда-то Анна строила с ним отношения. Хоть он и был слабаком, но всё же смог влюбить её какой-то особенной заботой, какой не было ни у одного из её близких, что и подкупало. Но больше года назад случилось то, после чего Анна поставила на нём крест . (Но всё же иногда мысленно возвращалась в те времена. С ним всё было по-другому, не так как с Антоном. В некоторые моменты – особенно в те, когда они ссорились – казалось, что с Иваном было лучше. Тот любил как-то иначе. Но это не отменяет того факта, что он – моральный слабак, и содеянное не оправдывает.)

– А я хочу поговорить. Нам много чего есть обсудить.

– Господи, да нечего нам обсуждать.

– Есть отчего! Да пойми ты, – он хотел за плечо развернуть её, но она сбросила руку, – пойми, что я хочу вернуть всё, как было. Пойми, что ради этого я готов на всё. Готов слушать твою громкую орущую музыку, готов за тобой эту тяжёлую куртку, как бы она там не называлась.

– Это косуха!

– Готов расчёсывать твои волосы!

– Сама справляюсь! – рявкнула Анна и, не заметив того, прикоснулась к волосам, сплетённым в косу.

– Я готов буду сделать всё, о чём бы ты ни попросила… в пределах разумного… лишь бы позволила находиться рядом с тобой, позволишь хотя бы держать тебя за руку!

Анна раздражённо выдохнула.

– Мы пробовали, но у нас ничего не получилось. С тобой невозможно строить будущее.

– Да что я сделал-то?!

Анна так резко развернулась, что Иван остановился за секунду до столкновения и тут же отскочил на расстояние вытянутой руки – вдруг врежет. Она на такое способна. Он физически ощущал её яростный взгляд.

– Что сделал? – переспросила и, всплеснув руками, взорвалась: – Вот именно, что ничего! Ты меня не защитил! Разве не помнишь, что стало для меня последней каплей?

Иван сглотнул и забегал глазами.

– Конечно, помнишь, просто строишь из себя долбанного придурка! Но если у тебя действительно отшибло память, если это вылетело из твоей чёртовой башки, то я напомню. В тот вечер мы пошли в клуб, потанцевать. Ко мне стал клеиться какой-то пьяный пацан из города. Чей-то внучок приехал, нажрался, как не знаю кто, и стал домогаться до меня. Что ты на это делал? Ничего, будто бы не замечал. И ты, конечно же, помнишь, как он меня чуть не изнасиловал! Прямо за клубом! Прямо на твоих глазах! Помнишь, как он вышел за нами и вежливо попросил тебя отойти. Знакома я, мол, с ним, пообщаться хочет. И ты поверил, хотя я и говорила, что нет, я его не знаю, и отошёл, как послушная псина! Помнишь, как он и кинулся на меня и начал срывать одежду! Я чуть родителей до инфаркта не довела, когда объясняла, почему мои штаны разорваны. Если бы ты мне помог, всё могло быть по-другому, но ты лишь просил его остановиться, колотил кулачками по спине, как сраная девка! Если бы вокруг нас не было камней, одним из которых я его и огрела, таким образом я бы и лишалась девственности, а возможно даже и жизни. Так что не спрашивай, почему виноват именно ты и что ты такого сделал!

Во время этой гневной тирады Анна медленно подходила. Иван будто в статую превратился, боясь двинуться, будто после этого она точно его разорвёт, и только метал взгляд из стороны в сторону. Анна развернулась, и рыжая коса взметнулась и прошлась по лицу, что было равносильно пощёчине, и продолжила путь домой.

Иван чувствовал обиду. Такое ощущение, будто его прилюдно унизили. Будто намочил в штаны у всех на глазах. Людей вокруг не наблюдалось, но Анна так громко говорила, что в домах и дворах её точно слышали.

То есть да: прилюдно унизила.

Обида крепчала, в глазах защипало. От этого стало ещё стыднее. Он топнул ногой и крикнул вслед:

– Антон тебе изменяет!

Анна остановилась и медленно развернулась. По вздымающейся груди, выражению лица, поджатым губам и блеску глаз, усиленному линзами очков, было видно, что в таком состоянии она способна какого-нибудь прикончить. И этот «кто-нибудь», конечно же, Иван.

– А вот тут ты лучше заткнись, – процедила сквозь сжатые зубы и угрожающе подняла палец. – Если ты испортил наши отношения, это не значит, что должен портить мои отношения с Антоном. Лучше скройся с глаз и больше не показывайся.

– Он с Кристиной Блаженко встречается. Я её недавно видел. Она шла в сторону дома Тоши. Знаешь, она была в таком откровенном наряде, что даже я успел возбудиться. Сразу понятно, что она идёт не чай пить. Вся в чёрном, как раз в таком цвете, который нравится Тоше, да?

Анна сжала кулаки – длинные ухоженные ногти, покрытые чёрным лаком, впились в ладони. Ей хотелось рвать, метать… и убивать.

Она пробормотала что-то нечленораздельное, подобрала с-под ноги камень и швырнула в наглеца. Тот прикрыл руками голову и, когда камень ударил в плечо, готов был сказать ещё какую-нибудь колкость (на ум лезли мысли только про плоскую фигуру), но не успел, и второй прилетел по коленке. Пришлось пуститься в бег, так как третий был уже на подлёте, а Анна замахивалась четвертым.

Анна подобрала камень величиной с ладонь и устремилась следом. Набрав скорости, остановилась и всеми, что были, силами запустила в полёт. Попала точно в поясницу, отчего Иван вскричал и упал.

Она хотела подойти и добить, заставить забрать все те слова, что вылетели из его поганого рта. Но чувства остыли, в том числе и гнев, который, казалось, не утихнет никогда. Крики подонка подействовали как ушат воды на костёр. Она развернулась и пошла домой, думая: «Он ещё поплатится».

V

Анастасия Никитенко поёжилась, когда прошла в холодильное помещение. Положила в тележку всё, что было указано в начале списка, и быстренько вышла. Температура основного зала магазина уже спустя пару секунд вышибла пот.

Этот круглосуточный магазин ей нравился. Здесь большой выбор товаров – от продуктов питания до химических средств, – вполне отзывчивый персонал (кроме одной грубой кассирши). И, что самое главное, расположен достаточно близко от дома. Анастасия сюда в основном и ходила за продуктами.

Она всмотрелась в список продуктов, что дала Одинцова. Значит так, мясные продукты в тележке, кетчуп с майонезом с ними же; также взяла медовый тортик (добавила от себя). Сейчас нужно взять пачку печенья, чтобы после пикника попить чаю. «На твой выбор», – стояла рядом подпись. Анастасия улыбнулась: можете довериться, её выбор точно понравится всем.

Остановилась перед прилавком с кондитерскими изделиями. От количества печенья, пирожных и прочих постряпушек глаза разбегались. Всё здесь лежащее было вкусным; Анастасия попробовала каждое. Но они не имели никакого значения, когда рядом лежали, как она считала, самые вкусные пирожные, всем сладостям сладости, – эклеры. Анастасия называла их Королями. Она прикоснулась к манящей взгляд упаковке (которую можно назвать Дворцом). Глаз не оторвать от этого совершенства кондитерской мысли. Облизнула губы – очень уж хочется их прямо сейчас. Взяла два Дворца и уже двинулась дальше, но остановилась, секунду подумала и взяла ещё один – на посошок – и пачку невзрачного шоколадного печенья, чтобы Наталья потом не приставала.

Сегодня Наталья Одинцова, её подруга лет так уже семь или восемь (познакомились в общежитии Тулунского аграрного техникума), предложила отправиться в какой-то там районный посёлок и провести вечерок (если не ночь, смотря на обстоятельства) на природе. Отдохнуть, подышать свежим воздухом, познакомиться и поговорить с новыми людьми. И поесть в компании, что самое главное. Анастасия с радостью согласилась. Как раз выдался выходной. Так почему бы не расслабиться после трудных рабочих будней?

Дальше по списку шли фрукты, за которыми следовало вернуться в холодильное помещение, что порадовало – в тот день стояла жара, и прохлада была очень необходима, тем более ей. Казалось, что сегодня температуру в нём специально для покупателей понизили ниже обычного.

Там постояла некоторое время и взяла бананы, яблоки и апельсины.

Ну и последнее – овощи. Пусть они тоже находились в холодильном помещении, всё же их лучше…

Анастасия выкатила тележку из-за прилавка и оказалась перед постом охранника. Как гласила нашивка на груди, его звали Окунев В. К. Имя его – Василий, как когда-то Анастасия уловила ухом, как кто-то из сотрудников к нему обращался. Она считала это имя смешным, подходящим для анекдотов, но, тем не менее, красивым. Для такого мужчины, как Окунев, оно подходило и даже украшало. Они знакомы не были, но его вид вызывал исключительно симпатию. За таким мужчиной как за каменной стеной или даже горой, это точно.

Но потом в воображение врывалось осознание того, что Василий никогда не станет для неё той самой горой, и тёплые мысли улетучивались под напором холодного дыхания реальности. Что может на самом деле случиться, так это то, что он встанет за неё, ведь она сама как гора. Гора жира. Никогда не подаст руку, не подставит плечо, не взглянет на неё, весом превышающую 150 килограмм, с симпатией и тем более с любовью. Да навряд ли вообще какой-либо мужчина так взглянет.

Василий повернул голову – видимо, почувствовал, что стал объектом чьего-то внимания. Их взгляды пересеклись, и Анастасия так резко отвернулась, что щёлкнуло в шее. Она буквально чувствовала, как багровая краска заливает лицо, как становится похожей на помидор.

Помидор…

Точно, овощи! Закружило воображение, задумалась над всяким несбыточным и забыла, что её так-то ждут.

Анастасия подошла к кассе и расплатилась за товары. (Она перво-наперво положила в тележку спрей от маскитов, чтобы не забыть в процессе выбора продуктов. Не хотелось потом сидеть в лесу и постоянно отмахиваться от комаров да мошкары. Тем более у неё много мест, докуда не сможет дотянуться, и терпеть это она тоже не намерена.) Пару раз бросила взгляд на Василия. Тот с равнодушием смотрел в монитор.

На улице было ещё душнее. Она дошагала до машины Натальи, поставила покупки в багажник, после чего села (кое-как села) на заднее сиденье.

– Всё купила? – поинтересовалась Наталья.

– Почти.

– Что ещё?

– Овощи.

– Но…

– Поверь мне: лучше покупать их у людей на базаре, приехавших из деревень. По магазинам же развозят овощи, напичканные всякими химикатами и стероидами, чтобы они быстрее проросли и были больше. Ты же жила в деревне.

– Ну да.

– Вот и сравни помидор, выращенный тобой в огороде, и помидор из магазина.

– Магазинский крупнее.

– Правильно. Потому что они под химией росли. А на рынках вероятность такого мала. Там люди из деревень, где всё натурально, где выращивают без всяких добавок. Поверь: кому, как не мне, в таком разбираться, – заверила Анастасия и, как в знак подтверждения, хлопнула по животу.

(Наталья хотела возразить, что с определённым уходом и без всякой химии такие помидоры можно вырастить в обыкновенной теплице, но решила промолчать и пожала плечами.)

Наталья выкатила автомобиль на дорогу и погнала на рынок, где Анастасия купила помидоров, огурцов, пару стаканчиков ягоды Виктории, зелёного лука, укропа и листья салата; загрузила в багажник и вернулась на заднее сиденье.

– Всё?

Она утвердительно кинула. Наталья увидела это в зеркале заднего вида, завела двигатель, и подруги отправились за город.

VI

– …ты, если захочешь, можешь присоединиться.

– Я подумаю, – ответил Макар с тем же равнодушием, что и весь этот короткий разговор. – Спасибо за приглашение.

– Хорошо. Да… кхм… ну… в общем… э-эм…

Макар закатил глаза и повесил трубку. Это «э-э… кхм… э-эм» могло продолжаться долго, пока мысли, наконец, не сложат слова во фразу. Отец всегда заканчивал – или пытался закончить – разговор какой-нибудь напутствующей фразой или пожеланием. В общении с другими людьми это давалось легко. «Стремитесь не к успеху, а к ценностям, которые он даёт», – цитата какого-то известного человека, которую он любил повторять. Или банальное: «Здоровья вам и вашим близким». А вот с собственным сыном были постоянные запинки и заикания. Наверное, никак не мог решить, сказать «я люблю тебя» или нет.

Макару же это было ни к чему. Он заканчивал разговор, когда хотел, и прерывал связь, не дослушав собеседника, что сейчас и сделал. Он главный, кто бы ни звонил или кому бы он не звонил. Это должны знать все.

Или же нет – может, отец хотел произнести коронную фразу, которую постоянно твердил в детстве: «Когда-нибудь, я верю, ты изменишь этот мир»?

Не-ет, она осталась в прошлом, в том самом детстве. Отец не повторял её уже много лет, но та навсегда осталась в памяти Макара.

Если честно, то Макар был не против изменить этот мир. Дай только возможность, преобразует до неузнаваемости. Ленин с революцией и преобразованниями и Гитлер со своими идеями будут казаться мелкими людишками. Про их поступки будут вспоминать только старики где-нибудь на задворках. Попадись такая возможность… Но Макар лишь мелкая пешка в этом огромном мире, не способная что-то кардинально изменить.

А жаль. Очень, очень жаль.

Макар убрал телефон в карман и окинул взглядом улицу. Несмотря на прекрасный тёплый вечер, было безлюдно и тихо. Слышались только ленивые тявканья собак. Не было даже надоедливой шпаны, кричащей «я попал в тебя!» или «ты не попал в меня!». Он вздохнул и опустил голову.

«В общем, почему я звоню. Мы с Николаем Юрьевичем собираемся на дачу… э-э… к Аркадию и… э-э… отдохнуть. Ты знаешь, мы же все… эм… частенько там бываем. Сегодня будут и другие люди… э-э… побольше, чем обычно. Будет, например, Иван Михайлович… э-э… ты же его помнишь? Помнишь, конечно же, о чём это я… ну, в общем, если ты… если захочешь, можешь присоединиться».

Его отец, бизнесмен, и мэр города – хорошие друзья. Видятся и общаются не так часто, как им хотелось бы, поэтому раз в пару недель отправляются на дачу партнёра отца и наговариваются на месяц вперёд. Аркадий – так звали партнёра – построил на участке баню с предбанником, где можно отдохнуть после парилки и сыграть партию в карты. Остальной участок тоже подвергся изменениям: обновил гараж, где можно засесть и поизучать советскую технику, выкопал бассейн на заднем дворе, а в самом доме обустроил ослепительный интерьер.

Но как бы красиво и заманчиво это не звучало, Макар туда ни за что не поедет. Сидеть со стариками и слушать заунывные разговоры о политике, сложных делах и возникающих на трудовом пути проблемах? Не поедет, хоть убейте! Он много раз был на этих собраниях и мог с уверенностью сказать – это скукотища несусветная.

Макар опустил голову на руки. Будем честны – на данный момент ещё унылее, чем на даче Аркадия. Там хоть нет-нет, да могла попасться какая-нибудь занятная тема, которую можно с интересом послушать. А в этом посёлке вообще нечем заняться. В доме, конечно, есть компьютер, а на нём множество игр, но каждая перепройдена по нескольку раз.

Вспомним-ка, зачем тогда Макар вообще сюда приехал, в это захолустье? Решил отдохнуть от городской суеты? Да, правильный ответ. Захотелось посидеть в тишине дома, который лет пять уже является их семейной дачей, и расслабиться. Только он вдоволь отдохнул ещё на прошлой неделе, и эта тишина уже давит. Так почему не уезжает? Да чёрт его знает! Наверное, что-то на подсознательном уровне удерживало здесь.

На самом деле Макар может в любой момент устроить развлечение. Ещё до приезда сюда он купил в городе кое-какие вещи для одного очень занимательного занятия, которое про себя называл «экспериментом». Этот «эксперимент» может произойти в любой день, но Макар всё никак не мог им заняться. Одному будет скучно. Собралось бы побольше людей, вот тогда…

Послышались шаги. Кто-то спускается с верхней улицы. Макар лениво повернул голову. Из-за угла показался мужчина с какой-то длинной штуковиной под рукой. В этом мужчине он распознал Николая Буркова.

– Какие люди в Голливуде!.. – притормаживая, воскликнул тот и добавил: – …никогда не появятся.

– И я тоже не рад тебя видеть, – сказал в ответ Макар и выпрямился. С деньголюбом Бурковым был знаком с относительно недавнего времени. Познакомились за покером в одной из пивнушек города. Он и ещё несколько знакомых проиграл тому тогда несколько тысяч, после чего всей душой презирал. Так значит, Бурков живёт здесь, в Утае? – Куда поплёлся?

– А тебе-то всё нужно знать?

– Да.

– Ну, окей. Я собираюсь… хотя уже собрался и иду в одно место. Заброшенный хуторок, что за кладбищем. Про него мне как-то классный руководитель рассказывал.

«Заброшенный хуторок», – задумался Макар, а вслух спросил:

– И зачем тебе в такую даль?

– Поищу там ценные вещи. Деньги нужны срочно, идеи заканчиваются. Может, даже клад какой найду. А что, хочешь присоединиться?

– Нет, нет. Заброшки я не очень люблю. Хотя…

Тут Макар задумался. Заброшенное место, находящееся за кладбищем. А ведь это идеальное место для проведения «эксперимента»!

– Боишься призраков встретить, что ли? – хохотнул Николай. Макар не отреагировал. – Что ж, пойду дальше. Приятно… – но Макар грубо прервал:

– Стоять!

Николай остался на месте. Макар поднял глаза и хитро ухмыльнулся:

– Я с тобой. Жди здесь.

Макар за пять минут выкатил автомобиль со двора.

– Садись, Индиана Джонс.

Буркову данный ход событий очень понравился. Он положил, как понял Макар, металлоискатель на заднее сиденье «опеля», а сам сел на переднее пассажирское.

– Никогда не сидел в «опеле». Не зря остановился. Хоть доеду с комфортом. Немецким комфортом, дастишь фантастишь, мать твою!

– А ты хотел идти пешком? Серьёзно?

– В отличие от вас, Васильевых, у меня двор не забит рабочей техникой и единственный мой работоспособный транспорт – это ноги.

– Ясно, ясно… Нас двоих мало. Побольше бы людей.

– Куда? Зачем?

– Я хочу кое-что провести, а нас двоих для этого мало. И разъезжать по домам и просить присоединиться я не собираюсь. – Он повернул ключ, и двигатель затих. – Значит так, давай, думай, где людей искать, не то не видать тебе немецкого комфорта… дастишь фантастишь, – добавил с ухмылкой.

Николай потёр переносицу.

– У Ключика, вроде как, собрались люди, чтобы отдохнуть. Мне Кирилл Иванов звонил, звал.

– Сколько их?

На этот вопрос тот лишь пожал плечами.

– Ладно, это всё равно уже лучше.

Макар завёл мотор и покатил по дороге.

VII

– Наташа! – воскликнула Светлана, поставила ведро со стираным бельём на землю и пошла навстречу дочери. Наталья закрыла дверь во двор и раскинула руки. Родственные души крепко обнялись. Как же не хватало материнских объятий!

Они обменялись парой тёплых слов, после чего прошли в тепляк.

– Вот совсем тебя не ожидала, – продолжала говорить взволнованная мать. Она принялась убирать со стола вещи и таз с грязной пенной водой.

– Не хотела говорить, чтобы устроить сюрприз.

– Сюрприз так сюрприз. Будешь что-нибудь кушать?

– Нет, спасибо, не голодна, – отказалась Наталья, хотя была не прочь навернуть супчика. Сколько она не совершенствовала кулинарные навыки, без досады понимала, что готовить лучше матери не будет никогда.

Светлана села рядом.

– Может, всё-таки чаю?

– Нет-нет, я хочу поберечь аппетит на потом.

– Зачем это?

– Я с приятелями собираюсь устроить… пикник, можно так назвать. Вчера коллега по работе предложил отдохнуть на природе.

Светлана кивнула:

– Это замечательная идея!

– Я тоже так думаю, вот и согласилась. Предложила всем остановиться у Ключа. Обзвонила кого можно, но никто не сможет приехать. Только вот Настя Никитенко смогла вырваться.

– А где Настя?

– Решила на улице посидеть, воздухом подышать. Ей там ещё кто-то позвонил. Вот, в общем, я и решила по пути заскочить, увидеться.

– Ну понятно. Отдых на природе – это отличная идея. Пикник, все дела. Помню, как я с подружками в детстве ходила.

– Я заехала ещё потому, что хочу попросить помочь с готовкой. Приготовить котлетки там, салаты. Продукты я привезла.

– С удовольствием! А Леночка дома осталась?

– Да. За ней Федя присмотрит.

– А работа?

– У него сегодня ночная смена, вот и предложил присмотреть.

– А-а, понятно. А что у него там с работой?

– Всё отлично. Ну, это по его словам. Только он до сих пор не любит ночные смены. Много каких аргументов приводит о том, что ночью работать плохо. Его вообще не переубедить, сколько бы я не пыталась

Мама захихикала:

– Прекрасно тебя понимаю! Твоего отца тоже было невозможно убедить в том, что музыка, которую любит Аня, – это музыка.

– Да, папу…

Папа…

Тут Наталья вновь ощутила, как ей недостаёт отца. Недостаёт, как при встрече кладёт крепкую руку ей на плечо, садится у печи, закуривает лично выращенный табак и вставляет комментарии в разговор. Почувствовала, как грудь сдавливает тяжкое чувство, что ушло некоторое время назад, а к глазам подступают слёзы. Шмыгнула носом и медленно отвернулась, чтобы не показать ничего матери, и попыталась остепенить взыгравшиеся эмоции. Но не смогла – слёзы покатились по щёкам – и не сдержала жалобного всхлипа, по которому Светлана и поняла:

– Ты плачешь?

Наталья покачала головой, и на пол упало две крупные слезинки. Порывисто вздохнула и повернулась обратно – всё равно скрывать уже бессмысленно.

Светлана мило улыбнулась, как умеют улыбаться только матери, и покачала головой.

– Ох, Наталья, ребёнок ты ещё.

Наталья хихикнула.

– Не правда, мне уже двадцать четыре годика.

Поток слёз никак не получалось сдержать. В голове как фильм проносились моменты с отцом.

– Все мы когда-нибудь умрём. Все когда-нибудь покинут этот свет, и с этим ничего нельзя поделать. Это природа, против неё не попрёшь. Смерть нужно только лишь принять. Это больно, но неизбежно.

Наталья подняла красные глаза.

– Ну всё, хватит плакать. Отец не хотел, чтобы ты плакала. Я вот точно знаю, что он смотрит сейчас на тебя с небес и ругает, грозит пальцем. Помнишь, как он говорил: «Ну-ка отставить слёзы! Команды на выход не было!»

Наталья засмеялась. Да, её папочка любил так поговаривать, когда она с сестрой начинала плакать. Его уволили в запас в 50 лет в звании старшего прапорщика, успев за это время дважды стать отцом. Он часто вмешивал в обыденную речь армейские фразы. «Рота подъём! Школа сама себя не обучит!». «В угол шаго-о-ом марш!». Но теперь папы нет…

Внезапно возникла мысль: «А что, если умрёт мама? Сестра? И Федя? И всё это произойдёт в одну ночь?» Что ей делать тогда? Всё принять и жить дальше? Это будет очень трудно. Вряд ли Наталья вообще такое выдержит.

Она отбросила эти ужасные мысли и старалась больше не подпускать. Для пущего эффекта ущипнула кожу под большим пальцем. Поток слёз, наконец, прекратился.

– Так значит, у вас поход?

– Ага. Проведём у Ключа.

– И много вас соберётся?

Наталья пожала плечами:

– Не знаю. С моей стороны только Настя, а со стороны Кирилла…

– Ясненько. Слушай, а возьми с собой Аню.

– Зачем? Там же будут все взрослые, а она ещё несовершеннолетняя.

– Ну и что? Больше народу. И мало ли она там встретит какого-нибудь порядочного молодого человека.

– Ну, это бред.

– Не бред, Наталья. Вот помнишь Владлену, одноклассницу свою?