Психоаналитик. Шкатулка Пандоры

Сидению перед «зомбоящиком» Михаил предпочитал чтение. Сегодня он улегся на диване, в разложенном виде служившем ему кроватью (после развода все никак не получалось обставить новую квартиру окончательно – то денег не хватало, то времени, то не находилось ничего путного) с томиком Достоевского в руках. Читать любимых писателей «с экрана» Михаил не любил, ибо без шороха перелистываемых страниц процесс терял часть привлекательности.

В ночной тишине бодрая музыка Моцарта прозвучала тревожно, даже очень тревожно. Завтра выходной, сеансов нет и отменять их не надо, следовательно, кто-то из пациентов звонит по другому делу. А по какому делу можно звонить около полуночи? Только по плохому, хорошее дело всегда может подождать до утра.

Чертыхнувшись, Михаил отложил книгу, встал и пошел в прихожую, где в стоящем на трюмо портфеле надрывался рабочий мобильник.

На дисплее светилась надпись: «Неизвестный абонент». Очень хорошо – ночной звонок от неизвестного абонента! Впрочем, кто-то мог ошибиться номером. Суббота как-никак, народ гуляет, оттягивается, воздает себе за труды праведные, а на фоне воздаяний, точнее – возлияний, путает телефонные номера.

– Добрый вечер, – сказал в трубку Михаил.

Трубка немного помолчала, Михаил уже хотел отключиться, а потом ответила женским голосом. Приглушенным женским голосом и оттого неузнаваемым.

– Добрый вечер, Михаил. Я не поздно?

– Не очень, Анна, – честно ответил Михаил. – Я еще не сплю. Что-то случилось?

– Да нет, ничего. Просто я была вынуждена уйти так внезапно…

– Я прошу прощения… – начал Михаил, но Анна его перебила.

– Это я должна просить прощения, – сказала она. – Мне так стыдно…

– Вам-то чего стыдиться? – изумился Михаил. – Вы же не можете отвечать за поведение моей бывшей жены?

– Я ушла, не заплатив за сеанс! – Анна вздохнула. – Вы можете подумать, что я нарочно. Так стыдно…

Дочь Оленька в таких случаях говорит: «Стыдно – у кого видно!» – и показывает язык. Нахваталась в частном детском садике, сулившем, помимо всего прочего, хорошие манеры и грамотную речь.

– Стыд есть защитное следствие неудавшейся попытки реализовать определенные устремления, – сказал Михаил примерно то же самое, что и дочь, но в гораздо более вежливой форме.

– Да, да, да! – всхлипнула трубка. – Насчет устремлений – это вы правильно сказали! Так оно и есть! Значит, вы не сердитесь на меня, Михаил Александрович? И ничего, что я вам звоню немного навеселе? То есть пьяная?

– Почему я должен сердиться? – вопросом на вопрос ответил Михаил, несмотря на то, что по науке так отвечать не рекомендуется. – И если я не ошибаюсь, то мы с вами называем друг друга по именам? Я не возражаю против отчества, но в таком случае напомните мне свое, а то как-то неудобно…

– Знали бы вы, как мне неудобно, – ответила Анна. – Просто стыдно. Вот пока не напилась, не решилась вам позвонить. Это смешно, да?

– Ничего смешного не вижу, – чувствуя, что разговор обещает быть долгим, Михаил вернулся к дивану и сел. – Давайте забудем этот неприятный инцидент. Надеюсь, что ничего подобного больше не повторится.

– Я вот не пойму, вас профессия побуждает казаться таким хорошим и понимающим или вы вообще по жизни такой?

Вечер откровенных вопросов, иначе и не скажешь.

– Человек может добиться успеха только в том случае, если его характер подходит к выбранной профессии, – дипломатично ответил Михаил и взял инициативу в свои руки. – Давайте внесем ясность. Во-первых, я на вас не сержусь, обиды не держу, зла не таю и вообще отношусь к вам хорошо, ведь вы мне ничего плохого не сделали…

– Хорошо, если так, – прокомментировала Анна.

– Во-вторых, если у вас есть желание, мы можем продолжить наши сеансы.

– У меня такое желание есть, – подтвердила Анна. – А у вас?

– Тоже, – коротко ответил Михаил.

– Честно-честно?

– Клянусь полным собранием сочинений Фрейда!

Чем еще может поклясться психоаналитик?

– Вы шутите! – констатировала Анна. – Значит, не сердитесь. Вы хороший. Знали бы вы, как я боялась вам звонить…

– Я в курсе, – быстро сказал Михаил, опасаясь, что разговор может пойти по кругу. – Вам пришлось даже выпить для храбрости.

– Я пью не для храбрости, – Анна, видимо, приблизила трубку ко рту, и теперь ее голос звучал так громко и отчетливо, словно она сидела рядом. – Я пью для того, чтобы не сойти с ума окончательно. Но это практически не помогает, только на какое-то небольшое время…

Я пью для того, чтобы не сойти с ума окончательно… Окончательно!

Станет ли психоаналитик доносить на клиента, если узнает, что он совершил преступление?

Явный запах тайны…

В представлении Михаила тайны пахли как старинные книги и еще чем-то пряно-неуловимым. О, этот ларчик далеко не так прост, как казалось вначале! Богатая вдова ищет, в чью бы жилетку поплакаться! Как бы не так! Не стоит делать поспешные стереотипные выводы, поспешные выводы вообще ни до чего путного не доводят. Уж не убила ли Анна своего мужа? Навряд ли, убийца не станет обращаться к психоаналитику, во всяком случае, вскоре после убийства. Когда-нибудь потом – это да… Хотя не стоит мыслить стереотипами, Тамара тоже могла убить своего брата. Сама призналась в том, что ненавидит его до сих пор. Ясно только одно – обе дамы что-то скрывают, и эти тайны не лучшим образом сказываются на их психике. «Я пью для того, чтобы не сойти с ума окончательно» – каково? А что пьет Тамара? Хотя, если судить по голосу, то Анна была далеко не так пьяна, как хотела изобразить. Если вообще была пьяна. Нет, вся эта история явно обещает быть интересной… Чем удивит Тамара в понедельник?

За время, прошедшее с их последней встречи, Михаил вспоминал Анну несколько раз. С удовольствием, так, как положено мужчинам вспоминать красивую женщину.

– Ханжа ты, братец-кролик, – сказал самому себе Михаил, снова берясь за книгу. – Прячешься за свою профессию, как за ширму, притворяешься, что ставишь долг выше личного, а на самом деле просто зарабатываешь себе невроз, чтобы было что потом предъявить коллегам…

Любой психоаналитик, если он, конечно, настоящий профессионал, обязан понимать и контролировать собственное бессознательное – свои чувства и реакции. Порой это удается сделать только с помощью кого-то из коллег.

А если это Она? Взяла и именно так вошла в твою жизнь? В качестве пациентки?

Примечания