Строгановы

Как ни бейся, богаче Строганова не будешь.

Серия «Династии России»

© Шляхов А.Л., 2025

© ООО Издательство АСТ, 2025

Предисловие

После того как в 1702 году Петр Первый пожаловал барону Григорию Дмитриевичу Строганову «в вечное и потомственное владение» уральские земли по рекам Иньве, Обве и Косьве и всем впадающим в них рекам, площадь земельных владений рода Строгановых составила 113 400 квадратных километров или 11 340 000 гектар. Для сравнения – это немногим больше площади современной Болгарии, которая составляет 110 910 квадратных километров. Тогда-то в народе и начали говорить: «Как ни бейся, богаче Строганова не будешь», а в свете выражались иначе: «Выше Строгановых только цари».

Редко какая фамилия удостоена чести быть увековеченной в архитектурной терминологии, но Григорию Дмитриевичу это удалось. В отечественной архитектуре есть строгановское барокко. Лучшими образцами этого стиля считаются церковь Собора Пресвятой Богородицы на Рождественской улице в Нижнем Новгороде и надвратный Иоанно-Предтеченский храм Троице-Сергиевой лавры, установленный над главным арочным входом. Для строгановского барокко характерно сочетание традиционного русского пятиглавия с пышным барочным декором: красоту люби, а о корнях своих не забывай. Есть и одно из стилистических направлений русской иконописи конца XVI – начала XVII веков, которое называется Строгановской школой. Характерной особенностью этой школы является сочетание миниатюрности и тонкой проработки рисунка с обилием золота в орнаменте и деталях. «Строгановские» иконы из тех, что хочется долго рассматривать.

В основу Императорской публичной библиотеки, открывшейся в Санкт-Петербурге в октябре 1849 года, было положено собрание редких книг и манускриптов графа Сергея Григорьевича Строганова, а его полный тезка (родной брат прадеда), носивший баронский титул, заложил основу одной из богатейших в России картинных галерей и построил на Невском проспекте роскошный дворец, который ныне является филиалом Государственного Русского музея. Имя графа Сергея Григорьевича Строганова носит Российский государственный художественно-промышленный университет, берущий начало от рисовальной школы, основанной графом в 1825 году и впоследствии преобразованной в Строгановское училище технического рисования.

«Вот вельможа, который целый век хлопочет, чтобы разориться, но не может», – сказала Екатерина Вторая, представляя австрийскому посланнику графа Александра Сергеевича Строганова. Пиры, устраиваемые графом по воскресеньям, по роскоши превосходили лукулловы. Но не только на пиры тратил деньги Александр Сергеевич, его собрание картин считалось вторым в империи после императорского. Главным же делом своей жизни граф считал строительство храма Казанской иконы Божией Матери в Санкт-Петербурге, который во время правления Елизаветы Петровны получил статус собора. Строительство храма обошлось почти в пять миллионов рублей, и самым щедрым спонсором стал граф Строганов.

На ликвидацию последствий «московского разорения», устроенного польско-литовскими интервентами в начале XVII века, Строгановы пожертвовали более четырехсот двадцати тысяч рублей, а в то время на рубль можно было купить молодого быка или более двухсот килограмм ржаной муки.

Александр Сергеевич Пушкин мог увековечить фамилию Строгановых в шестой главе «Евгения Онегина». 23 февраля 1814 года во Франции в сражении при Краоне девятнадцатилетнему Александру, сыну графа Павла Александровича Строганова, ядром оторвало голову, и поэт посвятил одну из строф этому печальному событию, но в окончательную редакцию романа в стихах включать ее передумал.

Что объединяет города Оханск, Лысьва, Нытва, Добрянка, Усолье, поселок Полазна и село Пыскор? Все эти населенные пункты Пермского края основаны Строгановыми. Экскурсионные маршруты по памятным местам, связанным с этой семьей, пользуются большой популярностью. Ведь Приуралье и Западную Сибирь присоединили к России Строгановы. Да, покорителем Сибири принято считать казачьего атамана Ермака Тимофеевича, но его сотоварищи пригласили в свои чусовские городки Семен Аникеевич и Максим Яковлевич Строгановы, и они же спонсировали сибирский поход Ермака… По просьбе графа Павла Александровича Строганова (того самого, о котором писал Пушкин), в 1817 году Александр Первый превратил пермское строгановское имение в майорат, к которому, помимо пермских земель, относились недвижимые владения в Нижегородской и Санкт-Петербургской губерниях. Площадь майората составляла без малого семнадцать тысяч квадратных километров (свыше полутора миллионов десятин), на которых числилось сто двадцать пять тысяч крепостных людей. К слову будь сказано, залив Исихари в Охотском море на русских картах долгое время назывался заливом Строганова. Такое название в честь Павла Александровича Строганова дал ему в 1805 году мореплаватель Иван Федорович Крузенштерн, которому граф помог с организацией первой русской кругосветной экспедиции на шлюпах «Надежда» и «Нева».

Благодаря женитьбе графа Григория Александровича Строганова на великой княжне Марии Николаевне, старшей дочери Николая Первого и сестре Александра Второго, дом Строгановых породнился с императорским домом. Правда, брак этот был морганатическим – в социальной иерархии муж стоял ниже жены, а родившиеся у пары дети, сын Георгий и дочь Елена, получили отцовский графский титул, а не материнский великокняжеский. Но тем не менее между двумя домами была протянута прямая связующая нить. Мог ли солепромышленник Аникей Строганов предположить, что один из его потомков женится на царской дочери? Ну прямо как в сказке – «он царевну окликает, а царевна выбегает и стрелой летит с крыльца, чтобы встретить молодца…»[1]. Впрочем, между домами Романовых и Строгановых были и другие связи. Евдокия Лукьяновна Стрешнева, жена Михаила Федоровича Романова, вроде бы состояла со Строгановыми в отдаленном родстве, а барон Сергей Григорьевич Строганов был женат на Софье Кирилловне Нарышкиной, приходившейся родственницей Петру Великому по материнской линии.

Был в истории дома Строгановых еще один весьма примечательный брак. В декабре 1793 года семнадцатилетняя Елизавета, дочь барона Александра Николаевича Строганова, вышла замуж за двадцатилетнего промышленника Николая Никитича Демидова. Так породнились два богатейших дома империи. А Аврора Павловна Демидова, правнучка Елизаветы Александровны Строгановой, в мае 1892 года вышла замуж за сербского князя Арсена Карагеоргиевича, старший брат которого, Петр, стал в 1918 году первым королем сербов, хорватов и словенцев. Сын Елизаветы Александровны и Арсена Карагеоргиевича Павел станет регентом Югославии при своем малолетнем племяннике Петре Втором, внуке Петра Первого Карагеоргиевича…

Как тесен мир и как причудливо всё в нем сплелось! На протяжении пятисот лет – с начала XVI по начало XX века – история рода Строгановых была тесно связана с историей России, а также с отечественной культурой. Невозможно представить Россию без Строгановых. Несмотря на то что род пресекся сто лет назад, в 1923 году, Строгановых помнят и будут помнить вечно.

«Богатство должно приносить пользу, – учил легендарный древнегреческий баснописец Эзоп. – Богатства, не приносящего пользу, словно бы и не существует!» Главная цель этой книги – показать пользу, которую представители рода Строгановых принесли своему отечеству.

Глава I

Корни

В стародавние времена хан Тохтамыш, сменивший Мамая на ордынском престоле, отправил на службу к князю Дмитрию Донскому в Москву своего сына. Пожив немного среди русских, ханский сын принял крещение и был наречен Спиридоном. Спиридон изначально понравился князю Дмитрию Иоанновичу, а после крещения великий князь возлюбил его еще сильнее, осыпал многими дарами и выдал за него то ли свою дочь, то ли племянницу. Проведав, что его сын сменил веру, хан Тохтамыш разгневался и потребовал его для отчета в свою ставку. Спиридон отказался ехать к хану, а московский князь, в свою очередь, отказался его выдавать. Дело было в 6903 году от сотворения мира (или в 1395 году нашей эры) при старшем сыне Дмитрия Иоанновича – Василии Первом. Разгневанный хан в наказание принялся разорять приграничные русские поселения. Князь Василий Дмитриевич отправил для защиты своих владений большой отряд, во главе которого поставил Спиридона. Увы, татарам удалось разгромить русское войско, а сам Спиридон был схвачен живым. Сначала Тохтамыш склонял сына к возвращению в прежнюю веру уговорами, затем перешел к угрозам, но Спиридон не поддавался, и тогда хан повелел привязать упрямца к столбу, «изстрогать» его тело, а после изрубить на части и разбросать их. Повеление было тотчас же исполнено…

В Москве Спиридон оставил беременную жену, которая в положенный срок родила сына, нареченного Козьмою. В память о мученической кончине отца, «изстроганного» живьем, Козьма получил фамилию Строганов.

Вести свое происхождение от героя весьма почетно, от героя, пострадавшего за веру, почетно вдвойне, а от героя царских кровей – втрое почетнее! Тохтамыш был потомком Чингисхана, а Дмитрий Донской, которому мать Козьмы приходилась то ли дочерью, то ли племянницей, был из Рюриковичей. Происхождение Строгановых было бы «лучше некуда», если бы…

Если бы всё это было правдой.

В 1923 году отечественный историк Андрей Александрович Введенский опубликовал труд под названием «Происхождение Строгановых», который в наше время считается «каноническим». «Если Спиридон – ханский царевич, выходец из Орды, – пишет Введенский, – то вряд ли мог его сын Козьма, а затем сын Козьмы Лука, оставаясь близкими ко двору, в то время как их родоначальник был служилым человеком и полководцем Московских войск, – вряд ли, повторяю, сын и внук такого служилого человека могли превратиться в купцов, потерявших всякие связи с служилым классом… Нельзя предположить, чтобы потомство татарского царевича, который принят был благосклонно при дворе, стало быть, и наделенный и необходимыми для того времени материальными ресурсами – вотчинами, – чтобы это потомство переменило свою профессию и во втором или третьем колене начало торговать, сорвавшись с той иерархической ступени, которую занял их родоначальник. Это не в обычае и государственной практики, это противоречит и житейским привычкам высшего слоя правящих кругов княжья и боярства. Поэтому следует считать легенду о происхождении рода от застроганного до смерти Спиридона только легендой, созданной довольно поздно, когда утратились уже знания житейских отношений эпохи, когда автор или авторы легенды были отделены двухсотлетним промежутком времени от XV века и когда этому веку можно было приписывать небылицы, в опровержении которых никто не был заинтересован».

Эта небылица пришлась Строгановым весьма кстати при их возвышении, поскольку знатное происхождение служило в былые времена важным дополнением к богатству. Легенда об «изстроганном» Спиридоне возникла в петровское время. Григорий Дмитриевич Строганов спонсировал многие царские проекты, состоял с царем в переписке и, даже позволял себе давать царю советы, но при этом и сам он, и его родственники носили звание «именитых людей», возвышавшее над простонародьем, но не дававшее дворянского благородства. Это звание было пожаловано Строгановым в 1610 году царем Василием Шуйским в благодарность за военную и финансовую поддержку. Мало того что звание «именитых людей» было из категории «ни рыба, ни мясо, ни кафтан, ни ряса», так еще и пожаловал его царь, которого Романовы считали «ненастоящим» в ряду с другими предшественниками Михаила Романова – Борисом Годуновым и Лжедмитрием I. Был смысл записаться в рюриковичи-чингизиды, глядишь, от царя-батюшки и княжеский титул перепадет…

Забегая вперед, скажем, что князьями Строгановы так и не стали, «застряли» в графах. Впрочем, оно и к лучшему. С одной стороны, в российской иерархии княжеский титул стоял выше графского, а с другой – после того как в 1801 году Грузия присоединилась к Российской империи, княжеский титул существенно «девальвировался». Причина подобной «девальвации» заключалась в том, что княжеские титулы получили не только владетельные правители мтавари и крупные феодалы эристави, но и стоявшие ниже их многочисленные тавади. Ниже тавади находились азнавуры, лично свободные люди. Логичнее было бы пожаловать тавади дворянское достоинство, а азнавуров отнести к «вольным людям», однако же азнавуров приравняли к дворянам и, таким образом, тавади поднялись до князей. В результате количество княжеских родов в Российской империи возросло более чем вдвое. Согласно данным, приведенным в энциклопедии «Отечественная история», к концу XIX века пятьдесят шесть процентов всех княжеских фамилий составляли грузинские княжеские роды. И это при том, что в Тифлисской губернии проживало менее одного процента населения империи.

Но давайте вернемся к героям нашего повествования и их корням. «События же времен [Дмитрия] Донского так подробно описаны летописцами, что трудно понять, отчего они умолчали о столь замечательной смерти зятя великого князя, – пишет в «Исторических сведениях о Строгановых», опубликованных в 1827 году, видный пермский краевед Федот Алексеевич Волегов. – Да и фамилия Строгановых, имея прародительницею великую княжну, заняла бы почетное место при царском дворе, чего, однако ж, не было».

Волегов родился в семье крепостного крестьянина, но благодаря своей одаренности сумел достичь высокого положения – с 1836 по 1856 год он был управляющим огромным пермским имением Строгановых. Свободное от работы время Федот Алексеевич посвящал изучению истории родного края, которая была неразрывно связана с историей рода Строгановых, а также лингвистическим исследованиям. В частности, он составил первый пермяцко-русский словарь, дополненный «Сводом некоторых слов русских, пермяцких, зырянских, вотяцких и чувашских». Помимо написания «Исторических сведений о Строгановых», Волегов составил историко-статистические таблицы на Пермское строгановское имение и сделал критический разбор опубликованного в Петербурге в 1842 году труда Николая Герасимовича Устрялова «Именитые люди Строгановы». Устрялов был маститым историком – академиком, профессором Петербургского университета и автором гимназических учебников по истории. Авторитет его казался непоколебимым, и неудивительно, что именно ему графиня Софья Владимировна Строганова заказала историю своего рода (точнее, рода, ставшего для нее своим, поскольку от рождения она была Голицыной). Заказанное всегда пишется «под заказчика», в частности, историю с «изстроганным» Спиридоном Устрялов преподнес читателям как достоверную. К слову, любой знаток монгольских обычаев сразу же поймет, что легенда о ханском сыне является выдумкой. Согласно поверьям монголов, наиболее благоприятным способом казни было убийство без пролития крови, поскольку с кровью из тела уходила душа, лишая тем самым казненного шансов на перерождение. Казнь без пролития крови была наследственной привилегией всех чингизидов. Вдобавок считалось несообразным пролитие «благородной» крови на «грязную» землю. Даже в великом гневе ордынский хан не мог приказать «строгать» родного сына.

По Волегову, «именитые люди Строгановы происходят просто из богатых граждан бывшего Великого Новгорода, не принимавших участия в борьбе с Московским царем за вольность Новгородскую…»[2], и полагается родоначальником сей знаменитой фамилии почетный и богатый гражданин бывшего Великого Новгорода Спиридон, живший во времена Вел. Кн. Дмитрия Иоанновича Донского и по родословной табели, составленной в 1722 году, показанный под годом 6903 (1395)».

Далее Волегов перечисляет потомков Спиридона, начиная с его сына Козьмы. Оно бы и хорошо, только вот каких-либо документов, подтверждающих новгородское происхождение Строгановых, у нас нет, есть только слова уважаемого пермского краеведа. Более того, версию о новгородском происхождении отрицал весьма сведущий в истории граф Сергей Григорьевич Строганов, который не только учредил первую российскую рисовальную школу, но и был инициатором основания Императорской археологической комиссии, а также почетным членом Императорского Русского исторического общества. В одном из своих писем Сергей Григорьевич упоминает о том, что Строгановы происходят из Вологодской губернии, где и поныне живут их однофамильцы, с некоторыми из которых Сергей Григорьевич был знаком лично.

Андрей Введенский считал, что «аргументация историков, выводящих с той или иной степенью уверенности Строгановых из Новгорода, отличается во многом неясностями, неубедительностью и недоказуемостью ряда своих положений, почему является, естественно, необходимость пересмотра заново этого вопроса в его целом».

Важное место в истории рода Строгановых занимает внесение выкупа за освобождение великого князя московского Василия Темного из татарского плена. Федот Волегов сообщает, что внук Спиридона Лука Козьмич «сделался достопамятным в отечественной истории тем, что В[еликого] К[нязя] Василия Васильевича Темного выкупил из плена татарского, как это засвидетельствовал царь Васил. Иоанн. Шуйский в грамоте, данной Максиму Яковлевичу и Никите Григорьевичу Строгановым 24 марта 7118 (1610) года. В Новгородском летописце сказано, что за этот выкуп “царь Ахмет взял двести тысяч рублей, а иное Бог весть”».

Великий князь московский Василий Васильевич Темный, он же Василий Второй, действительно был взят в плен казанскими татарами в сражении под Суздалем в июле 1445 года. Вместе с князем Василием был пленен его двоюродный брат, князь верейский Михаил Андреевич. В октябре того же года князья были выкуплены из плена. Ни в Новгородской, ни в Псковской, ни в Никоновской летописях, сообщающих о пленении Василия Темного, нет упоминания о Строгановых. «…но об участии Строгановых есть позднее свидетельство, в справедливости которого нет оснований сомневаться, – пишет Введенский, – т. к. оно содержится в царской грамоте Вас. Шуйского от 24 марта 1610 г. … В этой грамоте «правительство, по своей инициативе, обращаясь к богатым купцам [Строгановым] с просьбой ссудить взаймы денег на жалованье ратным людям и приведя ряд аргументов для морального воздействия на совесть и патриотизм купцов, вроде таких: “Вашим вспоможеньем… милости от Бога сподоблены будете, а от нас великое жалованье и честь примете и ото всех людей похвалу получите”… между прочим правительство прибегает и к такому аргументу: “попомните в прежних временах Великого князя Василья Васильивича окупили ис полону, какой великой чести сподобились”».

Введенский резонно сомневается в том, что Строгановы были способны внести выкуп целиком: «Всей суммы в 200 тысяч рублей, или, если верить псковской летописи, суммы в 29 500 рублей Строгановы, конечно, не вносили. Во-первых потому, что такая сумма для середины XV в. огромна и сомнительно, чтобы частное лицо, хотя бы и из рядов богатого купечества, имело в своем распоряжении такую большую сумму, вспомним, что немного ранее, в 1441 году, Новгород не без труда откупался от того же Василия Темного 8 000 руб., а в 1471 г. Иван III взял с того же Новгорода 16 000 р. Эти суммы были тягостны для оплаты богатому городу, имевшему у себя много крупнейших капиталистов купцов, и, конечно, цифры в 200 тысяч рублей и в 29 500 р. были явно непосильны и Строгановым в XV в. Затем, если бы Строгановы внесли весь откуп, то это обстоятельство, как выдающееся событие своего времени, было бы замечено и отмечено хотя бы одним из летописцев, но летопись, как мы знаем, имя Строгановых и не упоминает. Поэтому мы считаем правильным старое мнение Карамзина, которое он, правда мимоходом, высказал в одном из своих примечаний: “…один из предков (Строгановых)… участвовал в сем выкупе, который дорого стоил всему Московскому государству”, в противовес мнениям тех историков, которые всю уплату приписывают Строгановым».

Участие Луки Кузьмича или какого-то другого Строганова в выкупе Василия Темного свидетельствует о том, что в то время Строгановы проживали во владениях великого князя московского. Действительно, с чего бы новгородским купцам, оказавшимся в Москве по торговым делам, предоставлять собственные средства для освобождения враждебного Новгороду правителя? Абсолютно незачем. Новгородцы жили по принципу «чем на Москве хуже, тем для нас лучше».

Так откуда же взялся Новгород в истории рода Строгановых? «Если и был, действительно, эпизод с жительством в Новгороде, – пишет Введенский, – то он мог быть временной поездкой по торговым делам с затяжным жительством в этом городе. Такие примеры в истории семьи мы знаем из XVI–XVII вв., когда в интересах развития своего предприятия ряд членов фамилии, например Аника, Яков, Григорий, Никита и Максим Строгановы подолгу живут в отлучке из своего родового гнезда в Соли-Вычегодской, в своих Пермских вотчинах, в Москве и др. городах. Правда, есть одно соображение, которое допускает возможность такого переезда из Москвы в Новгород с полным отрывом от московской почвы, и это соображение заключается в том, что обычно в истории фамилии Строгановых перемещение центра тяжести хозяйственных интересов торгового дома вело и к перемещению, правда временному, и местожительства руководителей фирмы. В XV в. интересы управления растущего хозяйства вызвали перемещение фамилии из Москвы в Сольвычегодскую, в XVI в. из Сольвычегодска в Пермские вотчины, а во второй половине XVII в. из Соливычегодской опять в Москву, XVIII же век уже переместил Строгановых в Петербург. Не могли ли эти мотивы быть действенными и для XV века, когда, согласно Икосовской[3] редакции родовой легенды, мы имеем отрыв фамилии от Москвы и ее переселение в Новгород? Вряд ли, ведь обычно опять-таки Строгановы оставляли своей деятельностью в тех местах, где они жили, неизгладимые следы энергичной предпринимательской своей работы в виде ли освоенных земельных территорий, основанных промыслов, худой памяти у населения об их эксплуататорской, стяжательной политике, в виде ли оставшихся в местных монастырях и церквах своих фамильных синодиков о поминовении родителей, вкладов церковной утварью, книгами и деньгами. Никаких, буквально никаких, и намеков на подобного рода следы о своей былой жизни и деятельности Строгановы за новгородский период своей жизни здесь не оставили. Правда, срок их жизни был краткий, всего 15–17 лет, но такие же короткие сроки их предпринимательской деятельности во всех других местах, например, на далекой Коле и Нявдеме в XVI в. и др. все же оставили по себе прочные результаты. Так что и это соображение о возможности переезда в Новгород относительно Строгановых падает, трудно допустить, чтоб ни один документ из довольно большого семейного архива у Строгановых не сохранил об этом воспоминаний».

Подробно рассмотрев все материалы, касающиеся происхождения Строгановых, Андрей Введенский пришел к двум выводам.

Вывод первый – Строгановы не новгородцы.

Вывод второй – в начале ХVІ века «мы явственно обнаруживаем Строгановых как крестьян-промышленников и солеваров Устюжского уезда, постепенно богатеющих, выходящих в сословие гостей, служилых людей». Это то, что известно достоверно и от чего надлежит отталкиваться историкам. На вопрос, откуда взялись в Устюжском уезде крестьяне Строгановы, ответа нет.

Устюжская округа, ограниченная низовьями рек Сухоны и Юга, местом их слияния и верховьем Малой Северной Двины, являлась одним из опорных пунктов славянской колонизации Русского Севера, происходившей в XI–XII веках. Согласно Устюжской, Двинской и Вычегодско-Вымской летописям, первое здешнее поселение было основано ростовским князем Всеволодом Большое Гнездо в 1178 году, но в наше время принято считать, что первая волна колонизации этих мест шла с северо-запада, то есть – из Новгорода. Это к тому, что Строгановы все же могли быть потомками новгородцев…

Глава II

Аникей Федорович Строганов (1488–1570), основатель великого дома

В наши дни поваренная соль стоит дешево и не является дефицитным продуктом. Современному человеку трудно представить, что добыча соли может быть весьма прибыльным делом. Ну разве что при огромных объемах… Однако в старину соль была весьма дорогой. Во-первых, поскольку разведанных месторождений было не так много. Во-вторых, добыча соли кустарным способом была весьма трудоемким делом. Хорошо, если она велась карьерным способом, когда соль черпали из открытых ям, но зачастую приходилось рыть шахты, а чаще всего соль выпаривали из воды. При естественном выпаривании воду из соляных озер и морских заливов отводили в искусственно сооруженные мелкие бассейны и после того, как она испарялась, собирали оставшуюся на дне соль. Но с подземными водами такой «фокус» не проходил – воду приходилось выпаривать на огне, в котлах или похожих на огромные сковороды поддонах. Искусственное выпаривание, которое называлось солеварением, хотя правильнее было бы назвать его солевывариванием, требовало большого количества рабочих рук и изрядных вложений. В-третьих, на цене соли сказывалась логистика: месторождения были редки и соль приходилось возить на большие расстояния. В-четвертых, варницы выплачивали в казну оброк, а продажа соли облагалась довольно высокой пошлиной. Вот и считайте…