Предлугоморье. Тайна ключа
- -
- 100%
- +
Сейчас, вспоминая сцену, увиденную много лет назад, Гелдмар только улыбнулся. Когда все улеглось, он узнал, что Ратибора действительно никто не обижал. Диким криком беззащитный малыш пытался противостоять диктату брата. В дальнейшем он получил от Джибустина немало оплеух, но ни разу на него не пожаловался.
– А ты случайно, не в курсе, где пропадает твой брат? – спросил отец.
– Точное место его нахождения не могу знать, но, мне кажется, он в районе Лунного побережья гоняет ворон.
– А мне он говорил, что собирается на войну…
– На войну, – фыркнул Ратибор. – С кем он собрался воевать? Насколько мне известно, там обитают одни микчулы.
– Ратибор, – укоризненно поправил Черный Дэв сына. – Ты о старшем брате говоришь так неуважительно, а ведь именно он несет ответственность за продолжение рода.
– Да, отец, – тихо ответил Ратибор, неотрывно глядя в огонь. – Прости меня за то, что я белый и у меня лицо человека. Прости за то, что я не похож на тебя. Но шерсть, грива и когти свидетельствуют о том, что я все-таки из рода Черного Дэва.
– Да, сынок. За время нашего существования в Предлу-гоморье Дэвы по праву и с гордостью несут это звание. Но что ты хочешь этим сказать? – насторожился Черный Дэв.
– Я хочу сказать, – оторвавшись от огня, продолжил Ратибор, – что догадываюсь, зачем ты меня пригласил. В эту комнату ты зря не зовешь. Сколько раз я здесь был в своей жизни, можно пересчитать по пальцам. Я же вижу, как ты мучаешься, не зная, с чего начать. Просто я хочу избавить тебя от этих мучений. Отец, не удивляйся, но я знаю историю своего рождения, а также знаю, что меня ожидает в будущем.
– Кто? – выдохнул ошеломленный Гелдмар. – И когда посмел тебе рассказать?
– Ты сам. Помнишь тот случай, когда ты тяжело болел? Я дежурил у твоей постели. Однажды ночью ты бредил. Сначала я решил, что ты видишь дурной сон. Но потом, вслушавшись в обрывочные фразы, я понял, что это далеко не сон. Я попытался собрать воедино эти обрывки и сопоставить с известными мне фактами. Я долго не хотел верить в то, что узнал. И тогда, чтобы развеять сомнения, я все проверил простым способом. Я взял «на мушку» Джибусти-на, и он охотно все подтвердил. При этом он обвинил меня в смерти нашей матушки. «Знаешь, малышок, – сказал он мне, – если бы ты тогда не ожил, мы бы избежали стольких проблем. Да ты не волнуйся, тебе все равно не жить. Ты не Дэв, хотя рожден от него. Я искренне, хотя, нет, с большим удовольствием, поплачу на твоем надгробии и торжественно обязуюсь приносить тебе каждый год цветочки».
Я очень уважал старшего брата. Но в тот момент во мне потух всякий разум. Я бурей налетел на него, он тоже в долгу не остался. После этого «разговора» он отлеживался неделю, и я пару дней зализывал раны. К сожалению, с тех пор у меня не стало старшего брата.
– Так вот, значит, какова причина вашей многолетней ссоры, – вздохнул Гелдмар.
– И знаешь, отец, после долгих размышлений я пришел к выводу, что он не виноват в происшедшем. В нашей многовековой практике не было братских отношений по простой причине отсутствия братьев. И он как настоящий Дэв, как будущий хозяин Гнездовья просто-напросто раскрыл передо мной карты. Я ведь с самого рождения чувствовал, что я здесь лишний, чужой, что я – причина многих бед. Рано или поздно, но мне предстояло это узнать. Как говорится, доносчику первый кнут: все негативные эмоции и чувства – обида, боль, гнев – вылились на него. Тем не менее, хочу сразу предупредить тебя: как истинный Дэв я обиду прощать не умею. Не гневайся, но я поквитаюсь с ним при первой же возможности. Ты должен это знать.
Черный Дэв медленно покачал головой:
– Сынок, по закону ты не можешь быть продолжателем рода.
– А кто, позволь спросить тебя, выдумал этот закон? Кто его установил? Я тоже сын Дэва! – горячо возразил Ратибор, но тут же осекся, ведь впервые в жизни он позволил себе возразить отцу. И уже более тихим голосом поправился: – Прости, отец, я погорячился. Во мне столько лет бушевала буря, и я должен наконец ее выплеснуть. Но закон есть закон, кто я такой, чтобы его нарушать? Знаешь, я долго думал об этом и пришел к выводу, что когда наступит ответственный момент, я подчинюсь закону. А Джибустину я желаю приятного царствования.
– Ты не боишься угрожать брату?
– Отец, когда и кого я боялся? – усмехнулся Ратибор.
– Ну что же, сынок, на сегодня хватит. Ступай, – устало откинувшись в кресле и прикрыв глаза, промолвил Черный Дэв.
– Прощай, отец, береги себя. – Ратибор склонил голову в кратком поклоне и скрылся за дверью.
Как только он ушел, Черный Дэв испустил тяжелый рык:
– Ратибор, сынок, почему не ты первый?
Отчаяние тяжелым обручем сдавило горло, гнев клокотал в груди, как кипяток. И, чтобы выпустить пар, Гелдмар, схватив с каминной полки кубок прадеда, выполненный из тончайшего хрусталя, швырнул его в камин:
– Вот тебе жертва, которую ты так жаждешь, Черный Дэв! Будь ты трижды проклят вместе со своим законом!
Старинный кубок, ослепительно сверкнув, брызнул сотней осколков. Гелдмар упал в кресло. Разговор обессилил его. Он прекрасно понимал, что потерял сына. Да не может быть, чтобы полный жизни и обаяния Ратибор подчинился закону и добровольно согласился принести себя в жертву. Но упускать его из виду нельзя, сын явно что-то задумал. В одном оказался прав Джибустин – младший сын действительно стал проблемой.
Прикрыв за собой дверь, в глубокой задумчивости Ратибор направился в сторону своих покоев. На сердце было неспокойно, в груди поселилась смутная тревога. Хотя он и знал, что от разговора с отцом ничего хорошего ожидать не следует, но такого поворота событий не предполагал. Если Черный Дэв решил открыть сыну столь страшную тайну, значит, что-то сильно его прижало и у отца нет другого выхода. Следовательно, в любой момент можно ожидать, что его посадят под домашний арест и полностью ограничат в передвижении. Поневоле придется сидеть под замком и обреченно ожидать конца. Умирать во имя счастья Джи-бустина совсем не хотелось.
Такое открытие как гром среди ясного неба поразило Ратибора. Он остановился, чтобы глотнуть воздух, которого вдруг стало не хватать. Сердце быстро застучало, гулко отдаваясь в ушах, ноги сделались ватными. Резко пронзила мысль: оставаться здесь больше нельзя. Ратибор, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, непринужденно сбежал по лестнице, неторопливо пересек приемный зал и, выйдя из замка, направился к конюшне.
У самых ворот стойла он оглянулся. Родное Гнездовье привычно и уютно светилось окнами. Ратибор в последний раз обвел взглядом замок, стараясь навсегда запечатлеть в памяти дорогие очертания. Вот светятся окна приемного зала, рядом – столового. Вот горят факелы в переходах, а наверху в покоях нет света только в его окнах. Что же, он учтет все, когда встретится с Джибустином, а сейчас родной дом источал опасность.
Быстро скользнув за дверь, он перевел дыхание и прислушался. Лошади радостно приветствовали молодого хозяина негромким ржанием. Еще в детстве Ратибор обнаружил в каменной стене стойла небольшую дверцу, которая выводила на внешнюю сторону скалы. Узкая тропинка, высеченная в камне, вела к лесу. Не оглядываясь и не раздумывая, изгнанник шагнул в темноту.
Глава 2
Элиника
Ночь прошла. Темнота нехотя отползала на запад, уступая место рассвету. Таяли сумерки, светлело.
Вдруг разом смолкли птицы, утих ветер. Все замерло в ожидании чуда. И оно не заставило себя долго ждать. На востоке из-за горизонта вырвались первые дерзкие лучи, облив золотом верхушки деревьев и пики горных вершин. Вслед за ними с любопытством выглянул тонкий ослепительный серп. Он неторопливо рос, пока не превратился в огромный огненный диск.
Солнце проснулось. Оторвавшись от земли, оно, словно в награду за прошедшую ночь, щедро омыло светом все вокруг. В его лучах купалась вся Лунная Долина: земляничный лес, хлебные поля, яблоневый сад. Озеро Надежды превратилось в огромное зеркало, в котором отражалось алеющее небо. И, как по мановению волшебной палочки, птицы хором запели гимн новому дню.
Неподалеку от озера находился небольшой замок. В лучах восходящего солнца его стены переливались розовым перламутром, а окна и крыши башен искрились золотом.
Возле замка раскинулся Чудесный сад, который славился редкими диковинными растениями. Их причудливые формы приводили в восторг и изумление. Изюминкой сада была розовая поляна, радовавшая глаз изобилием расцветок, тонов и полутонов этого королевского цветка. По саду к дворцу через изумрудные лужайки вели дорожки из серебристого песка, добытого в Озере Надежды. В кронах деревьев перепархивали с ветки на ветку и заливались трелями дивные птахи, создавая особую, неповторимую мелодию Лунной Долины.
Замок тоже проснулся. Жизнь в нем кипела, как в муравейнике. Горничные суетились в залах, наводя чистоту и лоск, повара хлопотали на кухне за приготовлением вкусных блюд, садовник расставлял в вазы свежесрезанные розы, пекарь колдовал над хлебом, и по замку плыл аппетитный аромат. Во дворе помощник повара черпал воду из колодца, молочник пытался не расплескать кувшины, наполненные до краев утренним удоем, плотник стучал молотком. Одним словом, начинался новый день.
И только на верхнем этаже замка, где располагались покои и опочивальни, стояла относительная тишина. Сюда лишь изредка доносились звуки повседневной суеты.
В одной из комнат, в задумчивости наблюдая за восходом солнца, стояла молодая девушка. Тонкие пальцы проворно плели косу из густых волос соломенного цвета. В огромных глазах отражалось бездонное небо. Загорелое лицо в лучах восходящего солнца светилось бронзой.
– Элиника! Доброе утро, дочка! Как почивала? – заботливо заворковала сгорбленная старушка, войдя в покои принцессы. Она была няней еще матери девушки, а так как своих детей у нее не было, то бабушка целиком и полностью посвятила себя воспитанию принцессы.
– Доброе утро, нянюшка! – приветливо откликнулась девушка. – Прекрасно спала.
– Ой, ли! – охнула старая няня, разглядывая девушку. – Опять всю ночь размышляла и задремала под утро? Негоже так, детка, ты совсем себя изведешь. Мало того, что у тебя кожа отродясь не была белой, как полагается принцессе, так ты недосыпанием еще синяки под глазами заработала. А от недоедания скоро совсем высохнешь!
– Эммушка! – с улыбкой перебила Элиника. – А сама-то ты о чем ночью мечтала? У тебя же все глаза красной сеточкой испещрены.
– А мне положено не спать в моем-то возрасте, – назидательно ответствовала няня и со вздохом добавила: – Неспокойно мне в последнее время, девочка, боюсь я за тебя. Всю жизнь корю себя за то, что не уберегла твою матушку. Тебя, моя милая, никому не отдам.
Отец девушки, правитель Предлугоморья Элвар, встретил свою любовь нежданно. Он и не думал, что когда-нибудь испытает это чувство как самый обычный смертный человек, что любовь накроет его в буквальном смысле с головой. Его возлюбленная была настолько прекрасна, что не верилось глазам: удивительная красота сочеталась в девушке с самыми замечательными человеческими качествами, она была добрая, милая, сострадательная, к тому же обладала превосходным чувством юмора. К счастью Элвара, Элина ответила ему взаимностью. Влюбленные поселились в Лунной Долине, где через год после свадьбы на свет появилась чудесная малышка, которую назвали Элиникой. Счастью не было предела.
Незаметно минул год. Как-то утром Элина отправилась в лес собирать лекарственные травы. Она собственноручно делала мази, настои, отвары и лечила больных и недужных жителей Лунной Долины. У Восточного холма в изобилии росла кровохлебка. Незаметно молодая женщина отдалилась от группы сопровождавших ее охранников.
Вдруг из-за холма, в нескольких шагах от нее легла черная тень. Элина подняла глаза и ужаснулась. На нее в упор смотрел Черный Дэв, восседающий на огромном черном коне. Его страшный облик поверг красавицу в панический ужас, а тяжелый немигающий взгляд парализовал ее. Она хотела бежать, но ноги не слушались, налившись свинцовой тяжестью.
Конь одним прыжком преодолел расстояние, отделяющее Элину от Дэва. Слегка нагнувшись, Гелдмар подхватил красавицу и, закинув к себе в седло, исчез в мгновение ока. Это произошло на глазах остолбеневших охранников, которые ничем не могли помочь.
Когда потерявшая сознание Элина пришла в себя, то почувствовала, что лежит на широкой груди. Черный Дэв одной рукой бережно поддерживал пленницу, а другой управлял конем. От него исходил тяжелый запах пота, ведь он преодолел огромное расстояние по жаре, чтобы добраться до Восточного холма Лунной Долины. Лицо Элины щекотала густая шерсть, покрывающая грудь Дэва, а косы гривы крепко переплелись с ее волосами. Сердце красавицы гулко стучало, ужас сковал тяжелыми оковами. Она зажмурилась, чтобы не видеть его страшный облик.
К вечеру Черный Дэв добрался до Гнездовья. Спрыгнув с полузагнанного коня во дворе замка, он осторожно подхватил на руки свою драгоценность, которая опять была без сознания, и направился в покои.
Гелдмар усадил Элину в высокое кожаное кресло и опустился перед ней на одно колено. Увидев, что она приходит в себя, похититель слегка отодвинулся, чтобы вновь не шокировать пленницу своим видом. Вот когда он пожалел, что внушает другим неподдельный ужас.
– Не бойся меня, красавица, – спокойно и ласково заговорил он. – Я не причиню тебе вреда, – и затем понизил голос до хриплого полушепота, пытаясь быть более убедительным. – Однажды я встретил девушку неземной красоты. Поначалу я не поверил собственным глазам, что на свете может быть такое диво, но красавица в буквальном смысле заворожила меня. Потом выяснилось, к моему глубокому сожалению, что она несвободна. На протяжении десяти лет я скорбел о потере любимой жены, даже не предполагая, что мое сердце еще способно ценить прекрасное. Долгое время я охотился за красавицей, не упускал её из вида каждый день, но ее обязательно кто-нибудь сопровождал. И вот наконец она допустила оплошность, оставшись одна. Поверь мне, Элина, я искупаю тебя в такой роскоши, о которой ты даже не слышала. Я подарю тебе такую любовь, которую ты не можешь себе представить, со мной не сравнится твой жалкий колдун. А сейчас отдыхай. Ты голодна с дороги, я пришлю тебе ужин и не стану докучать своим присутствием. Но завтра ты будешь есть из моих рук.
Когда вошел карлик с подносом, ломившимся от яств, Элина все так же сидела с безучастным видом.
Вскоре Черный Дэв, управившись с делами, пошел в свои покои. В предвкушении счастья он толкнул дверь. Резкий сквозняк откинул назад гриву. Дэв оторопел. Пленница стояла на подоконнике, из распахнутого окна рвался ветер.
– Стой где стоишь, проклятый, – предупредила она, – ни шагу больше.
Черный Дэв медленно опустился на колени:
– Не делай этого, умоляю! Девочка моя, я не перенесу еще одной смерти, давай поговорим. Проси что хочешь, я выполню любое твое желание.
– Ничего мне от тебя не нужно, чудовище! Ты знаешь, настоящую любовь ни купить, ни украсть невозможно. К сожалению, тебе этого не понять. Лучше я погибну, чем останусь здесь хотя бы на минуту.
С этими словами она шагнула в небытие. Одним прыжком Гелдмар оказался у окна. Его рука схватила воздух. Поздно, слишком поздно! Ему чуть-чуть не хватило времени, чтобы предотвратить беду.
Белой птицей сверкнула пленница у скал и исчезла в морской пучине. До Дэва долетел далекий всплеск воды.
Гелдмар направил на ее поиски сотни карликов. От зажженных факелов ночь превратилась в день. Пядь за пядью обошли они весь берег. Сам Дэв с десятком сопровождающих тщательно исследовал море, примыкающее к скале, но все было безрезультатно. Поиски продолжались весь следующий день и прекратились только к вечеру.
Им не суждено было увенчаться успехом, потому как море вынесло тело прекрасной Элины на берег у Восточного холма. Туда, где она была похищена.
Как закричала, заголосила от горя няня Эмма, увидев свою воспитанницу бездыханной! Плакал навзрыд отец Элиники, и вместе с ним вся Лунная Долина. В один миг Эл-вар постарел на десятки лет. Из красивого молодого мужчины он превратился в дряхлого старика. Больше Элиника никогда не видела улыбку на его лице.
Элвар похоронил супругу на берегу моря, сложив высокий холм из розового гранита. Теперь солнце, просыпаясь по утрам, в первую очередь освещает это надгробие, вспыхивающее огнем в память о непокорной красавице, которая предпочла смерть позорной неволе.
Сначала Элвар хотел похоронить ее возле замка в саду, но Эмма воспротивилась этому:
– Ты хочешь, чтобы дочь выросла на могиле и, растаяв от горя, ушла вслед за матерью? Хочешь потерять обеих? Я очень любила Элину и буду до конца дней своих оплакивать ее. Но сейчас надо думать о дочери. Мать я ей, конечно, не смогу заменить, но приложу все усилия, чтобы она не чувствовала себя сиротой. Постарайся же и ты оградить ее от ненужных переживаний. Спрячь от нее свою боль, прошу тебя!
И действительно, пожилая женщина окружила малышку такой заботой и вниманием, дала ей столько ласки и тепла, что Элиника не заметила особой разницы между матерью и старой няней. Правда, иногда в ее памяти всплывал прекрасный, но смутный образ, с которым было связано далекое, счастливое прошлое. Хотя горе сделало свое дело, на всем лежал отпечаток утраты. И никогда уже подрастающая Элиника не чувствовала себя беззаботной. Она нежно любила Эмму, всегда беспокоилась о ней и во всем советовалась со своей старой няней. Хотя поступала всегда по-своему, считая, что Эмма слишком опекает ее.
Подойдя к няне, девушка обняла старушку, положила голову ей на плечо и тихо прошептала:
– Эммушка, дорогая моя, не беспокойся. Все будет просто замечательно, вот увидишь. У меня ведь нет никого ближе тебя, отца и тетушки. Я очень-очень тебя люблю и бесконечно благодарна тебе за то, что ты у меня есть!
Элиника не видела, как из глаз растроганной Эммы скатилась и затерялась в морщинках слеза. Это признание было лучшей наградой, не зря она посвятила свою жизнь этому семейству.
– Тогда что же тебя беспокоит? – оторвавшись от девушки, с тревогой спросила няня.
– Да Черный Дэв никак не успокоится. Опять зашевелились карлики возле Западной границы в Ореховом лесу. Нашим людям невозможно выйти за пределы селения. Карликов там столько, что они даже не прячутся, как обычно. Складывается впечатление, что они готовятся к нападению. С юга и востока нас окружает море, кишащее прожорливыми микчулами, с севера – непроходимые горы Забвения, с запада дорогу нам перекрыли карлики. Мы оказались отрезанными от всего мира. У меня нет возможности сообщить отцу или тете Эсмине о нашем бедственном положении.
– Ну, девочка моя, ты несколько преувеличиваешь, – покачав головой, возразила Эмма. – Карлики всю жизнь околачивались возле наших границ. И, сколько себя помню, всегда нападали на путников. Не забивай голову лишними заботами. Давай-ка лучше я помогу тебе одеться. Скоро совет старейшин, поторопись.
* * *В большом тронном зале, возле стоящего у стены небольшого кресла из красного дуба, стояли и негромко переговаривались в ожидании принцессы чуть более десяти человек. Это были старейшины: представители всех ремесел, простые рабочие люди, которые кормили, поили, одевали и делали уютным быт жителей Лунной Долины. Они входили в совет при замке и раз в неделю собирались вместе, чтобы обсудить текущие дела. Этот порядок был заведен в давние времена и соблюдался по сей день.
Когда принцесса вошла, старейшины разом смолкли и склонили перед ней головы в почтительном поклоне. Сердце девушки тревожно застучало: в прошлый раз она дала им задание выяснить, насколько опасен Западный лес. Сегодня они должны были подробно рассказать обо всем, что узнали.
– Доброе утро, друзья мои! – улыбнулась девушка верноподданным. Однажды Эмма открыла ей секрет, что именно так ее матушка приветствовала жителей. – Рада видеть вас. Дедушка Эгор, я слышала, твоя кузница творит чудеса!
– Да, госпожа. Я принес вам образец, – с этими словами старый кузнец протянул Элинике боевой нож.
Девушка провела пальцем по лезвию и отдернула руку, клинок был остр, как бритва.
– Молодец, дедушка Эгор, славный клинок! Сколько единиц уже изготовлено?
– Мы только вчера добились идеального состава стали и выковали первый нож. С вашего одобрения мы сегодня же начнем ковать мечи.
– И еще, друзья мои, хочу вас сразу предупредить, – обратилась ко всем девушка, – карликов не трогать ни в коем случае. Это наши с вами братья, не забывайте об этом. Ни один из них не должен погибнуть. Оружие будет направлено только против Черного Дэва. А теперь, Эустин, сообщите результаты наблюдения, что делается на Западной границе?
Вперед выступил невысокий кряжистый мужчина с внимательными зелеными глазами и округлой седенькой бородкой. Он был предводителем военного отряда.
– Госпожа моя, по нашим наблюдениям, на Западной границе карликов в три раза больше, чем обычно. И это еще не все, карлики вооружены.
– Сколько же их всего?
– Мы насчитали три сотни.
– У нас жителей в Долине вместе с малыми детьми столько не наберется. К тому же они – воины, а у нас половина старики и дети.
– Госпожа моя, у меня есть хорошие новости, – подал голос высокий худощавый старик. – Вчера мы с сыновьями наткнулись на едва заметную тропинку у гор Забвения. Решив ее обследовать, мы отправились по ней и обнаружили вход в горы. Тропа вывела нас в просторную пещеру, посреди которой бьет родник. Мне стало интересно, куда уходит вода, поэтому, мы отправились вслед за родником и вскоре вышли на большое пространство. Оно, конечно, намного меньше, чем Лунная Долина, но вполне пригодно для жилья. Родник впадает в небольшое озеро, в горах множество небольших пещер.
– Молодец, дедушка Эдин! Мы сегодня же пройдем по тропе и обследуем пещеру, – кивнула Элиника.
И не успела она договорить, как в зал вбежал запыхавшийся стражник:
– Госпожа! У Западной границы горит деревня!
– Быть не может! – ужаснулась Элиника. – Что произошло?
– Из Орехового леса вылетели горящие стрелы и угодили в соломенные крыши ближайших домов. Меня послали предупредить вас. Рядом был дежурный отряд, он поспешил на помощь.
– Мы сейчас же отправляемся туда. Эустин, собери быстрый отряд. Седлайте лошадей, – коротко приказала принцесса.
Переодеваться было некогда. Спешно накинув дорожный плащ, девушка выбежала во двор. Возле лошадей ее ожидала Эмма:
– Дочка, будь осторожна! Береги себя и не отдаляйся от сопровождающих ни на шаг! Возвращайся скорее, я буду ждать, – напутствовала старая няня.
Быстро кивнув, принцесса взлетела в седло и направилась в сторону Западной границы.
Взору подъехавших предстала страшная картина. На месте нескольких домов дотлевали угли. Возле пепелища сиротливо стояли погорельцы. В это время в домах никого не было. Сухие стены полыхнули в один момент. Когда люди прибежали, было уже поздно.
Увидев принцессу, они окружили ее плотным кольцом в поисках защиты и утешения.
– Как это случилось, кто видел? – спросила девушка.
– Я, госпожа, – вперед шагнул подросток и указал рукой на ближайший к лесу кустарник. – Вот оттуда были выпущены стрелы, их было очень много, я так испугался.
– Не переживай, друг мой. – Элиника погладила ребенка по щеке и обернулась к селянам: – Не горюйте, мои дорогие, все будет хорошо! Сейчас отправляйтесь в замок, – девушка внимательно оглядела уцелевшие дома и обратилась к предводителю быстрого отряда: – Эустин, из уцелевших домов людей тоже заберите, здесь оборудуем пограничный пост. Люди не должны больше пострадать. Что же, будем охранять свою территорию.
И вместе с отрядом отправилась в горы.
Девушка и предположить не могла, что в это время из чащи леса за ней внимательно наблюдала пара немигающих черных глаз. Джибустин разглядывал принцессу. От его взора не укрылась ни спрятанная под плащом коса, ни тонкая талия. Он успел рассмотреть красивую осанку, плавные движения, изящный поворот головы. Его острый слух уловил нежный мелодичный голос, который звенел от негодования. Но больше всего его поразили глаза девушки, в которых плескалась бездонная синева.
«Какая красота, просто глаз не отвести! Надо действовать, пока она не встретила какого-нибудь пастуха или колдуна, – подумал старший сын Черного Дэва. – Ой, как я понимаю отца, если она действительно похожа на мать!»
Довольный увиденным Джибустин скрылся в чаще леса. Ему было совсем не жаль, что пришлось пойти на крайние меры. Не загорись деревня, она бы вовек сюда не примчалась.
Глава 3
Жемчужный берег
Высоко в небе звенел жаворонок. Неподалеку раздалась раскатистая дробь дятла, и возле самого уха затрещала стрекоза. Любка открыла глаза и осмотрелась.
Прямо перед ней величественно катила воды река. Ее берега утопали в буйной зелени. Гибкие ивы низко склонялись, касаясь ветками воды. Стройные березы, разлапистые ели, высокие сосны и пушистые рябины небольшими стайками убегали вдаль. Возле самого берега в ладошках листьев нежились кувшинки.