Небо в огне

Сам того не заметив, Валерка коснулся рукой ее колен. Леди на его действия не обратила никакого внимания, она лишь сильнее прижалась к нему и ее теплые губы вновь впились в шею парня. Это прикосновение, словно удар тока пронзило все тело мальчишки. Его рука уже скользнула по ноге выше, слегка приподняв шерстяной подол школьного платья. Еще нежнее, еще приятней ее губы целовали его. Ленка задышала, словно паровоз высоко поднимая грудь. Она засопела, инстинктивно наклоняя свое тело назад и увлекая за собой Краснова. Ей хотелось, чтобы он, целовал все ее тело. Впервые в жизни ей было необыкновенно приятны все его касания, а от закипающей страсти ей хотелось даже умереть.

Обхватив Краснова за шею, Лунева, потянула его на себя, вдавливаясь с такой силой, что ей показалось, что она готова слиться с ним в один целый организм. Его тело в этот момент дрогнуло от такой неожиданности. Оно как бы окаменело, старясь из-за своей неопытности сопротивляться соблазну. Но уже через мгновение, переборов себя, Валерка расслабился. Тело вновь стало податливым и послушным, как будто было сделано из пластилина. Откинувшись на диван, Лунева, стыдливо прикрыв глаза, отдалась Краснову без остатка. Валерка гонимый природным инстинктом и бушующей в его груди страстью, почувствовал, как он всем телом, всей своей мужской природой хочет Луневу как женщину. От такой мысли его даже затрясло, но природа брала свое. Было ли это от страха, или от неизведанных ему ранее чувств, он не знал. Его пальцы пробежались по пуговицам, которые застегивали платьице на груди, но их было столько много, что Краснову показалось, что он не раздевает девчонку, а разминается перед игрой на баяне.

– Ты меня хочешь – прошептала Ленка, подставляя жаркие губы.

– Боже, как мне хорошо с тобой – ответил Краснов, целуя ее влажные и приятные уста. –Я люблю тебя!

Ленка слегка сладострастно застонала, и закинув руки ему за шею, прижала его тело к своей груди, и, прошептала.

– Возьми меня! Делай – делай, что хочешь! Будь моим! Мне так хорошо, что я готова даже умереть в твоих объятиях….

От таких слов по коже Краснова пробежал миллион муравьев на острых железных шпильках. Трясущиеся от страсти руки девчонки вцепились в его рубашку. Ленка стала расстегивать пуговицы, стараясь добраться до его обнаженного тела. Краснов был ошеломлен. Все, о чем он мечтал ранее в своих юношеских фантазиях, сейчас удивительным образом сбывалось. Неуверенность и страх чего–то нового, пока еще сдерживало его. Он ничего не понимал, что делать в таких случаях. С одной стороны он хотел овладеть девушкой и войти в нее, но с другой стороны он боялся, что она не простит ему его напора и необдуманной решительности.

Лунева в эту секунду была просто счастлива. Ей было настолько хорошо с этим парнем, что она была готова впустить его в свое тело без всяких условий. Она удивлялась его не решительности, и сама вела его по пути сладострастия. В тот миг он мог делать с ней, то чего подсказывала ему его фантазия. Ласковые руки Краснова, скользнув по ее ногам, поднимаясь все выше и выше пока не коснулись каких–то непонятных подвязок, на которых крепились ее чулки. Неуверенными движениями он хотел было расстегнуть этот женский аксессуар, но не знал, как устроен этот механизм. Впервые он ощутил его и пальцами.

– Боже – что это, – спросил он Ленку.

Девушка таинственно улыбнулась и сказала.

– Это застежка….

– Как, как это работает, – глубоко дыша, спросил Краснов, сгорая от нетерпения.– Я не могу справиться.

– Все очень просто, – ответила Лунева, улыбаясь, и задрав подол платья до самого пояса, обнажила всю «сложность конструкции». – Вот смотри. Надо просто взять его в руки, и большим пальцем надавить на эту маленькую пимпочку. И все!

– И все? Так просто, – сказал юноша, удивляясь.

Нащупав пальцами другую застежку, он уже ловким движением отделил чулок от пояса, торжествуя в душе свою победу. С каждой секундой, с каждым движением он был ближе к заветной цели. Еще мгновение, и неприступная «крепость» капитулирует, под натиском его войска.

– Боже, я сойду с тобой ума! Что ты со мной делаешь, – спросил Краснов, стягивая с ноги чулок. Обнажив девичью ножку, Валерка впервые так близко увидел то, что рвет мужские сердца на части. В его руках была настоящая живая женская ножка. Это было что-то завораживающее что-то умопомрачительное. Его трясло от новых ощущений. Губы инстинктивно тянулись, к этому очаровательному произведению природы, и ему хотелось лобызать их, от кончиков пальцев, до самых – до окраин.       Он целовал, гладил нежную девичью кожу, которая была настолько приятна и шелковиста, что ему хотелось стонать от удовольствия.

– Будь смелее, – сказала Ленка, предоставляя ему оперативный простор для дальнейшего наступления. – Я хочу тебя! Я люблю тебя! И хочу быть с тобой всю жизнь, – прошептала она, на ухо Краснову.

Сердце девчонки колотилось от приливающих порций адреналина и каких–то гормонов, которые трясли ее плоть, заставляя возбуждаться сильнее и сильнее.

В тот самый момент, когда Краснов под натиском бушующей в его теле страсти преодолел последнюю линию обороны и стянул с Луневой трусики, обнажив заветный, поросший, недлинными волосиками «треугольник», в дверь кто-то нежданно постучал.

Тело Краснова дернулось. В голове моментально возник образ матери, вернувшейся из тюрьмы. Но этот вариант был, сразу отвергнут, и он вспомнил, что это чекисты.

Он вспомнил, что сегодня должны были прийти представители НКВД, чтобы опечатать отцовскую квартиру. Увлекшись любовной игрой с Луневой, он абсолютно выпустил этот факт из головы.

– Ленка, это ЧК! – сказал он и, вскочив с дивана, стал застегивать на ходу штаны, которые уже упали ниже колен.

Леночка спокойно опустила платье, свернула трусики и чулки, и спрятав их в школьную сумку поправила прическу. Но пунцовый цвет ее лица скрыть было невозможно. Воздух в квартире настолько пропитался эстрогенами, что любой человек, попавший в эту среду, мгновенно отреагирует на окружающую атмосферу.

Пока Краснов метался по квартире в поисках рубашки, носков – в дверь вновь постучали. Впервые в жизни он ощутил себя на месте любовника, которого застал муж в постели своей жены.

Стук более настойчивый уже сменило дребезжание звонка. Это повторялось вновь и вновь, но уже более требовательно. Надевшись, Валерка бросился к двери. Его испуганные глаза, его разгоряченное лицо, выдавали его состояние. Наконец–то он отодвинул металлическую задвижку и приоткрыл двери.

На пороге квартиры, широко улыбаясь, стоял участковый уполномоченный дядя Жора. Судя по его ехидной улыбке, он был в курсе того, что происходило за этими дверями.

– Вот, сам Валерий Краснов собственной персоной! Сын врага народа, занимается любовью с дочкой знаменитого смоленского врача…. Пока его батька с мамкой в тюрьме на нарах, их сын развлекается с девушкой, – сказал он с такой издевкой, что внутри Краснова вспыхнул огонь. – Ты Краснов, собрал свои пожитки? За тобой пришли гаденыш!

В этот миг Валерка увидел за спиной участкового еще двух человек в штацком. Их суровые, лишенные эмоций лица, выдавали в них представителей компетентных органов.

– Ну, что, будем тут стоять, или пустишь в хату? – спросил дядя Жора, отодвигая Краснова в сторону.

– Да, да, проходите, – словно очнувшись, сказал Валерка, слегка заикаясь.

Участковый, как представитель местной власти вошел первый. Следом за ним прошли чекисты.

– Вот гнездо коварного врага и этого «шпиена», – сказал легавый, рассматривая квартиру.

– Да, квартирка знатная! – сказал один из гостей, положив толстую кожаную папку на стол. – Будем делать ревизию и опечатывать! Ты парень молодец! Я вижу, ты свои манатки уже сложил. А это кто? – спросил он, рассматривая Ленку с любопытством, которая сидела на диване.

– Это моя подруга…. Мы домашнее задание делали, – соврал Краснов так нелепо, что все сразу ему «поверили».

– А чего она не в школе? Может у вас здесь медовые каникулы? – спросил чекист и улыбнулся, обнажив свои желтые от табака зубы. – Ну пока мамочка с папочкой в командировке!

– У меня занятия во вторую смену, – соврала Леди. – Я пришла помочь собрать вещи, – оправдываясь перед чекистом, сказала она.– А что тут плохого?

– Да нет ничего – дело молодое! Квартирку нужно сегодня же очистить от имущества. Тут теперь будет жить наш начальник отдела.

– Как это? – спросил участковый с удивленным выражением своего лица.

– А вот так вот! – ответил чекист. – Ты Петрович, свою на Рачевке получишь! Там сейчас новые бараки как раз строят. А эта квартирка будет нашему начальнику четвертого отдела ОПЕРОД товарищу Фатееву. Он у нас женился недавно и очень нуждается в добротном жилье с молодой женой.

– А я? – спросил участковый.

– А Ты Петрович, головка от патефона! Ха, ха, ха! Ладно, хорош базлать, околоточный! Садись, будешь писать инвентарные номера. Тут вся мебель казенная, как и квартира! А Ты пацан, давай выноси свои вещички на улицу! И будь наготове, сегодня поедешь в Ярцевский интернат для детей врагов народа! Там из тебя сделают настоящего Советского человека!

– Гы, гы, гы, – засмеялся участковый, словно конь.

Уполномоченный сел за стол на диван и приготовился к описанию имущества. Внутри него все кипело. Он никак не мог ожидать, что та квартирка, которую он подготовил для себя, сейчас достанется кому– то другому.

– На, вот, Петрович, держи акт и ручку…. А мы будем тебе диктовать….

Дядя Жора взял в руки чернильную автоматическую ручку и открыл колпачок. Встряхнув ее на пол, он, глядя на чекистов собачьими глазами, приготовился писать.

Тем временем Валерка понемногу стал выносить вещи из квартиры на улицу. Стопки книг, сумки с тряпками, отцовский чемодан, все это он ставил на лавочку возле подъезда, где почти всегда сидели старухи. Нажитых за время службы вещей особо и не было. Квартира, как и мебель все было казенное и поэтому не принадлежало семье Красновых. Отец был красный командир, поэтому люди его сорта всегда обеспечивались жильем за счет государства, которому они преданно служили.

Петрович скрипел пером, аккуратно выводя цифры инвентарных номеров, пока НКВДешники, расхаживая по квартире, ощупывали все и руками – от табурета, до шкафа.

– Вот и чудненько, – сказал один из чекистов, потирая руки, заглядывая через плечо участкового. – Теперь уполномоченный, тут распишись. Тут, тут и тут, – сказал он, пальцем указывая на место для подписей. – Эй, хозяин! – окрикнул он Краснова. – Твой автограф тоже необходим.

Валерка подошел к столу и ничего не подозревая, взял в руки ручку и расписался в указанных местах.

Он еще не знал, что этот его автограф будет скопирован мастерами из управления НКВД и им подпишут протокол допроса его матери. Он не знал, сколько неправды, сколько всяких инсинуаций, интриг и лжи будет закручено вокруг его фамилии. Нужны будут годы, чтобы люди и друзья, знающие его, знающие его семью, поверили в то, что ни отец, ни мать, ни он, ни в чем не виновны.

– Ну, а теперь, хлопец, собирайся. С нами поедешь, – сказал НКВДешник. – Машина около подъезда. Тебя ждет колония имени товарища Макаренко.

По спине Валерки в тот миг пробежали мурашки. Холодный пот моментально выступил под подмышками, и от этого в ту минуту стало как–то неуютно. В его голове скользнула только одна мысль: «Бежать! Бежать! Бежать!

Валерка, не показывая вида надел летную кожаную куртку, подаренную ему отцом, такой же кожаный летный шлем. Когда он уже был готов, парень словно пружина сжался и прыгнул. Мгновенно, разбив ногой на кухне окно, он, распластавшись, спрыгнул со второго этажа на куст сирени, росший под окнами. Чекисты какое-то время были в полном замешательстве. Сообразив, что Краснов бежал, они бросились к окну, инстинктивно выхватывая на ходу оружие.

Краснов свалился, словно сокол на свою жертву, широко расставив руки. Куст смягчил его падение. Скользнув по согнувшимся ветвям, он будто по стогу сена, скатился на землю.

– Вот же, сученок, сбежал! Сбежал щенок!!! – сказал один из НКВДешников, засовывая «ТТ» во внутренний карман.

– А Ты Петрович, сидишь тут, как у тещи на именинах! Что, не мог парня ухватить!? – заорал старший, ища в ту минуту козла отпущения.

– А че, я? Че, я!? Во, я знал, что он будет в окно сигать! Пусть себе бежит, он же еще пацан!

– Что Ты сказал!? – возмутился один из чекистов. – Он не пацан – он сын врага народа! Ему через две недели стукнет восемнадцать лет! А он, как член семьи «немецкого шпиона», должен быть у нас под контролем. Ты что забыл постановление Совнаркома о выселении неблагонадежных на сто первый километр от областных центров!?

– Нет, не забыл, – пробубнил участковый, чувствуя, что все равно он виновен в побеге Краснова. Даже если он и не виновен, то коллеги из ЧК обязательно его таковым сделают, чтобы самим не отвечать.

Ленка, видя, как Валерка скрылся, еще несколько минут находилась в комнате, ничего не понимая. После недолгой перепалки чекистов с участковым, она хотела незаметно выйти из квартиры, но услышала суровый окрик:

– Стоять! Куда собралась?

– Домой, – спокойно ответила Лунева

– А ну, дайка я посмотрю, что ты выносишь из этого дома…. Какую –такую литературу тебе передал подозреваемый в шпионаже, – сказал один из чекистов.

Кровь ударила ей в лицо и ее щеки предательски загорелись. Леночка вспомнила, что спрятала в портфель свои трусики и чулки. В Какой-то миг ей стало стыдно, но что-то щелкнуло в ее сознании. Румянец мгновенно исчез и она, улыбаясь, как ни в чем небывало, подала портфель любопытному чекисту.

– Ну, коли вам так надо, то ради бога смотрите, – сказала она, и положила портфель на стол.

НКВДешник улыбаясь, открыл замки и высыпал содержимое сумки. Тетради, учебники вместе с девичьими трусиками и чулками выпали из портфеля. Увидев, шелковое нижнее женское белье он опешил и даже слегка отпрянул, будто увидел не трусы, а гремучую змею.

– Это что?

– Что – что!? Что невидно – это женские шелковые трусики из Франции и чулочки, – улыбаясь, ответила Леночка.

– А что они тут делают, – спросил недоуменно НКВДешник.

– Мои трусы! Мои чулки, и портфель тоже мой! – ехидно сказала Лунева, повышая голос.– Куда хочу туда и кладу!!! Хочу на жопу себе натяну, а хочу в портфель засуну!!! Это мои личные вещи!!!

Лицо чекиста стало багровым от злости. Это было сопряжено с особенностями мужской природы. Он не ожидал от девчонки такой дерзости. Руки его, как–то не уверенно затряслись, и чекист, достав папиросу, закурил, чтобы не выдавать своего сексуального волнения.

– Комсомолка? –спросил он.

– Комсомолка, –ответила Ленка

– Шлюха ты, а не комсомолка, – сказал он, делая вопросительный акцент на этом слове.

– Девственница и комсомолка, – гордо ответила Лунева….– Могу справку принести от женского доктора….Ответишь потом за оскорбления….

– Забирай свои манатки, и чтобы духу твоего не было. Изыди сатана! – сказал чекист и глубоко задышал, не скрывая гнева.

Лунева улыбаясь, подошла к столу и с чувством победителя в схватке с мракобесами стала не спеша, но очень эротично складывать в портфель свои вещи. Сперва, она положила книги. Потом тетради. Когда дошла очередь до белья, она растянула перед чекистами чулок, и улыбаясь спросила:

– Вы мне не подскажете? Вам нравится этот цвет? А то мой парень еще сильно молод. У него совсем нет опыта.

Чекист поперхнулся.

– Красивый цвет…. Я бы своей жене купил бы такие….

По испарине, проступившей на лбу чекиста, она поняла, что он чрезвычайно перевозбужден. От него прямо исходили флюиды мужской страсти, которая нагнеталась особенностями мужской природы.

Лунева развернула перед мужиками розовые шелковые трусики с белыми рюшечками и вкрадчивым голосом спросила:

– Товарищ, а ваша жена носит такое белье или у вас в ГПУ, выдают для членов семей сотрудников ЧКа, форменные синие семейные трусы с красными лампасами?

У участкового уполномоченного дяди Жоры, от таких слов, сказанных Леночкой Луневой, открылся рот, а ручка выпала из руки. Надо было видеть лица НКВДешников. Такого позора и унижения от семнадцатилетней девчонки, они в своей практике никогда не испытывали.

– Ты Лунева, брось свои штучки–дрючки! Знаем мы таких! Смотри вслед за

Красновым по этапу пойдешь.

– А, что вы мне сударь, предъявить изволите: кражу секретной выкройки семейных трусов или вступление в интимные отношения с сыном врага народа? А может я, мешаю вам исполнять ваш служебный долг, вместо супружеского долга?

– Выйди вон – заорал один из чекистов, – шалава!!! Ведьма!!!

– Не шалава, а девушка еще! Завтра, накатаю жалобу вашему начальнику Фатееву, за оскорбления. А участковый подтвердит, – сказала Ленка, и, схватив портфель, направилась к выходу.

Брошенные Красновым вещи лежали невдалеке от подъезда. Стопки книг, большой чемодан с одеждой и узлы с вещами матери и отца. Все это могло стать добычей жуликов и пьяниц. Лена, зная об этом, постучала в квартиру тетки Фрузы, которая жила на первом этаже.

– Тетя Фруза, здравствуйте! Могу я у вас оставить вещи Красновых? – спросила Леночка у пожилой женщины с красно – синим лицом.

Стоя в дверях, тетя Фруза курила папиросу. Глубоко затягиваясь, она дымила Ленке в лицо. В ее волосах торчали бигуди, сделанные из разноцветных тряпочек, которые торчали в разные стороны, словно антенны.

– Ну, и шо? – спросила она, перебрасывая папиросу из одного уголка рта в другой.

– Тут вещи Красновых, нужно их на время спрятать, – сказала Ленка, уже более кротким голосом.

– Ну, и шо! Я вам шо, вокзальная камера хранения! Знаем мы этих, шпиенов! Сегодня я оставлю их шмотки, а завтра придет связной и будет у меня пароли всякие спрашивать? Нет, милая! Я покараулю, пока ты к себе домой их переносить будешь, но не более…. Пущай тебя германские связные домогаются! Я женщина пожилая, одинокая и дюже нервная!

– И на этом спасибо! – со вздохом сказала Лена.

Она вышла из подъезда и, взяв в руки стопку книг и фанерный чемодан, медленно поплелась домой. Пройдя несколько метров, она ставила ношу и, немного отдохнув, вновь взяв тяжелые вещи, продолжала путь.

Леночка Лунева жила в деревянном двухэтажном доме. Это было не далеко от каменного дома Красновых, но даже это расстояние давалась с трудом.       Валерка, собирая вещи, рассчитывал на мужскую силу. Он не думал, что весь это домашний скарб придется нести хрупкой девчонке.

Неожиданно Луневу кто-то окрикнул. Она всем телом дернулась и выпустила узлы.

– Лен, а Лен! Чекисты уехали? – послышался из-за сарая голос Краснова.

– Уехали, – ответила девчонка, озираясь по сторонам.

– А этот участковый дядя Жора с ними? – вновь спросил Валерка.

– Дядя Жора дождался, когда они уедут, а сам пошел в опорный, жрать водку, – ответила Леди, и опустила перед Красновым его фанерный чемодан.

– Леночка, давай мне эти шмотки. Я тут пока покараулю. Я вижу, тетя Фруза, старая сука, уже примеряет мамкины вещи, – сказал Краснов.       – Жаль, что пацаны в школе, так бы сами все перенесли.

– Ты не переживай, я все перенесу сама, – сказала Ленка и, осмотревшись, вернулась к подъезду.

Там, озираясь по сторонам, словно воровка, стояла тетя Фруза, которая прячась за сиреневый куст, уже полноправной хозяйкой шарила в чужих узлах. Она вытаскивала кофточки Светланы Владимировны и, прикинув себе на грудь, тут же на несколько секунд скрывалась в подъезде.

– Ты уже все отнесла? – удивилась тетя Фруза, выйдя из подъезда.

– А что, я вам помешала чужие вещи воровать? – спросила Леди, глядя с чувством сожаления и пренебрежения в глаза соседки Красновых.

– Ты что, шалава, мне такое говоришь! Мне пролетарке! Да я честнее всех в этом районе! Ко мне ЧК по вечерам не приходит! Сам околоточный меня уважает!

– Уважает за самогон, которым вы торгуете днем и ночью. Спекулянтка! – сказала Ленка с пренебрежением в голосе.

– А ты, что сучка, видела? Ты видела, чтобы меня, честную гражданку Советского Союза в спекулянтстве обвинять, как дешевую НЭПманку? Да я в управление НКВД пойду, чтобы этого майора с его женкой, посадили на пятнадцать лет, как Ваньку «Шерстяного» с этим Сашкой Фирсановым. Пусть в Магадан едут золото мыть – шпиены сраные!

– Ах, тетя Фруза, тетя Фруза – знали бы вы…. Леонида Петровича, уже два месяца как расстреляли, – тихо сказала Лена. – Не на кого вам больше жаловаться!

Тетя Фруза прикрыла ладонью рот, чтобы не заорать от ужаса. Выкатив из орбит глаза, она медленно– медленно стала сдавать назад, стараясь широким задом попасть в двери подъезда. От этакой новости ее начал бил озноб. Она представить себе не могла, что ее соседа больше нет в живых. Хоть и была эта тетка до глубины души стервозная и сквалыжная, но смерти она никогда никому не желала, в силу своей веры в Бога.

– Да как же это?! Как же это?! – с дрожью в голосе причитала она.

Ощутив задом дверной косяк, он присела в проеме на порог. – Да как же это может…. – проговорила она. Заткнув рот ладонью, она, что было сил, закричала. Эта новость настолько поразила ее, что соседка Фруза не на шутку испугалась. Закрывшись в квартире, она упала на колени перед иконой и обратила к Господу свои раскаивания.

– Фруза, кофту сперла, – сказала Леночка, подойдя к Валерке.

– Да, я видел, как она по узлам шарилась…. Бог ей судья! – сказал Краснов и, подхватив узлы, направился в дом к Елене.