Ошибка разбойника
- -
- 100%
- +
«А вертопрах не так уж и глуп, – отметил про себя дон Стефано. – В постели не каждую напыщенную красотку расшевелишь, герцогиня – редкое исключение».
Дон Альфонсо между тем размышлял вслух:
– …Сеньорита Лусия – приятная девушка: не смеётся по пустякам, не жеманится. Книги читает, которые я не понимаю совсем.
– Вы решили всерьёз за ней поухаживать, чтобы жениться?
– Дядя не разрешит. Он хочет женить меня не меньше, чем на пятидесяти тысячах дукатов, чтобы хоть что-то осталось, когда нагуляюсь. Он обещал позаботиться и о выгодном для меня брачном контракте.
– Так пари или сеньорита вам нравится?
– И то, и другое. Специально проиграл… Дядя будет меньше сердиться за проигранное пари, чем если решит, будто я вздумал серьёзно ухаживать за девицей с всего двенадцатью тысячами приданого, хоть и из такой почтенной семьи, которую даже герцог не хочет задеть.
– Не думал, что вам придётся по душе любительница чтения, – пробормотал дон Стефано, сам не будучи уверен, по какой графе относить это качество – к достоинствам, ибо девица умеет себя занять и не станет маяться дурью от скуки, или к недостаткам – если из книг она извлечёт ещё худшую дурь. – Вы о чём с ней беседовали?
– А? Беседовал? – капитан призадумался. – Собственно, ни о чём…
«Этот мальчишка меня совсем заморочил», – тяжёлые кулаки дона Стефано зачесались от желания расквасить нос дону Альфонсо.
Капитан тем временем безмятежно продолжил:
– …Сеньорита отложила книгу, как только я к ней подошёл поздороваться вечером на эспланаде, сказала – из-за ветра всё равно трудно читать. Ну и так слово за слово о море, о ветре, о городе… Ничего особенного, но очень приветливо, и не напрашиваясь на комплименты. Потом сказала, что её уже ждут дома. А меня приятели подхватили с этим пари. Я проиграл, выпил для храбрости, ну и… Вы видели.
– И слышал, – угрюмо обронил старший кабальеро, еле удержавшись от того, чтобы прочистить ухо мизинцем.
– От дяди влетит, – вздохнул молодой капитан.
«Будет обходить дочку коменданта по широкой дуге или взбрыкнёт?» Поразмыслив, дон Стефано решил – раз один сюрприз молодой приятель ему преподнёс, нужно предотвратить новые, даже если сам дон Стефано передумает жениться на этой девушке.
– Может быть, ваша матушка уговорит герцога снисходительней отнестись к вашей симпатии? Они похожи.
– Моя матушка и мой дядя? Кузены.
– Нет, ваша матушка и сеньорита Лусия. У них много общего, вы не находите? Обе серьёзные, строгие, наверняка отлично поладят.
– Похожа на мою матушку…
Винные пары окончательно улетучились из головы дона Альфонсо. Молодой человек покраснел, побледнел и задумался, а дон Стефано мысленно вычеркнул капитана из числа соперников за руку дочери коменданта. Оставив младшего приятеля в ближайшей таверне, кабальеро направился обратно к улице, где жила сеньорита Лусия.
Вечер у достойной девицы не остался бы без серенады, даже если бы дон Альфонсо выиграл пари – не успел дон Стефано свернуть на нужную улицу, как столкнулся с невысоким офицером. Тот шел навстречу с гитарой под мышкой и не в лучшем расположении духа. Узнав одного из поклонников сеньориты Лусии, кабальеро с ним поздоровался.
– Прекрасный вечер для ухаживания за очаровательной дамой!
Офицер встопорщил усы над круглыми щеками:
– Кто бы мог подумать, такая рассудительная девица! – поклонник был раздосадован настолько, что разговорился. – Вот уж в голову прийти не могло, что сеньорита Альмейда станет внимать пьяным воплям пустого франта!
– Полноте! Дон Альфонсо – отличный малый! Выпил слегка – с кем не бывает.
– Не бывает с благоразумными людьми, думающими о будущем, – усы лейтенанта шевелились, как у рассерженного кота.
– За будущее капитана Альвареса едва ли стоит беспокоиться.
– Конечно, любимый племянник губернатора! – офицер немного остыл и с ехидцей прибавил: – Его светлость подыскивает ему богатую невесту. Вы понимаете? Очень богатую. – Затем с обидой и грустью: – Как может это не понимать сеньорита Лусия?
– Сеньорита Альмейда, конечно, благоразумная девушка, но, возможно, сердечная склонность для неё важнее денежных расчётов, – дон Стефано напустил на себя рассеянно-равнодушный вид.
– Для неё, но не для его светлости!
– Полноте, отчего вы разволновались? К вашей серенаде девица отнеслась безразлично?
– Я даже начать не успел! Сначала ждал, когда закончит вопить дон Альфонсо, потом… Сеньорита ушла с балкона! Может, – в тоне лейтенанта пробудилась надежда. – Горничная, когда передавала хозяйке, что поклонник придёт спеть серенаду, не назвала моего имени, и сеньорита подумала, что дон Альфонсо и есть этот поклонник? Этот вертопрах наверняка не удосужился предупредить девицу о своём ухаживании!
Сделав вид, что подавил зевок, дон Стефано пробормотал:
– Вряд ли. За сеньоритой ухаживают несколько молодых людей, она никому не выказывает предпочтения. Горничная наверняка назвала имя, а сеньорита, должно быть, запамятовала.
– Запамятовала… Кто мог бы подумать, – с глубокой обидой откликнулся лейтенант.
– Пустое, бывает, – дон Стефано позволил себе проявить оживление. – Зато как ей к лицу румянец!
– Румянец… Она обрадовалась! Девица с лучшей в городе репутацией обрадовалась ухаживанию щёголя, за которым ничего, кроме покровительства дяди, и который всего-навсего развлекался! Он не станет к ней свататься, хватит одного нагоняя от герцога, чтобы дон Альфонсо и думать забыл о сеньорите Лусии! Если сам ещё помнит свою пьяную выходку с серенадой!
Философски пожав плечами, дон Стефано попрощался с незадачливым поклонником дочери коменданта и на всякий случай подошёл к дому, где с семьёй жил дон Бернардо. Здесь сеньору дель Соль повезло. Сеньорита Альмейда то ли вспомнила об обещанной ей серьёзным поклонником серенаде, то ли решила перед сном подышать прохладным зимним воздухом, но она вышла на балкон и рассеянно обвела взглядом опустевшую под звёздным небом улицу. Кабальеро решил не упускать случая, галантно поклонился достойной девице, дождался учтивого ответного поклона и послал сеньорите воздушный поцелуй.
Реакция девушки оказалась довольно бурной для благовоспитанной эспанской дворянки. Сеньорита Лусия замерла, рука её дёрнулась протереть глаза и остановилась на полпути, рот приоткрылся, хотя ненадолго. Девушка сумела быстро вернуть самообладание, но её, как легко было заметить, удивили сюрпризы, которыми оказался полон сегодняшний вечер. Дон Стефано Аседо дель Соль был ещё менее похож на обычных поклонников дочери коменданта, чем дон Альфонсо, и если юному капитану свойственна была переменчивость, то его старший приятель слыл в Сегилье человеком сдержанным и расчётливым.
Сделав вид, что не заметила дерзости, сеньорита ещё раз поклонилась и вернулась в комнату, а кабальеро, ухмыльнувшись, отправился восвояси.
***
На ближайшем приёме у губернатора дон Стефано наблюдал за гостями и заметил, что дон Альфонсо даже не смотрит в сторону сеньориты Лусии. Зато другой её поклонник – лейтенант – воспрянул духом и пригласил девушку на первый же танец. Разумеется, слышать, что молодой офицер говорит дочери своего командира, дон Стефано не мог, но был убеждён – его усы топорщатся от самодовольства, а рот отпускает напыщенные комплименты. Пригласив сеньориту, в свою очередь на танец, сеньор дель Соль заговорил для начала о погоде:
– Чудные вечера сейчас в Сегилье – звёзды, прохлада… Только румянец очаровательных сеньорит и согревает воздух.
– Всех девушек в Сегилье не хватит, чтобы их румянец переменил зиму на лето, – учтиво ответила сеньорита Лусия.
– Вы правы, очаровательных девушек мало, – подхватил кабальеро. – А румянец у них вызывают только искренние поклонники.
Сеньорита еле заметно насупилась – дон Альфонсо если и был искренен, ухаживая за ней, то его чувств хватило совсем ненадолго.
– Тем более румянца не хватит, чтобы согреть наш прекрасный город.
– Пожалуй, хотя искренних поклонников у вас и немало, особенно среди благоразумных сеньоров.
– Да, конечно, – несколько рассеянно произнесла сеньорита. – Благоразумие – важнейшее достоинство, к несчастью, нечастое.
– Не стоит беспокоиться о редкости благоразумия, если в круг знакомств допускаются прежде всего люди рассудительные и заботящиеся о своём будущем. Вот, кстати, лейтенант Сото – сеньор очень достойный. Ваш батюшка о нем высокого мнения и, я слышал, наметил лейтенанта к производству в капитаны.
– Должно быть. Признаться, не слышала, но уверена – мой отец позволяет продвинуться по службе только добросовестным и способным офицерам.
– Которые, разумеется, полны благодарности и почтения к дону Бернардо и к его семейству.
Задумывалась ли сеньорита о том, что своему успеху среди офицеров гарнизона обязана положению своего отца или нет, но сейчас её лицо стало ещё более сдержанным, чем обычно, а благопристойная улыбка, похоже, вымученной. Дон Стефано наполовину прикрыл глаза, скрывая усмешку – он владел собой куда лучше и знал, к чему ведёт разговор.
– Хотя военная служба – достойнейшее поприще для кабальеро, я рад, сеньорита, что могу испытывать уважение к коменданту крепости Сегильи и его семье без всякого расчёта, а за его заслуги перед короной и высокие душевные качества, – дон Стефано постарался вложить в голос не только учтивость, но и теплоту, пристально смотря в глаза девушки.
Дочь коменданта задумчиво подняла взгляд на собеседника. Дон Стефано был состоятельным и интересным неженатым мужчиной подходящего возраста, с прекрасным положением в свете. Если он решил ухаживать за девицей на выданье из хорошей семьи, то, разумеется, с серьёзными намерениями. Отталкивать его, не приглядевшись, было бы неразумно.
Сеньорита одобрительно улыбнулась.
– Благодарю вас за добрые слова о моём отце и моей семье.
Мельком заметив, как обвисли усы поклонника сеньориты Лусии, расстроенного появлением нового соперника, дон Стефано проводил девушку к её матери, поцеловал обеим руки и вернулся в компанию кабальеро. Он был доволен, что обходит других соперников, но заметил быстрые взгляды, которыми успели обменяться дон Альфонсо и сеньорита Лусия. Не оставалось сомнений, что девице нравится молодой щёголь, но раз уж она не способна преодолеть ни его ветреность, ни влияние его дяди, то готова была принять ухаживания и стать женой другого подходящего кабальеро… хотя бы и дона Стефано.
Не ожидая от будущей супруги пылких чувств, сеньор дель Соль, однако, был раздосадован, а его самолюбие уязвлено. Будь девица более для него привлекательной, это могло бы разбудить азарт. Но мимолётное оживление девушки, вызванное нелепым ухаживанием дона Альфонсо, лишь ненадолго скрасило унылые размышления дона Стефано о том, какой должна быть его супруга. Не слишком богата, но и не бесприданница; из хорошей, но не особенно знатной семьи; благовоспитанна, но не зануда; не красавица, но и не дурнушка. Ни рыба ни мясо.
6. Поездка в провинцию
Аккуратно отодвинув от сеньориты Лусии её поклонников, дон Стефано всё-таки не смог побороть собственное нежелание и скуку от мыслей о женитьбе на благовоспитанной и до зубовного скрежета уважаемой девице. Он заставил себя ненавязчиво ухаживать за дочерью коменданта, танцевал с ней, наносил визиты семье дона Бернардо, постарался ближе сойтись с сыном полковника, когда тот приехал в отпуск со своей службы. Такое поведение в Сегилье называлось «присматриваться» и считалось приличным лишь первые несколько месяцев, после чего кабальеро должен или тихо удалиться, или перейти к более решительным действиям. Обязательно – к серенадам. Сеньор дель Соль растягивал передышку и с облегчением сообразил: как раз через несколько месяцев семья коменданта уедет на лето в загородное имение. Наверное, нужно было бы что-нибудь предпринять перед отъездом сеньориты Лусии и её матери, почтенной доньи Кларисы, но у кабальеро возникли срочные дела, давшие предлог избежать начала официального ухаживания, при том не удаляясь.
Сеньор дель Соль, хотя формально не занимал никакой должности, имел большое влияние в той части провинции Сегильи, где в окружении превосходных земель стоял его родовой замок. Лет десять назад поместье было почти разорено, а сейчас отлично устроено. Поначалу кабальеро ждал смерти или ухода на покой старого интенданта своего округа и уже начал размышлять, не ускорить ли это событие. Потом его честолюбие потребовало большего. В своих краях дон Стефано ограничился тем, что заправлял делами из-за спины старика, с которым был в отдалённом родстве.
В Сегилье кабальеро свёл знакомство с важнейшими из подчинённых губернатору чиновниками и прежде всего – с ведавшим налогами казначеем. Хотя сеньор Мендес был всего лишь простолюдином из числа влиятельных в Сегилье торговцев, добившимся высокой должности пронырливостью и талантом в денежных операциях, дон Стефано старался в беседах с ним сдерживать своё высокомерие. Главным предметом разговоров кабальеро и казначея были оценки налоговых перспектив разных селений и городков провинции. Свой интерес к суммам, которые можно затребовать с откупщиков, сеньор дель Соль маскировал выгодами собственного имения, а также надеждой в будущем занять пост интенданта или более важную должность. С виду небрежными замечаниями об урожае, торговле, намёками о том, что сеньор казначей купил себе имение куда более крупное, чем можно ожидать при его жаловании, заодно и с помощью советов, как не привлечь к себе внимание ревизоров и получить дворянство, дон Стефано добился того, что один из важнейших чиновников города стал высоко ценить его мнение.
Очередной причиной для визита стали разногласия по поводу налоговых льгот, предоставленных крестьянам поместья дель Соль на основании засухи. Казначей не без оснований полагал, что урожай ненамного меньше обычного, а владелец поместья любые поблажки использует исключительно в своих интересах.
Впрочем, разговор был скорее формальностью. Большинство дворян считали ниже своего достоинства вникать в детали, управляющие быстро и к обоюдной выгоде находили с сеньором казначеем общий язык, а дон Стефано умел быть полезен и знал меру в своих притязаниях. Посему чиновник никогда не настаивал на дотошной проверке оснований для скидок и отсрочек, предоставляемых крестьянам на землях, принадлежащих старинному роду Аседо дель Соль.
Посетителя казначей приветствовал, встав со своего кресла, пригладив волосы и поклонившись:
– Очень рад, дон Стефано, что вы оказали сегодня мне честь посетить мой кабинет.
– Право, сеньор Мендес, я всегда рад поговорить с вами, – снисходительно обронил кабальеро. – Вы, надеюсь, уже вписали в отчёт суммы, о которых мы договорились?
– О да, разумеется… Надеюсь, хотя дело уже решено, вы не уйдёте сразу и уделите мне немного вашего внимания.
– Пожалуй… – кабальеро без приглашения опустился в кресло рядом с массивным заваленным бумагами столом хозяина кабинета. – Вы, помнится, в прошлый раз сетовали на трудности с получением дворянского звания…
– Увы, – вздохнул бывший торговец, вновь осторожно поправив непокорные волосы, – Его величество последние годы стал весьма строг к пожалованию дворянства подданным, не имеющим военных заслуг.
Дон Стефано всецело одобрял подобную строгость, но не произнёс вслух ни слова о том, что действительно думал о рвущихся в благородное сословие простолюдинах.
– Вам нужна рекомендация… – рассеянно произнёс дон Стефано и сделал нарочитую паузу, дожидаясь, когда на лбу его собеседника от волнения выступит испарина. – Я, наверное, мог бы замолвить за вас слово перед губернатором, но… – снова пауза. Кабальеро вовсе не жаждал разбрасываться подобными рекомендациями. – Куда весомее рекомендация будет звучать, если вы окажетесь хотя бы в дальнем родстве с кем-нибудь из дворян.
– Можно поискать…
– Не забывайте: подкуп в подобных делах, если вплывёт, обойдётся вам очень дорого. – Дворянин вовсе не желал облегчать наглому выскочке путь в благородное сословие и надменно смотрел на вечно растрёпанную шевелюру своего собеседника. – Разве что… вступите в брак с единственной дочерью из старинной семьи.
– Да где ж найти её?! – с досадой воскликнул казначей. – У наших идальго гордость вместо штанов! По деревням поискать можно, только чужака запросто обманут! Выдадут какого-нибудь крестьянина за идальго по крови, заболтают, а когда подам прошение, от меня… Не от них – от меня! – потребуют выписок из церковных книг, свидетелей, рекомендации других дворян… Всплывёт подлог, но брак-то уже не расторгнуть! Пытался я найти какую-нибудь сеньориту: заикнёшься о документах – сразу строят из себя оскорблённую гордость!
Прикрыв глаза, чтобы скрыть усмешку, дон Стефано посоветовал:
– А вы приглядитесь. Подлинных дворян можно всегда отличить.
– Уж не знаю, как их отличают по одному только виду, в деревнях почти все окрестьянились, – казначей бросил быстрый взгляд на безупречно одетого и не скупившегося на цирюльника кабальеро. – Хотя… представьте себе, один из таких подал несколько прошений и добился на пять лет налоговых льгот, которые вам, дон Стефано, даже не снились.
– Что вы говорите?
Вальяжность и рассеянность гостя как рукой сняло, он подался вперёд и потребовал рассказать поподробнее.
– Слышали о Хетафе?
– Несколько лет назад. Оспа. Тогда вся провинция перепугалась.
– Карантинами удалось остановить эпидемию, но в этом селении умерли едва ли не половина жителей, и с тех пор те, кто остался, не могут выкарабкаться из нищеты и долгов. Крестьяне и местные идальго живут на своей земле, ближайший крупный владелец им не хозяин, и прежде Хетафе платило налогов не меньше двух тысяч дукатов в год.
– Одних только налогов, без церковной десятины?
– Да, в королевскую казну и в городскую Сегильи, и это было в неудачные, по меркам до оспы, годы.
– Немало.
– У них были ярмарки, отличные урожаи, скот, воздух целебный… Видать, нагрешили. После эпидемии торговлю сманили соседи, а в самом Хетафе теперь сплошная засуха, – казначей перевёл дыхание и продолжал. – Откупщики еле выбили из крестьян причитавшиеся за год эпидемии суммы, ругались, но куда было деваться – они ведь в казну платят вперёд. Никто и подумать не мог, что придёт высочайший указ: на пять Хетафе освобождается от налогов! – победным тоном завершил казначей, довольно глядя на забывшего маску бесстрастия кабальеро.
– Как?! – дон Стефано был потрясён.
Владетельный сеньор, конечно, знал, что в случае природных несчастий по закону и королевской милости можно получить освобождение от налогов. Но если собственниками земли были крестьяне, то куда чаще земли несостоятельных должников отбирали в счёт неустойки. Сам он считал более правильным в таких случаях образовывать новые сеньораты, передавая их во владение благородным родам, а расчёты вести с представителями дворянства, при необходимости предоставляя им отсрочки и льготы. Правда, в Хетафе есть и идальго, земли которых, возможно, неотчуждаемы, но таких дворян обычно немного, и с ними можно договориться.
Вслух кабальеро холодно потребовал:
– Рассказывайте детали.
– Извольте, сеньор. Местные идальго, кто пережил эпидемию, все разъехались, кроме одного – отставного лейтенанта Алонсо Рамиреса. Он-то и написал несколько прошений, как положено, ссылаясь на нормы закона, и приложил расчёты: сколько Хетафе потеряло рабочих рук, сколько дохода уйдёт, потому что ярмарки будут проводить в соседнем селении, и почему на ближайшие годы возможны неурожаи.
– Даже так? У него есть какие-то связи в финансовом ведомстве?
– Я, сколько ни выяснял, не нашёл. Первое его прошение, поданое губернатору, – казначей ухмыльнулся, – затерялось. Его светлости не до какой-то провинциальной дыры! Но представьте себе, идальго не стал ни повторно писать в Сегилью, ни приезжать сам. Когда истёк положенный для ответа срок, этот сеньор подал прошение на имя короля, в котором отсутствие ответа назвал отказом, дающим основание обратиться в высшую инстанцию.
– По форме он прав, – задумчиво обронил дон Стефано. – Но кто же так делает?! Должны быть связи.
– Вот что значит идальго по крови… – вздохнул казначей. – Получил ответ из королевской канцелярии, минуя губернатора нашей провинции.
– Сеньор Мендес, казус весьма любопытный. Хотел бы я знать, насколько весомы объявленные лейтенантом Рамиресом основания для налоговых льгот.
– Посланный мной инспектор не нашёл никакого подлога. Не знаю уж, как идальго его убедил, но мой человек бубнил о несчастьях Хетафе с красноречием, какого я не ожидал от этого болвана, – развёл руками казначей.
– Вот что… Слышал, в Хетафе была неплохая охота.
– Тут не могу вам помочь, охотой интересуются благородные господа.
– У меня сейчас есть свободное время, съезжу в Хетафе, посмотрю, что в нём творится и что за провинциальный идальго умудрился получить налоговое освобождение от короны для большого селения, раньше далеко не самого бедного.
Про себя тайный разбойник решил: «Заодно оценю, что можно взять с соседней ярмарки, и придумаю для дона Бернардо повод не начинать официальное ухаживание за его дочкой до следующего сезона».
7. Отставной лейтенант
Ограничившись кратким прощальным визитом к семье коменданта, дон Стефано направился в заинтересовавшее его селение. Дорога была большей частью хорошая и лишь от последней развилки давно не обновлялась. Хетафе он увидел с возвышенности и в первый миг, хотя отродясь не был склонен любоваться пейзажами, поразился красоте цветущих плодовых деревьев. Приблизившись, дон Стефано смог оценить обманчивость первого впечатления.
Многие дома и сады были заброшены, окна заколочены, а жители одеты бедно, хотя по большей части опрятно. На некотором расстоянии от селения виднелся большой дом, как решил дон Стефано – крупного владельца, о котором говорил казначей. Как следовало из полученных в Сегилье объяснений, некий дон Хосе де Вега сдаёт свои земли под пастбища и владеет участком, по которому протекает ручей, но сейчас его дела столь же плачевны, как у крестьян и идальго.
Кабальеро спешился у въезда в Хетафе и направился в сторону старинного храма, шпиль которого был виден издалека и должен был означать центральную площадь селения.
Прогулка получилась довольно длинной. Хетафе можно было назвать городком. Сеньор дель Соль более чем достаточно насмотрелся на уставших жителей, ненадолго удивлявшихся гостю и возвращавшихся к своим заботам. Многие лица были изрыты оспинами. Солнце клонилось к закату, когда дон Стефано устроился под навесом таверны напротив храма и рядом с небольшой ратушей, обветшавшей, как всё в Хетафе.
Хозяин заведения засуетился, предложил вино и жаркое. Сделав заказ, дон Стефано разглядывал дома, площадь и собравшихся у колодца девушек. Обычай вечерних посиделок под предлогом набрать на ночь воды был сеньору отлично знаком. В собственном поместье он приглядывал иногда лакомые кусочки для недолгой забавы, впрочем, нечасто – крестьянки были, на его вкус, простоваты. Так и здесь: сутулые, в пёстрых платьях, с грубыми голосами и крупными чертами лица, некоторые рябые… Едва ли они могли рассчитывать на внимание привыкшего к изысканным удовольствиям горожанина. Хотя… среди стайки девиц дон Стефано заметил создание поинтереснее остальных и захотел присмотреться ближе.
Девушка выгодно отличалась от подружек ровной спиной, гордой посадкой головы и однотонной юбкой. Лиф был зашнурован не так, чтобы подчеркнуть пышность молодой груди, а гораздо изящнее. Когда незнакомка повернулась что-то сказать другой крестьянке, сразу умолкнувшей, дон Стефано невольно втянул носом воздух, а его рот под модно подстриженными тёмными усами растянулся в предвкушающей ухмылке. Профиль девушки был очень хорош: высокий лоб, прямой нос, не слишком пухлые губы и аккуратный подбородок. На таком расстоянии было не разглядеть длину ресниц юной крестьянки, но опыт подсказывал ценителю женской прелести – ресницы пушистые, трепетные, а тёмные, но не чёрные, волосы должны быть на ощупь мягкими и шелковистыми.
Не считая нужным стесняться, кабальеро подался вперёд и разглядывал деревенскую красотку с откровенным сладострастием, в уме прикидывая, как её удобнее присвоить – соблазнить, купить или похитить. Если кто и хватится пропавшей селянки, то исчезновение объяснят побегом от бедности и деревенской скуки – наверняка обычное дело в злополучном Хетафе. Дальше – под настроение, на неделю или на лето, а когда девчонка наскучит – продать её в сегильский бордель. Она даже не девственницей будет стоить не меньше сотни дукатов.
Сделки подобного рода были, разумеется, незаконны, но хозяйки увеселительных заведений умели запугивать проданных им девок. А может, окажется способной ученицей в постельных утехах и нескоро наскучит… Тогда стоит её припрятать или даже выдать замуж для вида, чтобы навещать после женитьбы.