Мгновения Летнего Сада. Переиздание

– Ну? Давай! Ну давай же! Я ведь оскорбил Вашу честь барон! Ну?? – Данила, сжимая кулаки, грозно смотрел на своего противника. Тот эмоционально явно раньше Данилы пришедший в себя вытирал платком кровь со своей губы и снова ехидно ухмылялся, ещё более мерзкой улыбкой, из-за испытываемой боли в разбитой губе.

– Ну что же ты? – Данила яростно требовал вызова. Но тот, руками убрал с себя хваты юнкеров, поправляя на себе мундир и сказал:

– Успокойтесь Шилякин. Никакого оскорбления не было господа, – он окинул взглядом всех присутствующих, – Мы с юнкером Шилякиным просто неудачно поборолись в целях тренировки, схватка вышла из-под контроля, немного не рассчитали сил. А его слова… это просто эмоциональный всплеск из-за моего меткого попадания ему в бровь. Я уверен он потом будет об этом сожалеть и обязательно извинится. Господа, надеюсь я услышан.

– Трус! – дёрнулся Данила, удерживаемый Горжевским.

– Что здесь происходит, потрудитесь мне объяснить?! – в проёме двери стоял ротмистр Завьялов. Нет, объяснять ничего тому не требовалось, вопрос был скорее риторическим, ситуация была яснее ясного.

– Шилякин, опять Вы? Вам мало было гауптвахты, которой Вы так чудесно избежали?

– Никак нет, господин ротмистр. Мы действительно боролись и погорячились. – при этих словах Данила косился на Блихера, тот глядя на Завьялова, утвердительно кивнул:

– Так точно, господин ротмистр, боролись.

– Ясно…, ротмистр покачал головой и цыкнув сказал, – Блихер, Вам три часа аиста, и я лишаю Вас увольнения в следующее воскресение. А Вам, господин Шилякин, пять часов аиста и две недели без увольнений, так сказать в счёт прошлых заслуг. – он хмуро посмотрел на Шилякина, окинул прочих сердитым взглядом и удалился.

Данила осмотрел пол в поисках портсигара, увидел его, подошёл и поднял. Листочка с запиской нигде не было. Помещение начало пустеть, Блихер, по-прежнему криво ухмыляясь выходил из умывальной.

– Я с Вами ещё не закончил, Блихер. – кинул ему вслед Шилякин, – за эту записку записку Вы мне ещё ответите.

– Оставь его Даня. – Всеволод Горжевский, высокий и добротный телом юнкер хмуро смотрел на Данилу. – Вы же знаете, он подлец, и что это был за фокус? Вы действительно хотели предоставить ему сатисфакцию?

– Пренепременно! Этого требовала честь. Но как мы видим он её лишён, при этом совершенно не обделён трусостью.

– Будь аккуратнее с ним, он ударит в спину.

– Спасибо, я обязательно учту. Ты не видишь нигде на полу маленькую бумажку?

***

Май 1877 года.

Смешанные чувства Данилы от встречи наводили неописуемый диссонанс в его голове. Но Шилякин скорее радовался ей, нежели переживал из-за того, что запланировал сказать графине. С этой круговертью в мозгу и по причине её же, он не мог вымолвить ни одного ясного предложения. Нади шла справа от него и держалась своей ручкой за его плечо.

– Шилякин, ну что же Вы молчите? Вы не рады нашей встрече?

– Рад Ваше… кхм… конечно рад Нади, просто столько всего случилось, и я… мне нужно Вам сказать что-то…

– Оставьте на потом. Лучше расскажите, что у Вас с лицом? – графиня шагала рядом, будто порхала. Её слова казались такими же лёгкими, как и её походка.

– Пустяки, неловкий спарринг, не рассчитали сил.

– И по причине этого Вашего, так называемого «спарринга», Вас целых две недели не выпускали из училища? Ну признайтесь – банально подрались.

– Простите, но я бы не желал об этом говорить, оно не стоит Вашего внимания.

– Значит, просто получили по мордасам? – она хихикнула.

– Ну почему же просто? Совсем не просто. – смутился Шилякин.

– Значит-таки подрались! Это так интересно! Всегда пыталась понять – ради чего дерутся мальчишки? И что же Вы не поделили?

Данила растерялся, он не знал, как выйти из этого неудобного разговора.

– Пустяк.

– Ну расскажите же. – графиня, улыбаясь, наиграно притопнула ножкой и попыталась сделать серьёзно требующее выражение лица, от чего её глаза снова блеснули обжигающим кофе, пронизывая Данилу насквозь.

– Скажем так, один человек взял очень ценную для меня вещь без спросу.

– Неужто Ваш портсигар?

– Его. – Данила ответил, и тут же покраснел, графиня, сложив два плюс два сразу поймёт, что речь идёт о записке.

– Вы опять покраснели. Дайте-ка… – графиня раскрыла веер помахала им перед лицом Данилы. Шилякина тут же обдало ароматом тех самых духов. Он прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. – Ну вот, так немного лучше, а то чуть что краснеете как рак варёный.

– Ерундовая история, подрались – стыдно.

– Ну перестаньте, это же так романтично. Мужчины выясняют отношения с помощью грубой силы. Что-то есть в этом такое… что-то сильное, первобытное, грубое, архаичное. Наверное, благодаря этому и ещё нескольким качествам, мужчины до сих пор остаются мужчинами.

Они шли по аллее Летнего сада, чуть поодаль стоял ларь, в котором продавались различные сладости от леденцов – петушков до совершенного новшества – сахарной ваты.

– Шилякин, Вы непременно должны это попробовать. – она указала ручкой с веером в сторону ларя.

Они подошли к прилавку, за которым лысоватый выходец из кавказских окраин Империи в белом чепчике и переднике ловко крутил тонкой палочкой над каким-то барабаном, внутри которого вертелась и поблёскивала паутина. Эта масса по велению руки горца наматывалась на палочку, образуя на нём моток той самой ваты.

– Шилякин, это новинка сезона – сахарная вата. Вам понравится!

– Ваша Свэтлост! – горец, узнав графиню, низко поклонился, – А я вот как раз новий порция с пылу с жяру, самий свэжи для Вас. – он протянул порцию графине.

– Юнкер тожи жилаит? – масляно улыбаясь обратился он к Шилякину.

– Конечно желает! – графиня ответила за Данилу.

Горец также ловко скрутил ещё один шарик ваты на палочке и протянул юнкеру.

– Тры рули, – также улыбаясь сказал ларёчник.

Однако, подумал Данила, за «тры рубли» можно было бы ого-го… Он вынул из кармана немногочисленные купюры и отдал их часть горцу. – Без сдачи, оставьте на чай.

– Благодарствую – практически без акцента, улыбаясь ответил горец и поклонился. – Приятный Вам апэтыт.

– Спасибо Бесо, – слегка кивнула в ответ графиня.

Они прогуливались по аллеям Летнего сада, и ели сахарную вату. Вернее, ела графиня, Данила почти не ел, ему показалось слишком сладким это новое лакомство, графиня же напротив весьма быстро съела свою порцию, посмотрела на пустую палочку и вздохнула.

– Хотите ещё? Я сейчас…

– Нет не нужно, а вы совсем не едите. Вам не понравилось?

– Вполне вкусно, но я не очень люблю сладкое.

– А вот я ела бы и ела, прям без остановки, но наш семейный доктор, говорит, что это вредно для фигуры. Поэтому я не позволяю себе есть её слишком много. Хотя папенька меня не редко балует. Дом всегда полон пирожных и шоколадных конфет, они мои любимые. Вы не будете доедать?

– А? Да, конечно, возьмите, – он протянул ей лакомство.

Они прогуливались так ещё какое-то время. Графиня что-то рассказывала о себе и папеньке, а Данила ничего слышал. Конечно, он слышал её слова, но ничего не понимая, улыбался и кивал в нужные, как ему казалось, моменты. Шилякин пытался вслушаться в её речь, но она лилась настолько сладким ручейком, что мысли Данилы витали где-то очень высоко.

– Шилякин, Вы совсем меня не слушаете! – нарочито делано сердитым выражением лица она посмотрела на Данилу.

Шилякин посмотрел на графиню! Та, улыбаясь облизывала свои сладкие от сахарной ваты губы, а они блестели на солнце, будоража в его сознании самые недостойные фантазии. Он мысленно тряхнул головой, отгоняя скабрёзности размышлений. И видимо не мысленно, потому что графиня тут же спросила:

– Шилякин, Данила, с Вами всё в порядке?

– Я… Да, всё нормально… Я… – в его голове закрутилась та самая мысль, которая пришла ему в голову после прочтения записки. Он должен был ей сказать! Просто обязан! И ещё не придумав нужных слов, посмотрев прямо ей в глаза, начал:

– Ваша Светлость, я… мне… В общем я должен Вам сказать…

– Замолчите Шилякин! – она взяла его за обе ладони, придвинулась к нему и прильнула своими горячими и сладкими от ваты устами к его губам. Это длилось всего пару секунд. Сердце Данилы забилось так часто, как не билось никогда. Все мысли о том, что он должен был ей сказать сдуло прекрасным блаженством прикосновения её губ. Шилякин покачнулся, но устоял, он вынул свои руки из её ладоней, взял её за плечи и прижался губами ещё сильнее. Мир вокруг исчез. Всё стало таким неважным, несущественным. В эти секунды существовал только он, она и их поцелуй. Это продолжалось ещё несколько мгновений, пока оба не услышали разъярённый мужской возглас.

– Ах ты подлец! Господа вот этот недоносок пытался обесчестить мою дочь! Вы сами всё видели, схватите же его!

Аллеей, по которой только что шли Шилякин с графиней, к ним бежали уже знакомый Даниле высокий господин в сером дорогом костюме с усами как у Его Величества и двое городовых. Полицейские подбежали к Шилякину и схватили того за руки.

– Мерзавец! – он было замахнулся на Данилу рукой, но один из городовых поднял руку перед юнкером:

– Буде, Ваша Светлость, не марайтесь. Мы сами разберёмся, всё видели.

– Да что Вы видели? – опомнилась первой графиня. – Папенька что происходит?

– Что происходит? Я тебе расскажу, что происходит. Этот подлец, воспользовавшись расположением к себе совсем ещё юной особы, задурив голову своим геройством, пытался наглейшим образом воспользоваться ею! Хорошо – порядочные люди предупредили. Ух чернь! – он опять попытался замахнуться, но тут на его руке уже повисла сама Нади.