- -
- 100%
- +
Урал — громадная лаборатория, хребет, сверкающий изнутри прожекторами испытательных станций. Его вскрыли, разломили, точно устрицу, и оставили так, добывая из него, как жемчужины, этот «солейл». Название мне никогда не нравилось, по-дурацки как-то звучит. Сам по себе солейл — абсолютно бесполезная штуковина. Но, обогащённый радиоактивными элементами, он, помесь эфира с клеточной мембраной, условно-живой, текучий и невесомый, стал бесценнейшим открытием для всей космонавтики, поскольку являлся чудесным, невесомым источником энергии.
Разумеется, если бы кто-то попробовал увидеть солейл своими глазами — у него ничего бы не получилось. Он прозрачен, летуч и проявляется только при обогащении нестабильными изотопами плутония. И вот тогда это вещество начинает оправдывать своё название — оно мерцает и светится, переливается и журчит, помещённое в точки Лагранжа лабораторных установок, и довольно забавно бурлит в двигательных отсеках.
— То есть вы хотите, чтобы мы добрались до солнечной поверхности экипажем из трёх человек и просто…
— Не совсем трех, но можно сказать и так. Запустили «Панацею», да, — завершил за него доктор Симаков. — Разумеется, это звучит немного…
— Как миссия со стопроцентным летальным исходом, — вставила Ампера.
Доктор Симаков вздохнул.
— Да, но, как я уже сказал, мы пытались решить проблему без прямого вмешательства человека, и, увы.
Лицо Джеймса приобрело мрачное выражение. Он обернулся на нас с Амперой.
— Я понимаю свою цель, как пилота, и цель доктора Краузе, но… для чего с нами лететь Ампере? Это рискованная экспедиция. Роль штурмана здесь лучше оставить искину, это внутренняя система корабля, он не связан даже со спутниками, и он может работать сам на себя.
— Поддерживаю мнение Джеймса, — поддакнула я и получила осуждающий взгляд доктора Симакова. — Что? Штурманов у нас много, а Ампера одна. Не понимаю вашу склонность разбрасываться достижениями науки. Прости, дорогая.
Ампера вскинула ладони, мол, никаких претензий. Доктор Симаков неловко прочистил горло.
— Я понимаю ваши опасения, но, как я уже сказал — все системы, кроме ручного управления кораблём, отказывают. Вне зависимости от того, замкнуты они сами на себя или нет. Штурман вам понадобится в любом случае. Джеймс и Ампера — сработанная команда, сколько вы уже вместе летаете? Лет восемь — и ни одной проваленной миссии за вами нет. К тому же…
— К тому же? — подстегнул Джеймс.
Доктор Симаков замялся — его сероватый контур расплылся и собрался снова, как будто магниты тоже решили заволноваться вместе с ним.
— Некоторые из моих коллег считают, что состояние Солнца может быть вызвано… извне, — несколько уклончиво ответил он.
На мгновение наши взгляды встретились, и он решительно продолжил:
— Солнце — относительно молодая звезда, но ведёт она себя так, словно готовится стать красным гигантом. Что решительно невозможно — его водородный запас предполагает ещё примерно четыре миллиарда лет беспрерывной работы, если не учитывать запас образовавшегося гелия. К тому же сигналы, которые мы фиксируем — ритмичны, музыка солнечной сферы как будто нарочно синхронизирована, тактовое возникновение протуберанцев и выброс нейтрино происходят в почти математической гармонии друг с другом.
Вообще-то этот момент мы не обсуждали. Когда меня отправляли сюда со словами: «Да будет вам, док, приключение на двадцать минут — не успеете сказать «квазисимметричный стелларатор», как вернётесь обратно», никто не предупреждал, что речь пойдёт об иных формах жизни. Ну, то есть предупреждали. Но речь шла о моих формах жизни. О «Панацее» — лекарстве для Солнца, а не о контакте с внеземной цивилизацией.
В комнате повисло напряжённое молчание.
— Подождите, — остановила я, подавшись вперёд, — вы же не серьёзно?
— У нас есть все основания так полагать, — нехотя ответил доктор Симаков и скривился, явно броясь со своими “геоцентрическими” убеждениями. — Вероятность, конечно, мала. Но, вы знаете, док, никогда не равна нулю. А Ампера…
Мы все посмотрели на неё. Ампера сидела с крайне задумчивым выражением лица. Брови сошлись у неё на переносице, плавные черты лица заострились — она вся как бы застыла, замерла, точно статуя, поймав наши с Джеймсом обеспокоенные взгляды.
Разумеется, Ампера была не единственным человеком, созданным внутри проекта «Электры». Она просто стала первой. Поначалу создавали только женщин — Х-хромосома стабильнее и проще переносит реконструирование на атомарном уровне, не разрушаясь из-за потери или добавления новых элементов в силу «сбалансированности» из-за наличия всех четырёх плеч. Так что у Амперы есть две «младшие сестры» — Кандела и Моль, и три «брата» — Вольт, старший из них, Радиан и Стерадиан — генетические близнецы, которым, кстати, недавно исполнилось восемь. Славные мальчишки. Собственно, сам проект предполагал, что рано или поздно человечество столкнётся с внеземной цивилизацией, превосходящей нашу на несколько порядков, и нам пригодятся те, кто будут мудрее и добрее нас, чтобы не разрушить потенциальный союз с нашими соседями по галактике. Когда в нас появится страх перед неизвестным и мы воспротивимся развитию и сотрудничеству, как это было многие века ранее — они будут выше этого. Проще и легче. Чище. Будут теми, кто перекуёт мечи на орала и найдёт способ… договориться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.