ПолитиКант. Метафизика семьи, государства и частной собственности

Раздвоение личности

Вот о смысле – это нам ближе. Вообще, политология без метафизики – это суемыслие. Столкновение интересов и самолюбий. Никто не ориентируется по звёздам, все смотрят под ноги и вокруг – куда б не вляпаться, чего бы хапнуть и как бы на нож не напороться.

Вернёмся к началу нашей первой главы.

Когда люди задумываются о смысле жизни, имеется в виду не простой обычный смысл. Прозаический смысл в жизни есть всегда и не нуждается в раскрытии: жить хочешь – вот и смысл. Но наш музыкальный язык, независимо от того верующим или неверующим вы себя сознаёте, бессознательно связан с гордым ощущением запредельного и требует не простого, а возвышенного смысла. Не случайно возник этот мир и не случайно ты в этом мире. И музыкальный язык не случаен.

В «Бог и Пол. Метафизика секса и смерти» мы уже говорили, что категория возвышенного включает в себя два направления, состоящие из двух противоположностей.

Мы находим возвышенное в служении надличным общим целям и в противоположном – интимно-личном отношении между людьми.

Мы находим возвышенное в строгом порядке военных рядов, городских зданий, стихотворных строк и научных знаний. И в противоположном – стихийном величии морских волн, горных массивов, любовных страстей и народных волнений, разрушающих семейный и державный строй жизни.

Эти две пары базовых противоречий эстетики, назовём их, по Соловьёву, центростремительными и центробежными, дают основу драматической несовметимости положительных понятий в личном и общественном сознании. Нужен порядок и нужна свобода. Нужен патриотизм и нужна всемирность. Нужно равенство и нужно первенство. Нужно единство и нужно многообразие. Нужно постоянство и нужен прогресс. Нужна духовность и нужна рациональность. Нужен покой и нужна борьба. Если вам нравится делать себе больно, этот список можно продолжать бесконечно. В психологии это называется когнитивный диссонанс.

Но пока эти противоречия раздирают душу изнутри, каждый от них страдает в одиночку. Выйдя наружу – а куда ж им ещё выйти – они из душераздирающих становятся раздирающими тела, страны и народы. И не только на левых и правых разделяются люди, но левое и правое понимает каждый по-своему.

Удивительно, но это было написано в 1981 году, за пять лет до начала Перестройки, когда разное понимание необходимых перемен ещё не стало открытой враждой. Но в истории вражда из-за разных взглядов существовала всегда.

Философская истина от человека неотделима

Вот, казалось бы, сам Пифагор!

Легенда рассказывает о том, что один из учеников Пифагора по имени Гиппас на досуге забавлялся с числом √2, пытаясь найти эквивалентную ему обыкновенную дробь. В конце концов он понял, что такой дроби не существует, т. е. √2 – иррациональное число. Совершив столь важное открытие, Гиппас, должно быть, пришел в неописуемый восторг, чего нельзя было сказать о его учителе. Пифагор определял все происходящее в мире с помощью рациональных чисел, и существование иррациональных чисел ставило под сомнение его идеал. Открытие Гиппаса могло бы повлечь за собой период споров и сомнений, и Пифагору пришлось бы признать новый источник чисел. Но Пифагор не хотел признать свои заблуждения и в то же время не мог разрушить аргументацию Гиппаса силой логики. К своему вечному позору, он приговорил Гиппаса к смерти через утопление.

Как и Пифагор, Тарас Бульба убивал (правда, ещё и грабил) высокоидейно:

Итак, выпьем, товарищи, разом выпьем поперед всего за святую православную веру: чтобы пришло, наконец, такое время, чтобы по всему свету разошлась и везде была бы одна святая вера, и все, сколько ни есть бусурманов, все бы сделались христианами!

Это силовое миссионерство. И «бусурманы»-мусульмане намерены всех сделать мусульманами. А французов оскорбляет вид женщины в парандже. И сторонники мирного сосуществования непримиримы со сторонниками непримиримой борьбы. В 60-е годы «армянское радио» с печальным юмором отвечало: третьей мировой войны не будет, но будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется. И борцы за демократию с борцами за единовластие готовы убить друг друга.

Обратим внимание на их общее желание придать своей позиции характер высокого принципа, которым нельзя поступиться. Психология веры такова, что она носит императивный характер по отношению к себе и ко всем. Вера антидемократична, деспотична по своей природе. Её непризнание другими воспринимается как личное оскорбление. Вот очень ценный для нашей темы отрывок из русского предисловия к работе Карла Ясперса «Философская вера»:

Если истина в науке может быть отделена от человека, то философская истина от человека неотделима… Сравним, говорит Ясперс, Бруно и Галилея. Бруно верил, а Галилей знал. Инквизиция требовала от них отречения. Бруно ответил отказом и умер мученической смертью; Галилей отрекся, но это не имело для него особого значения, ибо «все равно она вертится!». Итак, вера – это истина, страдающая от того, что мы от нее отреклись, тогда как знание не затрагивается каким бы то ни было актом человеческой воли. «Истина, из которой я живу, существует лишь таким образом, что я становлюсь тождествен с нею… Истина, правильность которой я могу доказать, существует без меня самого; она всеобща, внеисторична, вневременна… Пожелать умереть за правильность, которая доказуема, было бы ни с чем не сообразно».

Ещё раньше об этом говорил Иоганн Готлиб Фихте:

Выбор философской системы определяется тем, что ты сам за человек, ибо философская система не мертвая утварь, которую можно было бы откладывать или брать по желанию; она одушевлена душой человека, обладающего ею.

Триумф индивидуальности

Об истине, которая неотделима от её носителя, я вспоминаю, когда вижу памятник Пушкину, всегда весь в живых цветах, и памятник Менделееву, всеми забытый на Московском, 19. Это не от неблагодарности потомков научному гению. А оттого что периодическая система элементов ни одной своей клеточкой ничем не связана с неповторимой индивидуальностью её великого создателя. Создай её другой гений, она была бы точно такой же. Это не дети, похожие на отца.

А творения поэта неотделимы от его личности, как язык неотделим от народа. Каждый читатель с ним лично знаком. Самобытна личность, самобытен народ, самобытно мироздание, которое возникло вопреки другим вариантам Бытия. Как говорил Пауль Тиллих – реальность личностна.

Индивидуальность является венцом эволюции. У Гегеля триада: всеобщность/единичность/индивидуальность – означает, что индивидуальность, как синтез, вмещает в себя всеобщность.

О раскрытии универсального в индивидуальном писали Соловьёв и Бердяев. И вот как об этом писал русский философ Константин Леонтьев.

Постепенное восхождение от простейшего к сложнейшему, постепенная индивидуализация, обособление, с одной стороны, от окружающего мира, а с другой – от сходных и родственных организмов, от всех сходных и родственных явлений…

Постепенный ход от бесцветности, от простоты к оригинальности и сложности. Постепенное осложнение элементов составных, увеличение богатства внутреннего и в то же время постепенное укрепление единства.

Так что высшая точка развития не только в органических телах, но и вообще в органических явлениях, есть высшая степень сложности, объединенная неким внутренним деспотическим единством.

Выделение особенного из всеобщего образует эстетическую стрелу эволюции. Племя людей выделяется из царства животных, семьи отделяются от племени. Индивидуальная любовь принадлежит тому, в ком увиделся всеобщий Образ (см. «Бог и Пол. …», гл. III). «Любить – сказала М. Цветаева – значит видеть человека таким, каким его задумал Бог и не осуществили родители». Незаменимость и непохожесть людей друг на друга знаменует триумф индивидуальности.

Нашей триаде Поэзия-Сатира-Проза (см. «Бог и Пол. …», гл. IV, XIV) отвечают три исторические формы семьи Патриархат-Матриархат-Промискуитет. При матриархате, справедливо названном Бахофеном гетеризмом (зря Энгельс возражал), дети не знают своих отцов и отцы – своих детей. Откуда и происходит наставительное «я твою мать» – я, может быть, твой отец. Матриархат – это явная сатира на патриархат и путь вниз к промискуитету, где все безличны и безразличны.

Сегодняшнее освобождение женщин носит двойственный характер. Будто провоцируя будущий феминизм, Платон изрёк: «… Очевидно, что только мужчины являются полноценными людьми и могут надеяться на полную самореализацию; женщина же может надеяться лишь на то, чтобы уподобить себя мужчине».

Феминизм явно принадлежит патриархату, когда лучше быть мужчиной и женщины хотят, стерев различия, быть мужчинами. Гетеризм (или как назвать?) принадлежит матриархату, когда, без проблем, лучше быть женщиной. Это две стороны одной медали. И об этом уже сказано в девятой главе «Бог и Пол. Метафизика секса и смерти»: Нельзя не заметить, что снятие ограничений половой морали происходит параллельно со стиранием половых различий. Вслед за женщинами деловыми и спортивными пришли женщины боевые и бритоголовые, придут и бородатые: долго ли заставить кожу прорасти волосами… Вслед за мужчинами интеллигентными и невоеннообязанными пришли мужчины звонкоголосые и гомосексуальные… Вслед за общими банями будут и общие туалеты. Это кажется сатирой к загадочно-поэтическому преодолению грешной плоти…

Стирание ограничений половой морали – это гетеризм, а стирание половых различий – это феминизм и гомосексуализм. Есть версия биологической взаимности феминизма и гомосексуализма: женская брутальность родилась на вкус геев.

От матриархата в педерастию

От феминизма женщины хотят взять силовое (деловое, правовое) равенство с мужчинами и, как они, не прикрывать соски и не рожать. От гетеризма – соблазнительную женскую слабость и многомужие. Это может кончиться паранджой или «Домостроем», смотря какая религия победит. Ответной реакцией на матриархат станет патриархальный беспредел – многожёнство. Но нервные мужчины, испуганные приближением матриархата, уже стали прятаться в педерастию. От сатиры социальной в сатиру биологическую (там же, гл. XVIII).

Отто Вейнингер объяснял исторические всплески феминизма и гомосексуализма закономерно чередующимися периодами рождения большого числа гермафродитов в X, XV и XVI, XIX и XX столетиях. Сегодня, судя по росту числа приверженцев, это не врождённое влечение, а увлечение модой. Есть конспирологическая версия, что эта мода навязана злыми силами. Кому выгодно вымирание Америки и Европы – азиатам? Мультикультурности Европа уже нахлебалась и тут же соблазнилась мультисексуальностью.

Раньше геи открывались крайне редко и мы относились к этим, обычно, умным и симпатичным людям с уважительным непониманием, боясь неосторожно задеть больную, как мы считали, тему.

Пикантность вопроса связана с лёгкостью перехода от уважительного непонимания к принудительному подражанию. Деонтические категории не имеют строгих границ:

нельзя – нежелательно-безразлично – желательно – обязательно

Абрам Моисеевич, почему вы хотите уехать? Что вас не устраивает? – Меня не устраивает отношение к гомосексуализму! – А какие проблемы, вроде же с этим всё спокойно? – Послушайте, при Сталине за это расстреливали, при Брежневе принудительно лечили, сейчас это вошло в норму. Так вот, я таки хочу уехать из этой страны, пока это не стало обязательным!

Большой знаток и популяризатор фрейдизма Фриц Виттельс через бисексуальность соединил идеализм Платона с материализмом Фрейда:

Для Платона любовь в конечном счете – любовь к прекрасному. И Фрейд признает за сексуальными влечениями способность к сублимации. Они обладают способностью сублимироваться и направляться на духовные цели, как искусство, наука, религия, в менее высокой сфере также и на технику, ремесло, политику – на все, что мы в общем называем культурой.

В такой сублимации, разумеется, не может быть и речи о полах. Тут нет ни сексуальности, ни бисексуальности. Всем читателям «Пира» и «Федры» Платона бросается в глаза, что там речь идет исключительно о любви к юношам, как будто, не существует любви к другому полу или, как будто, эта любовь слишком низменна и недостойна философского обсуждения.

Однако, знакомясь с любовью в освещении Фрейда, с ее началом – в аутоэротизме ребенка – и с её концом – на высотах сублимации, – мы видим возрождение античной мысли. Эрос не имеет пола. Животная сторона в человеке насильно надевает на Эроса ярмо пола. Но его природа стремится ввысь от пола в небеса.

Я формулирую пока еще темное положение: либидо окольным путем через бисексуальность освобождается от сексуальности. Думаю, что Фрейд все ближе и ближе подходит к этой мысли.

В том, что мы называем извращением, Платон видел наибольшую духовность. Он ставил мужскую взаимность выше женской, как наименее чувственную, более символическую (педагогическую) и, поэтому, ближе к платонической.

В гл. VI «Бог и Пол…» про любовь замечено: «Сказать кривому, что он кривой, оскорбительно, хотя это святая правда». Потому что каждый человек достоин любви, совершенно независимо от его конкретных достоинств или недостатков. Но кривизна геев становится агрессивной и требует признать себя прямой, обязательной и желательной для подражания. Что, видимо, и произошло в Древней Греции, где мужчины рождались, чтобы стать воинами, а женщины, чтобы рожать новых воинов. Армия и тюрьма не только дисциплиной схожи. Сегодня языческую традицию воспитания юношей назвали бы не любовью, а дедовщиной и совращением малолетних.

Возможно, мода – это нонконформизм, желание уйти от застойной семейности, так же как желание уйти от застойной буржуазности в начале двадцатого столетия пополняло ряды фашистов и коммунистов. Кстати, те и другие делали геев козлами отпущения. Фашисты уничтожали геев, евреев и коммунистов, а рупор коммунистов Максим Горький изрёк: «Никогда не доверяй гомосекам! Искорените гомосечество – фашизм исчезнет».

Хорошо, если сегодня это недолгая мода, а не признаки национального вырождения. Хотя, кажется, что с вырождением наука уже готова покончить раз и навсегда. Журналистка Наталья Барабаш, обаятельная женщина, не феминистка и не лесбиянка, пишет с юмором и печалью: теперь мы катимся к временам, когда разные полы для воспроизводства жизни вообще будут не нужны. Зачатие – в пробирке, даже суррогатных матерей уже готовятся заменить искусственной вагиной и инкубаторами – первые опыты прошли успешно. Более того, ученые уже смогли выделять необходимые для зачатия хромосомы из обычной клетки. Сторонники однополых браков могут теперь обзаводиться хоть футбольной командой наследников. Были бы деньги. А природа всегда избавляется от лишнего. И если ей не нужно два пола для размножения, то разгорится великая схватка между мужчинами и женщинами за то, кто останется главным видом на земле. Причем, если верить масс-индустрии, воевать останутся геи с лесбиянками, которые пока еще совместно борются с нами, сторонниками старых добрых ценностей. А вот если победят – тогда и начнут разбираться между собой. Так при всех революциях происходит…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.