О нас с улыбкой. сборник рассказов

Представление

В театре собрался весь наш городок.

Администрация собрала нас на расширенное собрание. Тема: «Как хорошо мы будем жить завтра». Все это мы поняли, как-то буквально, и с воодушевлением ждали начало.

Председатель комиссии попросил слово. Его речь была не спешной, она четко и ясно определяла нашу жизнь завтра.

Пошли прения. Многие задавали вопросы и получали на них ответы. На некоторые вопросы ответов не было, но вновь образованная комиссия обещала их оперативно решить. Оказалось, что для более успешной работы требовались комиссии по каждому направлению.

Перерывов не было.

Каждый мог выходить спокойно, через открытые двери, но народ уходить не желал, ожидая пламенного призыва начать работу и показать этим Кузькину мать, тем, кто находился за открытыми дверями.

Но призывов не было, как и отчетов бесчисленных комиссий о том, по каким правилам надо работать.

По тем, что существовали сегодня – можно было только выживать.

Зал ждал и пристально вглядывался в лица президиума. Когда кто – то не выдерживал взглядов из зала, то он вставал и своим выступлением заполнял вынужденную затянувшуюся паузу.

Кто пел, таким плохим голосом, что было смешно, кто профессионально ходил на руках, кто начинал ругаться между собой.

Заполнять паузу становилось труднее и труднее. Они строили рожи и вместе танцевали «летку – енку» – старый танец, когда все становились друг за другом, клали руки на бедра впереди стоящего и под музыку, все вместе, прыгали или дружно поднимали то левую, то правую ноги.

Народу уже начало все надоедать.

Более молодые и грамотные ушли в открытые двери, там где уже люди работали и зарабатывали. Но многие остались – прошел слух, что сейчас начнется.

В основном, люди были старой закалки и ждали команду, но ее не было, как и не было запускающих работу законов, существовали только тормозящие. Комиссии прекрасно понимали, что в новые условия они не вписывались и тормозили законы, как могли.

Некоторые выходили, чтобы принести в сумках и мешках, что-нибудь поесть. И хоть на них и косились – «мешочники» – но предлагаемую еду брали. И, понятно, что на заработанные таким образом деньги, самолет не купишь, но на это шевеление президиум отреагировал. Подняли пошлины и налоги.

В зале все стало дороже, но другого – своего – не было. Приходилось терпеть и думать о светлом завтра.

А что бы прокормиться сейчас, отламывали и продавали свободные кресла, шторы с дверей. Зал был огромный отламывать было много чего.

И президиум молчал, глядя на это. Все таки, хоть какие-то деньги пошли на президиум.

Продукты несъеденные, они ставили за штору сцены, но вскоре поняли, что запах все равно просочится в зал. Было принято закрытое решение – прятать еду в чужие холодильники, чтобы, не дай бог, свои не съели.

В зале становилось холодней.

Оказалось, что многочисленные комиссии, с «мешочников» не прокормишь, требовались дополнительные доходы.

Для этого часть топлива, с котельной театра, пустили в открытые двери, через дополнительно вваренную трубу.

Поэтому, цены на топливо приходилось поднимать, чтобы было теплее в зале.

Вместе с ростом топлива, росла и средняя зарплата по стране. Она складывалась из зарплаты кочегаров, которые хоть что – то получали, зарплаты президиума и зарплаты зала, деленое на три.

Деньги за топливо давали хорошие.

На закрытом заседании президиума было решено поднять немного зарплаты многочисленным комиссиям, и озвучить их на весь зал. А все дополнительные доходы поднять тихо, но на много.

Не потраченные дополнительные доходы складывали за шторой сцены. Но зная, что долго они там не пролежат, было принято закрытое решение унести их, от греха подальше, в открытые двери.

Люди, конечно, не знали какие там доходы, и эти мешки не видели, но слышали, потому что, у больших денег такое свойство есть: «когда их куда-то перекатывают – они стучат».

За открытыми дверями это видели, но больших покупок не приветствовали, считая это все, украденным у людей, сидящих в зале…

На закрытом собрании было решено на эти доходы скупить те полуразваленные предприятия, в которых когда-то трудились те, сидящие в зале.

А чтобы никто не тыкал этим в лицо – решено было записывать все на всю свою родню. Восемнадцатилетние девственники от экономики, равно, как и домохозяйки становились мультимиллионерами – передовиками капиталистического труда. Вкладываться в оборудование боялись, а вдруг, что случится, и работали на старом, а бы как.

Конкуренции не было – цены устанавливались в кабинетах.

Заказы распределялись там же, среди своих.

Спроса на что-то новое не было – и так сойдет.

Трогать предприятия эти было нельзя, поэтому весь удар проверок приходился на мелкие предприятия.

Люди в зале все видели и смотреть на это все им было неприятно.

На закрытом собрании было решено дать некоторые привилегии каждому сотому в зале, чтобы громко поддерживали решения президиума. После этого – можно было громко со сцены скандировать: «Мы – это вы, мы – один зал».

После того, как призыв прозвучал со сцены, его поддержали только назначенные.

В президиуме, видя провал акции, пошли на крайние меры.

Один из президиума, принес из-за шторы молот и начал крушить все вокруг.

На звук грохота оглянулся весь зал. «Сейчас начнется» – подумали все. Народ заинтересованно стал наблюдать за происходящим. Но, бунтарь от президиума упрямо попадал по всему, что угодно, только не по столу президиума. Шоу закончилось так же быстро, как и началось.

Правда, бунтарь объявил, что завтра будут кого-то пороть из президиума – показательной поркой.

Кого, еще не определили – на спичках кинут, а потом будет танец с саблями всего президиума и поджег шторы на сцене.

А народ ждал – «Когда начнется»…

Хозяин

Первая попытка

Работать самостоятельно. Сама мысль грела душу, рисуя радужные картины стабильности, процветания и уважения к моему труду, со стороны окружающих меня людей.

Картина, нарисованная в моей голове, так мне понравилась, что я на минуту закрыл глаза и представил, как довольные моей работой, люди жмут мне руки, благодарят за то удовольствие, которое они получили от результатов моего труда.

Меня распирало от гордости, что я это умею делать и, не просто умею, а делаю это очень хорошо. Я открыл глаза и еще немного полежал, чувствуя прилив сил и энергии, получая кайф от принятого мной решения – стать хозяином, вырастить дело и передать его детям, чтобы и их уважали люди, и я тоже, потом, глядя на них со своего портрета.

То, что я решил стать столпом и опорой общества, за счет уплаты налогов, примером в жизни и труде, для окружающих, возвышало меня в моих собственных глазах.

Я полетел оформлять документы.

Бланк заявления был стандартным, что как бы уже было гарантом быстроты оформления документов, но вот образцы заявлений заставили посмотреть на процесс несколько шире.

Кем стать? Вопрос совсем не праздный. Стать «ООО» – «Обществом с ограниченной ответственностью» – вроде, как, дурачок – за свои действия не совсем отвечаешь? … Обозвали на всю страну. А какую тогда продукцию вы хотите от полудурка?

И вообще, откуда это появилось такое отношение, выраженное в таком слове, к людям, решившим впрячься в повозку, и на свой страх и риск, тащить свою страну вперед, наверх, чтобы жизнь у нас была лучше, чем везде.

Слово «хозяин», почему-то нигде в образцах не было…

Стране не нужны хозяева? Царь, в опросном листе, в графе «род занятий» записал – «Хозяин земли русской».

При Сталине, во время войны, называли «хозяйство Иванова, «Хозяйство Петрова», «Хозяйство Сидорова», не место, где командует полковник Иванов, Петров, Сидоров, а – хозяйство, за которое тот отвечает своей головой.

Говорим тоже нормально, по-русски – спрашиваем: «Кто хозяин кафе, ателье, карусели?»… Почему же пишем так?

Следующий образец заявления был для открытия АО – «акционерного общества». Тут, конечно, не с моими деньгами открывать, но все по-людски – общество акционеров, все понятно.

Почему маленькое общество – «ООО» – у нас дебильное, непонятно, может из—за размеров? Чем меньше, тем – дебильней?

Мое предположение подтвердилось.

Следующий образец заявления был – ИП – Индивидуальный предприниматель – без матерного слова не выговоришь. В ГАИ, раньше, номера давали: четыре цифры и три буквы. Последняя – «и», значит, «индивидуальная», чтобы от нормальных, «государственных» отличить —буржуя проклятого.

А сейчас – отличить, тех, кто сам себя кормит и на ком еще покормиться можно?

Сразу же в голове возникают слова синонимы «индивидуального»: частный, собственный, личный, единственный. Какой то не наш такой, даже чуть—чуть с приветом.

Воспринимается, как «манна небесная или, как зеленая лужайка с травой, не защищенная государством от бродячего скота».

У нас в России почему-то принято, при определении чего-либо или кого-либо указывать на те отличительные признаки, о которых в приличном обществе даже намекать неприлично, а не то что бы вот так, на государственном уровне.

Возьмите хоть слово – «инвалид». Настолько притерлось, настолько на слуху, что про суть его мы и забыли. Как и в случае с «ИП».

Почему он инвалид? Потому, что части тела какой то не хватает? И все? Зато у него это компенсируется повышенной чувствительностью ко всему, что происходит вокруг. Вот и укажите в бумагах, что это – «человек с повышенной чувствительностью». Укажите всем на лучшие его качества. Гораздо хуже, когда душа черствая и еще в ней чего то не хватает.

Все относительно: – я не умею петь – я инвалид? Я не умею рисовать – я инвалид? Я не умею играть на музыкальных инструментах – я инвалид? Получается, все мы немного люди с повышенной чувствительностью. Ну это я так, отвлекся.

Читаю образец заявления дальше – «Предприниматель», … Предприниматель предпринимает? Чего я предпринимаю?

Я работать собрался, пахать, а не чего-то предпринимать.

Кто это придумал такое? Кто это из хорошего глагола такое существительное сделал?

Если с русским в школе плохо было, то хоть не позорьтесь на всю страну, а тихо, чтобы никто не знал про это, найдите примеры в литературе, которую Вы в руках не держали.

Например – «человек, держащий акции» – это «акционер», но не – «держатель» /чего держатель?/; если вы воспринимаете то, что я говорю, Вы тогда, что – «восприниматели?»

Дальше говорить, как «говоритель», тьфу – тьфу – тьфу, привязалась палата №6, не буду, потому, что я нормальный человек, с нормальной головой и имею желание крепко поработать для себя и своего государства. Только писать придется в заявлении, что я «иметель» и «желатель». Там поймут «пойматели», что я «написатель».

Ночь была кошмарной – мне снился нормальный сон, с ненормальными комментариями: – сын включил телевизор – голос сверху – «включатель»; жена чиркнула спичкой зажечь плиту – «чиркатель»; сын выключил телевизор – «выключатель»; жена погасила плиту – «погаситель».

Я дернулся и проснулся. Сон ушел, а голос остался.

В темноте было слышно мое дыхание, голос услужливо подсказал – «дышатель». Я затаил дыхание – в темном небе, сверкая бортовыми огнями, пролетал самолет – голос тут же «пролетатель». Я разнервничался и сказал голосу – «заткнись».

Голос начал хамить: «не нравится «пролетатель», пусть будет «сверкатель». Продолжаться так долго не могло, я выпил успокоительного и принялся внушать сам себе: «Спать, спать, спать»… Перед тем как уснуть, я услышал голос в последний раз. Он спросил: «Ты – «спатель» или «уснутель?».

Утром я не пошел писать заявление. Я пошел к психиатру.

Он внимательно меня выслушал, постучал где надо молоточком, и сказал, чтобы я не обращал внимание на мелочи, а глядел в суть дела, иначе крыша слетит. А это навязчивое состояние само пройдет.

Только, полный запрет на посещение вышестоящих инстанций на три дня, отдых и обтирание холодной водой.

Состояние и правда улучшилось.

Настолько, что я уже был готов ко второму посещению вышестоящих инстанций.

Налоговая инспекция

Красивое здание приятно радовало глаз. Вежливый охранник показал, как взять талончик, и когда его номер высветится на экране, только тогда подойти к стойке, номер которой указан на экране, рядом с номером талончика. Просто и понятно.

Пока сидел, решил, что буду полудурком – открою «ООО». Стать полным дураком – открыть «ИП» не позволяла внутренняя культура. Она не позволяла и «ООО», но, деваться было некуда.

Для такой мелкой сошки, было только два пути: – либо стать дураком, либо придурком.

Заявление написал быстро, но сдать его сразу не смог – без оплаты гос. пошлины не принимали.

Банковский аппарат по оплате, стоящий в холле, завис. Пришлось ехать и долго искать филиал только того банка, с которым у налоговой заключен договор.

Сразу возник вопрос: «А те банки, что поближе, мой перевод украдут? Или у них квалификации не хватает? Может у них со здоровьем что – руки трясутся при виде денег?

В том филиале не оказалось адреса и номера счета требуемой налоговой инспекции, хотя меня уверили, что их координаты есть в любом банке. Пришлось возвращаться назад в налоговую.

Попал на обед. Подождал, когда он закончился, но талончик к стойке по приему документов взять не удалось, оказалось, что сегодня все работают до обеда, а завтра в пятницу – выходной.

Так, что придется ждать до понедельника. Выйдя из здания, я оглянулся и посмотрел вверх – за столами, нагруженными какой-то документацией сидело множество людей, причем все напряженно работали, а не гуляли.

Дома я решил, пока есть время, ознакомиться с основой моей будущей работы, взял компьютер и погрузился в мир законов. Они не обрадовали.

Так, если хочешь открыть торговлю, то платить нужно с квадратного метра площади магазина?!.

Где они это вычитали, я не знаю. Выходит, если на земле работаешь, то не с центнеров выращенного зерна, а с гектара оплата? Чиновнику с площади стола или с веса мозга зарплату платить? Но, нет, это только для торговли, дальше, для других, уже не писалось.

Волосы на голове зашевелились.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.