Чёрный сектор. Джунгли

Пока Лука пялился на карту, будто впервые её увидел, Жанна поправила задравшийся рукав своей футболки и пробежала взглядом по стоянке. Навесы из тончайшего маскировочного полотна, склад продуктов, развёрнутая система глушителей. Глушители вообще-то предназначены для глушения переговоров противника на всех волнах, но они приспособили систему работать наоборот – низкочастотное излучение отпугивало местную флору и фауну. Благодаря мини-лаборатории по выявлению наркотических, психоделических и взрывных веществ курсанты нашли множество съедобных растений, плодов и грибов, а с помощью портативного лазера могли вырезать и склеивать детали из любых местных материалов. Например, котелки из пластов железной руды или миски из фиолетового янтаря.

Короче говоря, устроились курсанты довольно комфортно. Повезло, что обмундирование и оснащение после стресс-теста никто не сдал, все так и таскали его с собой. Теперь грех было жаловаться.

В который раз Жанна при виде лагеря вспоминала тот, другой, у катера. Хотя, когда курсанты уходили, место падения лагерем в полном смысле этого слова назвать было никак нельзя.

Как там студенты АМКи? Неприспособленные, брошенные на собственное попечение?

Жанна была практически единственной, кто не поддерживал решение Луки разделиться. Она прекрасно помнила то обсуждение, которое состоялось, как только курсанты отошли подальше от катера и скрылись в лесу. Они остановились на отдых, заодно организовали временный лагерь, проверили периметр и нашли воду. В общем, убедились в безопасности местности.

А потом затеяли спор.

Аргументы Луки были просты, близки и понятны. Курсанты оказались в крайне сложной ситуации из-за тупости безголовых корпоративных деток. Значит, зачинщикам всего этого безобразия стоит преподать урок, чтобы в будущем они хорошо представляли себе последствия своих действий!

Жанна тогда сказала, что в любом случае решение сразу рубить сплеча слишком поспешное. Что существует множество факторов, которые Лука не учёл или, скорее, не пожелал учесть. Например, вероятность участия в заговоре всех студентов поголовно весьма мала. А они оставляют на произвол судьбы даже невиновных. Даже девушек. На что Лука вполне ожидаемо возразил, что курсанты не могут взять и поделить студентов на виновных и невиновных, часть таскать с собой, а остальных оставить на произвол судьбы. Потом выступил Генри, и его новости были подобны удару по голове, так что звенело в ушах и белело в глазах. Он подтвердил отсутствие любой связи – следовательно, планета в числе закрытых. Та блондинка, на редкость вменяемая студентка АМКи, которая строила предположения о планете, сделала правильные выводы. Но знаний ей всё же не хватило. Планета действительно безлюдная. На её поверхности действительно имеются базы – это наверняка, иначе планета не была бы доступна для прыжка. Но вот насчёт остального… Только военные знали, что существуют закрытые планеты, куда никто не летает. Причины всегда крайне важны. Здесь смертельно опасно. А за нарушение этого закона могут посадить даже главу корпорации. И сюда не полетят ни под каким предлогом, даже за корпоративными детками. Чего скрывать, наследники имеют ценность только тогда, когда не доставляют чрезмерных хлопот. Если ради них нужно рискнуть жизнью или большей частью состояния – проще воспитать других наследников.

Все курсанты помнили недавний случай, о котором не гудели новости и не болтали в сети, потому что информация осталась секретной. Тогда двое взрослых сыновей некоего магната отмечали поступление на руководящую должность одного из них и устроили гонки на космическом катере в запрещённом для этого месте. Они выиграли гонку у друзей, да только не успели вовремя затормозить и плавно вплыли в скопление жидких метеоров. Это такие сгустки раскалённого вещества, от столкновения с которыми из-за перегрева моментально отказали оба двигателя их новомодного катера.

Чтобы срочно провести спасательные работы, требовалось задействовать около тридцати кораблей, в числе которых дорогостоящие охлаждающие установки, улавливатели и генераторы полей. Когда магнату предоставили предполагаемый счёт… он просто отказался его оплачивать. Естественно, операцию не провели. Оба молодых человека медленно сварились в своём модном корабле. А магнат назначил наследником следующего по старшинству сына.

А если не полетят за корпоративными детками, то уж за курсантами и подавно. По крайней мере, в открытую. Но остаётся вероятность, что постепенно их всё же вывезут.

Но для этого об их местонахождении должны знать.

Итак, их дела оказались куда хуже, чем казалось изначально. Они брошены на произвол судьбы и могут рассчитывать только на себя. Без базы им не выжить, ведь собственные ресурсы рано или поздно истощатся. В чём именно опасность закрытой планеты, также придётся узнавать на практике. Студенты АМКи взяли и одним простым движением руки того кудрявого идиота (или другого – по сути, не важно) оказались в переделке, вероятность выхода из которой живыми, по подсчётам аналитика из второй команды, – тридцать семь процентов.

На фоне всего вышесказанного переживания о судьбе самих студентов АМКи как-то потеряли свою актуальность.

Последней каплей стало напоминание о стресс-тесте. Кто-то пытался подставить курсантов, и возможно, что всё происходящее – очередная подстава. Существует небольшая вероятность, что крушение подстроено. Что по прошествии недолгого времени появятся спасатели, все в белом. И, конечно же, обвинят курсантов в «неподобающем обращении» с ценнейшими жителями планеты. Кто бы удержался на их месте и не набил бы золотой молодёжи физиономии? Понятно же, что студенты АМКи будут ныть и жаловаться, ныть и жаловаться и выставлять виновными курсантов. На иное поведение они просто не способны. А так, разделившись, есть шанс доказать, что курсанты без промедления ринулись в неизвестность, рискуя собственными жизнями, чтобы найти спасение для всех. По сути, именно этим они сейчас и занимаются, верно? Тем, чему их учили и к чему готовили.

Жанна и ещё пара девушек пытались возразить, что несмотря ни на что бросать студентов совсем одних не есть хорошо. Кто-нибудь может погибнуть. Но опять выступил Лука. Курсанты же не могут нянчить взрослых людей, ходить и круглосуточно подтирать им сопли. Все свои ресурсы они должны потратить на самое важное – на поиски баз. Даже на закрытых планетах, а вернее, именно на закрытых всегда имеется несколько военных баз. И пока гаджеты работают, нужно искать. Конечно, оборудование курсантов гораздо круче, чем у студентов, но оно рано или поздно тоже истощит свои возможности.

Тридцать семь процентов, напомнил Лука. И это в случае, если не появится настоящей опасности.

Остатки сомнений всё ещё витали в воздухе, когда Лука привёл последний аргумент. Те, кто остались у катера, – корпоративные наследники. Будь у них выбор, они бросили бы курсантов подыхать и глазом бы не моргнули. Это те, которые считают, что их жизни важнее жизней прочих. И если они выберутся из этой передряги, то в течение своей карьеры кинут многих людей. Убьют, прямо или косвенно, и останутся безнаказанными.

Не забывайте, что там не бедные овечки остались, сказал Лука. Там остались волки в овечьей шкуре. И да, вы правда думаете, что если мы вернёмся в лагерь и попытаемся помочь, они станут нас слушать? Забудьте! Единственное, что станут делать студенты – попытаются превратить нас в обслугу.

После этих слов возражений не осталось. Жанна ощущала где-то глубоко внутри росток протеста, он поднимал голову – и тут же сникал. Она хотела сказать Луке, что главное – самим оставаться людьми, самим беречь свою чистую совесть. Но её останавливал один вопрос, на который она не могла найти ответа. Так ли рьяно Жанна защищала бы студентов АМКи, если бы не яркое, хоть и короткое знакомство с Ахлейном? Так же озаботилась бы их спасением?

Наверное, нет.

Жанна думала об этом и молчала. Молчала, когда они уходили, не обменявшись контактами со студентами. Молчала, когда от тех приходили сообщения, а Лука приказывал их игнорировать. Молчала, когда он отказывался отправлять студентам информацию о съедобных растениях и хищниках. Никакой связи. Один раз ответишь – и жди вала жалоб и требований немедленной помощи. Значит, нет – и точка! Впрочем, хищники были обнаружены только в джунглях, пределы которых из-за особенностей своего строения не покидали. И эти хищники с цепкими лапами и двумя рядами зубов боялись людей до ужаса – улепётывали почём зря и никогда не возвращались. Что было весьма странно: они же не могли знать, что люди опасны, и первым делом должны были рассматривать таковых как еду.

Впрочем, терзаться переживаниями обо всём подряд не было времени. Нужно было искать, и курсанты искали.

Первую остановку и полноценный отдых они устроили только через три местных дня. Пополнили запасы пищи, проанализировали результаты первых исследований. Попытались придумать, как улучшить показатели, то есть как охватить бо́льшую площадь поверхности планеты. Конечно, безрезультатно. Они и без этого работали на пределе своих возможностей. Осмотреть местность более подробно невозможно: при увеличении нагрузки внимательность упадёт до минимума, и они запросто пропустят что-нибудь важное. База могла быть замаскирована. А даже если нет, вход в неё мог быть очень простой – дверь в земляной насыпи или люк в камне. Дронадоводов, кроме Жанны, было всего двое – Гарпия из второй команды и бескомандная Оливия. Обе владели своими дронадами откровенно слабей, поэтому большая часть работы легла на плечи Жанны. Ещё и приходилось постоянно консультировать других, исправлять их ошибки.

Конечно, при таком раскладе вскоре ей стало не до чего. Ответственность за общий успех операции, который во многом зависит именно от тебя – тяжкий груз.

Зато Лука проявил свои человеческие качества. Однажды заметил её плачевное состояние, когда Жанна клевала носом даже над долгожданным ужином, сделал ей послабление и взялся за двух других дронадоводов, выжимая из них все соки.

Тогда Жанна впервые смогла передохнуть. Это был настоящий праздник. Они как раз сделали первый большой привал. Жанна выспалась и так расслабилась, что нашла время снова помечтать об одиночестве. Размечталась и почти забылась. И мысли тут же уплыли в сторону, куда Жанна не желала бы их направлять при любом исходе дела.

Но когда мысли слушают своих хозяев – людей?

И сейчас, наблюдая, как Лука пялится на карту, будто взглядом можно протереть в ней прямой путь до военной базы, мечтала о том же. Достичь, наконец, цели. Это точно подарит ей немного одиночества и покоя.

Лука, наконец, всё рассмотрел.

– Можешь передохнуть и продолжай.

Он кивнул и отошёл. Свободна. Жанна тут же вскочила и отправилась к реке, которая текла неподалеку. Хотя и рекой её не назовёшь – слишком мелкая, максимум по колено, с одного берега заросшая густой ряской, с другого завалена камнями. Но походить по воде было приятно.

Что Жанна и сделала. Побродила по камням босиком, постояла в течении, вдыхая аромат мокрой земли и наслаждаясь тишиной. И красотой, пусть и чужеродной. Если особо не заморачиваться, можно представить, что попала в сказочный лес. Ну, или хотя бы представить, что ты на экскурсии на какой-нибудь туристической планете.

У неё всё прекрасно. Настолько, насколько возможно в данных обстоятельствах.

Только вот одно «но»: стоило сильно устать или расслабиться, как Жанне мерещился стук барабанов. Будто где-то далеко они стучат изо всех сил, пытаясь привлечь её внимание. Да ещё вокруг Луки то и дело вспыхивал красный контур.

Да уж, чего ей не хватает – так это звуковых и зрительных галлюцинаций. Что это вообще за хрень? Откуда она взялась? Неужто детские воспоминания всё продолжаются и никак не желают оставить Жанну в покое?

– Привет.

Она чуть не подскочила. Вот, пожалуйста – не услышала чужих шагов. Хотя… чьи тут могут быть шаги? Только курсантов. Речка в зоне работы излучателей, никто другой сюда не сунется.

На берег вышел Хват, не доходя до воды сел на огромный валун и выдохнул. Тоже, видимо, пришёл побыть в одиночестве.

– Привет.

– Ну, ты как? Подумала над моим предложением?

А, нет, не побыть в одиночестве. Пришёл подоставать.

– Хват, отвали. Я сказала – нет.

– Ну что тебе стоит? – заканючил тот. И взгляд сделал такой противный. Хотел, видно, как у побитой собаки, да не хватило мастерства.

– Даже обсуждать ничего не собираюсь. Отвали.

– Ну правда… Ну что тебе стоит? Пожалей друга – ты не представляешь, как тяжко без женщины.

– Да отвали ты! Не буду я с тобой спать только потому, что тебе тяжко!

– Но почему? Что тут такого? Ты ведь с Рыжим спала.

– В смысле – с Рыжим? Ты в своём уме вообще? Мы с ним встречались!

– И что?

– Ты не видишь разницы между тем, чтобы спать со своим парнем, с которым встречаешься, и просто с кем попало из жалости?

– Я не кто попало – я твой друг.

– Хват, последний раз говорю и надеюсь, что дойдёт. Отвянь!

Жанна так рявкнула, что сама себе удивилась. Но реально достал уже. Настырный, как сто чертей. Втемяшил себе почему-то в голову, что Жанна из жалости должна оказывать ему сексуальные услуги, и если долго об этом талдычить, она поймёт и пойдёт навстречу. Никак не мог уразуметь, что ничего такого Жанна делать не собирается.

Она натянула ботинки и вернулась в лагерь. Хотелось пройтись босиком, но по земле никто ходить не рисковал. Недавно Гавриш из первой команды наступил на какую-то хрень, отчего ему полступни раздуло – она стала как у слона. Говорит, ничего необычного не было на земле, и ничего необычного он не почувствовал. Только слабый укол. Сразу посмотрел – нет, ничего. Хорошо, что отёк спал часов через десять без последствий. Но эти часы все сидели как на иголках, и о продолжении похода, конечно, и речи не шло.

В общем, что это было, никто не понял, быстрый осмотр поверхности причину не обнаружил, на доскональный у курсантов не было времени, поэтому на всякий случай просто запретили бродить по земле босиком. Ну и, конечно же, желающих бродить и без того не осталось.

Лагерь выглядел на редкость безлюдно. Жанна выбрала место под уходящим вверх стволом джунгабаса, отпинала голубые грибы, которые так и норовили ткнуться под ноги, втиснулась в закуток между стволом и поросшим мхом камнем, убедилась, что сверху на нее ничего не свалится и, наконец, занялась делом. Она стала прокладывать путь дронад по двум новым квадратам. Скоро обед, уже пахнет жёлтыми грибами, которые дежурные запекали в углях. Грибов всех разновидностей в джунглях было великое множество. Курсанты нашли, по крайней мере, три вида съедобных. Они отлично набивали желудок, содержали кучу всего полезного и подходящего человеку, но на вкус были одинаково никакие. Всё равно, что резину жевать. Ещё один вид подходил для растопки огня. Остальные были для курантов бесполезны, а некоторые ещё и вредны. Например, голубые. Иногда они начинали так быстро расти, что если заснуть на маленьких, можно было проснуться, скорчившись среди огромных. И чтобы выбраться, требовались значительные усилия. Поэтому голубые грибы курсанты на месте стоянки нещадно уничтожали.

Жанна закончила с маршрутом и ещё раз стала его перепроверять. А её нос тем временем всё сильней чувствовал запах еды. Пусть и невкусной. Однако чего перебирать, еда – она и есть еда. Обед – всегда хорошо. К обеду курсант неизменно успевает проголодаться и съедает всё, что только дадут. А после ужина ей нужно ещё немного поработать, отправить дронаду в поиск хотя бы недалеко и ненадолго. Каждый дополнительный километр, осмотренный в своё свободное время, приближает к цели.

С такими мыслями Жанна подтвердила маршрут, вылезла из своего укромного уголка, уселась на поваленную ветку джунгабаса поближе к остальным и стала ждать. У костра суетились дежурные, Луки и Хвата не было видно, группы разведки до сих пор не вернулись.

Сидеть без дела было непривычно. Она повздыхала, достала и повертела в руках личный экран, который сунула в карман всего пару минут назад. Конечно, после падения он перестал быть личным и стал использоваться для общих целей. И Жанна ни разу не пользовалась им для своих собственных. Даже фотки ни разу не смотрела. И почту не проверяла. И сообщения.

Говорят, очень многим курсантам писал сообщения настырный чувак по имени Ахлейн. Курсанты отзывались о нём весьма насмешливо: мол, не устаёт доставать даже на необитаемой планете. Такое бы упорство да в дело! Но нет, он его использует только чтобы писульки посылать.

Жанна всегда пыталась абстрагироваться и заставляла себя молчать каждый раз, когда разговор заходил о нём. Молчала, пока длились нелестные обсуждения «упёртого барана» и насмешки над его недалёкой особой. Она понимала, что курсанты просто не знакомы с Ахлейном. И если бы не та пара случаев, когда Жанна столкнулась с сыночком шейха, сейчас она сама слушала бы все эти насмешки совершенно спокойно, а может – и присоединилась бы к ним.

Однако всё равно каждый раз становилось не по себе. Курсанты изгалялись как могли, но судя по обрывкам зачитываемых сообщений, Ахлейн не просто слал писульки. Он спрашивал, всё ли с курсантами в порядке, живы ли они. Сообщал, что студенты отправились на поиски базы к горам (это сообщение вызвало просто гомерический хохот). Писал о каких-то огромных ночных существах – личинках, с которыми столкнулись девчонки у катера. К счастью, без последствий.

Он не просил помощи и явно пытался наладить связь, но Лука запретил отвечать. Каждому, кому приходили сообщения, было приказано внести абонента в чёрный список.

Жанна, естественно, никогда не нарушала и даже не оспаривала ни этот, ни любой другой приказ командира. Просто подчинялась, как положено младшей по званию. И даже понятия не имела, приходили ли сообщения ей.

Но если раньше не было ни секунды, чтобы это проверить, то сейчас, словно специально, вокруг никого, и есть свободное время. Дежурные слишком заняты приготовлением грибов, которые легко сгорали, если их вовремя не вынуть, и по сторонам не смотрели. Даже Хват не спешил появляться и начинать канючить про свои нижепоясные проблемы.

И Жанна не выдержала. С каменным лицом, будто проводит расчёты или изучает маршруты, она вошла в управление экраном под личным паролем и проверила сообщения.

Их было три. Самое старое – от сестры. Она желала Жанне достойно пройти стресс-тест и писала, что очень соскучилась и хочет её повидать. Сообщение пришло ещё до крушения корабля.

Смотря на эти скупые строчки, Жанна сморгнула слезу. А мысль, что если она не вернётся, судьба сестры и племянника незавидна, отогнала прочь. Пока нет смысла об этом заботиться, иначе не останется сил заботиться о том, о чём стоит.

Сестра сильная, она дождётся. А если нет…

Иногда чужие проблемы решить невозможно. Если Жанна не вернётся, сестре придётся самой устраивать свою жизнь. Самой выкручиваться. А племяннику придётся расти стойким и учиться самостоятельно сопротивляться диктатуре деда, защищать себя и маму. Ничего. Она же выросла, а она девчонка. Мальчишка сможет дать сдачи раньше – тем более, к счастью, отец стареет. Хотя, к несчастью, не так быстро, как хотелось бы. Всё же современная медицина совершенствовалась с каждым годом. Говорят, лет через двадцать, вполне вероятно, человеку станет доступна практически вечная жизнь.

Впрочем, пока эти двадцать лет нужно как-то протянуть.

Жанна закрыла письмо сестры и перешла к двум ещё непрочитанным. Оба были от незнакомого адресата.

Первое.

«Здравствуй, Лисичка. Знаю, что ты цела и невредима. Знаю, что не ответишь. Просто хочу сказать, что думаю о тебе».

Жанна немного посидела неподвижно, прежде чем открыть второе сообщение.

«Напиши мне».

Всё? И что, это всё? Она нахмурилась, раз за разом пробегая глазами по двум коротким словам. Остальным, значит, он целые полотна пишет, а Жанне всего два жалких слова из себя выжал?

Она сама не знала, что чувствует. Вроде даже разозлилась, но это была напускная злость. Потом ей стало приятно, что Ахлейн её не забыл. Хотя к чему это всё? Интима Жанна не искала. Чего его искать, если только в её команде пять здоровенных лбов, не отягощённых постоянными отношениями, каждого из которого легко совратить. Даже напрягаться не придётся.

Того, что она искала, в них не было. И в Ахлейне нет.

Внутри будто кто-то хмыкнул. Ну да, конечно.

Нет, нет, не будем спорить!

И всё же она не понимала, зачем он пишет. Неужто на всякий случай? Вдруг на поверхности этой необъятной планеты они совершенно случайно столкнутся нос к носу, и тогда романтически настроенную на его персону Жанну легко будет развести на что угодно. Ради этого только и пишет. Действительно, а куда ещё девать силы и заряд батарей?

Ну не глупо ли?

Отвечать она, понятное дело, не стала. Зачем? Их ровным счётом ничего не связывает. Отключила сообщения и вышла из аккаунта без сохранения пароля. Память у Жанны была забита более важными вещами, так что теперь она может совершенно случайно забыть пароль. К лучшему.

Надо заниматься делом. Делом! Жанна прикинула время до ужина, вздохнула и вызвала одну из дронад. Дежурные ещё будут не менее получаса ковыряться. Значит, нужно провести время с пользой.

Первую дронаду она в последнее время почти не трогала – вдруг барахлит? После того сбоя в коридоре на стресс-тесте проверить дронаду было негде, ведь для этого требовалось специальное оборудование. А остальные четыре трудились по очереди, едва успевая заряжаться.

Жанна задала прописанный ранее маршрут и выключила передачу видео, потому что оно сжирает заряд. Из-за этого не получалось следить за перемещением дронады в настоящем времени, приходилось по её возвращении просматривать фото, снятые камерой на маршруте.

К счастью, в последнее время курсанты шли по более-менее ровному участку джунглей – по крайней мере, почти всегда по земле. Стволы джунгабаса высились вокруг, но вели себя примерно: опускались резко вниз, а потом долго тащились по земле, чтобы снова взмыть под прямым углом к небу. К тому же их было мало – настолько, что между ними умудрились нарасти не только многочисленные кусты, а ещё и другие деревья. В общем, снимков хватало для оценки окрестностей.

К моменту возвращения дронады Жанна напрочь забыла про Ахлейна. Желудок начал подвывать и требовать хотя бы грибов. Даже сырых. Кроме того, дронада в куче уже приевшегося пейзажа вдруг принесла подарок. Когда Жанна листала снимки, на одном из них её рука непроизвольно замерла.

То, что сняла дронада, сразу же прозвали «домик фей».

В режиме экономии батареи дронада делала снимки каждую секунду лёта – так, чтобы перекрывать всё окружающее пространство, не пропуская ни одного участка. Но снимок каждого кусочка местности был в единственном экземпляре.

Так вот, на одном из снимков стволы джунгабасов расступались, образуя идеально круглую полянку. Вся она заросла кудрявой травкой нежного салатового цвета, такого приятного, что хотелось стать коровой и её сжевать. А вот грибов вокруг не было и в помине.

И вот посреди этой полянки в лучах изредка проникающего сюда солнца росло странное корявое деревце. Невысокое, увитое цветами и листьями, живописно свисающими с ветвей и покачивающимися на ветерке. Всё в целом такое прелестное, что просто – Ах!

Но самое невероятное – вокруг деревца роились некие существа, похожие на фей. Жанна увеличила изображение и от удивления застыла на месте. Существа походили на неуклюжих толстеньких гуманоидов. Правда, не на взрослых людей и даже не на младенцев, однако имели тельце, ручки, ножки и голову. А вокруг пояса и по всей спине – множество крылышек. Лицо меньше похоже на человеческое: вместо носа и рта что-то единое, напоминающее трубочку, над которой два круглых глаза. И деревце, и крылышки были ярких, привлекательных цветов. Будто из детского мультика.

– Вау! – раздалось над головой.

Жанна никогда не скрывала просматриваемых изображений, любой курсант при желании мог подойти и посмотреть на то, что засняли дронады. И сейчас «домик фей» не избежал внимания курсанток. Те не могли не увидеть – ведь Жанна с такой тщательностью рассматривала картинку, что, конечно же, вызвала у окружающих любопытство. Может, там следы базы?

А, нет. Но тоже ничего.

Кроме Жанны, на курсе было всего пять девушек, которые так же, как и она сама, не имели особого желания общаться друг с другом. Жанне всегда было проще общаться с парнями. Остальным, похоже, тоже.

Но сейчас девчонки словно вспомнили, что они – нечто большее, чем просто военные. Когда вокруг открытой перед Жанной картинки собрались все курсанты, которые в данный момент находились в лагере, именно у девчонок горели глаза, сияли улыбки, а взгляд стал каким-то осоловело-ласковым.

– Какие пусечки! – проговорила Дамба, голос которой хрипел, как у мужика с сорокалетним стажем курильщика. Но даже таким голосом она умудрилась лепетать.