Тринадцать

Событие пятнадцатое

Озеро было… Нет, Константин Иванович великим геологом не был, вообще, геологом не был, и как возникают озёра не проходил в танковом училище. Но тут не нужно было обладать специальными знаниями, чтобы понять, что это старица их реки, отделившаяся от самой реки и снабжаемая водой только мелким и не очень широким ручьём, отделяющимся от общего тока воды в речке, или это наоборот – тонкий ручеёк это – всё, что от старого русла осталось.

Это к тому, что путь к озеру шёл не через реки, горы и овраги, как в песне, а строго вдоль реки, а вот перед озером река делала разворот на девяносто градусов всего метров тридцать до отделившегося от неё водоёма не доходя. После ужина Коська по тропинке вдоль реки, а не по их улице, чтобы сэкономить несколько минут, трусил за вторым в этот день уловом. Уже начинало смеркаться, и парень торопился. Назад можно будет и улицей добраться, к тому времени уже совсем стемнеет. У изгиба реки в районе церкви пацану какие-то подозрительные звуки с реки послышались. Что-то плескалось. Так-то берег отгорожен зарослями ивы и таволги от тропинки, но Коська знал небольшой лаз от этого места прямо к воде. Нужно всего лишь встать на четвереньки и проползти под кустами шиповника, и там будет небольшое пространство в плотных зарослях ивняка.

Любопытство победило здравый смысл, подсказывающий, что скоро совсем стемнеет, и как тогда в темноте рыбу из морды вытаскивать? Парень встал на карачки и пролез под шиповником, всё же пару занос в спину заполучив. Пробравшись между молодыми ивами, разведчик добрался до зарослей таволги и, раздвинув их, глянул на реку. Кто же там так плещется?

– Вона как! – к берегу прямо к тому месту, где он стоял, плыла лодка.

У них в деревне было всего две лодки. Одна у старосты дядьки Козьмы, а вторая у священника батюшки Луки, но обе эти лодки Касьян знал. Эта была больше и нос странный высокий такой. Явно чужая.

Коська быстро отступил в заросли ивы, и опять подстёгиваемый любопытством, не в проход под шиповник юркнул, а взял правее, пригибаясь и вжимаясь в густую поросль ив.

Лодка ткнулась в заросли таволги, разрезала их и подмяла под себя, и еле видимые с того места, где распластался в траве парень, двое человек стали проламываться сквозь шиповник на тропинку.

– Фёдор злой сегодня… – они переговаривались, но дальше Касьян не услышал, шуршали кусты, стрекотали две сороки выдавая вражин…

Конечно же вражин. Парень вспомнил, что ему брат двоюродный говорил, мол, у банды Федьки-Зверя есть лодка в камышах на той стороне. А эти двое разговаривали о каком-то Фёдоре. Фёдоров много. Лодок? Вот лодок нет больше. В сумме и наличие лодки, и имя Фёдор, всё говорило о том, что это люди из банды, ай, сейчас нет такого слова, из ватаги Федьки-Зверя, пришли за каким-то хреном в их село. Можно сильно и не гадать, за продуктами пришли. Что сейчас в начале лета может быть? Крупа и мука. Овощей ещё нет, если только лук, на перо выращиваемый.

Дилемма тут перед парнишкой нарисовалась. Хотелось проследить за татями, к кому они пошли?! Но тогда он точно опоздает к морде, и все планы коту под хвост. Цель отомстить этим гадам он себе поставил, и плохо ли хорошо ли движется к этой цели. Нужно стать лучником. А значит, нужно накопить силы в руках, чтобы тот лук натягивать. Простой способ он выбрал. Всего-то надо тренироваться и хорошо питаться. Ну, узнает он, к кому пошли тати и чего? Дальше-то что? Скажет старосте? А тот чего? Отправит весточку в дружину князю? Ну и опять чего? А если тот человек, что снабжает злодеев продовольствием о том, где логово бандитов не знает? Даже если стражники потом двоих бандитов поймают, а ну как те не выдадут схрона или бандиты, встревоженные их долгим отсутствием, сбегут, а потом придут ночью и убьют и своего «кормильца» и всю его семью, как вот у Коськи. Нет. Такой хоккей нам не нужен.

Мысленно всё это в голове пару раз прокрутив, парень побежал по тропинке дальше. Проломился за татями сквозь шиповник и на полной скорости побежал по тропе дальше к озеру. Правда, на завтра к уже намеченным целям ещё одну добавив.

Практически впотьмах Коська вытащил морду на берег, выцарапал пробку, и высыпал рыбу на траву. Перебирать уже не стал, всех попавшихся рыбёх покидал в мешок, который еле забросил на спину, столько оказалось пойманной рыбы. Покряхтывая и пошатываясь под тяжесть мешка, парень поплёлся домой.

– Ничего, своя ноша не тянет.

Пришел, еле ноги переставляя, бухнул мешок в погреб у таверны и пошел искупаться. Весь был в колючках, паутине, рыбьей чешуе и потный, словно марш-бросок в противогазе километров на десять пробежал.

Выходя уже из прохладной воды, пацан вспомнил, что завтра утром до рыбалки у него есть дело.

Константин Иванович нормально умел плавать, Берингов пролив или Ла Манш не переплыл бы, но как-то в бассейне на спор за шесть часов проплыл десять километров. Время, конечно, для настоящего пловца огромное, но тут ведь о времени не шёл разговор. Нужно было проплыть десять километров. Он их проплыл. Но это было во времена, когда курсантом был. А вот потом у него левая рука практически не работала. Пулемётная пуля прилично плечо ему продырявила. Больше с того времени Константин Иванович не плавал. А вот тут в новом теле, решил в один из дней… позавчера? Или поза-позавчера попробовать, сможет ли он плавать. Коська этого точно не умел. Да вообще сейчас в этом времени в мире ни один человек, наверное, не умеет, на Руси так точно. Ну, это Коська, а он ведь умел? Умел… шестьдесят лет назад!

Распаренный после таскание вёдер, парень зашёл в реку и оттолкнулся от дна. Поплыл. Сначала по собачьи попробовал. Вроде не тонет. Хоть в первое мгновение тело парня запаниковало, решило утонуть. Чуть сильнее заработав руками и ногами, Константин Иванович с паникой реципиента справился. Потом на баттерфляй (дельфин) перешел, на брас и, наконец, поплыл кролем или саженками. Назад возвращался на спине. И только добравшись до берега дал себе мысленно тумака. Зачем! Выпендрился?! И без того на него люди подозрительно посматривают. Непонятно им его стремление к поглощению яиц и передвижению бегом. Наверное, оправдывают это тем, что парень еле выжил после падения с лестницы. Головой об камень ударился. Да тем ещё оправдывают, что родители, и вообще вся семья почти, померли, кроме маленькой сестрёнки. Беда у парня, кукухой немного поехал. Ничего, время лечит, и его вылечит.

К счастью, народу на берегу почти не было. Сидел полуслепой дед Демид с удочкой, но его, как всегда, сон сморил. И было двое его совсем малых внука, что из гальки строили крепость, и не обращали внимание на заплыв Касьяна.

Событие шестнадцатое

Мысль эта правильная сразу пришла, как Коська лодку увидел вражескую. Река не сильно широкая у них. Более того, она разной ширины, где поуже, где пошире, но всё равно от тридцати до сорока или пятидесяти метров. Не шире. И вот здесь, где лодка причалила к их берегу, ширина была если не минимальной, то одной из таких. Мысль такая. Никто по диагонали тут плавать не будет. Там, в банде Федьки-Зверя, не Штирлицы, там безграмотные душегубы, мужики бывшие. Выходит, схрон лодки на том берегу примерно напротив в зарослях рогоза. Ну, это хрен с ним. А вот дальше. В камышах и потом на пойменном лугу должны хорошо сохраниться следы ватажников, до леса на той стороне точно можно будет их проследить. А дальше… Ну, дальше видно будет. Много способов человека жизни лишить. Да, тот же фильм «Хищник» со Шварценеггером ему в помощь.

Можно и совсем просто, самострел настроить… Ну, да арбалетов у него нет, да и есть ли в этом времени уже. Не, чего уж, можно ведь и отравить. Оставить мешок с продуктами и бутылкой браги хлебной на тропе, которую найдёт. Тьфу, бутылок нет, ну, с кувшином. Она (брага) точно уже есть. А в неё надавить сока бледной поганки или отвар долить. Яд бледной поганки действует не сразу и на действие яда это не похоже, будто заболел чем человек, и будет довольно долго болеть пока не умрёт. Нужны поганки.

Рано утром, едва сумерки забрезжили, Касьян, поднялся, кстати, опять мышка разбудила, начавшая ему педикюр на ногах делать. Было прохладно. Июнь ещё и до середины не добрался, по ночам довольно холодно, и вода показалась после пробежки совсем уж холодной. Но стиснув зубы… м… Месть это блюдо, которое подают холодным. Вот вода и охладит. Стиснув зубы и опасаясь, как бы ногу судорогой не свело, парень переплыл реку. Как называется? А чёрт его знает. В голове у Коськи называлась эта водная артерия просто «река». Возможно, знал батюшка, нужно будет у него спросить.

Дно было на том берегу илистое, топкое, дальше, даже и рогоз, если не стеною рос, то вполне себе густо. Касьян постоял, соображая, где тут может быть спрятана лодка, но тут ему подсказали. Плюхнулся выскочивший из воды карасик назад в реку и, дёрнув на звук голову, Константин Иванович отчётливо увидел прореху в рогозинах, явно их лодкой согнуло. Туда он и направился, и вскоре нашёл необычную, с очень высоким носом, лодку, спрятанную в зарослях камыша и рогоза, и даже прикрытую срезанными камышинами и стеблями таволги.

Продолжало везти и дальше. От лодки на пойменном лугу четко виднелась тропинка.

Солнце уже начало подниматься над лесом, и нужно было спешить. Касьян прошел по лугу, вглядываясь в следы, до леса, там на опушке были заросли лещины и ветви были сломаны, чтобы мог человек спокойно пройти, парень протиснулся сквозь заросли чуть сбоку, чтобы не оставлять следы на влажной от росы траве, мало ли, вдруг кто прямо сейчас решит прогуляться до сюда из бандитов. В лесу уже Коська вновь вышел на тропу. Нормальная тропа, явно довольно часто ею пользуются. А как иначе. Эта банда, ладно, ватажка, должна быть привязана к какому-нибудь населённому пункту, все эти «Лесные братья» должны где-то брать продукты. Какая-то сволочь в их селе снабжает душегубцев провизией. И эти поставки должны быть приличными, если их там два десятка человек, то это по сорок кило продуктов в день. Мешок целый. А в месяц? Ого-го. А есть ли в их селе человек способный прокормить целую банду?

Дальше в лес парень не пошёл. Всё, что нужно ему на данном этапе, он узнал. Теперь нужно готовить то самое блюдо, которое холодным подают. Окрошка, наверное? Да, вот на мелкие кусочки, как всё в окрошке, он бандитов и порубит.

Назад ещё холодней вода оказалась. Чтобы согреться Коська припустил к омуту во все лопатки, перепрыгивая поваленные берёзы и камни, и пяти минут не прошло, как оказался на месте. Сначала хотел к удочкам броситься, во всю уже утренний жор идёт, а потом передумал, если в оставленной опять с прикормкой морде столько же рыбы, что и вчера вечером, то ловить на удочки точно не надо, эту и то придётся в несколько этапов коптить, даже за два раза не разместить, а раба за это время завонять может. Не нужно жадничать.

Коська потянул за верёвку, тяжело морда пошла. Ну, точно прилично в неё рыбы набилось.

Событие семнадцатое

Приготовить рыбу горячего копчения в специальной коптильне, да хоть даже в переделанной для этого дела большой кастрюле – не долго. Полтора часа – это максимум. А вот коптить, чтобы рыбка была холодного копчения гораздо дольше. Гораздо – гораздо. Там тепла нет почти, все консервирующее действие осуществляет дым от ольхи.

Ольхи в лесу не очень много, но Коська нашёл одну. Наломал, забравшись по шершавому, корявому стволу метров на пять, до живых веток, десяток таких веток и обломав все под собой. Не, ну кто же под собой сук не пилил. Коська по верёвке, прихваченной с собой на дерево, спустился и верёвку на нём оставил. Явно веток понадобится не мало, если он и дальше решит яичной диеты придерживаться. Дома у Константина Ивановича был дымогенератор и он иногда, чтобы родственников побаловать готовил скумбрию холодного копчения. Если честно, то вкуснее, чем в магазине не получалось. И разве что раза в два дешевле, но такую рыбу ведь каждый день готовить не будешь, и потому выигрыш в несколько сотен рублей непринципиален. Так вот, в зависимости от размеров рыбы приходилось коптить от полутора до двух суток, а особо крупные рыбины и все двое с половиной.

Потому, прежде чем сейчас ввязаться в эту авантюру, Коська приготовился. Больше не стал морду настраивать. Точно нужно будет два дня перекур сделать. Притараканив, опять еле-еле, добытую рыбу домой, пацан сходил на реку, вымылся и притащил воды для полива огорода. Дождей по-прежнему не было, и молодые всходы овощей требовали полива, почва песчаная, и вода в ней почти не держится, утром полил, а вечером уже пустыня Атакама.

К обеду грядки были политы, огромная яичница пожарена и съедена, и можно было приступать к священодействию. Парень разжёг из обычных берёзовых полешков костёр, потом закидал его ветками ольхи и даже немного водичкой полил, чтобы огня было минимум, а вот дыма хватало. Опилки бы, они долго дымят. Но опилок, и тем более ольховых, не было. У плотника Артемия была стружка и крупный опил, но всё это было хвойные породы, сосна и пихта, и использовать их было не желательно. Имелся уже горький опыт, от сосны рыба становится горькой. На пихте, судя по всему, эффект будет тот же, экспериментировать не хотелось. Столько труда вложено и из-за лени всё угробить. Только ветки ольхи.

А чем ещё два дня заниматься? Касьян ел яишницу, отжимался, подтягивался, ел яишницу, отжимался, бегал вокруг постоялого двора полусожжённого и таверны заколоченной и ел яйца варёные. А ну, ещё все это время поддерживал дымный костерок. А ещё играл с прибежавшей к нему Варюхой – Варешкой. А вот на второй день, парень почувствовал, что просчитался. Ветки ольхи начали заканчиваться, а ведь ещё больше суток нужно будет костерок поддерживать. Пришлось девочку оставить за старшую, уговорив поиграть в игру – кормление прожорливого костерка. Сам же Коська на максимальной скорости ломанулся в лес к той ольхе. Переживал за сестрёнку, кроха, ещё обожжётся или вообще одежду на себе подпалит. Потому, ломал ветки молодые парень со скоростью сучкореза макитовского. Прибежал к таверне, где у гряд устроил коптильню, и успокоился. Пятилетняя девочка спокойно сидела у костра, разговаривала с ним и подбрасывала тонкие веточки ольхи. Вовремя успел, веток горсть осталась.

За сестрёнкой вечером пришёл двоюродный братец Иван. Он каждый вечер приносил Коське ужин в горшочке, и если Варюха была с братом, то на ночь забирал её в дом кузнеца.

А нет. Не только этим занимался. Ещё Коська попробовал изобрести майонез. Яйца у него есть, в таверне была целая бочка льняного масла, и кувшин яблочного уксуса имелся. Ложку меда тоже нашёл. Имелся мёд. Как и убывающий понемногу бочонок с солью. Пока есть соль. Всё имелось под рукой. Не было только миксера. Да, ещё с розетками побежали. Ну и горчицы. Или не нашёл, или ещё не добралась горчица до Руси. Пришлось взбивать деревянной палочкой, что выстрогал в виде вилки. Сначала яйцо взбил с мёдом и солью, потом стал потихоньку туда льняное масло вливать и продолжать взбивать.

Получилось хреново. Масса, почти уже ставшая похожей на майонез, вдруг стала расслаивать. При этом вспомнил Коська, что забыл уксуса налить, налил и заработал взбивалкой, как настоящий блендер. Фух, вроде прекратилось расслаивание. Ещё поработав взбивалкой, главный шеф-повар села зачерпнул пальцем получившую бело-желтую массу и сунул в рот.

– Чегось смятана у тебя желтая? Испортилась поди?

Коська подскочил на метр. Прямо в ухо же сказали. Он, чуть не выронив плошку, обернулся, за плечом стояла бабка Ульяна.

Событие восемнадцатое

– Рыба жареная? – лекарка недоумённо уставилась на парня.

Коська ей пять минут уже пояснял, что это не сметана, а… хрень такая, чтобы жареная рыба была вкуснее, в последний момент Константин Иванович придумал, чем можно попробовать горчицу заменить. Раскопал немного корешков хрена и размял, превратив кашицу. Добавка прилично так поменяла вкус майонеза, хрен чувствовался. Стал ли вкус при этом хуже? А хрен его знает? О! Юмор.

– Ну, да и холодная даже вкуснее горячей, только пожаренной. Дать попробовать? – преданными синими глазами уставился Коська на хельгу.

Колдунья не перестала подозрительно смотреть на парнишку. Тринадцать лет, щуплый, с выстриженным клоком и шрамом на голове рыжий. И вкусная рыба под хренью.

– А интересно. Давай, зови в гости.

Звать было некуда. Коська, конечно, в сенях навёл какой никакой порядок, но назвать это благоустроенным жильем можно с натяжкой. С приличной такой натяжкой, ни горячей воды, ни ватерклазета, ни даже телевизора. Стол есть. Это дверь, снятая с петель и положенная на два чурбака. В Постоялом дворе не всё сгорело. Вот эта дверь была кожей оббита, в лучшем их номере была, для богатые проезжих. Кожа обгорела, потрескалась и рассыпалась, когда парень к ней прикоснулся, а вот дерево под ней с одной стороны вообще целое осталось, а со второй, с коридора, только чуть обуглилось. Коська её отшкрябал ножом, и получилась отличная столешница, теперь только ножки приделать, но времени не хватало и пока только чурбаки из дровяника. Он вообще не пострадал, далеко был, за конюшней, ближе к лесу. Стульями для него и обедавшей с ним Варюхи служили тоже два чурбачка. Как ни подбирал парнишка одинаковые по высоте, всё одно стол получился чуть наклонным. И эксклюзивным.

Так что приглашать лекарку в обеденный зал с такой мебелью было стрёмно, но не говорить же теперь, что не, не дам рыбы с хренью попробовать.

Рыба жареная у него осталась от обеда. И не простая. Он тут экспериментировать начал. Всё же речная рыба отдаёт болотиной, как ты над ней не издевайся. Вот Константин Иванович и вспомнил один рецепт из будущего. Там советовали рыбу в уксусе немного вымочить, перед тем как жарить. Именно эту порцию он и попробовал по этому рецепту приготовить. Жарил щурят. В озёрной или речной рыбе не только запах присутствует, ещё в ней полно костей. Хоть это карась, хоть щука, да, кости разные, но их там очень и очень много. Исключение только судак, в котором почти нет костей и вот ещё щурята. Там куча остей что портит щуку ещё не появилась. Можно есть за здоровье не опасаясь. Щурят Коська нарезал на куски, вымочил в уксусе яблочном и пожарил, теперь из подпола достал, положил на деревянную чашку, намазал сверху майонезом и подал бабке Ульяне, всё ещё подозрительно на него посматривающей.

Вилки из плоской дощечки Коська выстругал две, одну для себя и одну для Варюшки, но той не показалось это интересным, руками удобнее. Баловство. Взял, да суй в рот, чего заморачиваться? Колдунья вилку двузубую, которую рядом с тарелкой положил парень, взяла в руки, повертела, ткнула в кусок щурёнка и снова повертела. Но оказалась настойчивей пятилетней девочки и попыталась кусок рыбы ею подцепить. Не получилось, кусок свалился назад в деревянную чашку.

– Чудишь! Времени лишку, работать теперица не надо. Ладно, проверю тебя на дар завтра.

– Завтра не могу, мне два дня костерок поддерживать надо, – тяжело вздохнул Коська. А кому не хочется узнать, что ты настоящий волшебник. Как Хоттабыч! Кто там ещё? Как Гарри Поттер?

– Ох чудишь, Касьян. Голова не кружится, не болит?

– Нет. Ты попробуй, баба Ульяна. Понравится.

На этот раз ведьма – хельга не стала заморачиваться взяла кусок щурёнка, макнула в майонез, хоть кусок и так был им намазан и потянула в рот. Зубы у бабки были не все, но страшными и коричневыми, выступающими из-за нижней губы, как рисуют бабок Ёжек в мультиках, не было. Просто пару прорех. Хельга пожевала, потом остановилась, видимо наслаждалась новым вкусом и быстро разделалась с куском, только хребет выплюнув, и рука её сама потянулась за следующим.