Дурень. Книга пятая. Буря

Глава 3

Увидимся, когда увидимся.

Атлантика Дурня невзлюбила. Она, едва они датские проливы преодолели, послала шторм им навстречу. Корабли разделились почти сразу, и до Галифакса канадского от них не было ни слуху ни духу. «Диану» швыряло по волнам два дня, да и на третий море спокойным назвать было нельзя, разве волны стали не с двухэтажный дом, а с одноэтажный. Ветер при этом почти встречный, на месте топтались, как потом Тебеньков Сашке поведал. Потрепало, в общем, «Диану» изрядно, переваливаясь с борта на борт, зарывалась в воду по самые коечные сетки, богиня, казалось, не сможет забраться на очередную волну, но новенький, только в этом году сошедший с верфи, фрегат показал себя отлично. Без поломок и потерь не обошлось. Сломало бушприт и смыло за борт матроса. Прибывают они в Галифакс и в порту видят паровую шхуну «Восток», и на мостике им машет фуражкой её капитан Воин Андреевич Римский-Корсаков. Чуть полегчало у Сашки в груди, сильно и за маленькую шхуну переживал, и за старушку «Палладу». Договорились о починке обоих кораблей в порту, на «Востоке» трубу от паровой машины погнуло и на гроте пару рей переломало и стали ждать «Палладу». Корабль древний. Спущен на воду 1 сентября 1832 года. Получается, двадцать лет. В юбилей вышла в море богиня. День прошёл, как год пустой. Или там наоборот? А только нет «Паллады». Сашка начал паниковать, там сотня калмыков, как он без них будет воевать со всякими японцами и англичанами. На второй день корабль так и не появился. Виктор Германович совсем сник. Прямо удар. Столько новейших больших орудий. Люди. Охо-хо.

Фух. «Паллада» с опозданием в три дня всё же добралась до канадского Галифакса. И сразу понятна стала задержка – Фок-мачта отсутствует.

Людей при этом капитан-лейтенант Иван Семёнович Унковский сохранил всех. Смытых за борт нет, убившихся насмерть, тоже. Есть двое с переломанными руками. Так доктор имеется на корабле и чем-то он должен заниматься.

Переговорив с капитанами кораблей, Сашка тяжко-тяжко вздохнул. Месяц не меньше придётся простоять, если и дальше двигаться всем вместе, корабли по очереди будут ремонтировать. Никто тут особенно русским не рад и, только обещание Сашки заплатить сверху за скорость, заставило чуть пошевелиться британцев.

Вечером, попивая кофеёк, Владимир Германович думал, что лучше – идти и дальше эскадрой с риском в ревущие сороковые и неистовые пятидесятые войти уже осенью во время самых сильных штормов или попытаться проскочить туда на «Диане», а «Палладу» с «Востоком» отправить по окончании ремонта самостоятельно добираться в Аргентину, в каком-нибудь порту на юге перезимовать, чтобы, как зима кончится на том полушарии, спокойно обогнуть мыс Горн.

Мысли прервал капитан первого ранга Тебеньков.

– Александр Сергеевич, я предлагаю силами всех трёх команд отремонтировать срочно «Диану», что не займёт много времени, и одним идти к мысу Горн. А то…

– Представляете, Михаил Дмитриевич, именно об этом сейчас и думал.

– И что надумали? – капитан «Дианы» втянул носом воздух. Да, кофий был отменный.

– Так и поступим. Тем более крестьяне у нас на борту. Непривычны они к морским путешествиям, желательно не затягивать с доставкой их в Форт-Росс.

– Тут бузить один крестьянин ваш сейчас пытался, требует тут его ссадить, мочи, мол нет терпеть эту пытку. Сильно страдает от морской болезни, – последнюю каплю на весы сомнений пролил капитан «Дианы».

– Говорят же, привыкают? – Сашка и сам все три дня, что шторм бушевал, мучился. Тоже готов был сойти прямо в пучину, чтобы уж отмучиться, так отмучиться.

Всё получилось, простимулированные деньгами, местные торговцы доставили всё необходимое, а без малого тысяча человек экипажа и пассажиров с трёх кораблей за неделю ремонт «Дианы» закончили. И уже четвертого октября отремонтированная богиня входила в порт Бостона.

Олег Владимирович Иваницкий на пирсе, радостно махая бескозыркой, их не встречал. Более того, Сашка даже не знал его адреса, чтобы весточку подать, мол, встречай дорогой друг, вот они мы. И ведь опять его ошибка, мог бы и предусмотреть подобную ситуацию. Сашка ещё на подходе себе мысленных оплеух навешал, должен был придумать чего, ну там объявление в строго определённой газете и «в шесть часов вечера после войны», но ведь мог, и ни одна извилина не пошевелилась. Сидел и думал, как в большом портовом городе отыскать человека. Во все газеты объявление дать, что русский фрегат «Диана» прибыл в Бостон, и на борту есть путешественник – князь Болоховский. Ну, это крайний вариант. В мэрию сходить, или как тут власть называется, Иваницкий должен был зарегистрировать юридическую контору, должны знать адрес. Или не должны? Регистрируются ли тут вообще в мэрии такие заведения?

К счастью для Дурня об этом подумал сам Олег Владимирович. Он поступил просто. Заплатил копеечку служащим в порту за простую вещь, как только в порт войдёт любой русский корабль, так нужно срочно отправить человека с известием в эту самую контору и получить там ещё десять долларов. Так что с бескозыркой на пирсе Иваницкий не стоял, а вот через час после прихода «Дианы» в порт уже был на борту, а ведь «Диану» пока на пирс и не пустили, стояла на якоре в бухте в двух кабельтовых и ожидала чиновников и таможенников. С ними Олег Владимирович на паровом катере и прибыл, представившись агентом русского князя, находящегося на корабле.

– Слава богу, Александр Сергеевич, что письмо ваше третьего дня дошло, о том, что вы на «Диане» отправляетесь. Бросил все дела и из Спрингфилда сюда примчался.

Террором ничего поделать нельзя с животными, на какой бы ступени развития оно ни стояло… Террор совершенно парализует нервную систему.

Алиса аккуратно, никуда не торопясь, заправила постель, и пошла на двор умываться. Это просто привычка дурацкая. В посольстве, том самом бывшем приюте для детей, который они заняли, теперь провели водопровод и в ванной комнате, специально пристроенной к зданию есть и тёплый, зимой или вот сейчас холодной промозглой осенью, туалет с холодной водой и даже с тёплой, правда для этого приходилось разжигать печь. Есть ванная большая медная, даже два больших зеркала. И конечно остальные живущие в посольстве калмыки её пропустят без очереди. А вот она привыкла умываться холоднючей водой из рукомойника повешенного под большой старой липой, растущей у флигеля.

Пришла, а там уже Мончаг с Монголом раздевшись до пояса плескаются и покрикивают, поливая друг друга.

– Привет, Алиса, сегодня? – выхватив у Монгола полотенце и, начав растираться им, поприветствовал переводчицу посол.

– И вам не хворать, Ваше Высокопревосходительство, – вздохнула переводчица, земля перед умывальником была мокрая, и следы сапог говорили о том, что и раскисшая даже. Долго тут эти «детишки» плескались. – Воды хоть оставили?

Рукомойником это приспособление только называлось, на самом деле это был огромный медный бак, в который вмещалось пудов десять воды. Бочкой не назовёшь, так как он квадратный, но как раз баррель и входил воды.

– Сейчас накачаем. Свеженькой, – Монгол дёрнул за руку Мончага к колодцу, рядом с которым находился ручной насос, снятый с корабля, списанного. Весь бронзово-медный начищенный и блестящий золотом в лучах редкого осенью поднимающегося над Лондоном солнца.

После завтрака Алиса зашла к Мончагу в кабинет, заваленный картами окрестностей Лондона и самого Лондона и усевшись на стул из красного дерева, подаренный лордом Пальмерстоном послу Джунгарии, спросила:

– Поведаешь?

Чрезвычайный и полномочный посол Джунгарского ханства подвинул к Алисе карту, лежащую перед ним и ткнул пальцем в обведенный карандашом участок:

– Тут у него любовница живёт. Он к ней как по расписанию приезжает каждую субботу вечером. Уезжает в воскресенье днём. Дедушка ведь, на тот свет пора, а туда же на молоденьких тянет, – Мончаг при этом смотрел на Алису такими глазами, что даже далёкой от светских утех Алисе было понятно, что это вопрос не высказанный, мол, а у нас-то, когда свадьба?

– Все вы мужчины одинаковы. Не смотри так на меня. Вот вернёмся в Басково и там поженимся. Если родители согласятся.

– Тут буддийский храм небольшой есть рядом. Китаец монах построил.

– Ну, помолитесь за душу невинно убиенного лорда Артур Уэлсли (англ. Arthur Wellesley) 1-го герцога Веллингтона. А что это за место?

– Замок Уолмер, графство Кент. Нет вот скажи, восемьдесят лет этому Казанове, чего спокойно на печи не лежится?

– Это он специально, чтобы вам проще от него избавить добрую старую Англию было. Чего на этот раз придумали?

– Помнишь Александр Сергеевич рассказывал о китайских прыгающих мертвецах «цзян ши». Вот хотим из этого любвеобильного старичка такого же сделать. Воткнём в землю палку, просунутую ему за шиворот и вышедшую из штанины сзади, а в рукава тоже палки вставим и прикрепим за спиной. Будет стоять и руки вперёд вытянуты. А голову к той же палке прикрепим, чтобы не опускалась. Веки вырежем и губы отрежем. Будет смотреть на подошедшего и зубы окровавленные скалить.

– Тьфу. Ужас. Хотя, произведёт впечатление. Вы сфотографируйте обязательно, в газеты пошлём снимок.

– Обижаешь, вон уже фотографический аппарат и десяток пластин приготовлены.

– Это будет тринадцатый. Несчастливое число, поосторожнее. Там.

– Да мы неделю за домом его наблюдаем и месяц почти за домом любовницы. Дома у лорда нельзя, там слуг полно и даже подозрительные личности мелькают, явно из Скотланд Ярда. А у этой мисс Джулии маленький домик и большой сад и там ни полиции, ни слуг. Нет, два слуги и служанка есть, но их скрутим. Это два старичка и старушка.

– Он был и Премьер-министром Великобритании, и министром Внутренних Дел, так что могут и какого полицейского тайно следить приставить, будьте осторожны.

– Всё будет нормально. У тебя-то как? Какие ещё языки выучила?

– Валлийский, шотландский, сейчас хинди учу. Блин, у меня же урок сейчас с раджой этим недоделанным. Всё, Мончаг, ещё раз прошу, осторожнее. Вся полиция Великобритании вас ищет.

На самом деле тройка Мончаг, Монгол и Беляш отправила на тот свет уже двенадцать членов Парламента или действующих министров. И при этом на каждом нашли записку, что это дело рук Ирландской Республиканской Армии. После пятого на записках стали делать приписку, что ИРА уничтожит всех членов Парламента Великобритании, если они не признают Ирландию свободной и не выведут из неё все войска. Понятно, что парламент на это пойти не может. Тем не менее эффект от их деятельности есть. В Ирландию наоборот ввели дополнительно несколько тысяч солдат, а из армии и флота самой Великобритании стали массово отправлять в отставку офицеров ирландцев и демобилизовать солдат и матросов. И результат не замедлил себя ждать. Эти самые солдаты и матросы ничего же толком не умеют как убивать. Вот и в разы увеличилось количество ограблений и разбойных нападений в крупных городах Англии, особенно в портовых. В Портсмуте даже пришлось объявлять чрезвычайное положение и вводить два полка регулярных войск, чтобы справиться с преступностью.

Началась партизанская война хоть и очень вялотекущая и в Ирландии. Там даже один раз группа неизвестных напала на дом члена Парламента от Ирландии и убила там всех, даже малолетних детей лорда.

Есть ещё один интересный эффект. Члены Парламента перестали являться на заседания. Многие разъехались по своим дворцам и имениям и сидят там за закрытыми дверями, обложившись пистолетами и отгородившись нанятой вооружённой охраной.

А Алиса продолжала выискивать в газетах информацию о самых деятельных членов правительства и Парламента. Пассионарии, как их Александр Сергеевич называет, после этого различными способами, отправлялись в ад. При этом они не разу не повторились, придумывая всё новые способы уничтожения врагов России и давая газетам повод для красивейших заголовков: «Виконт Дунканнон найден в своей спальне без головы. Голова же бала приставлена к телу убитой и обезглавленной свиньи. Что хотели проклятые ирландские бандиты этим сказать?».

– This is an offence against our human rights! [Это нарушение прав человека!]

– Чего он хочет?

– Да пить просит.

– Пусть терпит.

Вольфгангу Эриху фон Коху переход в полторы почти тысячи миль от Петропавловска до самой южной оконечности острова Хоккайдо, как его называл князь Болоховский, или Эдзо, как сейчас он на картах обозначен, вдоль Курильской гряды сначала, а потом двигаясь так, чтобы этот остров большой всегда был в видимости по правому борту запомнился двумя вещами. Первая была крайне неприятная – туманы были густые и ежедневные, за две недели пути если было два дня ясных и без тумана, то с натяжкой. Вот в этот день, а его вторым и можно назвать, утром хоть и небольшой, но был туман. По этой причине двигались с опаской. На вопрос можно ли доверять тем картам, что у них были, ответ простой – нет. Их составили чуть не сто лет назад во время экспедиций Витуса Беринга и его помощников, а тогда и приборы были похуже, да и судя по обилию туманов вполне могли и пропустить мель или остров.

Второе, чем запомнился этот переход, было извержение вулкана на Курильских островах на острове Парамушир Большой Курильской гряды. Вулкан находился на юге большого острова Парамушир и назывался, насколько Владимир Фёдорович понял из описания и карт, составленных во время кругосветной экспедиции Крузенштерна в 1805 году – Фу́сса. И это не японское слово. Это так назвал вулкан сам Крузенштерн в честь российского академика Фусса Николая Ивановича. В тех же записках объясняется и название острова. Это исковерканное японское слово Поро-мосири, что переводится как «Большой остров». Или место, прокармливающее много людей.

Вулкан выбрасывал в небо огромные облака серого дыма и снизу они были подсвечены красными огнями. Жуткое зрелище. При этом иногда эти сполохи разгорались особенно ярко и тогда весь воздух сотрясало от протяжного гула. С неба на «Аврору» начал сыпаться пепел, и фон Кон приказал взять восточнее. А за ним и остальные корабли отвернули.

Как они не потерялись в этих туманах одному богу известно, но, наконец, в начале ноябре, если верить картам, они подошли к самому южному мысу острова Хоккайдо, рядом с которым расположена столица японских поселений на острове крепость и городок Мацумаэ. Солнце разогнало туман и пройдя ещё около пяти миль от этого мыса они увидели и порт, если это так можно назвать, и рыбачий поселок на берегу большого залива и лодки рыбаков, и самое главное – крепость на холме, что возвышался над гаванью. Стены в виде частокола и башни, сложенные из толстых брёвен. На площадках у башен в сторону моря смотрело пять орудий, дальше с берега видно не было, но видимо стена уходила от побережья в глубь и там тоже могли быть орудия. За башнями находился высокий трёхэтажный дом с очень высокой покатой крышей, и что любопытно каждый этаж как бы тоже крышей был окаймлён со всех четырёх сторон. Объяснения, зачем это нужно, Владимир Фёдорович найти не мог. Красиво, наверное, уж необычно точно, но зачем? И функциональность этого замка именно как защитного оборонительного сооружения была близка к нулю. Пушки не поставишь, окна широкие, то есть, не бойницы, а именно окна. Здание было обмазано, судя по всему, глиной, а потом побелено известью.