Колхозное строительство 1

Событие двадцать пятое

Неожиданно в дверь кабинета вошла секретарша, а из-за неё высовывалась Маша-Вика.

– Пётр Миронович, тут девочка говорит, что вы её приглашали! – Вера Михайловна, наверное, сама не верила тому, что говорила.

– Извините, Вера Михайловна, совсем забыл вас предупредить, – попытался выкрутиться Пётр, – Принесите, пожалуйста, два чая с сушками.

– Пётр Миронович, – начала Вика едва дверь закрылась, – плохо у нас всё с песнями. Сейчас очередную репетицию сорвала. Раскричалась на солиста. Как там звучит известная фраза Оскара Уайльда: «Не стреляйте в пианиста, это лучшее, на что он способен». Так вот, Сирозеев не тянет. Голос ломается, фальшивит, не всегда попадает в музыку, но это всё не главное – со временем, может и научится. Главное, что голос не для этих песен. «День Победы» не зря Лещенко поёт. Примерно такой голос и нужен, – Вика выговорилась и, тяжело, совсем не по-детски, вздохнув, принялась водить пальцем по морозным узорам на окне, у которого стояла.

Нда, чего-то такого Пётр опасался. И что ж делать? Где взять Лещенко?

– И что ты предлагаешь?

– Может быть, съездить в Свердловск в консерваторию? – пожала плечиками девочка почти шестидесяти лет.

В это время секретарша принесла чай в дурацких подстаканниках. Пётр даже заходил в посудный магазин, надеясь купить пару фарфоровых кружек, но не нашёл. Не делают ещё, видно, или это тоже сейчас дефицит. Отхлебнули синхронно из своих стаканов.

– Слушай, Вика, я, когда задумывал свою книгу про мальчика-попаданца, то выбирал, кому тот может предложить эти песни. Сразу отмёл Лещенко с Кобзоном и Магомаевым – они уже достаточно известны. Хиль тоже не подойдёт, по той же причине зарубил и Олега Анофриева. В книге я остановился на Юрии Богатикове. Помнишь, у него была известная песня «Усталая подлодка»? Он пока никому не известен, числится солистом Луганской филармонии. Впервые появится в телевизоре только через два года. Сейчас ему тридцать пять лет, – Пётр подвинул девочке сушки в блюдечке.

– Точно. Я даже в девяностых один раз выступала на Украине с ним на одном концерте. Голос очень хороший. И главное – его учить не надо, готовый певец. Вот только как его с Украины сюда в малюсенький городишко заманить? – Маша-Вика с хрустом раскусила сушку и требовательно посмотрела на Петра.

– Попробую. Использую административный ресурс. А ты, кстати, помнишь эту его песню про подлодку? – Пётр вдруг осознал, что скоро День Красной армии, и можно попробовать первый раз засветиться с «написанными» песнями.

– Повспоминаю дома. Припев точно помню.

Что-то там про возвращение к нашим вечным полярным снегам. Подумаю. Вы тоже приложите усилия, вдвоём вспомним. Ладно, не буду мешать. Пойду.

Вика Цыганова ушла, а Пётр взял листок и принялся выстраивать план по приглашению Юрия Иосифовича Богатикова в Краснотурьинск.

Через пять минут начал осуществлять написанное. Первым делом позвонил в Свердловск и узнал телефон начальника отдела культуры при горкоме. Через десять минут стал обладателем номера секретариата в обкоме Луганской области. Дальше пошло легче: директор филармонии. У Богатикова сегодня на три часа назначена репетиция. Как появится, пригласят.

– Так уже почти пять вечера!

– Так это у вас на Урале. Вы перезвоните через часик, – точно, как-то про часовые пояса и забыл, хлопнул себя по лбу Пётр.

Предоставленный этим явлением природы час первый секретарь посвятил попыткам вспомнить песню. Вроде и слышал десятки раз и, собирая материалы для книги, текст прочитал в Википедии, но выуживались из памяти лишь отдельные слова. Как это другие попаданцы вспоминают песни Тимура Шаова? Там десятки куплетов в каждой песне. В шесть часов снова позвонил директору Луганской филармонии.

– Юрий Иосифович, с вами говорит первый секретарь Краснотурьинского горкома КПСС Пётр Миронович Тишков, – как можно более официально начал Пётр.

Уговаривать пришлось долго. В конце концов, сошлись на том, что в субботу «мэтр» купит билеты до Свердловска и в воскресенье утром поездом прибудет в Краснотурьинск, а вечером уже отправится назад. У «мэтра» во вторник выступление в Доме Шахтёра. Билеты оплачивает Дворец культуры БАЗа. Плюс двести рублей за беспокойство и почётную грамоту от горкома партии. Это уже Пётр предложил, когда переговоры зашли в тупик – а теперь ещё ведь найти эти двести рублей надо.

Дома после ужина целый час ещё убили с Машенькой на сведение текстов чёртовой «Подлодки». Вроде справились – стоило ли только? Когда Маша спела песню под гитару, она Петру не сильно понравилась. Наверное, дело в голосе Богатикова. Зато вспомнили и буквально за десяток минут «написали» его самую известную песню «Через две зимы». Ещё парочку солдатских песен – и можно 23 февраля попробовать выступить хотя бы в Краснотурьинске.

Вике идея понравилась, и она стала вслух вспоминать такие песни.

– Стоп! Одну я знаю. Множество раз в детском хоре пела в семидесятые. «Солдатами не рождаются, солдатами становятся». Помните такую шуточную песню?

Пётр пожал плечами.

– Да её вся страна знает. Там ещё слова есть: «И старшина, тактично скрыв смешок, сказал: „Ну что ж! Неплохо для начала!“».

– Теперь вспомнил. Отличная вещь. Умели же раньше песни писать!

Событие двадцать шестое

Во вторник 24 января Пётр с самого утра поехал на завод. У него было несколько просьб к руководству завода, а значит, нужно подарить им ещё «идейку». Ещё вечером он договорился с Кабановым о визите на «4-е выщелачивание». Это был один из многочисленных участков Глинозёмного цеха, и ничем особым среди других он не выделялся. Одно «но» – на этом участке почти всю жизнь проработал отец Петра Штелле. По этой самой причине сейчас первый секретарь Краснотурьинского горкома КПСС знал несколько изобретений и рацпредложений, которые в будущем подаст старший мастер этого участка Герман Рейнгольдович Штелле.

Петру хотелось, во-первых, увидеть отца молодым, а во-вторых, чуть улучшить его материальное положение. Пётр знал, что отец сейчас работает на этом участке мастером – только как выяснить, когда будет именно его смена, ведь их целых четыре! А вчера понял: он же знает телефон участка. Просто набрал и спросил, не представившись, можно ли позвать к телефону мастера Штелле.

– Так его смена сейчас выходная. Они завтра с утра в первую идут, – сообщил надтреснутым голосом неизвестный и повесил трубку.

«Ну и замечательно. Вот завтра и пойдём», – решил Пётр.

У проходной завода его встречало человек десять начальства, хорошо хоть без цветов. Мороз чуть отпустил, было градусов 15–20 – минус, понятное дело. Пешком дошли до участка, всего-то метров сто от проходной, а у ворот отца и заметил. Молодой, всего тридцать один год. Чуть встревоженный взгляд, вьющиеся густые волосы, смущённая улыбка при рукопожатии.

Осмотрели кабинет начальника, плакаты в пятиминутке и на рабочих местах. Поговорили с парторгом участка и цеха, а потом Пётр отправил приехавших с ним главу комсомольцев города и второго секретаря проверять документы в управлении глинозёмного цеха, а сам с Кабановым и отцом прошёлся по участку. Возле автоклавов остановился и попросил батяньку рассказать суть процесса. Выслушал. «Удивился» температуре и концентрации щелочи и подошёл к подогревателям.

– А это что?

– Это подогреватели. Здесь по трубкам подаётся пульпа, а в межтрубное пространство – острый пар, – пояснил мастер.

– То есть, перед подачей в автоклав пульпу нужно подогреть? – прикинулся чайником Штелле.

– Да, так и есть. Пар очень горячий, – заулыбался отец.

– А потом вы говорили, после автоклавов пульпу нужно остудить перед подачей на сгущение, – продолжил Пётр.

– Да вы лучше меня всё знаете, – прокричал отец – у подогревателей стоял приличный шум.

Пётр решил этим воспользоваться.

– А если в межтрубное пространство подать пульпу после автоклава? Это не заменит пар?

– Даже не знаю. А ведь отличная идея! – задумавшись на секунду, почти про себя проговорил батянька.

– Вот пойдём и расскажем о нашей идее директору с главным инженером.

Набились в небольшую комнатку начальника участка.

– Анатолий Яковлевич, мы вот сейчас вместе с Германом Рейнгольдовичем «идейку» придумали. Думаю, её вполне можно оформить как изобретение. Только помочь нужно мастеру обсчитать всё и чертёж грамотно сделать. Привлечёте специалистов? – Штелле вопросительно повернулся к Устичу.

– Может, расскажете сначала? – хмыкнул Кабанов.

– Легко.

Рассказ много времени не занял. Гораздо дольше сомневались и прикидывали. Калькуляторов нет, скрипели ручками. В прямом смысле – ручки-то перьевые, скрипят. Особенно когда спешишь.

– А ведь отличная мысль, – подвёл итог «соображениям» директор, – Очень приличная экономия пара получается, и температуру пульпы при этом снижаем. Давай, Герман Рейнгольдович, пиши заявку на изобретение «пульпо-пульповых подогревателей» – и название-то красиво придумали. Не забудь только в соавторы первого секретаря взять.

Потом, умывшись, пили чай в кабинете директора.

– Обрадовать не успел тебя, Пётр Миронович. Вчера вечером вагон с дубом пришёл на ДОК (деревообрабатывающий комбинат) для нас. Я с утра команду дал на доски максимальной ширины распускать и сразу на просушку отправлять, так что через месяц получим материал для мебели. По древесине белой акации пока неясно, но обещали к весне вагон собрать. А что ты с резьбой по дереву решил? – размешивая сахар в стакане с извечным подстаканником из мельхиора, поинтересовался Кабанов.

– Я на третьей колонии заказал, там есть хорошие резчики.

– Мы тоже ведь здесь без дела не сидели. Разработали несколько чертежей финтифлюшек этих и попытались предварительную обработку произвести на фрезерном станке – получилось вроде. Это значительно упростит и облегчит работу резчикам, – похвалился Устич.

– Это ведь хорошо, – оценил Пётр, – Можно будет после того, как первый гарнитур сделаем, разработать техпроцесс и создать небольшой участок по производству товаров народного потребления при заводе.

– Интересная мысль. А разрешат? – крутнул головой главный инженер.

– Ну, это как к вопросу подойти. Если ехать в министерство и просить «Христа ради», то, несомненно, зарубят проект. А вот если приехать с фотографиями готового гарнитура, да пообещать пяток первых экземпляров продать работникам министерства, то от желающих помочь отбиваться придётся, – усмехнулся Пётр.

– Интересный ты человек, Пётр Миронович, – директор отставил стакан с горячим чаем и прошёл к углу кабинета, достал из скрытого дверью серванта бутылку коньяка с тремя рюмками, – Только я тебя раскусил. Твои идеи кроме пользы всегда приносят и кое-какие затраты. Что сегодня у тебя за идеей последует?

– Есть маленькая просьба и большое предложение. С чего начать? – чокнулся с руководителями завода Пётр.

– Давай с просьбы, – пригубил коньяк Кабанов.

– Вот – дверь для моей квартиры, – Штелле подал чертёж обычной для XXI века сейф-двери. Металлическая рама, наружный слой из нержавейки в 5 миллиметров, слой пенопласта и резины, слой опять нержавейки, но потоньше, и зеркало почти во всю дверь изнутри.

– Необычно. А не тяжёлая? – прикинул на вес чертёж директор.

– Если петли нормальные выточить, то ничего страшного. Слышали, наверное, что за мной бандиты охотятся – вот, хочу хоть дома себя спокойно чувствовать. Через такую дверь, закрытую на внутреннюю щеколду, непросто будет пробиться, даже при большом желании.

– Да! Вот ведь сволочи! Всех пересажать надо. Непонятно, почему партия с ними возится. Как ни юбилей – для этих ублюдков амнистия. Жёстче надо бы, – выплеснул в себя рюмку Устич.

– Сделаем, Пётр Миронович. Постараемся как можно быстрее и отправим бригаду устанавливать. Думаю, за пару дней управимся. И зеркала найдём. Сейчас как раз примерно такого размера для раздевалок получили, мне докладывали. Одно позаимствуем, – директор ещё раз посмотрел на чертёж, – А закажу-ка я две. Гораздо симпатичнее деревянной двери. Преступники и впрямь распоясались. Ладно! Договорились. Теперь давай предложение, – Кабанов разлил по второй.

– Вот отремонтировали мы погрузчики и машины на кирпичном заводе, на днях закончим на 12-й автобазе. Думаю, следом проблемы вылезут у 24-й автобазы, потом у ПАТО, и так далее. Может нам в городе создать авторемонтные мастерские на постоянной основе? Построить корпуса с подъёмниками и прочими приспособлениями, собрать лучших мастеров. Сломалась у тебя машина, да не ерунда какая, а серьёзно – пригнал туда, отремонтировал, заплатил за ремонт и опять работаешь до следующей поломки. Как? – Пётр протянул руку к рюмочке и, подняв, поглядел сквозь неё на директора завода.

– Типа как МТС для колхозов? А что, неплохая «идейка». Да у тебя, Пётр Миронович, плохих и не упомнишь. А просьба, я так понимаю, в том, чтобы отдать в эти мастерские пару лучших автослесарей и, наверное, токаря? – Кабанов чокнулся и с удовольствием опрокинул рюмку с ароматной янтарной жидкостью.

– Плюс надо будет помочь ПАТО со строительством рядом с их гаражами корпусов этих мастерских.

– Ну, считай, союзников нашёл.

Событие двадцать седьмое

Боны (они же бумажные деньги)

Облигации различных займов (сейчас их у каждого жителя СССР полно)

Рыжьё (оно же золото, оно же цацки, одним словом, ювелирные украшения)

Шлиховое золото (золотой песок и самородки, всё же Урал)

Оружие

Столовое серебро (может, и золотые изделия, портсигары, например)

Иконы (ну не картины Верещагина же!)

Книги (немецкий город – могут быть редкие издания протестантской библии или молитвенники)

Награды (царские делали из драгметаллов, впрочем, как и советские – очень даже много орденов из золота)

Царские монеты (причём знаменитые николаевские червонцы – это не самые ценные монеты, есть николаевские же серебряные рубли, которые у коллекционеров стоят в разы дороже).

Вот такой список из десяти пунктов подготовил Пётр, пока ждал шофёра и телохранителя. Отправил он их переодеваться. Если быть точнее, то наряжаться в милицейскую форму будет тёзка-танкист. По габаритам он почти соответствовал старшине, и тот сказал, что легко обеспечит «подельника» формой с погонами старшего сержанта – вот и ушли к Вадиму Кошкину.

Собрались на «планёрку» сразу после обеда. Первым докладывал старшина:

– Зуев живёт в доме вместе с шестёркой. Тот хозяйством занимается, еду там готовит, стирает, полы моет. Ночует этот товарищ тоже в доме. Ещё на дворе есть здоровущая немецкая овчарка, кобель. Пёс злобный, на всех бросается, гавкает даже на любого проходящего мимо забора, поэтому незаметно подойти не удастся. Сидит на длиннющей цепи, достанет до любого места во дворе, так что собака – это проблема. Рядом в доме живёт пенсионер с женой. Она вроде ещё работает, по крайней мере, днём её дома не бывает. С другой стороны живёт семья – там народу много. Есть двое детей, взрослые и бабка с дедкой. Там тоже псина злющая, прямо забор грызёт, когда кто мимо проходит, а потому идти туда ночью бессмысленно. Нужно днём, – сделал вывод милиционер и замолчал, уткнувшись взглядом во что-то на столе.

– Мысль интересная, – хмыкнул бывший зэк.

– А ведь и вправду интересная, – наморщил лоб Пётр.

– В смысле? – не понял танкист.

– Ты переодеваешься милиционером. Вдвоём стучите в ворота, а когда откроют, то говорите, что вам нужно поговорить с гражданином Зуевым по кличке «Потап». И чтобы оба товарища показали паспорта с пропиской. Ну, и нужно приказать этой «шестёрке» запереть собаку в будку или клетку – где она там сидит. Оставляете ворота незапертыми, так, чуть прикрытыми, чтобы я потом мог войти, – стал развивать мысль Штелле.

– Ну, пока вроде здраво звучит. Только откуда у Петра форма появится? – кивнул головой Кошкин.

– Да разве ты не найдёшь из своих старых запасов, во что тёзку переодеть? Он с тебя ростом, да и в плечах не сильно уступает, – окинул подельников взглядом Пётр. Вот уж два бугая.

– Есть у меня в шкафу позапрошлогодняя, ещё с погонами старшего сержанта, – согласился старшина.

– Вот. Пойдём дальше. А дальше нам надо скрутить обоих – и не поднять при этом сильного шума, чтобы соседи не сбежались. Идти нужно около четырёх. Люди ещё на работе, так что много свидетелей быть не должно. А вот уходить будем, когда стемнеет – там ведь, наверное, фонарей нет.

– Ну, на площадке строящейся рядом школы есть парочка, – уточнил милиционер, – Но это довольно далеко, так что ночью на улице вполне темно.

– Вот и замечательно. Дальше… А дальше я вот что прикинул. Нам просто так его устранить мало. Любая работа должна быть оплачена – вот и труд по избавлению города Краснотурьинска от организованной преступности тоже должен быть оценен по заслугам. А если простыми словами, то это ведь держатель общака в нашем городе, а значит, у него в доме – или в сарае, или в подполе – должен быть тайник с припрятанными ценностями. Нужно эти ценности изъять в пользу нас, «робингудов». Кто против? Воздержался? Единогласно, – Пётр шутливо провёл голосование, разряжая обстановку.

– Он ведь постесняется про захоронки рассказать, – покрутил головой Кошкин.

– Я тут в одном зарубежном детективе прочитал про интересный способ добывать такую информацию у злодеев, – вспомнил Штелле десятки фильмов про «лихие» девяностые, – Вставляем в одно интересное место паяльник и включаем в розетку. Через минуту даже немой с радостью все расскажет.

– Вот проклятые капиталисты, чего напридумывали, – радостно заржал танкист, – Даже на зоне о таком способе не слышал. Там всё больше про иголки под ногти рассказывали.

– Я тоже не слыхал. Как книга-то называется? – заинтересовался Вадим.

– Что-то про английского шпиона Бонда, – наудачу ляпнул Штелле. Тут до издания бестселлеров Яна Флеминга и целого полчища его продолжателей ещё несколько десятков лет.

– Не слышал… А где сейчас эта книга? – не успокаивался милиционер.

– В Карпинске, когда ещё там работал, несколько лет назад в библиотеке брал, – продолжил выкручиваться Пётр, – Ладно, давайте продолжим.

– Так а что там продолжать? Выведаем про тайник, заберём ценности. Инсценируем повешение, да свалим по темноте, – развёл руками танкист.

– Ну, во-первых, тайников у него несколько, скорее всего. Есть с деньгами, есть с оружием, с золотишком, наверное – так что засовывать паяльник придётся несколько раз. Во-вторых, оставлять их дома нельзя. Нужно погрузить на машину и вывезти в лес. Да и там убивать не нужно – привязать к дереву, так, чтобы с гарантией не развязались, и оставить. Пусть Дед Мороз за нас эту неприятную работу сделает.

– Я тоже так думаю. Только маленькое дополнение: лес должен быть в Серовском районе. Рано или поздно их найдут, а раз они на территории Серова, то и заниматься ими будет их милиция, а у нас будет на один висяк меньше. Да и, может, опознают не сразу – а то и вообще не опознают. Волки, говорят, между Серовом и Воронцовском не редкость, – уточнил Кошкин.

– Да, чтобы потом не метаться в поисках верёвок, нужно их с собой взять. А ещё лучше – не верёвки, а медную проволоку от электродвигателя. Её и не перетереть, и не сломать, – опять вспомнил Пётр подсказку из девяностых, – Кроме того, нужен широкий лейкопластырь – рот заклеивать. А то орать будет, ещё соседи волноваться начнут да милицию вызовут.

– Есть у меня в гараже моток проволоки, а по дороге в аптеку заскочим, – согласно кивнул Кошкин.

– А куда ценности денем? – почесал макушку танкист, – Мне ведь машину в гараж надо будет обязательно отогнать.

– Может, в ваш, Пётр Миронович? – предложил старшина.

Вот те раз! У Тишкова гараж есть? А может, и машина? Пётр об этом за три недели даже и не задумался ни разу. Да никто его к этой мысли ни одним намёком и не подтолкнул. Вот влип.

– Правда, он сейчас снегом завален. Он ведь через три от моего, – продолжил сообщать новости милиционер, – Вы там хоть были с Нового Года?

– Да куда мне зимой ездить? – наудачу брякнул Пётр.

– Ну да. Аккумулятор хоть сняли? А то ведь потом мучайся с ним…

– Снял. Дак давай в твой гараж и забросим, а потом в портфеле потихоньку перетаскаем сюда, в кабинет. Тут точно искать не будут, – указал Штелле на ряд встроенных шкафов.

– Ладно. А что с машиной? Где оставим? – поднял вверх указательный палец старшина, вспомнив о немаловажной детали.

– Машину пока оставим здесь. Не нужно её там светить. А когда придёт время собираться, отпустим Петра. Он быстренько сбегает, тут и десяти минут хватит, и пригонит прямо в ворота. Потом закрываем их и едем в Серов. Так, – первый секретарь глянул на часы над входом в кабинет, – Давайте идите переодеваться, а то время – уже три почти.

Когда соучастники мероприятия по декриминализации Краснотурьинска ушли, Пётр достал лист и стал писать этот самый список возможных ценностей. Получилось солидно. И ведь всё это, скорее всего, на самом деле есть у Зуева-Потапа. Тут портфелем не отделаешься. Хорошо, что в шкафу на крючке висит рюкзак, а в нём, непонятно зачем, четыре мешка из-под сахара или картофеля. Точно пригодится.

Интересно, а что за машина стоит в гараже у товарища Тишкова? И где ключи от этого неизвестного гаража?

Событие двадцать восьмое

Пётр Фёдорович Оборин утром получил новый паспорт. Кроме серых корочек была и ещё пара новшеств. Главное, наверное – то, что фамилия тоже стала новой. Теперь он не Оборин, а Оберин. Вроде малость, одна буковка поменялась, но Пётр Миронович сказал, что это почти полностью вычёркивает из его биографии строчку про судимость. Начальник милиции Краснотурьинска, лично выдавая ему паспорт, эти слова Тишкова подтвердил, хоть и немного недоверчиво глядя на бывшего офицера-танкиста. Второе и не менее важное событие – это десять тысяч рублей, выданные Петром Мироновичем после того, как он утром привёз ему пять мешков всякого добра из гаража старшины Кошкина. Таких денег Пётр никогда в руках не держал, да даже и не надеялся подержать. Это ведь на две «Волги» хватит. Правда, зачем ему машина, вполне служебной хватает. Если честно, то и на этой «Волге» не сильно много он катается, не такой уж и большой город Краснотурьинск, легче пешком дойти, чем доехать.

Мешки с трофеями появились в гараже Вадима не сами собой – это они их туда завезли после экспроприации у местного вора в законе Потапа. Петра до сих пор чуток потряхивает от воспоминаний о вчерашнем набеге на дом гражданина Зуева. Особенно это чувствовалось в милиции – так и подмывало выбежать и прийти за паспортом попозже. А когда подполковник Веряскин предупреждал о том, что не стоит особо распространяться о смене фамилии, бывший танкист и вовсе не знал, куда глаза девать. Всё ожидал, что начальник милиции скажет: вот мы, мол, тебе доверяем, а ты опять за старое взялся, ещё четверых людей на тот свет отправил. Не сказал, понятно. Кто же подумает, что исчезновение Потапа и его бандитов – дело рук первого секретаря горкома, его шофёра и приставленного его охранять от этого самого Потапа старшины милиции Вадима Кошкина? А всё равно – потряхивает. Не каждый день четверых пусть даже нелюдей на тот свет отправляешь. Почему четверых, а не двоих? Да потому, что с самого начала всё пошло не по плану, что разработал товарищ Тишков.