Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау

Chochana Boukhobza. LES FEMMES D’AUSCHWITZ-BIRKENAU

Фотография на обложке предоставлена Мемориальным музеем Холокоста, США

© Flammarion, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Предисловие

Я уже не помню, как и от кого семь лет назад я услышала имя Розы Роботы. Меня потрясли героизм и решительность, которые продемонстрировала в последние часы жизни эта 22-летняя девушка, замученная до смерти и вздернутая на виселице вместе с тремя соратницами.

В течение почти восьми месяцев эти еврейские узницы проносили пакетики с несколькими граммами пороха из основного лагеря Освенцима в Биркенау, чтобы помочь Sonderkommando[2] взорвать крематории и остановить геноцид своего народа. День за днем им удавалось проносить порох, несмотря на проводимые СС обыски у выхода из оружейного завода и у ворот Биркенау. Девушки действовали в обстановке такой секретности, что их не успели ни в чем заподозрить ни информаторы, ни СС. Один из летописцев Sonderkommando, Залман Левенталь, запечатлел героизм девушек, написав на куске бумаги, который успел спрятать перед тем, как его убили: «[…] Мы добились успеха благодаря усилиям и самоотверженности нескольких еврейских девушек <…>, которые раздобыли для нас немного пороха».

Я начала с чтения небольшой брошюры, опубликованной Мемориальным музеем Холокоста в США (ММХ), в которой были приведены несколько строк о судьбах этих узниц – Розы, Регины, Эстузии и Алы. Краткая биография каждой сопровождалась довоенной фотокарточкой. В память о тех, чья жизнь безвременно оборвалась в Освенциме, на территории мемориала «Яд Вашем» воздвигнута стела.

Чтобы больше узнать о Розе и ее подругах, я проследила судьбу выживших, которые могли бы рассказать мне о них.

Это напоминало поиск иголки в стоге сена. Я не знала, как и с чего начать. Какие музеи, какие историки могли навести меня на след свидетелей произошедшего?

И все же довольно быстро я нашла свидетельства, собранные в 1990-х годах ММХ и Фондом Спилберга, в базы данных которых внесены почти 50 000 выживших узников – мужчин и женщин. Перед войной Роза возглавляла левое сионистское движение в своем родном городе – польском Цехануве. Подопечные, которых она защитила в лагере смерти, поведали о некоторых ее геройских поступках. Многие женщины знали ее имя или присутствовали при казни, хотя никогда не разговаривали с ней и непосредственно не получали от нее помощи.

Однако этого было недостаточно. В истории лагеря все еще было много неизвестного, а из-за «отбрасываемой им тени» к некоторым свидетельствам не имелось доступа либо они оставались неясными. Женщины сообщали: «Я была на Участке I, Участке II, Участке BIIG». Что они имели в виду? Что это были за лагеря? Где они располагались? Объяснения – если они есть – остаются краткими и нечеткими, настолько болезненны для узниц воспоминания. Некоторые дополняют свои рассказы лагерным жаргоном или терминами на немецком: Lagerälteste, Läuferin, Blockführerstube, Lagerstrasse… Эти выражения сбивали с толку всех, кто участвовал в послевоенных судебных процессах.

Мне нужно было побывать в этом лагере и выслушать больше женщин, чтобы понять, через какой ад им пришлось пройти. Так я на семь лет «оказалась» в Освенциме-Биркенау. Поиски затягивались, но терпение мое не иссякало. Я изучила протоколы процессов, прошедших в Нюрнберге (1945), Берген-Бельзене (1945), Кракове (1947), Франкфурте (1963 и 1965), Иерусалиме, на котором судили Эйхмана (1964), и, наконец, Лондоне (1964), где присутствовали врачи и жертвы их экспериментов, чтобы свидетельствовать против своих палачей. Я обращалась к материалам крупных архивных центров по изучению Шоа[3] – Государственного музея Освенцима-Биркенау, мемориала «Яд Вашем», Дома борцов гетто, Мемориала Парижского Шоа и ММХ в Вашингтоне. Я дважды побывала в Биркенау, читала воспоминания тех, кто сумел выжить несмотря ни на что, изданные в тех странах, где они поселились.

Некоторые важные тексты исчезли из французских библиотек или никогда не переводились на французский язык. Бывало, обнаруживалось, что единственный драгоценный экземпляр сохранился лишь в США или Германии. Я считала настоящим подарком возможность его заполучить.

Когда я начала писать эту книгу про женский лагерь в Биркенау, существовало всего несколько исследований на данную тему, написанных людьми, увлеченными историей женского оркестра под управлением Альмы Розе, или же учеными и врачами, полными решимости осудить эксперименты врачей СС в 10-м блоке Освенцима. Однако не существовало ни единой монографии на французском языке, где описывались бы те три жесточайших года, когда женщин как еврейского, так и нееврейского происхождения переправляли в лагеря смерти. На тот момент ни разу не проводилось отдельных исследований на тему того, как были организованы женские лагеря, в то время как работа мужских была широко задокументирована и проанализирована. Складывалось впечатление, что история женщин-узниц осталась в тени истории мужских лагерей.

Я погрузилась в целый океан свидетельств. Выживших просили рассказать только о тех событиях, прямыми свидетелями которых они были, не приводя различные слухи и домыслы. Когда они оказались в лагере? Некоторые помнили день отправки конвоя, но не дату его прибытия в лагерь; другие столь успешно полвека подавляли свою травму, что помнили только атмосферу, царившую в поезде, и селекцию на перроне.

Однако личные номера, выбитые у узниц на предплечье, могли восполнить эти пробелы. Освенцим – единственный лагерь смерти, где заключенным делали татуировки. Узники обязаны были показать предплечье нацистам, прежде чем их отправят на работу, в тюрьму, в другой лагерь или на смерть. Этот номер был их именем, их единственным удостоверением личности.

В ходе исследований я в конечном итоге обнаружила имена немецких узниц, перевезенных из немецкого же лагеря Равенсбрюк, и конвоя словацких евреек, которым 26 марта 1942 года выпало несчастье стать первыми заключенными женского лагеря Биркенау. Из 7000 словачек, прибывших с марта по июль 1942 года, выжило около трехсот человек. Сохранились их свидетельства на словацком, английском, немецком и иврите. Именно они стали моими первыми гидами по лагерю. В их воспоминаниях я читала о том, как лагерь постоянно расширялся и какую жестокость проявляли СС по отношению к все более многочисленным толпам узниц, которых свозили в лагерь.

Свидетельства немецких и австрийских узниц найти было сложнее. Из этих 999 женщин, первых пленниц лагеря, выжило менее сотни: большинство умерло от тифа. Коммунистов и последовательниц свидетелей Иеговы вызвали для дачи показаний в суд на один из шести трибуналов, прошедших в Равенсбрюке. Преступницы, воры и «асоциальные элементы» предпочли молчать, за исключением заключенных лагеря Берген-Бельзен[4].

Я методично искала номера заключенных и их изображения в фотобазе Государственного музея Аушвиц-Биркенау (польск. Państwowe Muzeum Auschwitz-Birkenau). Мне удалось обнаружить имена тех, кто составлял «элиту» лагеря – секретарей, женщин-музыкантов, тряпичниц со складов Канады[5], «старост» бараков, капо, женщин-врачей, медсестер, ученых. Только они могли описать эту машину смерти и своих палачей. Их свидетельства крайне важны, поскольку они работали под руководством СС. Бывшие узницы смогли назвать их имена и дать описание, что помогло арестовать некоторых эсэсовцев.

Но все эти свидетельства – с пробелами: важные сцены наполовину стерлись из памяти заключенных или подавлены ею в попытке преодолеть травму и начать новую жизнь, создав семьи. Некоторые события память воспроизводит или реконструирует спутанно. Слова, воспоминания словно упираются в защитный барьер, а амнезия говорит о травме, которая никогда не излечится. Не будем забывать и про ассоциативные цепочки, ведь все женщины – узницы Освенцима побывали в нескольких лагерях, прежде чем освободиться, и они упоминают их в одном и том же предложении: «В Биркенау я помню… А в Равенсбрюке…» Необходимо выслушать все рассказы десять, двадцать раз, чтобы понять, как этим женщинам, много раз стоявшим на пороге смерти, каждый раз удавалось спасаться.

Чтобы получить общее представление об Освенциме, я собрала множество историй и сравнила их, восполняя пробелы и восстанавливая картину. Чего не скажет одна, прошепчет другая, и сцена прояснится. Это необходимый труд, потому что перспектива меняется в зависимости от работы, которую женщина выполняла в лагере. Рассказ секретаря одного из эсэсовцев в общем лагере Освенцим охватит иные моменты, чем рассказ секретаря отдела кадров из Биркенау. Первая занималась оформлением свидетельств о смерти, вторая принимала вновь прибывших – бритых, татуированных, ошарашенных, – чтобы зарегистрировать и присвоить личный номер.

Точно так же отличается взгляд врачей и тех, на ком ставили опыты. В суде узницы-врачи заявляли, что у них с первых минут было ясное – медицинское – видение ситуации, адекватное ей. Они поняли, что столкнулись с этической проблемой, и стали искать способы уклоняться от приказов СС и сражаться за спасение собственной жизни, не калеча подруг. Вторые, ставшие добычей нацистских врачей, способны говорить только о своих личных страданиях, о боли, которую испытали. Рассказ одних объективен, других же – субъективен.

Постепенно перед моими глазами выстроилась сложная архитектура женского лагеря Биркенау – единственного лагеря смерти, куда СС свозило и евреев, и представителей других национальностей. Распутывая сеть историй, часто изложенных на языке, которым свидетель владеет далеко не в совершенстве, я обнаруживаю множество видов сопротивления: кто-то делится своим хлебом, кто-то укрывает больную, кто-то нарушает правила лагеря, фактически спасая чью-то жизнь.

Чтобы поведать историю этого лагеря, для начала нужно вернуться к моменту его основания, 26 марта 1942 года. В тот день в Освенцим с разницей в несколько часов должны были прибыть два конвоя. Утром тысячу немок и австриячек, перевезенных из лагеря Равенсбрюк, высадили в нескольких сотнях метров от мужского лагеря. Их выбрали, чтобы сделать надзирателями за словацкими еврейками в возрасте от 15 до 25 лет, которые должны были прибыть в полдень. Менее чем за месяц в десять блоков запихнули 6000 словачек. С мая 1942 года в лагерь прибывают женщины из всех оккупированных нацистами стран. Польки, француженки, бельгийки, голландки, русские, украинки, – еврейского и нееврейского происхождения, любых возрастов, из разных социальных слоев, разговаривающие на разных языках. Некоторые из них имеют определенные политические взгляды и сопротивляются, но подавляющее большинство было схвачено и отправлено в Освенцим и не представляло себе, что их ожидает. Столкнувшись с насилием, крошечными пайками и побоями, они быстро сдавались.

Освенцим – лишь первый этап на их ужасающем пути. Четыре месяца спустя тысячи этих женщин насильно переместят на три километра дальше, в то место, которое впоследствии станет лагерем смерти Биркенау, одним из подразделений комплекса лагерей. Условия ухудшатся – там нет ни воды, ни уборных, а надежда однажды выйти живыми терпит крах, когда женщины обнаруживают, что их жизнь находится в руках СС. Они все понимают, что им дана отсрочка. Пока они жили в мужском лагере Освенцим, СС проводили сортировки тайно. Некоторые подозревали о роковой судьбе своих подруг, увезенных на грузовиках, но хотелось верить, что их перевели в другой лагерь, менее жестокий. Но в Биркенау отрицать действительность было уже невозможно. После убийств первых месяцев «втихую» отравление газом больных и изможденных стало проводиться ежедневно, систематически, беспощадно. А в 1943 году врачи СС запустили программу стерилизации.

Наконец, в 1944 году, когда немцы почти проиграли войну, депортировали венгерских евреек. С ними обращались по-скотски и разместили их, полуголых, в Mexico, последнем женском лагере, созданном в огромном комплексе Биркенау.

Как сопротивляться в лагере, в котором запущена программа уничтожения людей?

«Мы отвечали нацистам дерзостью. Мы осознали, что они могли убить нас только один раз. И когда некоторые эсэсовцы, пораженные нашими голубыми глазами и светлой кожей, спрашивали: “Вы еврейки?” Мы отвечали им: “Да, еврейки. Еврейки и гордимся этим”». Так рассказывала Фрэнсис Манджел Тэк в своих показаниях, собранных Фондом Спилберга, 13 сентября 1996 года. Эти слова не могут не трогать. Несмотря на страх смерти, признать свою личность, свое происхождение! Фрэнсис было 20 лет, когда ее вырвали из крохотной деревеньки в Словакии и депортировали в Польшу в июне 1942 года. Как эта юная девушка сумела подавить страх перед СС и не отступиться?

Пережив стадии шока и уныния, женщины расправляли плечи. Они становились друг для друга лагерными сестрами. «Нужны сильные и слабые. Слабые выживают благодаря сильным, а сильные – благодаря слабым, которых защищают», – так расскажут многие выжившие. Спасая сестру, подругу, порой ребенка, женщины находили причину прожить еще один день. Они выжили благодаря любви!

Женщин распределяют по разным типам команд. Те, кто должны работать над расширением лагеря, сталкиваются с самим тяжелым трудом и самыми суровыми климатическими условиями. Те, кому посчастливилось найти работу в помещении благодаря образованию, а позже – связям, составят костяк Сопротивления.

Самые образованные женщины, владеющие двумя или даже тремя языками, назначены нацистским руководством на должность секретарей. Вся административная работа комплекса Освенцим-Биркенау, сколь это ни парадоксально, окажется в их руках. Сохраняя строжайшую тайну, они станут подделывать ежедневные списки перекличек, спасая своих подруг от газовой камеры. Другие переписывали списки лагерных номеров и прятали эти документы в кувшинах, закопанных в землю. Третьи, работавшие в Bauleitung, управлении строительством лагеря, скопировали чертежи крематориев.

А еще были девушки из команды «Канада». Чтобы получить золото и алмазы отправленных на смерть евреев, СС создали команды женщин, которым была поручена сортировка одежды, обуви, сумок и других вещей заключенных. Этим женским командам, работающим под надзором часовых и всесильного коменданта лагеря Рудольфа Гесса, удастся вынести со складов крохи золота и бриллиантов для обмена на хлеб и лекарства; они с риском для жизни пронесут обратно в лагерь бюстгальтеры, шерстяные изделия и небольшие предметы, которые позволят их подругам выжить. А часть этой добычи они передадут лагерному Сопротивлению на приобретение оружия.

Женщины-врачи, гинекологи и биологи, назначенные помогать нацистам в их экспериментах на подопытных, откажутся сотрудничать. Вспомним о сети Сопротивления, созданной Розой Роботой и ее подругами. Если бы 7 октября 1944 года удалось взорвать крематорий, в этом была бы и их заслуга.

Каждое свидетельство этих женщин добавляет нам крошечную, но такую драгоценную деталь, помогающую восстановить винтики огромной и чудовищной машины смерти. Когда русские войска окажутся на подходе, СС попытается уничтожить все следы, взрывая крематории и сжигая архивы.

Слова этих женщин – основа общего рассказа. Мне хотелось дать слово жертвам, но также и их палачам, сидящим на скамье подсудимых и заикающимся перед судьями. Показать, как изо дня в день была организована жизнь лагеря, как узники жили и выжили, продемонстрировать их силу, их солидарность, но также и конфликты, подавление одних другими, которые могли бы привести к тому, что Примо Леви называет «серой зоной». Я стремилась к тому, чтобы вывести женщин Освенцима из тени, назвать их имена и описать то, что они делали.

Бывшему заключенному Герману Лангбейну предстояла в Иерусалиме встреча с несколькими выжившими, которые, увидев его, обнялись, «полные радости и смеха». И он не понял, почему. А причина была проста. Эти женщины поклялись выжить, чтобы рассказать истории тех, кто был убит: «Расскажите ее за нас! Не забывайте нас! Живите за меня! Живите и говорите о нас!» – умоляли погибшие. Выжившие сдержали свою клятву! Они пережили нацистов. Они рисовали, писали, рассказывали о лагере. Они создали семьи, произвели на свет детей и дали сыновьям и дочерям имена свсвоих погибших родственников. У каждой из них вокруг головы, словно корона, имена пропавших без вести. Имена близких. Потому что, как писала историк Аннет Вевьорка, подытоживая выпавшие на их долю испытания: «Во времена нелюдей иногда просто быть человеком – уже героизм».

Словарь

Aktion 14f13: программа ликвидации больных или инвалидов из числа узников концлагерей.

Arbeitseinsatz: бюро труда.

Arbeitsführer: офицер СС, возглавляющий бюро труда.

Aufname: отдел регистрации заключенных.

Aufseherin: часто переводится как «надзирательница СС» концентрационных лагерей и лагерей уничтожения. Эти немки не входили в состав СС, однако они проходили обучение и получили звания, которые давали им власть над заключенными.

Bauleitung: Управление по архитектуре и строительству.

Block: двухэтажное кирпичное здание.

Blockführerstube: караульное и административное помещение СС.

Blockova: главная по блоку; блоковая.

Blockspeer: запрет на выход из блока.

Gesondert untergebracht (GU): «отдельно размещенные». Кодовое название, используемое для обозначения людей, которых травили газом сразу после прибытия, без регистрации в лагере.

Hauptbuch: общий реестр, в котором перечисляются имена заключенных в хронологическом порядке поступления в лагерь.

«Канада»: склад, где хранится все имущество вновь прибывших.

Капо: заключенный, выполняющий роль руководителя рабочей команды.

Kommandantur: местонахождение и административные службы командования лагеря.

Команда: рабочая команда.

Lagerälteste: заключенный, возглавляющий лагерь.

Lagerführer: начальник лагеря охраны Освенцима.

Lagerhaus: здание, использовавшееся в качестве склада для хранения довольствия СС.

Lagerhutte: крик, объявляющий о комендантском часе.

Lagerkapo: руководитель капо.

Lagerstrasse: центральная улица лагеря.

Läuferin: заключенная, используемая в концентрационных лагерях в качестве посыльной для передачи в блоки приказов СС.

Meldung: дисциплинарный рапорт.

Mischling: человек, родившийся от смешанного союза.

Numerbuch: книга с перечислением всех регистрационных номеров узников.

Oberaufseherin: руководительница Aufseherinnen.

Politische Abteilung: политический отдел.

Rapportführer-Rapportführerin: служащий/ая СС, отвечающий/ая за ежедневные переклички и отдел бюро трудовых ресурсов.

Rapportschreiberin: заключенная, ответственная за организацию работы бюро трудовых ресурсов.

Rassenschande: буквально «осквернения расы» (нем.). Дискриминация и запрет смешанных браков и союзов.

Revier: сокращение на языке лагерей от слова Krankenrevier, больничный кабинет (госпиталь).

РСХА: Центральное управление безопасности рейха (Reichssicherheitshauptamt). Отвечало за борьбу против всех «врагов» режима, объединяло в себе все репрессивные ведомства.

Schutzhaftlagerführer: начальник лагеря предварительного заключения. Звание СС, характерное для концентрационных лагерей и лагерей уничтожения. Schutz подчинялся коменданту лагеря, управлял заключенными и контролировал их.

Sonderbau: «специальный дом», бордель.

Sonderbehandlung (SB): «особое обращение». Кодовое название людей, исключенных из лагерных регистрационных книг.

Sonderkommando: команда, отвечающая за запуск вновь прибывших в газовые камеры, затем транспортировку тел в крематории, а также сбор всех ценных вещей жертв.

Spucke: команда «плюющих».

Stabsgebäude: здание, на обоих этажах которого проживают Aufseherinnen. В его подвалах эсэсовцы организовали общежития для секретарш из заключенных, мастерские швейных команд и прачечные.

Standesamt: бюро записи актов гражданского состояния.

Volksdeutsch: буквально «немецкий народ», «фольксдойче». Относится к немецкоязычному населению, проживающему за пределами Германии и Австрии.

Zellenbau: тюрьма.

Zentralsauna: здание, построенное летом 1943 г. рядом с крематориями IV и V и березовой рощей, для приема вновь прибывших и для дезинфекции одежды.

Эти звания существовали только в СС. В приведенном ниже списке указаны их эквиваленты во французской армии и РККА.

Главные действующие лица

АННИ БИНДЕР: чешская заключенная, коммунистка; депортирована в Освенцим в марте 1942 года. При открытии лагеря была назначена регистрировать узниц, стала секретарем Иоахима Цезаря.

КЛОДЕТТ БЛОХ: прибыв в лагерь 24 июня 1942 года с конвоем № 3 из Дранси, эта француженка-биолог была переведена в подлагерь Райско[6], под командование Иоахима Цезаря.

АЛИНА БРЕВДА: польская гинеколог, депортирована в Освенцим 21 сентября 1943 года. Приписана к 10-му блоку, отказалась участвовать в экспериментах.

ДАНИЭЛЬ КАЗАНОВА: французская коммунистка, участница Сопротивления, прибыла в Биркенау с конвоем 31-тысячниц[7] 27 января 1943 года. Стала заведующей стоматологическим кабинетом. Быстро установила контакт с подпольным сопротивлением, чтобы доставать медикаменты. Умерла от тифа 8 или 9 мая 1943 года.

КИТТИ ФЕЛИКС: эту молодую еврейку депортировали в апреле 1943 года в возрасте 16 лет. Побывала во многих командах и в конечном итоге оказалась в «Канаде» Биркенау, расположенной неподалеку от крематория.

СОНЯ ФИШМАНН: родилась в Вене в семье отца-еврея и матери-нееврейки, Mischling[8]. Депортирована в ноябре 1942 года, секретарь доктора Шумана и доктора Виртса.

ВЕРА ФИШЕР: словацкая еврейка, депортированная в апреле 1942 года. Занимала различные должности, была назначена в цыганский табор заботиться о детях. Ключевой свидетель экспериментов Йозефа Менгеле.

СИЛЬВИЯ ФРИДМАН: прибыла с первым словацким конвоем в марте 1942 года. Благодаря диплому медсестры получает место в больнице. Ассистент доктора Клауберга в 10-м блоке Освенцима, в котором проводились эксперименты над людьми.

АЛА ГАРТНЕР: депортирована из гетто Бендзин (Польша) в августе 1943 года, назначена секретарем директора оружейного завода. Входила в группу евреек, которые воровали порох и передавали его мужскому еврейскому Сопротивлению. Арестована после восстания Sonderkommando, подверглась пыткам и была повешена за две недели до освобождения лагеря, в январе 1945 года.