Растревоженный эфир

– Зря он так, – покачала головой Нэнси. – Вик всегда высмеивает Салли за то, что тот крестится перед игрой, хотя знает, что Салли обижается. Вик утверждает, что Салли только отвлекает Бога по пустякам. Он говорит, что Богу придется забросить куда более важные дела, если по субботам Он будет смотреть футбол.

– Друзья так не поступают. – Китти происходила из религиозной семьи и с уважением относилась к каждому, кто перед важным делом обращал свои помыслы к Создателю. – Наверное, мистер Салли ненавидит его за это.

– О нет. – Нэнси покачала головой. – Салли любит Вика. Каждую субботу утром он идет в церковь к мессе и молится за то, чтобы в игре травмы обошли Вика стороной. Вик ужасно злится.

Наблюдая, как Эррес готовится ввести мяч в игру, Арчер подумал, что не видит необходимости молиться за то, чтобы этот парень закончил игру целым и невредимым. Двигался он спокойно и уверенно, не чувствовалось в нем нервного напряжения, которое поначалу сковывало остальных игроков, сильное тело находилось под его полным контролем. Однако, как только начался матч, Эррес сразу удивил Арчера. Играл он с холодной безрассудностью, поддерживая линию защиты или бросаясь на нападающих с абсолютным, по мнению Арчера, пренебрежением к элементарным правилам самосохранения. Арчер не отрывал бинокля от глаз, следя не за игрой, а за Эрресом. При контакте Эррес причинял игрокам команды соперника боль, то принимая нападающих на корпус, то броском в ноги укладывая их на газон, даже когда игрока, владеющего мячом, останавливали другие и атака захлебывалась. Когда же мячом владела его команда, он бесстрашно лез напролом, прорывая линию обороны, и по ходу игры удары становились все сильнее и сильнее. Если мяч оказывался у Эрреса, он и не пытался обвести или обмануть соперника ложным маневром. Нет, он рвался вперед, сшибая защитников с ног, топтал тех, кто упал, тащил повисших на нем. Несмотря на то что Арчер практически ничего не знал об американском футболе, ему хватило нескольких минут, чтобы понять, что играть против Эрреса – удовольствие небольшое.

И манерой поведения на поле он отличался от остальных игроков. Во всех его действиях сквозило полное безразличие к происходящему. Он всегда держался в стороне, пока остальные поздравляли кого-то из игроков или друг друга с удачным розыгрышем мяча или добытыми очками. Между розыгрышами Эррес стоял особняком, сложив руки на груди или уперев их в бока. Он не слушал других игроков, не замечая их, а в перерывах между таймами уходил к кромке поля, опускался на колено и спокойно разглядывал зрителей.

– Не следует ему так себя вести, – услышал Арчер осуждающий голос Нэнси, когда в перерыве Эррес, как обычно, отошел к кромке поля, повернувшись спиной к игрокам своей команды, собравшимся вокруг паренька, который принес бутылки с водой.

– Ты это о чем? – спросил Арчер.

– Не следует вот так уходить, – пояснила Нэнси. – Другие ребята обижаются. Считают, что он зазнайка.

Арчер улыбнулся.

– Это не смешно, – продолжала Нэнси. – Салли приходил ко мне, хотел, чтобы я попросила Вика этого не делать. Ребята действительно обижаются. Они думают, что Вик их ни во что не ставит. Салли говорит, что в следующем году Вика не выберут капитаном, хотя он лучший игрок команды.

– Ты с ним поговорила?

– Нет.

– Почему?

– Потому что Вик никого не будет слушать, – очень серьезно ответила Нэнси. – Особенно свою девушку. Такой уж он человек. Хотите выпить?

Арчер пристально посмотрел на нее. Да, это не просто мальчик и девочка, которые сидят в аудитории взявшись за руки. И если бы он спросил, любовница ли она Эрреса, Нэнси бросила бы на него удивленный взгляд, прежде чем ответить: «Конечно. Разве вы не знаете?»

– Да, – кивнул Арчер. – Выпью с удовольствием.

– И я тоже, – подала голос Китти. Щеки ее раскраснелись от холода, лепестки хризантемы желтым снегом засыпали пальто. – Я закоченела. – Она приложилась к фляжке. – Все, становлюсь спортсменкой. Ты счастливая, Нэнси. У тебя мужчина, который каждую неделю выводит тебя на свежий воздух.

«Я не уверен, – подумал Арчер, беря фляжку из руки жены, – что Нэнси так уж счастлива».

Перед окончанием игры на поле завязалась потасовка. Команда гостей безнадежно проигрывала и очень болезненно реагировала на каждое нарушение правил. И когда одного из защитников уложили на траву после свистка, он бросился на обидчика с кулаками. Через десять секунд вокруг собрались все игроки, включая запасных. Только Эррес стоял ярдах в двадцати от толпы, насмешливо улыбаясь и качая головой. Когда запасной команды гостей пробегал мимо него, Эррес вскинул руки, приняв боксерскую стойку. Запасной остановился и в недоумении уставился на Эрреса. На трибунах засмеялись. «Нет, молодой человек, – подумал Арчер, – в следующем сезоне тебя не выберут капитаном».

Судьи и тренеры развели драчунов, игра возобновилась. Еще через две минуты раздался финальный свисток, и толпа зрителей высыпала на поле, чтобы поздравить своих любимцев.

– Мне пора. – Нэнси встала. – Я должна встретить Вика у раздевалки, а он всегда выходит первым. Не задерживается ни на минуту. – Она потрясла фляжку, приблизив ее к уху, и улыбнулась, увидев, что Арчер и Китти наблюдают за ней. – Вик любит выпить после игры.

– Тренер об этом знает? – спросил Арчер.

– Я уверена, что знает. – Нэнси пожала руку Китти. – До свидания. Спасибо вам за компанию.

– Передай мистеру Эрресу, что на последнем ряду сидела его преданная болельщица. И бурбон пришелся очень кстати, особенно во второй половине игры.

– Обязательно передам. Я знаю, ему будет приятно услышать об этом.

– Ты думаешь, он сегодня напьется? – спросил Арчер, хотя и отдавал себе отчет, что не следует задавать такой вопрос.

– Скорее всего, – беззаботно ответила Нэнси и сложила плед.

– Что же, желаю вам хорошо провести сегодняшний вечер.

– Спасибо, мистер Арчер. – Девушка вышла в проход между секторами и по лесенке спустилась вниз, унося с собой плед и фляжку с остатками бурбона, предназначенного для ее любимого, который сейчас снимал в раздевалке пропитанный потом свитер. Арчер смотрел, как она уходит, счастливая, юная, лишившаяся невинности, и думал о том, что пропасть между ним и молодежью становится все глубже.

Домой он шел медленно, держа Китти за руку. Он поцеловал жену, когда они поднялись на крыльцо, даже не зная, что его к этому побудило. Лицо Китти похолодело от ветра, кожа пахла хризантемой, осенью и здоровьем.

– Я чувствую себя на девятнадцать лет, – прошептала она. – Действительно, мне сейчас девятнадцать, и ни днем больше.

Арчер решил, что знает, почему Китти чувствует себя девятнадцатилетней. Но сам он в этот осенний вечер ощущал себя гораздо старше.

Дома Китти позвала Джейн, начала готовить ей ужин, а Арчер прошел в кабинет, зажег свет, сел за стол и подвинул к себе полтора написанных акта пьесы о Наполеоне III. Начал читать. Пустые, мертвые слова. А ведь еще в одиннадцать утра ему казалось, что его герои живут полнокровной жизнью.

Арчер откинулся на спинку стула, думая о том, что сейчас самое время напиться.

С этого дня Арчер ходил на все игры, ограничив субботнее общение с Наполеоном III первой половиной дня. Эррес все так же держался особняком, играл жестко, не упускал случая насмешливо улыбнуться. Он стал причиной небольшого скандала, отказавшись прийти на собрание команды накануне встречи с традиционным соперником. Нэнси потом рассказала Арчеру, что остальные игроки прямо-таки кипели от возмущения, узнав, что вместо собрания Эррес пошел в кино. Как и предсказывал Салли, в следующем году капитаном выбрали другого.

Но настоящий скандал разразился в следующем сезоне, когда Эррес учился уже на последнем курсе. К тому времени он и Арчер стали друзьями. Эррес и Нэнси частенько захаживали к Арчерам, играли с Джейн, которой сразу пришелся по душе Вик, после обеда помогали Китти мыть посуду. По просьбе Китти зимой Эррес вытаскивал Арчера на каток, а весной, летом и осенью – на теннисный корт. Китти боялась, что Арчер растолстеет, и требовала, чтобы тот занимался спортом. Но до появления Эрреса Арчер все свободное время проводил в кресле или на диване, пропуская ворчание жены мимо ушей. Эррес и в теннис играл хорошо, так что Арчер, по природе медлительный и неуклюжий, в достойные соперники ему не годился. Но Эррес не возражал против того, чтобы проводить с Арчером на корте три-четыре часа в неделю. Он с улыбкой на губах гонял Арчера по корту, посылая мячи в разные углы, дабы у того, как и хотела Китти, не завязывался жирок.

А потом Эррес записался в драматический кружок и получил главную роль в очередной пьесе.

– Зачем это тебе? – как-то вечером спросил его Арчер. Он действительно не понимал мотивов Эрреса. За исключением футбола, тот не принимал никакого участия во внеучебной жизни кампуса. Дружил Эррес только с Салли и Арчерами, сторонился любых общественных мероприятий. Даже в общежитии жил один, полагая, что это гостиница, а не родной для студента дом. – Я не знал, что ты мнишь себя артистом.

Примечания