Агент на мягких лапах. Секрет еловых писем. Загадка сбежавшего сейфа. Уинстон, берегись! Комплект из 4 книг

Эксперимент. И уговор: лучшие друзья навсегда!

Та штука была действительно огромная. Поверьте мне – не просто очень большая, а ОГРОМНАЯ! До сих пор я не видел ничего подобного. Она напоминала большой лежак из белого пластика, примерно такой, какой поставил Вернер на нашем балконе. Но с одного конца лежака находился большущий, толстенный пластиковый цилиндр высотой от пола почти до потолка. Внутри цилиндра была длинная труба, в которой умещался белый лежак. Аппарат вместе с цилиндром и лежаком был таким большим, что скорее всего даже не поместился бы в нашей гостиной. Или поместился бы, но с трудом. Скажу без преувеличения, что этот аппарат МРТ можно было бы с успехом снять в фильме «Звездные войны» – и никто бы не удивился. В общем, вид у него был вполне космический. И прежде всего – аппарат внушал страх! Лично мне – вынужден признаться в этом! – стало нехорошо от одной мысли о том, что я должен залезть в него.

С Кирой происходило то же самое. Она мяукала и с беспокойством терлась о мои ноги. Правильно ли мы поступили, согласившись тайком, после конца рабочего дня, проникнуть в кабинет отца Тома? Во всяком случае, мне было тревожно. Я бы с удовольствием сбежал отсюда подобру-поздорову. Том, наоборот, был в прекрасном расположении духа. Он ласково погладил гладкую поверхность аппарата.

– Шикарный малыш, правда? – Он улыбался с таким восторгом, словно в самом деле ласкал маленького ребенка. – И совсем новый. Папа купил его всего три месяца назад. Он говорит, что это лучший магнитно-резонансный томограф в нашем городе.

Паули с сомнением смотрела на него:

– Не знаю, удачная ли это затея. И вообще: обычно такие аппараты обслуживает опытный врач. Том, ты уверен, что справишься с этим гигантом? Вдруг с Кирой и Уинстоном что-нибудь случится, когда мы положим их в аппарат?

Том упрямо покачал головой:

– Чепуха! Помощница отца объяснила мне, как надо все делать. Я даже помогал ей обследовать нескольких пациентов. Да и что тут может случиться? В МРТ электромагнитные поля совсем не опасные. На этом аппарате обследуют даже маленьких детей.

– Угу. – В тот момент мне больше ничего не пришло в голову. Я только надеялся, что это приключение закончится благополучно.

– Уинстон? – Кира подняла голову и посмотрела на меня.

– Что?

– Как ты думаешь, мы правильно поступаем?

– Конечно. Мы ведь с тобой оба хотим вернуться в наши прежние тела. Если повезет, у нас это получится уже сегодня и ты выйдешь отсюда как Кира Коваленко.

– Но эта штука выглядит так устрашающе. Она просто огромная. Кажется, мне страшно.

Я прекрасно понимал Киру и даже разделял ее опасения, но все же решил излучать спокойствие и безмятежность:

– Что ты, он только кажется огромным. На самом деле аппарат не слишком большой. Просто ты пока еще сама очень маленькая. Вот увидишь: все будет хорошо. Главное, когда мы будем лежать в трубе, нам надо очень сильно захотеть вернуться в свое настоящее тело и снова стать самим собой.

– Скажи, если все получится… как ты думаешь, мы сможем потом обмениваться мыслями, вот как сейчас? – вдруг спросила Кира.

Я пожал плечами:

– Не знаю. Ведь прежде мы не могли этого делать. В общем, если все станет таким, как было до той грозы, тогда у тебя, у Киры, будут голубые глаза, а у меня, у Уинстона, зеленые, и мы больше не сможем общаться на расстоянии.

– Хм. Жаль. Но скорее всего ты прав, – грустно сказала Кира.

Верно. Очень жаль. Если подумать, я охотно разговаривал с Кирой. И все-таки мне хотелось снова стать котом. И к тому же изменится не все.

– Знаешь, после нашего обмена телами некоторые вещи все же останутся такими, как сейчас, – успокоил я Киру. – Ты всегда будешь помнить, что такое быть четвероногим. А я теперь стал гораздо лучше понимать вас, людей. У тебя появились новые и очень хорошие друзья – Том и Паули. Да и мы с тобой стали лучшими друзьями – навсегда. И даже если мы больше не сможем разговаривать, как сейчас, я уверен, что связь между нами все равно сохранится, – правда? Все-таки мы все вместе раскрыли преступление и помогли твоей маме.

– Конечно! – согласилась Кира. – Этого у нас уже никто не отнимет. Мы с тобой все еще Кира и Уинстон – суперагенты!

– Вот видишь! Так-то лучше.

– Только сначала нам надо сделать одну вещь.

– Какую?

– Мы должны условиться насчет кода.

– Кода?

– Да. Насчет какого-нибудь знака для того времени, когда мы уже не сможем разговаривать друг с другом. Чтобы мы знали, что мы думаем друг о друге. Я боюсь, что иначе мы постепенно поверим, что все это нам только приснилось.

Я быстро обдумал ее слова. Идея мне понравилась:

– Но что за знак ты предлагаешь? Каким он может быть?

– Пожалуй… – Кира задумалась, я тоже задумался. – Вот, например, если я, снова став человеком, скажу «Уинстон, ты слышишь меня?» – ты ляжешь на спину и перевернешься на один бок, потом на другой. Вот так… – Кира легла на пол и перекатилась с бока на бок. Паули, наблюдавшая за этим, подняла на меня удивленный взгляд:

– Вы упражняетесь в новых трюках?

– Нет. – Больше я ничего ей не сказал. Я подумал, что этот наш уговор касался только Киры и меня. Я снова направил свои мысли Кире: – А если я захочу показать тебе, что мы по-прежнему остались настоящими друзьями, я сделаю вот что: я прыгну к тебе на плечи и лизну по одному разу правое и левое ухо. Мой фирменный жест, понимаешь?

Кира мяукнула:

– Договорились. Лизнуть уши означает: мы лучшие друзья навсегда!

У меня в горле образовался большой комок, и я с трудом его сглотнул.

– Точно. Лучшие друзья – навсегда!

Я присел на корточки рядом с Кирой и гладил ее по голове, пока она не замурлыкала. Потом к нам подошел Том:

– Итак, дамы и коты, вы готовы к нашему последнему шоу с превращениями?

Я кивнул.

– Тогда вперед! Но прежде всего небольшие меры предосторожности: у вас есть серьги или пирсинг? Снимите, потому что металл нагреется или притянется к магнитам МРТ. Опасны также и кардиостимуляторы – если они у вас есть, вам, к сожалению, нужно отказаться от этой процедуры. Так что, есть у вас что-либо из перечисленного?

– Э-э, нет, по-моему, у нас ничего такого нет.

– А пластыри с металлическими нитями?

Я покачал головой.

– Минуточку, Уинстон, тебе не вживляли чип? – спохватилась Паули.

– Что это такое?

– Понимаешь, иногда собакам вводят под кожу маленький чип. Если она потеряется и ее кто-нибудь найдет, чип можно считать с помощью специального прибора, и тогда выяснится, кому принадлежит собака. В таком чипе обязательно есть металл. Если у тебя на теле есть чип, это место обязательно нагреется.

– По-моему, у меня ничего нет. Во всяком случае, я не помню, чтобы мне что-нибудь вживляли. К тому же до недавних пор я был абсолютно домашним котом и мне ничего такого не требовалось. Но если даже он и есть – я согласен рискнуть. Подумаешь! Ничего страшного, если у меня нагреется ухо.

– Ну, в общем-то, это действительно не слишком опасно. Просто помощница отца обязательно спрашивает об этом каждого пациента, – успокоил нас Том. – Это как в самолете. Там стюардесса показывает, как надевать кислородную маску и где находится аварийный выход, хотя чаще всего эти знания не пригождаются.

Убедительное объяснение. Я почувствовал, как у меня засосало под ложечкой и закололо в животе. Я разволновался – это точно.

– Давай начинать, Том! А то я сейчас передумаю и сбегу! – поторопил я.

– Хорошо. Тогда я сейчас вкратце объясню, как пользоваться спасательным жилетом…

– Спасательным жилетом?!

Том засмеялся:

– Маленькая шутка! Но я все-таки должен добавить: аппарат МРТ громко стучит. Не пугайтесь – это совершенно нормально: просто в нем включаются и выключаются катушки. Ведь, как я уже говорил, это огромный электромагнит. Мы выдаем пациенту наушники, чтобы не было слышно шума. Но, боюсь, для Киры нет таких маленьких наушников, да и вообще у нас только один комплект.

– Тогда мне тоже не надо, – заявил я. – Мы вместе будем слушать шум. Что скажешь, Кира? Ты согласна? – Кира легла на пол и перекатилась с боку на бок. Я усмехнулся. Том и Паули с удивлением посмотрели на меня. – Это наш новый условный знак. Он означает согласие.

– Отлично. Тогда ступайте на лежак. Уинстон, ты ложись на спину, и я думаю, что лучше всего будет положить Киру тебе на живот. Мы с Паули выйдем из помещения – аппаратом нужно управлять из соседней комнаты. Мы будем смотреть на вас через окошко в стене. Все ясно?

– Да. Яснее не бывает.

Я снял кеды и устроился на лежаке. Паули посадила Киру мне на живот. Я почувствовал, как тревожно бьется кошачье сердце. Впрочем, мой пульс тоже был далек от нормы.

Том немного повозился с аппаратом. Лежак медленно въехал в цилиндр, и теперь мы оказались в трубе. Святые сардины в масле и великий кошачий бог, помогите мне!

– Так, – услышал я голос Тома, звучавший еле слышно. – Мы с Паули переходим в соседнюю комнату. Там я включу аппарат.

Думаю, что десяти минут будет достаточно. Ведь удар молнии был намного короче. Вы готовы?

Кира мяукнула, я крикнул «Готов!».

– Прекрасно. Удачи вам, ребята!

Дверь захлопнулась. Нас окружила полная тишина.

– Ну, Кира, теперь наступил решающий момент, – напомнил я своей подруге. – Давай думать только об одном: мы хотим обменяться телами, вернуть все как было. Вернуть все как было!

Внезапно раздался оглушительный стук; мне стало безумно страшно. Ох, уж лучше бы я надел наушники! Зря я отказался от них. Ну теперь уж ничего не поделать. Главное – не отвлекаться! Сейчас важна только одна мысль: вернуть все как было! вернуть все как было! Я хочу стать самим собой и вернуться в свое тело! Я! Хочу! Снова! Стать! Уинстоном!

Снова все по-старому. Или все-таки нет?

– Кира, ты проснулась? Как ты себя чувствуешь? – Кто-то толкнул лежак. Голос вроде принадлежал Паули. Уф, все-таки я остался в живых!

– У меня все в порядке.

Голос Киры? Странно, ведь я ничего не сказал. Это может означать только одно: у нас действительно все получилось! Урраа! Я – это я! Тут я осторожно взглянул на свое тело: да – у меня черная шерстка и четыре лапы! Клянусь любимыми куриными сердечками с петрушкой! С моей кошачьей души свалился целый вагон камней.

Я медленно потянулся, спрыгнул с живота Киры на пол и огляделся по сторонам. Каким большим вдруг все стало вокруг меня! Совсем забыл за эти недели, каково это – быть маленьким котом. Я еще раз потянулся – на этот раз с наслаждением, уже чувствуя все свои четыре лапы, пошевелил хвостом, потрогал лапой свои роскошные усы и уселся перед аппаратом. Ждать, когда встанет Кира.

Она села на лежаке, подрыгала ногами и радостно улыбнулась. Матушка моя кошка! Отсюда, снизу, аппарат показался мне не просто огромным, а гигантским! Не знаю, будь я котом, решился бы я туда лечь? Хорошо еще, что Кира в кошачьем облике оказалась такой храброй. Что ж, кажется, мы с ней благополучно перенесли этот отчаянный эксперимент. По крайней мере, физически.

Можем ли мы с ней по-прежнему обмениваться мыслями? Я сделал попытку.

– Кира, ты слышишь меня? – послал я ей свою мысль. – Вставай и подойди ко мне!

Но ничего не последовало. Хм-м. К сожалению, все получилось так, как мы и предполагали: мы больше не могли мысленно общаться друг с другом. Я почувствовал, что это открытие меня сильно расстроило.

Тем временем из соседнего помещения вышел Том и остановился возле аппарата МРТ.

– Как дела? – спросил он у Киры.

– По-моему, нормально. Только немного кружится голова. Но, похоже, все получилось. Я опять Кира!

– Погляди-ка на меня. – Последовало долгое молчание. К сожалению, я не видел снизу, что делали Том и Кира, но почувствовал какое-то напряжение. И вот Том попятился от кушетки. – С ума сойти! – громко воскликнул он. – Кира, у тебя действительно лучистые голубые глаза! – Он нагнулся ко мне. – А у Уинстона в самом деле зеленые! Ничего не понимаю! Невероятно!

Почему он так взволновался? Ведь мы ему уже все объясняли. Значит, он нам не верил? Вероятно, то же самое подумала и Кира.

– Так ты что, нам не верил?! Уинстон ведь говорил тебе, что у меня, у настоящей, голубые глаза.

– Нет, я вам верил. Хотя и не на все сто процентов, – засмеялся Том. – Только на семьдесят.

– Ничего ужасного в этом нет, – вмешалась Паули. – Я бы даже сказала, что это вполне нормально. А разве ты вот так сразу поверила бы нам, если бы мы сказали тебе, что мы с Томом поменялись телами? Разве у тебя не было бы хоть чуточку сомнений?

– Не-а! – По голосу Киры я понял, что она усмехнулась.

– Ну ладно, – заявил Том. – Надо срочно выметаться отсюда. Все прошло благополучно. Теперь давайте постараемся, чтобы в последнюю минуту нас не застукала уборщица. Она всегда приходит поздно вечером и наверняка страшно перепугается, если увидит нас здесь.

– Ты прав! Пора по домам! – Кира спрыгнула с лежака и встала возле меня. – Но мне надо проверить еще одну вещь: Уинстон, ты слышишь меня?

А-а! Наше кодовое слово! Я шлепнулся на спину и перевернулся сначала на один бок, потом на другой. Кира захлопала в ладоши:

– Классно, Уинстон! Наш уговор действует! Значит, нам ничего не приснилось!

Нет-нет, нам действительно это не приснилось! Наоборот: мы пережили это по-настоящему!

На следующий день я проснулся в обличье кота в своей собственной корзинке. Какое блаженство! Просто невозможно передать! Я спал так крепко и долго, что даже не услышал, когда Кира встала и пошла в школу.

В квартире царил небесный покой, и я решил сначала позавтракать, а потом провес ти весь оставшийся день на своем любимом месте: на диване в гостиной. ВЕЛИКОЛЕПНО!

Однако, еще чуточку подремав и полакомившись куриной печенкой, я вдруг заметил, что в квартире не только тихо и спокойно, но и довольно скучно. Вернер был в университете, Анна гладила белье и что-то напевала себе под нос – неужели даже некому со мной поговорить? Я бегал из комнаты в комнату, но, конечно, не обнаружил никого, с кем можно было бы немножко поболтать. Забавно, что до сегодняшнего дня я никогда не замечал, как тихо в нашей квартире и как мало в ней интересного. Чем же я раньше занимался тут целыми днями?

Получится ли у меня убедить Анну, чтобы она выпустила меня из дома? Наверняка. Когда Кира была еще кошкой, у нее всегда это получалось. Как же она это делала? Я решил действовать напрямик, подбежал к Анне, громко мяукнул и тут же помчался к двери. Там я сел и снова стал мяукать. И в самом деле: Анна вышла в прихожую и открыла дверь.

– Ну что, маленький гуляка! Опять тебе понадобилось на улицу? Пожалуй, нам надо сделать кошачью дверцу! Ну ступай, Уинстон! Будь осторожен!

Я помчался вниз по ступенькам – и вот уже стоял возле двери. До этого все было просто. Ну а теперь – куда идти дальше? Когда я был Кирой, мне приходилось много ходить по улицам, а вот теперь, снова став котом Уинстоном, я замер в нерешительности. Мне предстояло освоить новую территорию. Как я волновался! Для начала я должен обойти двор. Все-таки тут я более-менее ориентировался.

Я зашел за угол нашего дома – и тут же увидел Одетту! Мое сердце застучало громче вчерашнего аппарата МРТ, и на секунду я всерьез подумал, не включить ли мне задний ход. «Ерунда! – строго одернул я себя после недолгих сомнений. – Ты ведь все это время надеялся, что когда-нибудь снова встретишься с ней, но уже в облике кота! Так вперед же, Уинстон!» Вдохнув полной грудью, я побежал вперед и остановился возле невысокого мусорного бака, на котором сидела Одетта. К моему разочарованию, она была не одна. Там же сидели Спайк и Чупс. Естественно, они тут же увидели меня.

– О-о, к нам прибыл высокий гость! – насмешливо воскликнул Спайк и раздраженно пошевелил своим серым в полоску хвостом.

– Привет, парни, – поздоровался я как можно приветливее. Зачем мне поддаваться на провокации этого лжетигра? – Привет, Одетта!

– Привет, Уинстон! – Я ошибался – или Одетта и впрямь радостно поздоровалась со мной? Она подошла к краю ящика и посмотрела на меня сверху вниз. – Как приятно, что ты заглянул к нам!

Нет, я не ошибся. Одетта несомненно обрадовалась мне. Я сразу почувствовал, как моя душа возликовала и запела. Какое чудесное ощущение!

– Знаешь, я подумал, не пора ли вас навестить. Наверху так скучно одному. В конце концов, никому не будет хуже, если я проведу часок в приятном обществе. – Одетта ведь должна была понять, что под «приятным обществом» я имел в виду только ее. Спайк и Чупс совершенно точно не подходили под это определение! Одетта радостно мяукнула:

– Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты недавно прислал к нам девочку с угощением. Это было поистине любезно с твоей стороны! И очень вкусно!

– Поверь, я сделал это с огромным удовольствием! Не стоит благодарности, ведь это такие пустяки! – скромно ответил я.

Одетта спрыгнула с ящика и села рядом со мной:

– Нет-нет, это было чудесно. Кажется, раньше я говорила с тобой не очень приветливо – но ты все равно поделился со мной своим дорогим кормом. Как это великодушно с твоей стороны! Я смотрела на тебя с предубеждением и сейчас сожалею об этом! – И она потерлась своей белой головой о мою черную.

Мое сердце наполнилось блаженством и забилось еще сильнее. Я даже испугался, что оно выскочит у меня из груди!

– Никаких проблем, все уже забыто! – проговорил я охрипшим от волнения го лосом.

– Знаешь что, будет здорово, если ты станешь чаще приходить сюда. Во всяком случае, я буду очень рада! – Одетта посмотрела на меня с лучезарной улыбкой.

– А мы не будем рады! – раздался сверху сердитый голос. Спайк выглянул из-за края контейнера и злобно сверкнул на нас глазами. Нет, неправильно: он злобно сверкнул на меня глазами. – Мы вообще не будем рады, если этот надутый домашний тигр будет все время здесь шляться!

Я хотел сказать ему в ответ что-нибудь язвительное, но тут Одетта еще раз потерлась о мою голову:

– Ах, не обращай на него внимания. Он всегда вредничает, если к нам приходит кто-нибудь новенький. Так было, когда у нас появился Чупс, а сегодня они лучшие друзья. Давай-ка лучше пойдем гулять. Тогда у Спайка будет время, чтобы успокоиться.

Замечательный план! Мне все равно было скучно долго находиться во дворе, а вместе с Одеттой я охотно решился совершить небольшой круг по нашему кварталу.

Мы вышли на тротуар перед моим домом, и тут меня осенило:

– Одетта, может, пойдем к гимназии, где учится Кира? Ну, та самая девочка, которая приносила тебе корм. Занятия там скоро закончатся, и Кира наверняка обрадуется, когда увидит нас с тобой.

– Конечно, почему бы и нет? Пойдем! Ты знаешь дорогу?

Я кивнул и побежал по плиткам тротуара в надежде, что нам действительно удастся встретить Киру. Мне ужасно хотелось показать ей, что ее тактика оказалась успешной и Одетта больше не считает меня глупым и заносчивым.

Мы свернули два раза направо, потом пробежали кусок пути прямо, повернули налево – и оказались перед зданием гимназии. Правда, детей здесь пока не было. Одетта разочарованно мяукнула:

– Как жалко! Где твоя девочка? Здесь вообще никого нет. А я думала, что в школе всегда много детей и шумно.

– Да так и есть. Наверное, просто придется еще немного подождать. Скоро ты увидишь: когда закончатся занятия, тут сразу начнется ад.

Динь-дон, динь-дон! Прозвенел школьный звонок. И в самом деле, не прошло и двух минут, как нас окружили ученики:

– Ой, смотрите, какие миленькие кошечки! Белая и черная!

– Какие лапусеньки!

Дети столпились вокруг нас. Некоторые даже тянули к нам руки и хотели нас погладить. Я надеялся, что у Одетты крепкие нервы, и незаметно наблюдал за ней. Она даже ухом не повела! Прекрасно! Одетта действительно крутая кошка!

– Кира, смотри, – крикнул кто-то. – Там не твоя кошка сидит?

– Минутку! Сейчас иду! – Это был точно голос Киры. Похоже, мой план сработал. Вскоре она уже стояла возле нас:

– Ой, Уинстон! Что ты здесь делаешь? Ты пришел сюда не один, а с Одеттой? Ну, я очень рада за тебя! – Она наклонилась и погладила сначала меня, потом Одетту.

– Откуда она знает, как меня зовут? – удивилась Одетта.

– О-о… хм-м… понятия не имею, – пробормотал я. Не мог же я сказать ей правду – это заведет нас слишком далеко!

Тут краешком глаза я увидел, что в нашу сторону направляются Леония с Эмилией. Вскоре они уже стояли возле нас.

– Ну, надо признать, что эта русская умеет ладить с животными, – пропела Эмилия.

– Ха! – разозлилась Леония. – Я тоже умею.

Ну конечно! Эта тупая корова просто не терпит, когда другие делают что-то лучше ее. В доказательство своего умения обращаться с кошками она протянула ко мне руку.

Я хотел было отпрыгнуть от нее, но неожиданно заметил, что сюда идет фрау Розенблатт. Наверное, она хотела снова отругать Киру и прочесть ей лекцию на тему «Животные на школьной территории». И тут меня осенила гениальная идея! В общем, я надеялся, что она окажется гениальной!

Не успели Кира, Эмилия и Леония заметить фрау Розенблатт, как я прыгнул на руки к Леонии и стал ласкаться. Я терся головой о ее плечо и мурлыкал так громко, как только мог. Кира с ужасом и возмущением смотрела на мое предательство, а Леония торжествовала:

– Вот видишь? Твоя кошка выбрала меня, а не тебя! Потому что она сразу почувствовала, что мне можно доверять. Я люблю кошек. Правда, кисонька? – Она гладила меня, а я мурлыкал и мурлыкал. – Да, кисонька, тебе хорошо со мной, ведь правда? Оставайся у меня, тебе так будет лучше! Зачем тебе эта Кира!

В этот момент на нас с Леонией упала темная тень, и всем знакомый голос прогремел:

– Леония Вейхерт? Разве не ты недавно устроила спектакль и жаловалась, что у тебя ужасная аллергия на кошачью шерсть?! – Фрау Розенблатт стояла перед нами и очень сердито смотрела на Леонию.

Та вздрогнула от испуга и, уже забыв про меня, разжала руки. Я шлепнулся на землю.

– Ах да, у меня точно аллергия! Я… э-э… кошка напала на меня сама. Я ничего не могла с ней поделать!

– Забавно, а мне показалось, что вы прекрасно ладите друг с другом. Не означает ли это, что ты мне солгала только ради того, чтобы повыпендриваться и устроить каверзу своей однокласснице?

– Нет, что вы! Вовсе нет, я… – Тут Леония замолчала, потому что не могла придумать ничего убедительного.

– Все, Леония! Я не хочу ничего слышать. Сейчас ты пойдешь со мной в мой кабинет, и мы там серьезно поговорим. – Фрау Розенблатт резко повернулась и направилась к школе. Леония поплелась за ней, опустив голову. Юху! Суперагент Уинстон снова наносит удар!

– Что это было? – За это время к нам подошли Том и Паули. Они удивились, потому что не видели начало моего гениального представления.

– Ох, – усмехнулась Кира, – я бы сказала, что здесь кое-кто посадил сам себя в глубокую лужу.

Они дружно засмеялись. Замечательная картина: Кира с Томом и Паули. Настоящие друзья.