История мусульманского мира: Век халифов. Монгольский период

Глава 1

Мухаммед

В первые годы христианской эры Римская империя развивалась таким образом, что в конце концов не могла сохраниться как единое целое. Из нее развились две империи. Они были разделены линией, проходящей приблизительно с юга на север, однако их, несмотря на языковые различия, объединяли общая цивилизация и общая религия. Довольно скоро чувства национальной и культурной независимости среди восточных народов раскололи Восток на две половины. В одну вошли земли, которые можно было считать греческими, или эллинизированными, то есть приобщенными к греческой культуре и влиянию, – это Греция и прилегающие к ней балканские территории на севере (кроме романизированных), Малая Азия и земли, прилегающие к Черному морю. Другой район – это территории, заселенные говорящими на арамейском языке народами в Сирии, Палестине и Месопотамии, а также Египет с его коптским населением. Раздел усугубился расколом с христианством. Таким образом, впервые восточная половина средиземноморского региона оказалась разделенной на северную и южную половину. Последующие события показали, что линия, их разделившая, – духовная граница между Европой и Востоком – станет очень важной и пройдет по всему Средиземноморью.

Пришли в движение новые силы. Они находились за пределами Восточной Римской империи и теперь собирались вмешаться в мировую историю. Персидская империя при Ахеменидах, парфянских царях и Сасанидах всегда держалась независимо, противопоставляя себя греко-римскому миру. В VII веке казалось, что этой империи удастся отделить южную часть византийских владений. После внутреннего кризиса в V веке, персидское царство было восстановлено при Хосрове I Ануширване и стало великой державой. При Хосрове (590–628) после беспрецедентной серии побед (613–615) персы вторглись в Палестину и Сирию. Египет пал им в руки в 619 году. Опасность нависла и над Малой Азией. Однако один из величайших византийских императоров, Ираклий, после реорганизации Восточного Римского государства и сбора всех имевшихся сил одержал верх над Персидской империей в двух грандиозных кампаниях, проведенных им в 623–625 и 627–628 годах, и вынудил персов снова уступить недавно завоеванные территории. Это была битва титанов. В ней сошлись тысячи солдат, оснащенных самой передовой техникой своего времени и не понаслышке знакомых с искусством ведения войны. Кто тогда мог обратить особое внимание на новость, что в 624 году в стране, расположенной далеко за пределами сферы интересов современного мира, – в Аравийской пустыне – вступили в бой две группы арабов, и меньшая группа (в ней было порядка 350 человек) одержала верх над большей (около 1000 человек). Тем не менее о войне могущественных империй свидетельств не осталось, а победа 350 человек в Аравии имела грандиозные последствия. Благодаря этой победе сегодня на огромных пространствах от Рабата на Атлантике до Явы, в татарской республике со столицей в Казани на Волге, так же как в Тимбукту, что на южном краю Сахары, призыв к молитве единственному Богу, Аллаху, звучит на арабском языке. Это земли ислама – о них мы поговорим на страницах этой книги. Овладев персидскими и византийскими землями, ислам объединил доселе враждебные регионы. Завоевав Египет и Испанию, он разорвал давние религиозные связи. Восточная и Западная Римские империи или государства, ставшие их преемниками, уменьшились наполовину. Их части, находившиеся к югу и востоку от Средиземного моря, стали исламскими, и одним ударом был положен конец унитарному политическому и культурному развитию Средиземноморского бассейна.

Что привело к трансформации, которой было положено начало нового этапа мировой истории. Она неожиданно выдвинула на передний план регион, предыдущая жизнь которого была бесконечно далека от исторически важных событий. Аравия, полуостров, расположенный между Египтом, Абиссинией, Персией, Сирией и Месопотамией, могла стать центром тяжести мировой политики, если бы не большие географические недостатки. Большая часть страны – пустыня, и только на крайнем юге и северо-востоке полуострова располагались земли Абиссинии и Персии. Только отдельные участки побережья были доступны для развития цивилизации, и там за века развилась своя цивилизация, которая, правда, уже пришла в упадок. Внешний мир довольствовался тем, что позволял арабским караванам доставлять товары в Сирию и Месопотамию – арабы брали на себя риск путешествия по ненаселенным районам. Один из торговых центров страны – город Мекка – стал и политическим центром тоже. Местные торговцы построили аристократическую торговую республику и знали, как использовать местную святыню, Каабу, в коммерческих целях. Ввиду его большой важности в качестве торгового центра для большой части Аравии, город и его окрестности слыли неприкосновенными, и, благодаря торговцам, три последовательных месяца и еще один одиночный месяц каждого года стали считаться святыми. В эти месяцы караваны могли двигаться, не опасаясь нападения конкурентов или бедуинов. Второй важнейший элемент в жизни полуострова – бедуины, часть населения, привыкшая к свободному и ничем не ограниченному перемещению по огромным пространствам пустыни. Бедуины жили по собственным, определенным пустыней законам. Они были организованы в племена под руководством шейхов. Племена, в свою очередь, образовывали племенные союзы на основе реального или фиктивного родства. Существовало две крупные группы племен – северные и южные арабы (но ареалы их распространения к этому времени существенно сместились). Главной заботой бедуинов было сохранение при любых обстоятельствах племенного единства (хотя пришельцы извне могли быть приняты в племя). Еще им были свойственны далекоидущее гостеприимство и вендетта, как гарантия выживания. Каждый мужчина должен знать, что убийство члена другого племени повлечет за собой месть, причем мстить будут не только убийце, но и всему его племени. Поскольку в частых столкновениях у источников воды, а также из-за скота и пастбищ случаи насильственных убийств временами все же происходили, вся история бедуинов наполнена кровной местью, каждая из которых влекла за собой следующую месть и так до бесконечности. Имели место и крупные столкновения между племенными группами, которые воспеты в поэзии как Ayyam al-Arab – Дни арабов. Между двумя группами населения, торговцами и бедуинами, сложились приемлемые отношения, поскольку одна из них зависела от другой.

Аравия находится в фокусной точке, где встретились основные мировые религии и политические силы. Но физические характеристики территории не позволили быстро распространиться той или иной вере и обеспечивали выживание исконной религии предков. Только с этой религией было не все гладко. Ни бедуины, ни купцы или жители небольших сельскохозяйственных городов не имели сильных религиозных чувств, и поэтому они оставили в неприкосновенности традиционные религиозные формы, которые признавали и ряд местных божеств обоего пола, и всемогущего властелина небес, которого называли Богом. Люди проявляли мало интереса к религиозным вопросам. Причины, по которым святыня Кааба (черный камень, возможно, осколок метеорита, встроенный в стену прямоугольного здания) до сих пор тщательно сохраняется, заключались в том, что она обеспечивала нерушимость Мекки, а ежегодные паломничества, совершаемые к ней окрестными племенами, приносили финансовое благополучие горожанам.

Как это бывало в каждом веке и в каждой нации, жизнь, в сущности, мирская, совершенно безразличная к вопросам метафизики не могла удовлетворить тех, чей разум был открыт для религиозных рассуждений. На эти склонные к созерцательности и теоретизированию души оказывали влияние религии окружающего мира. В самой Аравии были созданы иудейские общины, которые организовались как арабские племена и даже приняли арабский язык, но при этом цепко держались за Моисеев закон. В Северной Аравии и Йемене эти иудеи смогли обратить в свою веру прозелитов, среди которых были даже местные принцы. Кроме этого, в Аравии жили немногочисленные манихейцы, приверженцы дуалистической религии, возникшей в Месопотамии в III веке и распространившейся в Персию, Египет, Северную Африку и другие территории.

Намного более важным являлось христианское влияние. Христианство проникло в страну в многих формах – монофизиты из Сирии и Месопотамии, несториане из Персии. На протяжении длительного времени арабские племена, размещенные восточными римлянами и персами как пограничные гарнизоны на краю плодородных земель Сирии и Месопотамии соответственно, придерживались христианской веры. Отсюда, а также из Йемена, тогда находившегося под христианским абиссинским правлением, оно проникло во внутренние части полуострова. Далеко не малое количество племен, по крайней мере формально, обратилось в христианство. В йеменском городе Сана и на острове Сокотра были несторианские епископы. В центральной части Аравии и регионе вокруг Мекки все еще не было христианских поселений, однако влияние учений Иисуса взволновало многих. К этому добавилось влияние иудейских общин, которое ни в коем случае нельзя недооценивать. Люди, которых называли ханифами, коих, по-видимому, было немало, и некоторые их имена нам известны, оказывали определенное влияние на свое окружение. К нему добавлялась организованная деятельность христианских миссионеров. Представляется, что частично ею занимались ханифы, но частично также настоящие миссионеры, поборники веры.

Проповеди этих людей велись по одному шаблону. После объявления конца света, когда добро будет вознаграждено, а зло наказано, они говорили о созидательной мощи Господа, раскрытой в природе, и благодатном дожде – доказательстве людям его благости, но также призыве к ним честно изменить свое отношение и принять другую веру. Можно предположить, что среди слушателей такой проповеди однажды оказался человек – отпрыск почтенного, но небогатого семейства из Мекки. Он рано осиротел, вырос у родственников и в юности занимался разной черной работой. Он стал работать на богатую вдову по имени Хадиджа. В сорок лет та приняла решение выйти замуж за своего молодого работника, который понравился ей кротким нравом и честностью. Так в возрасте двадцати пяти лет будущий пророк обрел финансовую стабильность. Человека, который некогда услышал проповедь, звали Мухаммед. Он принадлежал к семейству хашимитов из племени курайш. В ранние годы он имел вполне мирские интересы, хотя его преданность религиозным и моральным идеям своих соплеменников была сильна. После тридцати он стал погруженным в себя духовным человеком. Понятно, что во время проповеди предсказание конца света с воздаянием за добро и зло глубоко взволновало его. Он все чаще стал предпочитать одиночество и предаваться размышлениям. Его религиозные мысли, страх перед вечной гибелью, которая угрожала ему и другим мекканским согражданам, если они будут продолжать вести мирскую и, по своей сути, безбожную жизнь, постепенно вылились в конкретные формы: он стал слышать голоса и видеть лица.

Ему было около сорока лет, когда, уснув в пещере, что неподалеку от Мекки, он услышал голос, а потом и увидел фигуру, которую впоследствии идентифицировал как архангела Гавриила, который вменил ему в обязанность пророчество – нубувва (от наби – пророк). Слова, навеки запечатлевшиеся в его памяти, известны и сегодня. Это первая часть суры. Начало какой суры появилось первым, 74-й или 96-й, мусульмане и представители Запада спорят до сих пор. В обеих содержится поручение предостеречь соотечественников и упрекнуть человечество. Позже, когда против него выступила оппозиция, сам Мухаммед описал обстоятельства, сопутствующие откровению, в суре 53, стихи 1–7, и суре 81, стихи 19–25[1]. Из них следует, что в этом явлении он видел убедительный знак своего призвания. Мухаммеду никто не поверил. Только его жена Хадиджа, которой он, вернувшись домой, рассказал обо всем, немедленно признала в нем пророка. Ее родственники – ханифы – тоже.

В действительности главной задачей Мухаммеда было предупреждение своего народа, и прежде всего своих бездумных и легкомысленных сограждан. Очевидно, он находил удовлетворение в том, что Бог даровал арабской нации пророка, который передаст им Его волю (что неоднократно подчеркивается в Коране). После первого откровения последовала довольно длительная пауза в явлениях свыше, после чего на Мухаммеда обрушился, можно сказать, целый вал вдохновенных идей. Одно наставление следовало за другим – все они были в стиле древних арабских прорицателей – кахинов. Он видел картины несравненного величия и предостерегал людей о гибели, которая им грозит, если они не пойдут за ним по пути раскаяния и покорности воле Бога (суры 81–86).

Ранние христиане, безусловно, были не правы, видя в Мухаммеде безумного эпилептика или мошенника, человека, который сознательно лжет, идя против Божьей воли. В искренности его пророчеств можно не сомневаться.

Религиозные идеи, которые представлял Мухаммед, были названы им ислам, то есть вход в царство спасения[2]. Только они показались приемлемыми лишь для некоторых его родственников, кузена Али, почтенного Абу Бакра, прославившегося своей честностью и осмотрительностью, и некоторых слуг. Основная масса жителей Мекки осталась равнодушной к новому пророку. Его проповедям они предпочитали рассказы сказителя, повествовавшего им о великих персидских романтических героях. Мухаммед рассчитывал на поддержку христиан и иудеев. Он считал, что его откровения в своей основе идентичны их религиозным концепциям, и потому он пользовался любой возможностью для общения со своими соотечественниками иудейского вероисповедания, которые соглашались с ним говорить. От них он узнал основные элементы иудейских традиций, особенно те, которые опирались на народную набожность, хотя и в искаженных формах, которые он не всегда понимал. Они также повлияли на откровения, которые он произносил в то время. Вскоре и иудеи, и его оппоненты-язычники заметили, что откровения содержат очевидные недопонимания, и, не колеблясь, использовали их против него. Хотя и попадая иногда впросак, Мухаммед тем не менее продолжал утверждать, что его откровения есть послания свыше, и если в них присутствует субъективность, то небезосновательно, поскольку религиозные мысли, которые его особенно тронули, бессознательно влились в состояния транса, в которых ему передавались откровения. Иудейские и христианские повествования, а также арабские национальные традиции дали Мухаммеду материал для рассказов о пророках, с помощью которых должно вразумлять людей и привести их в состояние покорности. Они многократно повторялись и выражались во все более сложном стиле, утомительном для вкусов жителей Запада и в корне отличном от поэтических откровений раннего периода.

Мало-помалу число сторонников Мухаммеда возрастало. К ним присоединялись даже люди, занимавшие высокое положение, в том числе богатый Усман и энергичный Умар. Родственники Мухаммеда разделились. Абу Талиб, дядя и приемный отец пророка и отец Али, хотя оставался язычником, стойко и самоотверженно выполнял возложенную на него обязанность защищать осиротевшего племянника от меккан. Другой дядя выступил резко против него и впоследствии был назван в одной из ранних сур «Обитателем ада» (эта сура – одна из тех, что созданы по образцу древних арабских поэм). Но вся скрытая и явная враждебность, даже временный бойкот его семьи, доставивший им много неприятностей, оказались тщетными. Последователи нового пророка сохранили ему верность. Правда, они не смогли привлечь на свою сторону большинство меккан. Пророка постиг тяжелый удар в 619 году, когда умерла его верная помощница Хадиджа, а вскоре после нее Абу Талиб. Хотя семья дяди не отказала ему в защите, положение Мухаммеда стало намного сложнее. Группа его сторонников, включая его зятя Усмана, отправилась по его предложению в Абиссинию. Пророк рассчитывал на симпатию и поддержку этого христианского государства против язычников. Его положение тем временем стало таким неустойчивым, что он решился, отчасти по настоянию друзей и родственников, пойти на признание трех главных богинь меккан, как заступниц перед Богом. Вскоре, однако, его охватило раскаяние за такое отступничество от строгого монотеизма, и он отменил это решение, как принятое по наущению сатаны. Это отнюдь не облегчило его положения. Осознав, что компромисс больше невозможен, и узнав, что, несмотря на семейные узы, на его жизнь готовятся покушения, он начал искать возможность бегства из родного города.

После одного или двух неудачных покушений такая возможность представилась. Город Медина (тогда он носил название Ясриб), расположенный примерно в 250 милях к северу от Мекки, был настолько измучен спорами между двумя враждебными племенами хазраджитов и ауситов, а также столкновениями между ними и тремя иудейскими племенами, которые также жили там, что компромисс мог быть достигнут только с помощью третейского судьи извне. К Мухаммеду прибыли послы из этого города и предложили перебраться туда. Он с радостью принял предложение. Он отправил своих последователей вперед, принял меры предосторожности (хотя меккане его не преследовали) и в сентябре 622 года сам отправился в Медину вместе со своим близким верным другом Абу Бакром. Так он окончательно порвал связи с родным городом. Переезд из Мекки в Медину – это событие получило название хиджра – стал для мусульман датой начала новой эры. Их календарь, в соответствии с последующим решением Мухаммеда, основан на чисто лунном годе, а значит, иногда на 10, а иногда на 11 дней короче, чем солнечный год. В результате отдельные месяцы смещаются в течение сезонов, и 33 мусульманских года соответствуют 32 солнечным годам. Скажем, 1379 год хиджры начался 7 июля 1959 года.

С тех пор положение Мухаммеда в Медине стало прочным. Серьезных препятствий его решениям не было. Экономическая ситуация и размещение его последователей, прибывших вместе с пророком из Мекки, на первом этапе действительно стало проблемой. Пророк стремился решить ее, создав кровные узы между новыми поселенцами, мухаджирами, и местным населением, ансарами (помощниками). Кроме того, он издал городской закон, обязывающий всех жителей города, независимо от религии, улаживать внутренние разногласия совместно и участвовать в защите мусульман. Немусульманскому арабскому населению, а также иудеям было запрещено вступать в союз против мусульман. Этот закон, формулировка которого сохранилась до наших дней, показывает появившиеся у Мухаммеда тогда и впоследствии способности государственного деятеля, которые вместе с его личным обаянием и авторитетом среди последователей стали определяющим фактором его успеха.

Было ясно, что Мухаммед не удовлетворится деятельностью в пределах Медины, но будет пытаться найти решение и в отношении своего родного города – Мекки. Но поскольку меккане не думали о выступлении против него, враждебные действия начал сам Мухаммед. Для этой цели он использовал средства, совершенно чуждые священным традициям арабов, и систематически оскорблял своих последователей – к примеру, когда заставил их напасть на мекканский караван во время священного месяца. Общественное мнение было лишь частично усмирено божественными откровениями, которые, разумеется, оправдывали его действия, и материальной выгодой. Так было положено начало новой тенденции, которая в более поздние годы стала все заметнее в деяниях Мухаммеда, а именно оправдывать сверхъестественными явлениями достойные порицания человеческие деяния, такие как нападение на мекканский караван или, позднее, выступление против одного из иудейских племен Медины, когда очередное откровение позволило нарушить соглашение на основании подозрений в адрес одной из сторон. Позиция наблюдателя в этом случае полностью зависела от его отношения к исламу. Если он видит в Коране собрание божественных откровений, он будет считать неоднозначные действия человека оправданными свыше. Если он не придает Корану сверхъестественный характер, он может и не одобрить попытки Мухаммеда оправдать неблаговидные действия якобы божественными приказами.

Отношение Мухаммеда к двум богооткровенным религиям, христианской и Моисеевой, с которыми он столкнулся в Аравии, существенно менялось по мере роста его сознания пророка. Первоначально он считал, что оба вероисповедания признают его своим наследником, а значит, согласятся с его проповедями. Когда ничего подобного не произошло, а иудеи стали все чаще указывать ему на противоречия в его откровениях по ветхозаветной тематике, он выступил против них, используя то, что ему показалось в создавшихся обстоятельствах подходящим приемом. Он стал называть их традиции намеренно фальсифицированными, а себя представлять восстановителем религии Авраама, основателя Каабы и ее культа. Делая это, он, разумеется, не называл себя первым пророком нации. Такое утверждение было бы необоснованным, тем более что ни он сам, ни его последователи не могли прочитать и понять священные писания иудеев, поскольку не знали иностранных языков. Но даже если бы они могли это сделать, было бы легко предположить, что эти писания были намеренно изменены предками, которые убрали из них все ссылки на Мухаммеда. Простые люди, которые ничего не знали о критическом изучении текстов и сравнительной истории религий, ничего не могли предпринять против такого подхода, и даже сегодня рьяный мусульманин, когда сравниваются Священное Писание и Коран, убежден в этом и уверенно отвергает все возражения. Для Мухаммеда это означало, что якобы полученные им откровения являются не ошибками, а уточнениями, посредством которых разоблачаются «фальсификации» его противников.

Изменение отношения Мухаммеда к иудаизму и христианству имело несколько практических результатов. Так, пророк прекратил практику обращаться в молитве в сторону Иерусалима, которую он ввел или в поздний мекканский, или в мединский период. Теперь в молитве следовало обращаться в сторону Мекки (кибла). Вместо праздника в десятый день месяца мухаррам, соответствующий иудейскому Дню искупления, он ввел целый месяц поста, рамадан, во время которого есть и пить можно только ночью. Возможно, к этому его подтолкнули манихеи, с которыми он столкнулся в Мекке. В точности так же классификация ранних пророков, включая Иисуса и небиблейских арабских пророков в хронологической серии откровений (в которой, впрочем, его последователи периодически делали ошибки), могла быть позаимствована у Мани. Пятница стала главным на неделе молитвенным днем – тоже в подражание другим религиям, но в то же время в намеренном отходе от них. (Между прочим, это может быть адаптацией древних арабских институтов.) Христианские колокола и иудейские трубы сменил призыв к молитве муэдзина с башни минарета.

Реформы и законы превратили мусульман в сплоченное общество. Мухаммед уже давно выказывал неуважение к древним арабским концепциями, если они не соответствовали его интересам. Теперь он мог предложить своим последователям, которые прибыли вместе с ним из Мекки, пойти войной на город своих отцов, обещав за это богатую добычу. Как много самообогащение значило для мусульман в подобных случаях, видно из истории о нападении на караван во время священного месяца. Перспектива добычи всегда легко успокаивала совесть правоверных. Соответственно, пророк выбрал в качестве следующей цели караван, принадлежавший мекканам. Однако его осмотрительный лидер сумел обеспечить его безопасность, двигаясь окольными путями. Силы прикрытия меккан – 950 человек, 700 верблюдов и 100 лошадей – могли вернуться домой, не вступив в бой. Но они долго готовились и решили сами навязать бой противникам. В районе Бадра – на караванном пути – они встретили отряд Мухаммеда из 300 человек, и пророк, хотя его люди были в меньшинстве, не колеблясь, вступил в бой. Правоверные атаковали с большим рвением и действовали дисциплинированно, а меккане сражались разомкнутым строем, как это было принято у арабов. После ожесточенного и кровавого сражения (во время которого пророк наложил заклинание на врага, которое якобы в корне изменило ситуацию) меккане были разбиты. Это была единственная реальная военная победа за всю пророческую карьеру Мухаммеда.