Главное заблуждение человечества

Несколько дней назад на вечернем даршане я позвал Нирупу. Она сломала руку. Она один из моих медиумов, но сейчас она не может участвовать в танцах. Она просто сидела в первом ряду, и я позвал ее. Какой-то момент она колебалась, и все засмеялись: что она может сделать одной рукой? Но дзэн делается одной рукой – звук хлопка одной ладони! – и она хорошо справилась. Конечно, только я смог услышать звук, но звук хлопка одной ладони… Даже если вы создаете звук, хлопая двумя руками, энергия одна. Ваша левая и правая рука – это не две руки, они соединены в вас. Они не противоположны, они взаимодополняющи, они принадлежат одному существу.

Все противоположности принадлежат одному существу, и это не предмет для «предположения». Если вы будете «предполагать», вы совершенно засушите этот прекрасный коан.

«Предположим, – говорит он, – живой гусь помещен в бутылку. Как его извлечь, не причинив гусю вреда и не разбив бутылки?»

Он не может даже сказать «не убив гуся»… Достойный англичанин! «Не причинив гусю вреда и не разбив бутылки». Должно быть, даже необходимость упомянуть «разбитую бутылку» разбила ему сердце! «Ответ прост…»

Он не прост. Во-первых, это даже не ответ. «Вот: он снаружи!» Он разрушил всю красоту коана. Но привычки не умирают легко. Это сам образ мышления, само направление ума.

Папе подарили пару тапочек красного шелка с вышитыми инициалами Н.Н.Н. Когда Его Святейшество осведомился, что означают эти буквы, ему ответили: «Надевать На Ноги».

Ты спрашиваешь меня:

Ошо, гусь действительно снаружи?

Он всегда был снаружи, он никогда не был внутри. Этот вопрос возникает только во сне.

Проснись!

Второй вопрос:

Ошо,

На Западе я изучаю философию. Есть ли в философии хоть немного любви или мудрости? Я пока еще их не нашел.

Хорошо, что ты пока еще их не нашел. И я надеюсь, что ты не найдешь их никогда – потому что немцы имеют тенденцию их находить!

Говорят, что философия похожа на слепого, который ищет темной ночью в темной комнате черную кошку – которой там нет. Но немцы ее находят! Они дали миру величайших философов: Иммануила Канта, Гегеля, Фихте, Маркса, Фейербаха и многих других.

Хорошо, что ты говоришь:

На Западе я изучаю философию. Есть ли в философии хоть немного любви или мудрости?

Никакой возможности любви нет, потому что философия означает логику, а логика не умеет любить. Логика – это основа науки, но не любви. Логика применима к неодушевленным предметам, к вещам, потому что основной метод логики – это расчленение, разделение на части. Если вы что-либо расчленяете, вы его убиваете в тот же момент, и если вы хотите найти жизнь при помощи логики, вы никогда ее не найдете – этому препятствует сам метод.

Вы можете срезать розу, можете ее расчленить, разнять на части, можете поместить все ее составляющие в отдельные, систематически размеченные пробирки, но нечто вы потеряете: не будет красоты – и не будет жизни, не будет радости, танца цветка на ветру, под дождем, на солнце… Все это исчезнет. Останется лишь несколько химических веществ, но эти химические вещества – не роза. Эти химические вещества были всего лишь ситуацией, в которой возникла роза. Они составляют не розу, они оставляют лишь ситуацию, в которой может появиться роза. Если вы их удалите, роза исчезнет в своем невидимом мире.

Это все равно что разнять на части танцора – неужели вы будете надеяться найти у него внутри нечто похожее на танец? Вы найдете кости, вы найдете разные отвратительные вещи, но не танец. Если вы перережете горло певцу, вы не найдете песни, хотя вам всегда казалось, что песня приходит из горла. Горло всего лишь средство; песня приходит из запредельного. Горло может быть только средством, хорошим средством или плохим – но это другое дело; в любом случае, оно остается средством. Разнимая на части средство, нельзя найти того, что приходило свыше, из запредельного.

Любовь и логика никогда не встречаются, не могут встретиться. Логика означает путешествие вовне, любовь означает путешествие вовнутрь. Логика означает расчленение, любовь означает обнаружение органического единства. Логика мыслит в категориях множественности, множества.

На самом деле, ученые должны перестать называть вселенную «универсум», им следует называть ее «мультиверсум». «Универсум» – поэтическое название, данное влюбленными; вселенная для них едина: «уни». В представлении науки вселенная не универсум, но множественность – мультиверсум. Только влюбленные знают единство, мыслители не могут знать единства.

И в единстве целого человек находит любовь и мудрость. Мудрость – это тень любви; где бы ни была любовь, там же и мудрость. Когда любовь жива, есть танец, есть песня, есть красота; все это качества мудрости. Если вы думаете, что логика может дать вам мудрость, тогда вы должны принять одно твердое решение: всегда считать знание мудростью. Тогда логика может дать вам мудрость, но тогда знание становится эквивалентным, синонимичным мудрости, а знание не синонимично мудрости. Всякое знание заимствованно, а ничто заимствованное никуда не годится; вы получаете его от других.

Мудрость – это взрыв вашего собственного сознания. Мудрость – это внутреннее состояние; она не приходит извне, она рождается внутри вас и распространяется во внешний мир. Она подобна сиянию света: вы делитесь светом, не накапливаете его. Знания принимают как милостыню, мудростью делятся. Это совершенно различные измерения.

Философия не может дать тебе ни любви, ни мудрости, но она может постоянно давать тебе надежду. Если философия и может быть ответом, то разве что на очень глупый вопрос.

Помни: если тебе удается найти в философии какой-либо ответ, это лишь доказывает, что твой вопрос был глупый. Если вопрос действительно важен, в философии нет на него ответа. Тебе придется искать в другом направлении. Это направление я называю дзэн, это направление я называю пробуждением – не теория и философия, но молчание; и ты не приобретаешь новых знаний, но отбрасываешь всякое знание, избавляешься от всякого знания, чтобы остаться пустым, совершенно пустым. В пустоте есть ясность, есть чистота, есть очищение, есть невинность, есть детское удивление и трепет. И это – растущие внутри тебя мгновения любви и мудрости; они растут вместе. Знание и логика растут вместе. Мудрость и любовь растут вместе.

Известный профессор зоологии в Сорбонне имел обыкновение в конце курса устраивать для студентов устный экзамен, и он всегда задавал один и тот же вопрос: «Расскажите мне все, что вы знаете о червях».

Конечно, его студенты весь семестр валяли дурака, а потом, перед самым экзаменом, с усердием принимались за червей. И все они получали высокие оценки.

Наконец профессор стал недоумевать, как это все его студенты так хорошо успевают. Пришло время экзамена, и все студенты, как обычно, выучили про червей. Когда первый студент пришел на экзамен, профессор попросил его: «Расскажите мне все, что вы знаете о слонах».

Студент в первый момент растерялся, затем ответил: «У слонов червеобразный хвост. Черви классифицируются…» – и так далее.

Знание всегда неразумно. Если задается вопрос, на который у вас есть готовый ответ, хорошо; если задается вопрос, на который у вас нет готового ответа, ваше дело плохо. Вы поступаете механически. Знание – это нечто механическое; а как нечто механическое может дать мудрость? Знание – это не более чем классификация.

Жил на свете красивый молодой лев. Его изловили в джунглях Африки, привезли в Америку и поместили в зоопарк. Лев почувствовал себя очень несчастным, потому что он предпочитал свободу на своей дикой родине и общество других зверей джунглей. Но спустя некоторое время он смирился со своей судьбой и решил, что если уж ему суждено жить за решеткой, он должен стать лучшим львом в зоопарке.

В соседней клетке жил другой лев, старый и ленивый, без всякого чувства ответственности, и у него не было ни честолюбия, ни таланта. Он целыми днями лежал на солнце, не вызывая у посетителей никакого интереса. Молодой лев, часами расхаживавший взад и вперед по клетке, резко отличался от него. Он изображал настоящего Царя Зверей, потрясал гривой, рычал и скалил зубы. Публика любила его; никто не обращал внимания на апатического старого льва, спящего в соседней клетке.

Хотя молодой лев и был рад заслуженному вниманию, его задевало, что он не получал соответствующего вознаграждения. Каждый день служитель зоопарка входил в клетки, чтобы покормить животных. Ленивому старому льву, даже не пытавшемуся доставить удовольствие публике, приносили большую миску мяса. Молодому льву, восходящей звезде зоопарка, приносили только нарезанные апельсины, бананы и орехи. Это его очень расстраивало.

«Возможно, – размышлял он, – я недостаточно стараюсь. Я усовершенствую представление». Он стал рычать громче. Вдобавок к рычанию и оскаленным зубам он стал издавать рев, от которого сотрясалась вся клетка. Толпа увеличивалась. Тысячи горожан приходили посмотреть на его представление, а на страницах одной из местных газет поместили его фотографию.

Но меню так и не изменилось. По-прежнему ленивый лев получал мясо, а молодой был вынужден соблюдать вегетарианскую диету. Наконец, потеряв всякое терпение, он с вызовом обратился к служителю.

– Я больше не могу этого терпеть, – пожаловался он. – Каждый день вы даете этому никчемному, ленивому типу в соседней клетке большую миску мяса, а меня кормите апельсинами, бананами и орехами. Это в высшей мере несправедливо. Ради кого, по-вашему, все эти люди приходят в зоопарк? Они приходят смотреть на меня! Я гвоздь программы, лев, который делает всю работу и показывает результаты. Почему мне не положено мяса на обед?

– Молодой человек, – ответил служитель. – Вы не представляете, как вам повезло. В нашем зоопарке для льва была только одна вакансия. Вас показывают вместо обезьяны!

Философы хорошо умеют классифицировать, ученые хорошо умеют классифицировать. Вся их работа состоит в том, чтобы классифицировать, относить всякую вещь к некоторой частной категории: это сюда, это туда, – и этим они готовы заниматься без конца. Они не ищут органического единства жизни, они не ищут высшего принципа жизни, скрытого в деревьях, в горах и звездах, в животных и птицах, в мужчинах и женщинах. Они не ищут этого объединяющего фактора. А именно этот объединяющий фактор – то, что религии назвали истиной, Будда назвал нирваной, Иисус назвал божественным царством.

Ты не найдешь в философии никакой мудрости, никакой любви. Да, ты найдешь разные красивые ответы, научишься повторять, как попугай, всякого рода информацию, факты, хорошо цитировать, но все это только превратит тебя в компьютер. Компьютер может сделать все это гораздо лучше.

Найди в себе нечто такое, чего не может компьютер, – и будет найдено верное направление для твоего внутреннего существа, для твоей свободы. Именно в этом состоит вся работа дзэн, именно это мы пытаемся здесь сделать. Компьютер не может любить; он может говорить: «Я люблю тебя», – но вы знаете, что такое компьютер. Он может проявлять все признаки любви, но если вдруг отключится электричество… «Гррр, гррр, гррр…» Если сядет батарейка, нужно будет ее заменить, и только тогда он скажет: «Я люблю тебя».

Но люди глупы; они изо всех сил пытаются превратить человека в робота.

Только вчера я прочитал такой отрывок в газете…

«Мондэйн Мэйтинг», Торонто, 25 февраля:

«В будущем мужчине и женщине будут предоставлены специальные роботы, и эротическая технология предложит им все, что только можно пожелать: механизмы, стимуляторы, химический оргазм.

В ходе семинара сексопатологи пришли к заключению, что мужчина и женщина будут еще физически контактировать, но более упорядоченно и организованно. Некоторые говорят, что женщины захотят „глубокого и фундаментального переживания беременности“, но без родов.

Один сексопатолог сказал, что сексуальные отношения с роботами помогут „дополнить или обогатить жизнь фантазии и сыграют роль в создании атмосферы, которая скорее усиливает, нежели сдерживает рост и развитие в сексуальности“».

Так и будет! В каком-то смысле, так уже и есть. Тысячи лет человек занимался любовью механически, и так называемые махатмы: Махатма Ганди, и Римский Папа, и мать Тереза – все они говорили, что если вы занимаетесь любовью с определенной целью, то есть с целью воспроизводства, то это не грех. Если вы занимаетесь любовью только ради радости, ради удовольствия, это грех.

Воспроизведение имеет химическую и биологическую природу, удовольствие – это более высокая ценность. Ни одно животное не знает, что такое удовольствие. Вы когда-нибудь видели, как животные занимаются любовью? Вы видели какое-нибудь удовольствие? Они даже не говорят друг другу «Привет!», а закончив, даже не говорят «Спасибо, до скорой встречи!» Они даже не глядят друг на друга, они выглядят совершенно скучающими. Посмотрите, как животные занимаются любовью, – они выглядят совершенно уныло, как будто какая-то биологическая сила заставляет их это делать, и им ничего другого не остается. Закончив, каждый из них идет своей дорогой; если они встретятся, то не узнают друг друга; они не будут писать любовных писем.

Удовольствие не свойственно животным, это свойство человека. Но все эти махатмы осуждают человека за все его животные черты, кроме воспроизведения, – а воспроизведение абсолютно животно! Все животные размножаются, в этом нет ничего особенного. Единственное – они не наслаждаются этим, они не получают от этого удовольствия, оно не вырастает в любовные отношения, они не трансформируют сексуальную энергию. Но тем не менее воспроизводство считается добродетелью, а удовольствие абсолютно осуждается. Эти люди всегда превращают человеческую радость в роботоподобное явление.

Люди занимаются любовью в темноте, под одеялом. Если марсианин прилетит на Землю – особенно в Индию, – он не увидит никаких признаков того, чтобы кто-то занимался любовью. Он придет в недоумение: как же эти люди размножаются? Главным предметом его исследования будет ваш способ воспроизводства, потому что он не увидит ни одного человека, занимающегося любовью. Любви и близко нет; он не увидит даже людей, держащихся за руки.

Я слышал…

Однажды пара землян прилетела на Марс, и, конечно, их главным вопросом было… они не могли понять, как марсиане занимаются любовью. Они старались изо всех сил, делали все, что обычно делают на Земле, чтобы узнать о любовных делах окружающих – то есть шпионили и подсматривали, – но так ничего и не узнали.

В конце концов они чрезвычайно учтиво обратились к одной марсианской паре:

– Мы прилетели с Земли и проводим исследование. Мы хотим знать, как вы занимаетесь любовью.

– Очень просто, – ответили те.

Они открыли холодильник, вынули склянки, в которых были какие-то жидкости и порошки, добавили все это в третью склянку поменьше, хорошо перемешали и снова поставили сосуд в холодильник.

Пара, которая интересовалась марсианским способом любви, не могла понять, где же в этих действиях любовь.

– Что вы делаете? Вы что, готовите кофе?

– Нет. Через девять месяцев в маленьком сосуде появится ребенок. Мы смешали все необходимые ингредиенты. Так мы размножаемся.

Земляне засмеялись. Они попросили:

– Тогда покажите нам еще кое-что: а как вы варите кофе?

Тут марсиане разделись и стали заниматься любовью! У землян от смеха случилась истерика: так невероятно было происходящее. Они варили кофе!

– Что же тут смешного? – спросили марсиане. – Почему вы смеетесь?

– Потому что таким способом мы размножаемся, – ответили земляне. – А вы варите кофе! Так это тот самый кофе, которым вы нас угощали сегодня утром!

Человечество пытается найти какой-то научный способ воспроизведения, чтобы все стало механическим. Тогда даже любовь перестанет быть личным делом. Мудрость уже отнята церквями, университетами; в любви же еще остается немного частного и личного. Конечно, общество и здесь доминирует почти на девяносто девять процентов – посредством брака, разного рода законов, разного рода официальных обязательств, – но все же один процент любви остается личным. Общество этим недовольно; оно хочет вторгнуться и в эту сферу – отнять и вашу любовь. Мудрость была отнята еще в давние времена; теперь нужно отнять и любовь. И тогда вы превратитесь в машину, раболепную машину, раба; тогда вы будете просто повторять готовые штампы.

В дверь капеллана позвонили. Когда домоправительница открыла, посетитель сказал:

– Я принес вам двадцать четыре тысячи литров масла, которые вы заказывали.

Домоправительница очень удивилась и спросила капеллана, действительно ли он заказал все это масло. Капеллан удивился еще больше, но вдруг подумал о своем попугае. Он бросился в комнату и крикнул:

– Это ты заказал двадцать четыре тысячи литров масла?

– Нет, – ответил попугай.

– Точно? Честное слово? – спросил капеллан.

– Да! – крикнул попугай.

– Ну, погоди, – сказал капеллан. – Если я узнаю, что ты лжешь, я прибью тебя к стене гвоздями!