Душой я с вами. Этюды. Размышления. Моменты
- -
- 100%
- +
Вот уже и позади школа, университет путей сообщения.
Учась в вузе, Максим не расставался с музыкой, с песней,
Почти ежегодно ездил в Москву с ансамблем «Перформанс», привозил дипломы и кубки, участвуя и побеждая в конкурсе «Студвесна». Приятно, конечно, но я-то знаю, сколько труда, старания, бессонных ночей стоит за этими победами!
С гордостью могу сказать, что за всё время учёбы в СамГУПСе в его зачетке не было ни одной четверки- только приятное однообразие: «отл», «отл», «отл»… Самым памятным событием студенческих лет Максима для меня было его участие во Всемирном фестивале молодёжи и студентов в Сочи, в 2017 году. С этим событием связана целая история! Ровно 60 лет назад, в 1957 году, я тоже была участницей 6-го Всемирного фестиваля молодёжи в Москве. После Сочи нам было о чем поговорить тогда с Максимом, что сравнивать… Не скрою, мне пришлось тяжело переживать те дни, когда Максим летал в Минск и в Алма-Ату на научно- практические конференции со своими докладами, а я в это время молила Всевышнего, чтобы всё у него прошло хорошо…
И вот окончен вуз!
Красный диплом и медаль от министра транспорта за научные работы и патенты.
Вручение красных дипломов студентам СамГУПС. 28.06.2019 г.
Помню, когда в 2005 году я попала на операционный стол с желудочным кровотечением в больницу им. Пирогова, 8-летний Максим прислал мне записку: «Бабуля, ты только не умирай! Ты мне нужна еще по русскому языку!».
Очень надеюсь, что совсем скоро, буквально через несколько месяцев, Максим мне скажет: «Бабуля, проверь, пожалуйста, знаки препинания в моей диссертации!».
Конечно, проверю, дорогой!
Дожить бы. Дай Бог, чтобы всё сложилось.
P.S. Вот и дожила до успешной защиты кандидатской диссертации, знаки препинания проверила!
Теперь я не просто бабушка Максима, а бабушка кандидата технических наук! Дай Бог, чтобы и дальше все складывалось как надо!
Максим с бабушками: слева – Раиса Максимована Башаркина, справа – Мария Фёдоровна Штановна. 2014 г.
Пионерия-страна счастливая!
(Этюд о далекой юности)
«Кто красный галстук носит,
Настойчив тот и смел,
В честь Родины прекрасной
Свершит он много дел!»
(Из пионерской песни).
Сколько бы лет ни прошло, какие бы жизненные бури ни коснулись моей души, а веселые пионерские песни у костра, спортивные игры и важные тимуровские дела никогда не сотрутся в памяти моей.
На мою долю выпала счастливая пора работы пионервожатой в украинском селе Сталинское Днепропетровской области, куда я была направлена на педпрактику, будучи студенткой 3-го курса филфака ДГУ.
Это село уникальное по своей редкой истории. Раньше оно называлось Сталиндорф (сюда ссылали всех неугодных евреев, когда в 30-е годы начались массовые репрессии врачей и политически «неблагонадежных»).
Здесь люди обживались, выращивали виноград (плантации и сады сохранились и после войны).
Самой главной достопримечательностью Сталинского был дворец культуры, в котором работали различные кружки самодеятельности, оркестр народных инструментов, театральная и хореографическая студии.
В просторном и уютном читальном зале я занималась в вечернее время и в выходные дни (благо, библиотека была богатая, кроме того, можно было заказать книги, учебные пособия по библиотечному абонементу, и это меня вполне устраивало).
В райкоме комсомола меня хорошо встретили, определили на квартиру к хорошей хозяйке, а затем отправили в Сталинскую среднюю школу, где со мной уже беседовал директор Глевенко Леонид Кузьмич.
Видно, я ему, на первый взгляд, как-то не приглянулась: маленькая, худенькая, какая- то невзрачная, с косичками, совсем девчонка (до меня здесь работала Анна Самойловна, женщина бальзаковского возраста, но очень спортивная, такая мощная… в пионерской галстуке…)
Правда, потом она перешла на другую работу в райисполком, но мне часто помогала советом и передавала свой опыт, за что я ей была очень благодарна.
Леонид Кузьмич сразу спросил: Танцевать и петь умеешь? – Конечно! И тут же спела ему одну из любимых пионерских песен: «Дорога ты, дорога, широкие пути». А говорить по – украинский можешь? – Да, моя мама украинка.
Школа была украинской, но ребята хорошо говорили и по-русски. Пионерская комната была светлой и просторной, в углу, у окна, стояло пианино, на котором я начинала осваивать нотную грамоту. Жаль, некому меня тогда было учить игре на этом стареньком инструменте… Каждую перемену дети прибегали сюда (особенно в холодное время года), играли в настольные игры, читали «Пионерскую правду», «Мурзилку», «Веселые картинки», а после уроков мы проводили пионерские сборы, разучивали новые песни, собирали металлолом и макулатуру, готовились в походы по родному краю.
Самым памятным для меня был поход в город Кривой Рог. Мы прошли с ребятами 20 км по степи, делали привал у реки, пекли картошку на костре… Сохранилась даже фотография… И был у меня замечательный детский хор» Цыплятки»,
с которым мы ездили с концертами в другие села Сталинского р-на, ездили в детский дом в соседнее село Павлополье. Много интересных событий и дел тогда было в жизни пионерии… Хорошие друзья у меня там были: Рая Либенсон, лаборант кабинета физики, добрейшей души человек (потом она поступила в МГУ на физмат), и мы с ней еще долго дружили, переписывались, встречались в Москве, когда я приезжала туда в командировки. Дружила я и с Лоттой Вульфсон, худруком Сталинского дворца культуры.
Пожалуй, самым памятным событием был торжественный костер в честь Дня Победы в 1957 году, когда мой детский хор «Цыплятки» получил 1-е место в областном конкурсе детского творчества, а меня наградили путевкой на 6-й Всемирный фестиваль молодежи, который состоялся летом в Москве.
Это было самое счастливое время моей юности, и пионерская организация помогла мне в выборе профессии учителя, о чем я никогда не жалела.
А ты молодчина!
(Этюд)
«Похвала «молодец!», как этнический
лакмус, определяет основной мотив этноса и указывает на его национальный характер»
Wiki.ru
Для меня эта похвала прозвучала впервые, когда я вышла к учительскому столу и бегло прочитала первую страницу букваря. Мне было тогда 6 лет. -Молодец, -сказала Мария Михайловна и спросила, где я так хорошо научилась читать. -«На печи, -бойко ответила я, и это была сущая правда. В холодную зиму 1944 года, сидя на теплой печке, мы с братом читали единственную книгу, которая осталась в доме после фашистского погрома, -старую хрестоматию для 6-го класса. До сих пор перед глазами картинка «Проводы покойника» и стихи Н.А.Некрасова «Крестьянские дети».
Второй раз эти похвальные слова прозвучали через десять лет, в день окончания средней школы.
Это было в 1954 году, на ст. Дема. После выпускного вечера, по традиции, всем классом мы отправились на реку Белую, где у костра пели любимые песни, делились планами на будущее, а потом разошлись по парам, долго гуляли на высоком берегу, любуясь закатом и прощаясь друг с другом надолго, может быть, и навсегда.
И вот тут, сидя рядышком с Геной Егоровым, нашим медалистом, к которому у меня впервые проснулось то самое чувство, о котором никогда бы в жизни ему не призналась, разве только глаза бы выдали, но я их прятала, всегда опускала вниз, будто виновата в чем-то, открыла ему свою мечту о том, что решила поступать в университет на филологический…
– А знаешь, Маш, ты молодчина! И не боишься большого конкурса! Одобряю!»
Эти слова мне были так по сердцу! Так вдохновили, что душа моя запела!
А Гена тоже молодец! Поступил-таки в Ленинградский кораблестроительный институт, куда давно мечтал!
Жаль, пути наши разошлись, и о дальнейшей его судьбе я ничего не знаю…
В третий раз «молодчину» я заслужила от любимого мужа, когда мой Валентин учился в юридическом институте, и я писала ему контрольные работы по немецкому языку. Получив зачет, он крепко поцеловал меня, сказав при этом «Ну, ты же у меня молодчинка!»
Большей похвалы мне и не надо…
Эти слова похвалы я часто адресую своим друзьям, в частности, дорогому Ринату, который отличается исключительной широтой души и огромным талантом откликаться на зов о помощи. Поэт от Бога, человек совестливый и ранимый, он любит людей, своим искусством «исцеляет души». Словом, молодец!
И вот сейчас, когда я почти каждый день слышу, как мой внук Максим меня подхваливает «Бабуль, ты молодец!», одобряя мое старание содержать в чистоте и порядке наше жилье (а для меня чистота, чистоплотность во всем: в вещах, в квартире, в отношениях-это залог не только физического, но и нравственного здоровья, как бы это банально ни звучало!), мне жить легко и радостно.
Значит, все правильно делаю. Значит, не зря стараюсь. Такое вот хорошее русское слово «молодчина» вдохновляет на всем жизненном пути!
Не стесняйтесь друг другу сказать: «А знаешь, ты молодец!».
Течёт моя Волга…
Рассказ отправлен на творческий конкурс «Россия, Родина моя…» (Журнал Самарские судьбы. 2023 год)
(Этюд из дневника, запись 17.09.1961 г.)
Волга! Слово-то какое звучное, широкое, величавое!
Стою у обрыва, и хочется крыльев, хочется взлететь высоко-высоко, оглядеть ее всю, могучую, полноводную!
Разве есть такие слова, которые передадут всю прелесть ее берегов, подернутых голубой дымкой, ее излучин, ее спокойной волны, ее разливов…
Только на Волге ощущаешь Россию всем сердцем.
Я люблю ее во всякое время: летом, когда берега одеты в пышную зелень, а на пляже рябит от цветных купальников, в ушах стоит нескончаемый смех, детский визг, плеск и вечерние песни; люблю и весной, когда все полно радостным трепетом ожидания, пробуждения, когда всё поет: деревья, птицы, сердца…
Прекрасна Волга зимой, скованная цепями январских морозов, а в лесу величественно и неподвижно спят, нет, не спят-охраняют свою кормилицу лохматые ели, сосны; белые поляны манят к себе лыжников. Как приятно пройти по лесу на лыжах, спуститься с горки, весело барахтаясь в снежной замети, а потом постоять несколько минут под могучим раскидистым дубом, одетым в волшебный серебряный наряд, пушистый и свежий. Приятно коснуться ветвей и наблюдать, как летят, кружатся снежинки, большие, искрящиеся всеми цветами радуги…
Прекрасна Волга и осенью. От нее веет суровой прохладой, волны злятся, набегают одна на другую под сильным холодным ветром, хмурятся и уходят в самые глубины. Волга кажется иногда страшной, сиротливой. К ее ногам лес учтиво и тихо роняет свои убранства-листья, листья, листья…
Люблю бродить одна в сентябрьские воскресные дни, когда в лесу стоит тишина, так необходимая моей усталой душе. Все здесь оделось в оранжево-желтый наряд, а в воздухе висят серебряные нити, мягко шуршит под ногами ковер листвы, солнце украдкой ласкает землю, деревья, меня… Люблю Волгу!»
Удивительно, что по истечении 60 лет ничего не изменилось в моем отношении к реке, ставшей мне родной, хоть и родилась я на берегу Оскола, в Курской области (ныне Белгородской).
Чем вызвано обращение к этой теме? Да все тем же удивительным, совершенно непостижимым чувством блаженства, восхищения и благодарности волжской природе, вдохнувшей в меня столько жизни, столько любви, столько незабываемых впечатлений, что и передать невозможно!
Вот только вчера выдался счастливый момент, когда мы всей семьей прогулялись по осеннему парку, подышали свежим осенним воздухом, и этого мне хватит надолго.
Река Волга (Фото из Интернета)
II Раздел. Друзей моих прекрасные черты
Моя Роза (Часть 1)
«Где наша Роза, друзья мои?
Увяла роза, дитя зари.»
А. С. Пушкин
На лекции по античной литературе редко кто опаздывал. Вела этот курс у нас в ДГУ недавняя выпускница аспирантуры, новоиспеченный кандидат филологических наук Лидия Николаевна Потемкина (мы ее звали просто Лидой). Когда она стояла за кафедрой, высокая, стройная, с копной пушистых пепельных волос, спадавших на огромный бело- мраморный лоб, и голубые с поволокой глаза ее светились живым огнем, когда она нараспев читала гекзаметры «Илиады» или страстно, с чувством, глядя куда-то вдаль, произносила дивные монологи Эдипа из трагедии Софокла «Эдип-царь»:
О деда Кадма юные потомки!
Зачем сидите здесь у алтарей,
Держа в руках молитвенные ветви,
Меж тем как весь наш город фимиамом наполнен,
И моленьями, и стоном?
……..
Что привело вас? Просьба или страх?
И тут кто-то из смелых первокурсников вдруг ответствовал в этом же ключе: «Страх перед зачетом и просьба пощадить, богиня!»
Стоящая на подиуме действительно напоминает античную богиню (скорее Каллиопу) и мгновенно реагирует с присущей ей легкой иронией: «С охотой все исполню: Бессердечно не пожалеть явившихся с мольбой.»
Аудитория взрывается от хохота. Лекция продолжается. Я не помню, чтобы кто-нибудь из нас пропустил хотя бы одну лекцию Потемкиной. Однажды только моя подруга Роза Петрунова опоздала на первую часть пары и попросила мой конспект. Когда лекции закончились, мы побежали в студенческую столовку, пообедали и помчались в кино (шел тогда первый фильм молодого режиссера Григория Чухрая «Назар Стодоля», а в нашей группе училась его племянница Соня, которая расхвалила этот фильм и нас потащила за собой на очередной сеанс. Фильм так себе. Это потом уже были его знаменитые «Сорок первый», « Баллада о солдате», «Чистое небо». На первом курсе мы часто бегали в «Сачок» (так в Днепропетровске назывался кинотеатр, в котором на дневных сеансах чаще всего бывали студенты). Весь первый семестр я жила на квартире у папиных знакомых (на ул. Философской, где еще в 1947 году я училась в 3-м классе в женской школе), но ближе к экзаменационной сессии мы с Розой решили, что вдвоем готовиться к зачетам и экзаменам легче, поэтому она пригласила меня к себе домой. Жили они в Нижнеднепровске, ехать надо было трамваем через днепровский мост. Это заводской район, примерно час езды до центра города, к университету. Дорогой мы успевали о многом поговорить, рассказать друг другу о себе, о своих близких. На Розу постоянно оглядывались, видимо, восхищались ее длинной косой и необыкновенно лучистыми глазами, окаймленными длинными ресницами. Никакой косметикой она никогда не пользовалась, но румянец во всю щеку, гордый поворот головы и стройная фигура, конечно, привлекали внимание молодых людей. Я рядом с ней была ее тенью, но мне было так тепло от ее доброго взгляда, ее участия и умения поддержать разговор, что мы не замечали, как пролетал этот час в дороге и весело шагали по улице Каруна, где она жила в пятиэтажном доме.
Роза Петрунова. 1957 г.
В семье Петруновых было трое детей, и каждый носил имя какого-нибудь видного партийного деятеля. Дело в том, что Савва Дмитриевич Петрунов, болгарин, родившийся в Софии, бывший соратник Георгия Димитрова, ортодоксальный коммунист, в 30-е годы эмигрировал в Советский Союз, устроился на завод им. Карла Либкнехта, женился на русской девушке Шуре (родом из Курской области),работавшей с ним в одном цехе. Первую дочь они назвали Розой, в честь Розы Люксембург, сын получил имя Владимира (понятно, в честь Ильича), а младшую дочку назвали Надей (в честь Надежды Константиновны Крупской).Роза иногда шутила по этому поводу: «У нас такие имена, что надо соответствовать!» А они и вправду соответствовали: в школе все учились успешно: у Розы в аттестате три четверки (алгебра, геометрия и химия), Володя закончил школу с отличием (золотая медаль), поступил в металлургический институт, потом защитил кандидатскую диссертацию. Надя, закончив медицинское училище, работала в больнице медсестрой. Выйдя замуж, она уехала из Днепра в Мелекесс (ныне Димитровград), куда получил назначение после вуза ее муж.
Вот там мы с ней однажды, спустя много лет, и встретились, когда я ездила в Ундоры в дом отдыха (это Ульяновская область). Тогда-то Наденька и рассказала мне о жизни ее старшей сестры после окончания университета. Ведь пути наши тогда разошлись. Я уехала в Куйбышев, а Роза осталась в Днепре. Отец Розы, Савва Дмитриевич, инвалид войны (ему в госпитале ампутировали ногу), был очень гостеприимным хозяином, любил петь болгарские песни, но при этом глаза его всегда наполнялись слезами, слезы капали на китель с орденами и медалями… Тосковал он по своей солнечной родине…
Тетя Шура приняла меня как родную, тем более —я была ее землячкой, кормила борщом, блинчиками на кефире, помогала мне освоиться на новом месте. Хорошо мне тогда жилось в дружной семье Петруновых!
Готовились мы с Розой к экзаменам очень серьезно, не по билетам, а по всей программе. Нам обеим нужна была повышенная стипендия, и мы этого добились!
С Розой. 1956 г.
Единственное, что угнетало мою подругу и не давало спокойно жить и учиться- это неразделенная любовь к своему однокласснику, которого она любила с детских лет, любила безумно, до слез… А он… Но это уже другая история. (Продолжение следует).
Моя Роза (Часть 2)
В начале 70-х удары судьбы посыпались, как камни с гор во время селя. Умер от инфаркта Савва Дмитриевич, а следом за ним ушла и мама Розы, моя дорогая тетя Шура. Нам с Валентином хотелось как-то утешить мою подругу, и мы решили поехать в Днепропетровск. Помню, с каким трудом мне пришлось «доставать» через своих знакомых врачей, на аптечном складе дефицитные лекарства для Розы (АТФ в ампулах, кокарбоксилазу, несколько упаковок на весь курс лечения, которые сейчас в любой аптеке можно свободно купить). Помню, как они нас радушно встретили, как Виктор Кириллович и мой Валентин, кулинар по первой профессии, орудовали на кухне, дав нам с Розочкой время для общения. Наши мужья накрыли такой стол, о котором можно только мечтать… И я увидела, какой благодарностью и счастьем светятся глаза моей Розы… Это был один из лучших вечеров в моей жизни. Мы с Валей видели, как им трудно живется. Но в квартире было чисто, много игрушек и книг. Роза много вязала крючком и на спицах. Любила читать стихи вслух своему сыночку. Я как-то спросила Витюшку: «Какое у тебя самое большое желание?» Он не задумываясь ответил: «Очень хочу, чтобы мамочка встала и пошла!»
Светуле было тогда 4 годика, а Витюшке 9 лет, но играли они очень весело и дружно. Правда, Витя иногда забывался, не чувствуя разницы возраста, затевал с девочкой силовые игры, присущие всем мальчишкам: кидался подушками, пробовал боксерские приемы, которым учил его отец, удивлялся, когда она начинала хныкать. Но зато в какой восторг приходила Роза, когда Светочка начинала плясать под любую музыку, какая звучала из радиоприемника! Ее танцевальные импровизации были настолько естественны, грациозны, что это просто умиляло мою подругу. «Маша, её надо в балет! С таким чувством ритма, музыкальностью- только в балет!»
Да, музыкальность была у Светланы в крови, и это в дальнейшем определило ее жизненный путь. А вот у Вити сложилось так. Способности к рисованию проявились очень рано (Роза присылала мне в письмах его прекрасные детские рисунки),но возить в художественную школу некому было, поэтому с возрастом это как-то постепенно ушло. Витя закончил
металлургический институт, женился, стал отцом в 25 лет. Дочку назвали Машенькой…
О дальнейшей судьбе его мне ничего не известно. Знаю только от Нади, что Витя живет с семьей в Москве. Да, еще узнала Роза от школьных подруг, которые ее часто навещали, что Евгений закончил Горный институт, женился на однокласснице Регине, и у них растет дочь. Вот так распорядилась жизнь.
В начале 80-х Роза пережила еще одно страшное горе: после тяжелой болезни ушел из жизни дорогой муж, Виктор Кириллович Тетерюк, ее главная опора в жизни, любящий и заботливый супруг, хороший отец и друг, профессор ДГУ. Это был редкой души человек: он заменял ей всех: был и няней, и поваром, и медиком, делал уколы, даже овладел акупунктурой и мне показывал эти приемы, делал ей массаж, вывозил на прогулки, спуская коляску с пятого этажа, а Розочку нес на руках. Это был исключительно мужественный и добрый человек. Вечная ему Память. Узнав об этом горе Розы, мы со Светланой снова поехали, вернее, полетели самолетом в Днепр, чтобы как-то поддержать нашу Розу и Витюшку.
Об этом рассказывать трудно, вспоминать тоже нелегко… Слезы. Рыдания. Кто не испытывал хоть раз в жизни ужас потери родных, любимых, тот не поймет. Летели мы со Светой уже без папы. Что я могла тогда сделать для неё? Прежде всего я заполнила свежими продуктами её полупустой холодильник, привела в относительный порядок ее двухкомнатную квартиру (вымыла окна, полы, посуду – до блеска); все десять дней, пока мы у них гостили, я старалась освободить ее от домашних дел, а Роза за это время успела связать Светуле кофточку из мохера и шапочку (вкус у Розы был безупречный, а руки золотые!)
Витя и Света целыми днями гуляли по городу. Он показывал ей достопримечательности Днепропетровска. Потом Роза мне писала, что ей очень понравилась моя Светлана (ей уже было 17 лет), и она так хотела бы видеть рядом с Витей такую девушку… Потом мы со Светулей съездили в Богуслав и привезли им ведро вишни, закрыли несколько банок компота и сварили для них варенье в зиму. Этот отпуск был, как мне показалось, самым плодотворным в моей жизни. Мы потом еще долго переписывались, обменивались посылками (книгами ко дню рождения, по традиции). Помню, как она радовалась, получив две посылки с собранием сочинений А.П.Чехова (12—томник), ее любимого писателя. Тогда у меня была еще возможность приобретать эти дефицитные книги. Витя в ответ прислал нам Э. Хемингуэя. Храню эти книги как драгоценный дар. А на подарочном издании стихов Маргариты Алигер она мне написала своей рукой любимое стихотворение «Другу», где есть такие строки:
«Мне не надо дружбы понемножку,
Раздавать? Размениваться? Нет!
Если море зачерпнуть в ладошку-
Даже море потеряет цвет.»
Эти строки врезались мне в память!
И вот однажды, уже в 90- годы, получаю от моей любимой Розы странное, написанное как будто дрожащей рукой, письмо, в котором она сообщает, что они с сыном переехали жить в Чернигов, но Витя собирается в Москву, а она «уходит в монастырь к своим братьям и сестрам»…
В конце письма удивившая и поразившая меня подпись: «Благослови тебя Бог! Твоя Роза (в миру), а теперь Мария Египетская».
Я долго не могла ответить на это странное письмо. Ответила, наверно, очень резко (никогда не была слишком богомольной, все церковники мне кажутся лицемерами), и ответа больше не последовало. До сих пор не могу простить себе, что этим резким ответом, может быть, оттолкнула ее от себя… Кто знает? И где был Володя, ее брат, когда это случилось? Я не могу понять, кто мог так окутать лживым туманом ее сознание, увести в такой тупик, откуда практически нет выхода? Кто посмел посягнуть на свободу ее души, полной любви к миру, к поэзии, к музыке, к нормальной светской жизни?! Скорее всего, это какие-то сердобольные богомолки воспользовались ее открытостью и впечатлительной душой. А может быть, что-то с психикой… Трудно сказать. С ее сестрой Надей из Димитровграда тоже оборвалась связь. Ничего о них не знаю. Боже, как всё сложно в этом мире!
Может быть, этот этюд- триптих поможет мне узнать, как сложилась ее дальнейшая жизнь.13 апреля моей Розе исполнилось 85 лет. Дорогая Розонька, прости меня! Живи! Я тебя помню и люблю!
Декабристка
Этюд памяти Ирины Константиновны Царевой«Друзей моих прекрасные черты
Появятся и растворятся снова…»
Б. Ахмадулина
Сегодня мы вспоминаем всей семьей нашу милую Ирину Константиновну, которой 14 декабря исполнился бы 91 год. Шесть лет ее уже нет с нами, но в сердце каждого из нас она оставила свой теплый лучик, свою очаровательную улыбку, свой жизненный опыт, который будет долго служить примером для молодого поколения.
…Ей было всего 13 лет, когда началась война, и юная самарчанка пошла работать на городской телеграф. Жили они тогда на Никитинской, недалеко от вокзала, и до ул. Красноармейской она ходила на работу пешком, прямиком по ул. Льва Толстого. Иногда приходилось сутками дежурить, принимая важные правительственные сообщения (Куйбышев тогда был запасной столицей страны). Но случались свободные часы короткого отдыха, и Ирина с подружками ходила в ТЮЗ и в театр оперы и балета, в котором трудились эвакуированные из Москвы артисты Большого театра Союза ССР.