Порог духовного мира

О границе между миром чувств и сверхчувственными мирами

Для познания соотношения между различными мирами надо принять во внимание, что сила, долженствующая в одном мире развивать действие в согласии со смыслом мирового порядка, может затем, проявляясь в другом мире, направиться против этого мирового порядка. Так, для существа человека необходимо, чтобы в его эфирном теле находились обе эти противоположные силы: способность к превращению в другие существа и сильное «чувство Я» или самочувствие. Обе эти силы человеческая душа не может проявлять в чувственном бытии без некоторого заглушения. В элементарном мире они присутствуют таким образом, что, взаимно уравновешивая друг друга, они делают возможным человеческое существо, подобно тому, как сон и бодрствование в чувственном мире делают возможной человеческую жизнь. Соотношение этих двух противоположных сил никогда не может быть таким, чтобы одна погашала другую, но необходимо, чтобы обе развивались и действовали друг на друга уравновешивающим образом. Но «чувство Я» и способность к превращению могут действовать друг на друга указанным образом только в элементарном мире; посылать свое воздействие в чувственный мир в согласии с мировым порядком может лишь то, что является результатом взаимоотношения и совместного действия обеих сил. Если бы та степень способности к превращению, которую человек должен иметь в своем эфирном теле, действовала в чувственном бытии, то человек чувствовал бы себя душевно не тем, что он есть по своему физическому телу. Физическое тело дает человеку в чувственном мире устойчивую форму, благодаря которой он поставлен в этот мир как определенное личное существо. Но не так поставлен он в элементарный мир своим эфирным телом. Чтобы быть в этом мире в полном смысле человеком, он должен уметь принимать в нем многообразнейшие формы. Если бы он этого не мог, он был бы осужден в элементарном мире на полное одиночество; он ни о чем не мог бы ничего знать, кроме как о самом себе; он не чувствовал бы родства ни с одним существом, ни с одним событием. Но для элементарного мира это означало бы, что для этого человека не существовало бы соответствующих существ и событий. А если бы душа человека развила в чувственном мире необходимую ей для элементарного мира способность к превращению, она утратила бы свое личное существо. Подобная душа жила бы в противоречии с самой собой. Для физического мира способность к превращению должна быть силой, покоящейся в душевных глубинах, – такою силой, которая дает душе ее основное настроение, но которая развивается не в чувственном мире. Ясновидящее сознание должно уметь вживаться в способность к превращению; без этого оно не могло бы производить наблюдений в элементарном мире. Таким образом, ясновидящее сознание усваивает способность, которую оно должно применять лишь до тех пор, пока оно сознает себя в элементарном мире, но которую оно должно подавить, как только оно снова возвращается в чувственный мир. Ясновидящее сознание должно постоянно соблюдать границу между обоими мирами; в чувственном мире оно не должно проявляться деятельно со способностями, соответствующими сверхчувственному миру. Если бы, сознавая себя в чувственном мире, душа позволила действовать способности к превращению, присущей ее эфирному телу, то обыкновенное сознание наполнилось бы представлениями, не отвечающими никакому существу в чувственном мире. Душа пришла бы к спутанности в жизни представлений. Соблюдение границы между мирами есть необходимая предпосылка для правильного действия ясновидящего сознания. Кто хочет ясновидящего сознания, должен позаботиться о том, чтобы благодаря знанию о сверхчувственных мирах не вкралось никаких помех в его обыкновенное сознание. Когда человек познал «стража порога», он знает, как обстоит дело с его душой в чувственном мире, достаточно ли она сильна, чтобы изгнать из чувственно-физического сознания те силы и способности сверхчувственных миров, которые в нем не должны быть действенны. Если он вступит в сверхчувственный мир без самопознания, даруемого «стражем порога», то переживания этого мира могут взять верх над ним. Эти переживания могут проникнуть в физически-чувственное сознание в виде образов иллюзии. Тогда они принимают характер чувственных восприятий; как необходимое последствие этого, душа принимает их за действительность, между тем как они не суть действительность. Правильно развитое ясновидение никогда не примет образы элементарного мира за действительность переживания чувственного мира. Образы элементарного мира приводятся в правильную связь с действительностью, которой они соответствуют, только посредством способности души к превращению.

Но и вторая необходимая для эфирного тела сила – сильное «чувство Я» – не должна в пределах чувственного мира вторгаться в жизнь души такой, какой ей подобает быть в элементарном мире. В противном случае, она становится в чувственном мире источником безнравственных наклонностей, поскольку последние связаны с эгоизмом. В этом пункте духовная наука в своем исследовании мира находит происхождение «зла» в человеческих поступках. Это было бы непонимание мирового порядка, если бы мы отдались вере, что этот мировой порядок может существовать и без силы, образующих источник зла. Не будь этих сил, эфирное существо человека не могло бы развиваться в элементарном мире. Эти силы суть вполне добрые силы, когда они действуют только в элементарном мире; они создают зло тьмы, что не остаются в покое в глубинах души, регулируя отношение человека к элементарному миру, но переносятся в душевное переживание в чувственном мире и этим превращаются в побуждения эгоизма. Тогда они действуют противоположно способности любви и тем самым становятся источниками безнравственных поступков.

Когда сильное «чувство Я» переходит из эфирного тела в физическое, то это производит не только усиление эгоизма, но и ослабление эфирного тела. Ясновидческому сознанию открывается, что необходимое при вступлении в сверхчувственный мир «чувство Я» тем слабее, чем сильнее эгоизм при переживании в чувственном мире. Эгоизм делает человека в его душевных глубинах не сильным, а слабым. И когда человек проходит сквозь врата смерти, то действие эгоизма, развитого в жизни между рождением и смертью, сказывается в том, что он делает душу слабой для переживаний сверхчувственного мира.

О существах миров духа

Когда душа с ясновидческим сознанием вступает в сверхчувственный мир, она познает себя в нем так, что в чувственном мире о способе этого познания она не может составить себе никакого представления. Она находит, что с помощью своей способности к превращению, она познает существ, имеющих с ней большую или меньшую степень сродства; но она замечает также, что в сверхчувственном мире она встречает существ, которые ей не только родственны, но с которыми необходимо еще себя сравнить для того, чтобы себя познать. И далее, она делает наблюдение, что эти существа сделались в сверхчувственных мирах тем же самым, чем стала и она в чувственном мире благодаря своим переживаниям и опытам. Перед душой человека выступают в элементарном мире существа, развившие в пределах этого мира такие силы и способности, которые сам человек может развить лишь благодаря тому, что кроме эфирного тела и других сверхчувственных членов своего существа он имеет еще и физическое тело. Упоминаемые здесь существа не имеют подобного физически-чувственного тела. Они развились таким образом, что ту душевную сущность, которую человек имеет благодаря физическому телу, они имеют благодаря своему эфирному телу. Хотя они – существа до известной степени однородные с человеком, однако они отличаются от него тем, что не подчинены условиям чувственного мира. Они не имеют таких чувств, какие есть у человека. Их знание подобно человеческому знанию; но они приобрели его не путем чувства, а путем особого возникновения из глубин их существа всех их представлений и других душевных переживаний. Их внутренняя жизнь как бы заложена в них; и они извлекают ее из своих душевных глубин, подобно тому, как человек извлекает из своих душевных глубин представления своих воспоминаний.

Так познает человек существ, которые в сверхчувственном мире стали тем, чем он может стать в чувственном мире. В этом отношении эти существа стоят в мировом порядке на одну ступень выше человека, хотя они и могут быть названы в указанном смысле однородными с ним. Они образуют царство существ, стоящее над человеком, следующую за ним в последовательности существ иерархию. Их эфирное тело – несмотря на однородность – отлично от эфирного тела человека. Между тем, как человек симпатиями и антипатиями своего эфирного тела включен в сверхчувственное тело Земли, эти существа своей душевной жизнью не привязаны к Земле.

Наблюдая, что переживают эти существа при помощи своего эфирного тела, человек находит их переживания подобными тем, какие он имеет и сам в своей душе. У них есть мышление; у них есть чувства и воля. Но они достигают посредством своего эфирного тела того, чего человек может достичь только посредством физического тела. Посредством своего эфирного тела они приходят к сознанию своего собственного существа. Человек ничего не мог бы знать ни о каком сверхчувственном существе, если бы он не возносил в сверхчувственные миры своих сил, приобретаемых в физически-чувственном теле. Ясновидческое сознание познает этих существ, становясь в человеке способностью наблюдения при помощи эфирного тела. Это ясновидческое сознание поднимает душу человека в тот мир, где обитают и действуют эти существа. В сознании души только тогда выступают образы (представления), доставляющие ей познание об этих существах, когда она переживает самое себя в этом мире. Ибо эти существа не воздействуют непосредственно на физический мир, а вместе с тем и на физически-чувственное тело человека. Для всех переживаний, которые могут быть доступны нам благодаря этому телу, их не существует. Они – духовные (сверхчувственные) существа, которые как бы не вступают в чувственный мир. Если человек не соблюдает границы между чувственным и сверхчувственным мирами, оно легко может в свое физическое сознание внести сверхчувственные образы, не являющиеся истинным выражением для этих существ. Эти образы возникают вследствие, переживания ариманических и люциферических существ, которые, хотя и однородны с только что описанными сверхчувственными существами, однако, в противность им, перенесли место своего обитания и своей деятельности в мир, воспринимаемый человеком как мир чувств.

Когда человек, благодаря переживанию «стража порога», научился правильно соблюдать границу между сверхчувственным миром и чувственным, то, наблюдая ясновидческим сознанием из сверхчувственного мира люциферических и ариманических существ, он познает этих существ в их истине. Он научается отличать их от других духовных существ, оставшихся в пределах той арены деятельности, которая отвечает их природе. С этой точки зрения духовная наука должна описывать люциферических и ариманических существ. Тогда относительно люциферических существ оказывается, что соответствующей им ареной их деятельности является не физически-чувственный мир, а в некотором отношении мир элементарный. Когда в человеческую душу проникает в виде образов то, что встает в этом мире, как бы из потоков его, и эти образы действуют оживляюще в эфирном теле человека, не принимая в душе обманчивого бытия, то в этих образах может присутствовать люциферическое существование, погрешая своими действиями против мирового порядка. Тогда это люциферическое существо действует освобождающе на душу человека; оно возвышает ее над погруженностью в чувственный мир. Но если душа человека вовлекает в физически-чувственный мир ту жизнь, которую она должна развивать в одном только элементарном мире, если она дозволяет чувствованию в физическом теле находиться под влиянием антипатий и симпатий, которым надлежало бы господствовать только в эфирном теле, то благодаря такой душе люциферическое существо приобретает влияние, возрастающее против всеобщего мирового порядка. Это влияние присутствует везде, где в симпатиях и антипатиях чувственного мира действует что-нибудь иное, кроме любви, основанной на сочувствовании жизни другого, пребывающего в чувственном мире существа. Такое существо может быть любимо, предстоя перед любящим с теми или иными качествами: тогда к любви не может примешаться никакого люциферического элемента. Любовь, имеющая свое основание в проявляющихся в чувственном бытии качествах самого любимого существа, остается чужда люциферическому воздействию. Между тем как любовь, имеющая свое основание не в самом любимом существе, а в том, которое любит, склонна к люциферическому влиянию. Если человек любит какое-нибудь существо за то, что оно обладает качествами, к которым он, как любящий, склонен по своей природе, то он любит его той частью души, которая доступна люциферическому элементу. Поэтому никогда не следовало бы говорить, что люциферический элемент есть нечто при всех обстоятельствах злое. Ибо, в душе люциферического элемента душа человека должна любить событие и существ сверхчувственных миров. Против мирового порядка грешат только тогда, когда направляют на чувственное тот род любви, который должен был бы влечь к сверхчувственному. Любовь к сверхчувственному вполне правильно вызывает в любящем повышенное самочувствие; любовь же, которую ищут в чувственном мире ради этого повышенного самочувствия, отвечает люциферическому искушению. Любовь к духовному, когда ее ищут ради «Я», действует освобождающе; любовь же к чувственному, когда к ней стремятся ради «Я», не действует освобождающе; но достигаемым ею удовлетворением она создает оковы для «Я».

Значение ариманических существ сказывается на мыслящей душе, подобно тому, как значение люциферических – на чувствующей. Они приковывают мышление к чувственному миру. Они отвращают его от того факта, что все мысли только тогда имеют значение, когда они сказываются как часть великого мысленного мирового порядка, которого нельзя найти в чувственном бытии. В мире, в который погружена душевная жизнь человека, должен присутствовать ариманический элемент, как необходимый противовес люциферическому. Без люциферического элемента душа прогрезила бы всю жизнь в наблюдении чувственного бытия и не ощутила бы побуждения подняться над ним. Без противодействия ариманического элемента душа подпала бы люциферическому; она бы очень низко ставила значение чувственного мира, несмотря на то, что в нем находится часть необходимых условий ее существования. Она бы ничего не хотела знать о чувственном мире. Ариманический элемент имеет правильное значение для души человека, когда он ведет к такому вживанию в чувственный мир, которое соответствует этому миру; когда принимают его за то, что он есть, и могут обойтись без него во всем, что в нем, по природе его, должно быть преходящим. Совершенно невозможно говорить о желании избежать люциферического и ариманического элементов путем искоренения их в себе. Если бы человек искоренил в себе люциферический элемент, ему нельзя было бы больше стремиться душой к сверхчувственному; а если бы он уничтожил ариманический элемент, он не мог бы больше правильно отнестись к чувственному миру и оценить все его значение. Человек ставит себя в правильное отношение к одному из этих элементов, создавая ему правильный противовес в другом. Все вредные действия этих мировых существ проистекают единственно из того, что они проявляются там или здесь без ограничений и не гармонизуются надлежащим образом противоположной силой.

О духовных мировых существах

Оживая в элементарном мире, ясновидческое сознание находит в нем существ, могущих развить там такую жизнь, какую человек приобретает только в мире чувств. Эти существа чувствуют себя самих – свое «Я» – не так, как чувствует его человек в чувственном мире; они гораздо больше, чем человек, пронизывают это «Я» своим волнением; они волят себя. Они ощущают свое бытие как нечто такое, что они сами, своею волею, дают себе. Зато по отношению к своему мышлению у них нет того чувства, что они производят свои мысли, как производит их человек; все свои мысли они чувствуют как приходящие извне, как нечто такое, что находится не в них, а в мире, и что из мира излучается в их существо. Таким образом, для этих существ никогда не может возникнуть сомнения в том, что их мысли суть отражения излитого над миром мысленного порядка. Они мыслят не свои мысли; они мыслят мысли мира. Мышлением своим эти существа живут в мыслях мира; но водят они самих себя. Жизнь чувств слагается у них, согласно этому их волению и мышлению. Они чувствуют себя членами мирового целого, и они чувствуют необходимость волить себя в соответствии с этим мировым целым.

Вживаясь в мир этих чувств, ясновидческая душа приходит к согласному с природой представлению о своем собственном мышлении, чувствовании и волении. В пределах элементарного мира эти способности человеческой души не могли бы развиться в человеческом эфирном теле. В элементарном мире человеческое ведение осталось бы лишь слабой, как бы сонной силой, а человеческое мышление – расплывчатым, мелькающим миром представлений. «Чувство Я» здесь вообще не могло бы возникнуть. Для всего этого человеку необходимо быть облеченным в физическое тело.

Восходя из элементарного мира в подлинный мир духа, ясновидящая душа человека переживает себя в условиях, которые еще дальше, чем элементарные, отстоят от условий чувственного мира. В мире элементов многое еще напоминает чувственный мир. В духовном же мире человек стоит перед совершенно новыми условиями. Здесь ничего нельзя сделать, если иметь одни только те представления, которые можно выработать в чувственном мире. Тем не менее, человеческой душе необходимо так укрепить в чувственном мире свою внутреннюю жизнь, чтобы она могла перенести из этого мира в духовный то, что делает возможным пребывание в последнем. Если бы человек не принес с собой в мир духа окрепшую таким образом жизнь души, то в этом мире он впал бы просто в бессознательность. Тогда он мог бы присутствовать в нем только так, как присутствует, например, растение в чувственном мире. Как человеческая душа, он должен принести с собой в духовный мир все то, чего нет в чувственном мире, но что, однако, дает в нем свидетельство о своем существовании. Нужно уметь составлять себе в чувственном мире представления, в котором он хотя бы и побуждает, но которые непосредственно не соответствуют в нем никакой вещи и никакому событию. Все, что отражает ту или иную вещь в чувственном мире, или описывает то или иное чувственное событие, лишено всякого значения в духовном мире. Все, что можно воспринять чувствами, что можно очертить в понятиях, применимых в чувственном мире, не существует в мире духа. При вступлении в мир духа нужно как бы оставить позади себя все, к чему применимы чувственные представления. Представления же, которые человек так образовал себя в чувственном мире, что они не соответствуют чувственным вещам или событиям, продолжают жить в душе и тогда, когда она вступает в духовный мир. Естественно, что среди этих представлений могут быть и такие, которые составлены ошибочно. Если они присутствуют в сознании при вступлении в духовный мир, то их собственное бытие свидетельствует об их непринадлежности к нему. Они действуют так, что внедряют в душу стремление вернуться в чувственный или элементарный мир, чтобы там заменить ошибочные представления верными. Верным же представлениям, которые душа вносит в духовный мир, в этом мире устремляется навстречу родственное; душа чувствует в духовном мире, что там есть существа, которые всем внутренним бытием своим таковы, какими внутри ее самой бывают только мысли. Эти существа имеют тело, которое можно назвать телом мысли. В этом теле мысли они переживают себя как самостоятельные существа, подобно тому, как человек переживает себя в пределах чувственного мира. Среди представлений, которые составляет себе человек, есть некоторые пропитанные чувствами мысли, которые способны так укрепить жизнь души, что она может получить впечатление о чувствах духовного мира. Когда чувство отдачи себя, как оно должно быть развито в элементарном мире, вплоть до способности к превращению, бывает настолько обострено, что при этой отдаче себя человек чувствует то чуждое существо, в которое он превращается не только симпатичным или антипатичным, но еще и таким, что оно может во всей своей образности ожить в отдающейся душе, тогда появляется способность восприятия духовного мира. Тогда одно духовное существо как бы говорит душе «таким», а другое – «иным» образом». И возникает духовное общение, состоящее в мысленной речи. Переживают мысли, но знают, что в мыслях переживают существ. Жить в существах, которые не только выражают себя в мыслях, но и присутствуют в мыслях своим собственным бытием, значит жить душой в духовном мире.

По отношению к существам элементарного мира у души бывает такое чувство, что в собственное бытие этих существ излучаются мировые мысли, и что они водят себя в согласии с этим излучающимся в них мировым мышлением.

По отношению же к существам, которым не нужно спускаться до элементарного мира для достижения того, чего человек достигает только в мире чувств, но которые достигают этой ступени бытия уже в духовном мире, по отношению к ним у души человека бывает такое чувство, что эти существа состоят всецело из субстанций мысли, что мировые мысли не только излучаются в них, но что и сами существа, собственным бытием своим, живут в этой ткани мыслей. Они всецело предоставляют мировым мыслям жить в них и мыслить. Их жизнь протекает в восприятии этого языка мировых мыслей. И их веление заключается в том, что они могут выражать себя в мыслях. И это их мысле-бытие сущностным образом действует обратно на мир. Мысли, которые суть существа, ведут беседу с другими мыслями, которые суть также существа.

Мыслительная жизнь человека есть отражение этой духовной жизни мысле-существа. Во время между смертью и новым рождением человеческая душа бывает в такой же мере погружена в эту жизнь мысле-существ, как она бывает в чувственном мире погружена в физическое существование. Когда путем рождения (или зачатия) душа вступает в чувственное бытие, то непреходящее мысле-существо души действует на судьбу этой души, слагая и инспирируя ее. Пребывающая часть души, перешедшая из земных жизней, предшествовавших настоящей, действует в человеческой судьбе таким же образом, как чистые живые мысле-существа действуют в мире.

Когда ясновидческое сознание вступает в этот духовный мир живых мысле-существ, оно чувствует себя по отношению к чувственному миру в совершенно иных условиях. Этот чувственный мир предстоит ему в духовном мире как «иной мир», подобно тому, как в чувственном мире предстоит ему как иной, мир духовный. Но для зрения духа этот мир чувств утратил все, что может быть воспринято в нем в пределах чувственного бытия. Словно исчезли все качества, постигаемые чувствами или связанным с чувствами рассудком. Зато выясняется с точки зрения духовного мира, что самая истинная, подлинная природа чувственного мира духовна. Для взора души, смотрящего из духовного мира, вместо прежнего чувственного мира выступают духовные существа, развивающие каждое свою деятельность, и притом так, что благодаря слиянию этих деятельностей возникает мир, который, при рассмотрении чувствами, становится тем самым миром, который человек имеет перед собой в своем собственном чувственном бытии. При взгляде из мира духа, исчезают качества, силы, вещества и т. д. чувственного мира; они раскрываются, как одна лишь видимость. Взирая из этого мира, человек видит перед собой только существ. В этих существах заключается истинная действительность.