В звуке зеркал. Im Meeresspiegel. Стихи на русском и немецком

© Ирина Штерк, 2017

ISBN 978-5-4490-1293-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Всё – миф, так как не-мифа – нет, вне-мифа – нет, из-мифа – так как миф предвосхитил и раз навсегда изваял – всё!»

М. Цветаева

«Alles ist ein Mythos, denn einen Nicht-Mythos gibt es nicht, sowie es nichts außerhalb des Mythos geben kann, da er allem zuvorkam und alles ein für alle mal kreierte.»

Marina Cvetaeva

Похищение Европы

Метет песок морской поземкой.

Ложится шаг, как насыпь, тонкий.

Шифонный пурпур с тела рвется,

Ревут ветра и рдеет солнце.

Песчаный берег финикийский

Меня манит дыханием близким,

Зарею пьяный воздух тлеет,

Дымят дары богине Гее.

Из волн шагнул, под шелест пены,

Широкий вол, на поступь ленный,

Луной обласкан – шерсть елейна,

Прилег у ног, лизнул колено.

Соленый блеск на лбу играет,

Глядят глаза далеким краем,

И храп холодный и хранящий

Меня увез под крик и плачи.

Облит подол морской прохладой,

Из волн луна сияет влагой,

Спиной к спине сквозь дали воли

Плывем двоем —

Властитель-вол и

Влекомая

К безвольной доле.

Навсикая у моря

С моих морей

Не ждут гостей.

В моих морях

Крушений страх.

И мой прибой —

Не зов домой,

Мои ветра —

Пустынника.

В утеху дней

Мне – Одиссей:

Транзитный сон

В один вагон,

Один причал —

В пути привал,

В одну зарю

Все разостлал.

Гони коней,

Мой Одиссей!

Вербуй ветра,

Во все уста!

Верши судьбу

На берегу —

Пришел с волной,

Иди в волну!

Навсикая

Колыбель моя – море

Раскинулось засветло.

Стоном-прибоем

Стынет раскатисто.

Сон исхудал мой,

С солоным привкусом

Спекшиеся губы

Пахнут гибискусом.

Утром на стирку

К шумному берегу —

Щурюсь предчувствием,

Жаждую! Верую!

Встреча пророчена,

Странник не сведует, —

Стертым о скалы

Мускусом веет мне.

Водоросли в волосы,

Воля волнуется,

Волны стирают белье

И напутствия, —

В прах растираются

Ветром волокна,

Сыплются с плеском

Годы как комья.

Гул нарастает

Сизым мерцанием —

Марево! Зарево!

Всплеск!

и молчание…

Море умылось

Мирным мурчанием…

Смыло белье

С причала песчаного.

Одиссею

Когда отправишься ты в море,

Чтобы вернуться на Итаку,

Чтоб расстерять в пути команду,

Корабль, звание и рассудок,

Чтоб повстречать себя во всех

Бесчисленных явлениях страха —

Не понимая, что страшнее:

Калипсо, Скилла иль Киклопы;

Когда захочешь ты отдать

Всего себя на совесть – ветру,

А на свою – принять все жертвы,

Отдав долги пред небом – в срок,

Когда возьмешься за весло,

И паруса натянешь крепче, —

Не вспоминай дорогой долгой

О под тобой сгоревшей Трое.

Oktoberrausch

Wenn Tannennadeln niederfliegen —

Vergilbt und schwächlich – in den Tag,

Entflieht mir all mein Wortgefieder

Und ich bleib stehn – verzweigt und karg.

Die Sonne sprießt vom Horizont

Ihr mildes Gold in rosa Fluten,

Und dieser Wind! Er fließt und rollt

Durch alle Höhen, alle Mulden!

Und mein Geäst kriegt Gänsehaut,

Ein Schauder rauscht durch Gras und Kraut,

Vergräbt sich in mein Blätterhaupt, —

In das Rotgold, was noch geblieben!

Oh, faulig-süßer Nebelrausch!

So wie ich deinem Lispeln lausch,

Wird meine Rinde – Flaum und Flausch,

Und all mein Laub sinkt nieder, nieder…

Ein Marmorkuss

Wenn diesen fein gemeißelt Lippen

Ich nur verstand zu widerstehen!

Und diesem Wind! Und diesen Klippen!

Und meinem marmorbleichem Weh…

Nun bin ich blind und wohl gestimmt

Und sing in sechs-stufigem Reim,

Und nehm mich hin so wie ich bin

Und dich in deinem besten Sein.

Und jede Weit ist maßenfrei,

Und jede Stund ist zeitgelöst!

Wenn du mich kost, bin ich entblößt

Und marmorbleich im Mondesschein.

Herbstbarock

Ein Klang mit Glanz

In Spiegelweite —

Es spielt das Gleis

Wie Geigensaite,

Sobald die Bahn

Hinübergleitet.

Ein sanfter Duft

Von Mittelmeer

Zieht durch die Luft,

Die nebelschwer;

Vibriert, sobald

Ich sie durchquer.

In Kronenhöh

Ein goldner Chor

Erklingt und schlingt

Am Geist empor

Und singt von Ruh,

Die ich verlor…

Bvlgaria. Nachtallee

Die Luft zerfließt in griechisch Lispeln

Und leuchtet auf im feuchten Laub,

Im atemnahen Zweiggeknister,

Der Nachtallee, die uns getraut.

Ein Nebel lief durch meine Lungen,

Als wär’s ein langes Schlangentier,

Es ist so tief in mich gedrungen,

Dass ich mir selbst verschlungen schien.

Verloren in dem Lustgeflüster,

Von einem zeitgelöstem Raum, —

Ist es der Mythos, der mich küsste,

Und mich verließ im Wellenschaum.

Bvlgaria

Ich schau in dein und mein Gedächtnis

Und lass den Drang zum Treiben los.

Was ich nicht brauch, das nun verlässt mich,

Und das, was bleibt, wird kahl und groß —

Es löst sich los aus meinem Schoß.

Ein süßer Duft von Feigenfrucht,

Von Meeresdunst und Liebeslsust.

Es lebe hoch, die Lebenskunst,

Es fließe darauf Apfelpunsch —

Auf deinen und auf meinen Wunsch!

Ein Nebelwirbel steige auf

Und nehme uns in seinen Lauf,

In seinen heißen Flüsterhauch,

Wo ich nichts hab, was ich nicht brauch,

Wo jedes Sein ersteht zum Brauch.

Жара

Ворохом волосы

Выбились с воем,

Вьются на волю,

Требуют моря!

Требуют властного

Влажного ветра;

Выйду на улицу —

Выйду раздетой.

Раскинуты руки,

Я ринулась в небо,

А голые ступни

Расписаны мелом,

Белесые пятки

Искрятся под пылью,

Шаги мои шатки,

Я стону и стыну.

С ума посходили

Ветреные потоки —

Я вихрем пустыни

Разбиваюсь о створки,

В песок рассыпаюсь,

Накаляюсь жаром,

Несусь к берегам,

Где я паром стану.

Сизой и грозной

Горою – тучей

Я охвачу

Горизонт и пахучим

Ливнем облегчу

Свою ношу, —

Крошкой хрустальной

Сливаюсь с ночью.

Выше и выше,

Отступая без боя,

Я расширяюсь

С каждым слоем.

Из стратосферы

Выйду ионом…

Как же легко

Дышится в Оном.

Mein kleiner Prinz

Mein Blick ertrinkt im Horizont,

Dort, wo die Sonne nun verschwindet.

Abgeräumt und abgeträumt

Scheint alles, was mich hier verbindet.

Mein Planet, bleib unversehrt

Von meinen großen Träumereien.

Ein Baobab, der dich verzehrt,

Soll nicht auf dir aus mir gedeihen.

Der Wind verstärkt nur meine Gier

Und lässt die Nacht geschwind verblenden.

Mein Ithaka, ich greif nach dir,

Mit meinen Sonnenaufgangshänden.

Am Bahnsteig

Ich sitze tief auf einer Bank,

Am Bahnsteig zwischen Passagieren.

Ein Blitz, der durch den Himmel rankt,

Entspringt der Front, die drängt und wankt,

In der sich Licht und Zeit verlieren.

Es kommen Züge, fahren ab,

Es kraust und kreist der Menschenwimmel

Und ich sitz da und warte ab,

Bis diese Wolken angelangt,

Bis Regenströme uns ertappt

Und feuchte Winde uns verschlingen.

Ich sitze still auf meiner Bank

Und horche all den viel’n Dingen.

Jetzt habe ich an dich gedacht.

Sitzt du wohl auch auf einer Bank

Und lässt dich aus dir selbst entspringen?

Mein Fremder

Es war ein Fremder, der heut Nacht

Mich auf die Lippen seelig küsste.

Er hat mich still nachhaus gebracht,

Mich meinem Schlafe froh vermacht

Und wusste, dass der Morgen sacht

Mich später wieder wecken müsste.

Es war ein Fremder – sein Gesicht

Blieb mir im Schlummertief verborgen.

Ich weiß nur, dass sein Atem schlicht

Dem Atem eines Nachbarn glich —

Ein Hauch von unerspähtem Licht

Blieb mir bis in den frühen Morgen.

Es ist mein Fremder von nun an.

Und kenn ich ihn auch nicht bei Namen.

Die Spur führt bis zur Fensterbank,

Von dort aus zieht ein Höhendrang

Und spült und sprüht mit Sternentrank

In hohe Stille hoher Gaben.

Vers libre

Притча о рыбе, хлебе и вине

И рыбы нет,

И нет вина,

Меха пусты,

Колодец сух,

Окончен пир,

Ушла толпа

Гостей

В ночи

Безмолвно.

Ни веры в чудо

Не ищи,

Ни чуда в вере.

Поздно.

Vers libre

Я жду гостей.

Закрыла двери.

Мой чай кипит,

Свистит и пузырится.

Крахмальной скатертью

накрыт мой стол,

но из-под яств её

почти не видно.

Икра, а в ней торчком

по ложке чайной.

Я – сижу нагая,

В трюмо нас трое.

Свет из окон бьёт

в стекло

и всю меня, нагую, облучает.

Ах, Боже мой,

ведь дверь – на ключ,

звонок давно сломался,

да этаж последний

пуст.

Магдалина

Бегу босая,

Мостовая

Мощеная

Пятки жарит.

Бегу босая,

Смех играет,

И льется

Прядь за прядью.

Купила миро.

Сердце взвыло —

Сидишь ты

С фарисеем.

Налью я миро

Из кувшина

На руки

И согрею.

Паду я ниц,

Не видя лиц,

Не слыша —

Потаскуха!

Паду я ниц,

У ног границ —

Отцовских,

Сына, духа?

Испивши взор,

Сойдет позор,

И страх

Умрет в прощении.

Испивши взор,

Я снова в мор

За миром,

И за жжением.

Karsamstag

Was einmal stirbt – ersteht nicht mehr.

Ein jeder Tod ist nunmal Ende.

Ich klopf an diese kahlen Wände,

Es kräuselt nur das Dachgespärr.

Mir fehlt die Stimm, der Atemgang,

Die Ruh in deiner fernen Nähe.

Mal ist’s als ob ich was erspähe,

Doch quietscht es nur die Fensterbank.

So sitz ich nun im dunklen Leer

Und kann nur meinem Atem lauschen.

Von draußen dröhnt das Glockenrauschen:

«Vom Tod erstand wahrhaft der Herr!»

VI Fastenwoche

Ein Grau auf Grau verbirgt den Tag,

Die Luft ist rau, der Atem lau,

Und alles was im Schnee noch taut —

Das winselt, nieselt, jammert, klagt.

Was wuchert, wächst, verlangt und weint?

Was streckt und strammt der Welt entgegen?

Ein süßer Sog, ein Leid nach Pein,

Ein Schrei nach Schmerz des Lebens wegen!

Ein Ruf in Ruh von Einsamkeit

Erklingt und prallt zurück entrüstet.

Zu zäh die Luft der Mäßigkeit,

Zu stumm, zu starr, zu wohlbekrustet.

IV Fastenwoche

Mein Herz ist leer,

Die Nase voll.

Statt Tränen quoll

Mir kochend Teer.

Im Atem schwer

Und kreidebleich —

Ich schnaub’ und schleich’

Im Denkverkehr.

An dir entlang,

An mir vorbei,

In Träumerei

Und Lügenbann.

Mein Geist, entflamm’

In Brust aus Holz!

Noch ein Schluck Stolz

Und sonst nichts mehr.

III Fastenwoche

Mein Hirn durchtrillt ein mieser Puls.

Die Welt drumrum versumpft in Dampf,

Ich weiß, wohin ich gehen muss,

Ich fühl nicht, ob ich gehen kann.

Der Tag erschlafft auf meinen Knien

Und wird so bald nicht auferstehn.

Ich seh mich selbst vorüberziehn

Mit allen Träumen, Ängsten, Wehn.

Was übrig bleibt, ist Still und Leer.

Und Einsamkeit beginnt im Bus.

Ich weiß, ich kann sie überquern,

Ich fühl nicht, ob ich’s schaffen muss.

Wintersterben

Die Äste spatzen «Februar!»,

Der Himmel spannt und spitzt im Grau,

Der Wind bekippt mit Kummerwahn —

Am letzten Schluck erstickt man kaum…

Doch etwas treibt mich ins Verderben,

Ein Duft von Sterben stiehlt die Luft,

Es ist der Sog nach neuem Werden,

Nach neuem Fall, nach neuer Kluft!

Афина мраморная

Беспечен звук кифар и лир,

Прекрасен пляс прислужниц храма —

О чудный, дивный, смертный мир!

Ты мир восхода и заката.

Я пела воинскую песнь

Как сердца гимн, – с одним припевом —

Врага умом любила свесть,

Любимых же брала с набега.

Я оды длить умела в сласть,

Хвалой излиться до экстаза,

Разверзнуть грудь и навзнич пасть,

И с страстью в хлыст и в плеть сплетаться.

Я пела плачь, кадила храм,

Училась вина лить и крови,

Носила жертвы по утрам,

Стояла бдения на подворье.

И голос мой заполнил все!

Накрыл, затмил, постыл в бряцании!

Закрою в мраморе его,

И будет литься сквозь стенания

Одно

Мое

Молчание.

Афинское

Припорошило пухом снежным;

Приподняла подол – «Лети!»

Ты мне ни друг, ни враг, ни встречный,

Ни в бой, ни в храм не по пути.

Перевела дыхание поздно.

Потуги просят, молят – «Прочь!»

Как звук и слух покойны – розно -,

Покоен дух, покойна плоть.

Прощай.

Новый год

Как в скрипе гитары,

Как в бое кровати

Есть что-то от воли,

Есть что-то от «Нате!»

Я мучила замш

И маяла «Знаете» —

Бесчисленно больно,

Бессмысленно зло.

«С тобой мы в расчете»

И пусть в твоей памяти

Останется праздник,

И бегство

Мое.

Иоанну Саломея

Как ни высок твой лоб и стан,

Ты жалкий пленник, Иоанн.

Луна ночнюю лижет гладь —

Меня – смешить, тебя – пугать.

Незыблем ты как срезы скал,

Я развяжу семь покрывал.

Как мученик войдешь в века,

А я сейчас, сейчас жива.

Твои – Господь и словеса,

Моя – на блюде – голова.

Саломея Иоанну

Не пытай, молюсь ли

Я твоим богам.

Сегодня им наместник

Креститель Иоанн.

В глаза взглянуть посмей мне —

В них разум и душа!

Слова твои, отшельник,

Свели меня с ума!

О правде ли, о Боге,

Разлейся в сладкий слух;

Я распишу надгробья

Лобзанием моих губ.

Саломея

В змеиной лени Саломеи,

В льстящем лике, в лоне глаз

Развенчан мир.

На темной шее

В обхате дуг трещит топаз.

Неизливаемо томление!

Лобзаний жажда —

жажда слов!

Подайте на усекновение

Умнейшую из всех голов.

После… свидания

Кольца бульвара мертвый хват,

Февральский хлад,

Чертовский ветер

Несет с прудов,

И невпопад

Мне так удушливо на свете!

И ты молчишь плечом в плечо —

Как хорошо!

И нестерпимо!

Шагаем в шаг.

И ничего

Не пересилит немость мира.

Огни гирлянд обвив стволы

Мерцают и

Проходят мимо.

Не говори!

И не молчи!

Как хорошо, и нестерпимо!

Mein Wissensgut über die Gegensätzlichkeit einer unbenannten Passion

Ich weiß so klar, dass nichts geschieht,

Dass nichts entstand und nichts verschwindet,

Ich weiß, ich hätt mich nie verliebt,

Mich nie verloren, nie gewidmet;

Ich weiß, ich hätt dich nie ersehnt,

Dich nie ersannt und nie erlitten;

Was mir bestimmt, das auch besteht —

Ein status quo von guten Sitten;

Ich weiß, du seist nicht vieles mehr,

Als nur ein unverschämtes Träumen,

Und ob ich dich, und wie begehr,

Weiß ich verstohlen dreist zu leugnen:

Ein Narrenspiel! Ein Kummergut!

Ein phantasiebeflügelt Tränen!

Die Schuld dafür – mein Jugendblut,

Welch du auch wusstest zu erwähnen;

Du seist mein Spuk, mein Sinnverlust,

Die blinde Suche nach Gemeinschaft;

Mit Jammersog und Leidensfrust

Weiß ich zu nagen, was mir Pein schafft!

Du siehst, ich sei besinnungsfroh,

Von übermenschlich Geisteskühle.

Doch was ich weiß, ist ebenso,

Dass ich nichts weiß von dem Gefühle.

Ritter Franz

Ich seh, wie dich mein Weilen stutzt —

Mein sämtlich Mädelweiden;

Ach hätte ich es dann gewusst,

Mein Auftritt wär bescheiden.

Ich sehe dich zu Ritterross,

Mit Schwert und Schild gerüstet;

Ich weiß nicht, wie ich mich entschloss…

Mit lustigem Gelüste…

Dein Seelengang – ein Drachenkampf,

Die Stimme – Leidenminne…

Vor dir, der du dich mir entfacht,

Oh Ritter, halt ich inne.

В Рождество

Кругом все ночь, все стон и вьюга,

Кругом мороз, и только чудо

Отодвигает холод смерти —

Лежит малыш в руках согретый,

Над ним звезда уж манит в небо,

А рядом бык, осел и сено,

И каждый раз, из года в год

Он возрождается и ждет

Его промозглый, бедный странник,

И всякий раз звезда поманит,

И в свой черед, круговорот

Воскреснет люд, погибнет Бог.

Weihnachten

In dieser riesengroßen Welt,

Die flimmernd leer und sternberieselt,

Werd ich vertraut, werd ich gefährt

Mit Ihm, wie immer er auch hieße.

Ich trete ein in diese Still,

In dieses schlummernde Gedächtnis,

Und hab kein «brauch» und hab kein «will» —

Nur klares «sein» als Sein Vermächtnis.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.