Баночка с бриллиантами

– Нет, Степа! На работе я – ни-ни. А после – с удовольствием, но ты ставишь.

– Договорились, – Стэнли не хотел ждать, да и тратить деньги на этого забулдыгу было жалко, но, делать нечего, придется.

Он вошел в квартиру, замирая от близости вожделенных бриллиантов, прошел в комнату и увидел, что стены, попросту нет. Стэнли стало плохо, закололо где-то в области сердца. Так ему, во всяком случае, показалось.

– А это – что? – только и смог спросить Рэббит перед тем, как провалился в небытие. Очнулся он от того, что новый напарник обильно поливал его водой из чайника.

– Ты чего, Степа? Как так? – Юрик решил, что мужику стало плохо от голода или от чего-то в таком духе, – Степ! Ты, может, того, завтра на работу выйдешь?

– Нет! – героически возразил Стэнли, – я сегодня буду работать, щас, только оклемаюсь чуть-чуть. А что у вас тут стена была раньше, где она?

– Так, сломали, арку будем строить, а ты откуда знаешь? – удивился Юрик.

– Я? Нет, ничего не знаю, только вижу, что была стена, я ж не первый день в строительстве, – гордо похвастался Стэнли.

Он понял, что брюлики уже где-то в другом месте, но вот где, и кто их нашел?

«Этот придурок точно не в курсе, слишком уж все видно по его тупой роже, сразу понятно, не у него. Надо посмотреть на второго. Хотя я бы на его месте, если б нашел – был уже далеко, но, чем черт не шутит. Хозяева вряд ли в курсе, не сами же они стену эту, мать ее так, ломали. Значит – второй. Что ж, будем над этим работать», – подумал Рэббит.

Поработали часа два. Потом Юрик сломался. Не было больше мочи терпеть.

– Все, на сегодня – хватит, Степа! Сбегай-ка ты за пивком. Ты и так сегодня – герой. Да закуски возьми, а то ты – голодный совсем, – сказал он.

Степа – Стэнли не заставил себя ждать и порысил в магазин.

В это время Ежиков спал. Леночка была в садике, теща с тестем ушли на дачу, в квартире было тихо. Инна сидела за компьютером и писала книгу. Виталий Александрович оторвал голову от подушки.

– Инка, хватит уже писать свои «сопли в шоколаде», – так Ежиков называл женские романы. А жена писала именно такой, – написала бы, лучше, что-нибудь жизнеутверждающее.

– Да ну тебя, у меня, может, и «сопли в шоколаде», а у тебя, что? «Шоколад в соплях», или что там? – Инна разозлилась.

– У меня – вообще все в шоколаде, – улыбнулся Ежиков, вспомнив про найденные драгоценности.

Надо было как-то их применить, а то какой смысл? Но сделать это надо было очень осторожно. Говорить нельзя никому. Виталий Александрович задумался. Он вспомнил одного старенького ювелира, Моисея Соломоновича, у которого делал ремонт год назад.

«Вот, к кому надо обратиться», – решил Ежиков и просиял. Об его руки терся кот. Ежиков хотел было кота погладить, как вдруг, почувствовал характерный запах.

– Ах ты, паршивец! – заорал Виталий Александрович.

Кот наложил большую кучку прямо на диване, у самых ног хозяина. Ежиков минут десять гонял кота по квартире шваброй, жутко матерясь, потом устал и сел на пол. Кот подошел к Виталию Александровичу и потерся об него своей теплой, мягкой, пушистой спиной. Первым порывом Ежикова было вышвырнуть кота из квартиры или побить, или… Хозяин был очень зол. Но кот, такой нежный, теплый, родной умоляюще смотрел своими зелеными глазищами на Ежикова, как бы извиняясь. И сердце Виталия Александровича дрогнуло. Он поцеловал хулигана прямо в мокрый нос и сказал:

– Прощаю тебя, но в следующий раз… – что будет в следующий раз Ежиков так и не придумал.

Он решил, что надо съездить на работу, тем более, что телефон Юрика не отвечал.

«Наверняка уже нажрался, скотина, ну ничего без меня не может, уволю, на фиг!» – подумал Виталий Александрович.

– Ин, ты тут за Мурзиком убери, я – на работу.

– Я занята, – многозначительно сказала Инна, – не мешай, сам убери.

– Все самому приходится делать! – констатировал Ежиков, однако за котом убрал и даже положил в кошачью миску еды.

Мурзик благодарно замурлыкал и улыбнулся. Во всяком случае, Виталию Александровичу так показалось. Ежиков подумал, как хорошо быть котом: кормят, целуют, любят.

«Эх, был бы я котом», – он представил себя полосатым упитанным котищей, лежащим на диване.

Все несли ему еду, игрушки, накрывали теплым одеялом. Даже теща. Это было особенно приятно. Только вместо кошачьей морды у него было свое собственное, Ежикова, лицо, счастливое и довольное. Виталий Александрович даже потряс головой, так реально было видение.

Он нашел свою заветную баночку, проверил – изоляция не нарушена, внимательно всмотрелся – вроде все на месте.

«Сегодня, нет, лучше завтра, возьму один камушек, и к ювелиру», – Ежикову было одновременно страшновато и интересно, чем же он владеет.

На работе все было, как всегда. Сделано, практически, ничего не было.

– О! Шеф пришел, – расплылся в пьяной улыбке Юрик, – давай, Вита, с нами, хлопни пивка!

– Я ж тебе, засранцу, говорил, – сначала работа, потом – все остальное, а ты что? – разозлился Ежиков.

Еще больше он разозлился, когда увидел нового работника. Тот был, казалось, пьян еще сильнее Юрика. Хилый, плохо одетый. Было видно, что физической работой заниматься ему будет тяжело.

– Да ладно, Виталик! Это – Степа! Он нам помогать будет. Он такой специалист! – Юрик икнул и глупо улыбнулся.

– Специалист! Да вы, паразиты вдвоем сделали меньше, чем ты один обычно делаешь. Что, оборзел совсем? Я тебя кормлю, а ты? Выгоню, на хрен…– Ежиков смачно выругался и сплюнул сквозь зубы, – ладно, на сегодня – пошли вон оба, а завтра чтоб, как штык и трезвые.

Работники спешно подхватили свои вещи и хотели забрать остатки пива, но под грозным взглядом шефа смутились и вышли из квартиры. Виталий Александрович оглядел фронт работ и решил-таки хлопнуть… В смысле, оставшегося пивка. Он хлопнул, стало веселее, потом хлопнул еще, потом допил пиво и засобирался домой.

У подъезда в задрипанной «Копейке» сидел в засаде Крокодил. Он следил за квартирой и хотел понять, кто же все-таки приехал из Америки: сам Гришка Лис или, действительно, какой-то там наследник.

В Стэнли Рэббите он бывшего подельника не опознал, хотя было понятно, что это именно тот человек, про которого говорила Жека.

«Не, это не Гриня! Тот ростом выше был, да и хилый этот какой-то. И одет, как лох. Лис, тот модником был».

Однако наблюдение Гена не снимал, «А вдруг этот наследник не один прилетел, или, может, дело не только в хате. Как-то странно мужик себя ведет». Из подъезда вывалились совершенно пьяные Юрик и Стэнли, и затянули песню.

– Ой, мороз, мороз! – пели они, направляясь в сторону дома Евгении Семеновны. Гена потихонечку поехал за ними.

«Странно, куда это они собрались, и кто этот второй хмырь? А, это же рабочий»! – догадался Крокодил, – «А второй – там, на хате остался. Ну да ладно, главное – этот, раз американец к нему прицепился. За тем потом прослежу».

И вдруг у него родилась отчаянная мысль. Геннадий, в прошлом, актер детского театра, пошедший впоследствии по кривой дорожке, был мастером перевоплощений. В машине у него валялось несколько костюмов, в которых узнать его было невозможно. И самый лучший, в смысле маскировки, был, конечно же, наряд Деда Мороза.

«А, была-не была!» – решил бандит, – «Только так я смогу подобраться к нему поближе, чтобы понять – Гришка это, или еще кто. И если это Гришка!..» – у Крокодила аж дыхание перехватило от предвкушения возможной добычи.

– Эй, добры молодцы! Помогите дедушке найти Пятую Заводскую улицу! – наперерез пьяной парочке бросился самый настоящий Дед Мороз. Юрик глупо захихикал.

– Ты че, дед, только проспался, что ли? Весна уж на дворе, – Юрик покрутил пальцем у виска.

Второй молчал, подозрительно вглядываясь в деда, словно пытаясь разглядеть его лицо, что было совершенно невозможно.

– Конечно, каждый может обидеть артиста. Я работу свою выполняю, откуда мне знать, может, у кого-то, аккурат, сегодня, Новый Год и есть, – Дед Мороз вдруг как-то неловко поскользнулся и начал падать прямо на Стэнли, хватая того за одежду, за бороду и остатки волос на голове.

– Совсем ополоумел, что ли? – Рэббит, не узнав бывшего подельника, что было весьма сложно в таком наряде, с силой оттолкнул от себя навязчивого мужика.

Тот махнул пару раз руками, как крыльями, будто пытаясь взлететь. Однако полет закончился, так и не начавшись, приземлением в лужу.

– Ой, дед, а давай мы тебе поможем! – вдруг ожил, до этого молчавший, Юрик, он бросился поднимать Крокодила, но не удержался и сам со всего размаха упал в ту же самую лужу.

Оба сидели в луже грязные по самые уши. Сердобольный Юрик попытался подняться сам и помочь другу по несчастью, хватая того за костюм. Но Дед Мороз вдруг рявкнул:

– Да отстань ты уже! Иди своей дорогой, я лучше здесь посижу, – и гордо выпрямился, повернувшись к Юрику спиной, показывая всем своим видом, что разговор закончен. Юрик кое-как встал, вытер ладони носовым платком и ехидно сказал:

– А улицы здесь такой нет, понял! А где есть, я бы тебе сказал. За… Тыщу рублей, но теперь не скажу, сиди тут, смотри не растай только, – он противно захихикал.

Миссия была выполнена. Конечно же, хоть и не без труда, Крокодил узнал подельника.

«От ведь, Гришка – гад, живучий, падла! Запаршивел, конечно! Да, что с людьми Америка делает! На Родине-то оно завсегда лучше!»

Но главное было понять, что можно с этого поиметь. Ясно же, что не за жилплощадью приехал Лис. Значит что-то все же осталось. Но где? Интуиция подсказывала Геннадию, что не один он задается этим вопросом. Иначе, зачем бы ему понадобились эти рабочие.

Становилось интересно. Азарт – вот что всегда было для Крокодила главным. Но и цель, тоже, манила, тем более, Гена не знал – сколько? И этот вопрос мучил его, пожалуй, даже сильнее, чем другой – где?

Стэнли, хоть и не смог разглядеть бывшего подельника, однако, понимал, что все это неспроста. Он тоже не знал – где, и как найти, зато он четко представлял, что ищет. И это его грело. И еще Рэббит понимал, что нужно быть осторожнее, что придется опять прятаться. Жаль, что нельзя сегодня же улететь в такую, пусть и скучную, но надежную Америку. Но – увы, денег не было, а без них он никому там не нужен.

– Жека! Это я – Степан! Мы пришли, с другом! – громко крикнул Стэнли с порога, – знакомься, это – Юрий, мы вместе работаем!

– Вы вместе – что? – брови Евгении Семеновны взлетели от удивления под потолок, – я не ослышалась? Ты на работу устроился? Очень приятно, – Евгения, – кокетливо опустила глазки Жека.

– Очень, очень рад встрече! – Юрик кивал головой, как китайский болванчик, понимая, что вот он – шанс. Он как раз недавно поссорился с очередной любовницей, жить было, практически, негде. А тут, такая шикарная женщина – ему нравились крупные дамы постарше.

– Да Вы проходите, не стесняйтесь, – Евгеша, как бы невзначай распахнула халатик, из-под которого стали видны мощные ноги, – ой! Пардон! Я не ждала посторонних, простите. Степан – мой дальний родственник, понимаете…

– Что Вы, что Вы, – церемонно начал Юрик, не зная, что же еще сказать такой культурной во всех отношениях женщине, и поэтому решил помолчать. Он переминался в прихожей с ноги на ногу, будто ему срочно было нужно в туалет, но пройти в квартиру не решался.

– Степочка! Можно тебя на минутку! – Жека подобрала для бывшего любовника квартиру и даже, благодаря обширным связям, выправила на нее все документы, и теперь мечтала скорее избавиться от Стэнли. Пусть съезжает. – Кто этот очаровательный молодой человек? Ты что, правда на работу устроился, и почему ты – Степан?

– Жень! Я устроился на работу, чтобы хоть на что-то жить, понимаешь? А Степан – чтоб проще было, здесь же Россия. Хату нашла? – он схватил Евгению Семеновну за грудки, – и чтоб без фокусов. Никто не должен знать, кто я. А то… Убью и все, – буднично констатировал Стэнли.

– А кто этот очарова… – снова начала Евгеша кокетливо.

Юрик, при всей его бедности и склонности к алкоголизму, был молод, и даже вполне симпатичен. А когда женщине слегка за… Впрочем, не будем раскрывать все тайны. В общем, молодой человек ей очень понравился. Темпераментной Жеке не терпелось показать юноше все свои прелести.

– А? Этот… Бери, пользуйся, но учти, про меня – молчок! Мы вместе с ним работаем. Да, и еще – смотри на водяре не разорись, он пьет, как конь, – басом захохотал Рэббит, – давай ключи, документы на квартиру, адрес, и я пойду. Отвык я так бухать.

Евгеша вынесла ключи в прихожую.

– Там мебель, ремонт хороший, вот – бумаги все на квартиру. Тебе понравится. Что же, поужинать не останешься? – она, как бы нечаянно, оголила плечо.

– Нет, не останусь, сыт я, Женя. Юрий с удовольствием составит тебе компанию, – поморщился Стэнли.

– Проходите же, Юра, можно я так буду Вас называть? – глаза Евгении Семеновны вращались, как центрифуга, она считала, что именно так нужно «строить глазки», мощная грудь вздымалась, не скрывая волнения.

– Конечно, можно, ведь я же намного моложе Вас, Евгения…э-э-э, не знаю Вашего отчества, – сказал вежливо Юрик, и вдруг понял, какую глупость он сморозил. А вдруг она обидится и не возьмет его к себе жить. Опять на объекте ночевать?

– Простите, я хотел сказать, мы так мало знакомы, я смущен, – Юрик потупил взор, его словарный запас закончился, далее было лучше всего молчать. Это у него получалось лучше всего – молчать с самым невинным видом, как провинившийся детсадовец. Почему-то именно это так располагало женщин.