Тень

Корректор Сергей Ким

Иллюстратор Анастасия Кременцкая

© Виктор Штейн, 2026

© Анастасия Кременцкая, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0069-0569-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Август 2000 г.

Иркутская область

Город Иркутск

Поезд медленно приближался к вокзалу. Он издал протяжный гудок, и красный состав медленно скользил вдоль перрона, замедляя ход, и, наконец, со скрипом и скрежетом, как будто нехотя, остановился. Миша подошел к своему вагону и, показав проводнице билет, вошел внутрь. Красная ковровая дорожка, красные же, с бордовой отделкой, занавески на окнах и все тот же запах поезда дальнего следования.

«Боже, я как будто вернулся в прошлое». По телу Миши пробежала мелкая дрожь, вызванная воспоминаниями детства. Он прошел в четвертое купе и аккуратно прикрыл за собой дверь. Попутчиков не было, все постели были аккуратно застелены и не тронуты.

Обогаев поставил сумку с вещами на пол, сел на нижнюю полку и раздвинул на окне занавески. По перрону туда и сюда сновали люди, навязчивые продавцы предлагали многочисленным туристам купить журналы и сувениры. Мелкий дождик, идущий с самого утра, оставлял на стекле тоненькие полоски воды, капли сползали вниз, и на их месте тут же появлялись новые.

«С чего же все началось?» – Миша откинулся на спинку мягкого сиденья, закрыл глаза и задумался.

Глава первая

Три года назад

Август 1997 г.

Город Москва

Окна двухкомнатного номера, расположенного на девятом этаже гостиницы «Украина», были плотно зашторены. На изящном журнальном столике, стоящем рядом с двуспальной, с высокой спинкой кроватью, горела настольная лампа. Ее желтый свет освещал две пары ног, высовывающихся из-под белоснежного одеяла. Ступня одной из них, тонкая, с розовыми ноготками и тоненьким золотым браслетом на щиколотке, нежно и без остановки терлась о мужскую.

– Марин, – Миша провел пальцами по голому животу девушки.

– Ух, щекотно, – засмеялся она, – тебе уже пора, да?

– Надо собираться, дела.

«Как же хорошо», – подумал Миша. Волосы девушки нежно щекотали ему лицо, но он не убирал их, наслаждаясь этим необычным ощущением и теплом ее тела.

«Вот так, может, женюсь когда-нибудь, деток нарожаю и буду жить – припевать. Да уж. Только не будет этого никогда, что-то ты размечтался». От этой мысли на его настроение упала тень, и пальцы на животе девушки остановились.

– Послушай, Марин, ты давай тут, – Миша запнулся, – поаккуратнее, что ли. Осторожнее будь.

– Ага, ты как себе это представляешь? – девушка закрыла глаза и прижалась к сильному мужскому телу.

«Блин, какой же он классный. Добрый и хороший. И тело – сплошные стальные мышцы, хоть бери и в журнал фотографируй. И ведь молодой, а такое ощущение, что он меня в два раза старше. Как скажет чего-нибудь, так потом два дня над этим думаешь. И ведь такое чувство, что всю жизнь его знаю, а ведь на самом деле не знаю я ничего, никогда о себе ничего не рассказывает».

Стук в дверь оборвал ее мысли. Миша еще за несколько секунд до этого почувствовал незнакомца за дверью и подобрался. «Это – не портье и не уборка, чужой». Мягким движением он, как кошка, спрыгнул с кровати, быстро натянул трусы и джинсы, накинул рубашку и подошел к двери.

– Марина, открой, я знаю, что ты здесь, быстро давай, – раздался снаружи грубый, недовольный голос с сильным кавказским акцентом. В дверь забарабанили кулаками.

– Щас, шалава, я тебе ворота вынесу.

Миша повернул защелку двери, и та распахнулась. На пороге стоял грозного вида здоровенный горец. Его черная борода от злости и нетерпения поднялась клином, глаза сверкали гневом и пренебрежением.

– Тебя Шамиль час уже ждет, – выпалил он на автомате и осекся.

– А ты тут кто?

– Я? Человек, – Миша широко улыбнулся, – может быть, вы номером ошиблись?

Подобно замедленной кинопленке, он увидел, как горец дернулся от ног и выкинул вперед свой огромный левый кулак. Спокойно глядя перед собой, Миша шагнул вперед и открытой ладонью правой руки то ли толкнул, то ли легко ударил бородатого незнакомца в центр груди.

«У меня не больше десяти секунд, нужно успеть». Он знал, что произойдет дальше. Огромная энергия, переданная от ладони через переднюю стенку грудной клетки противника, вызвала мощнейшее сотрясение сердца этого огромного, хорошо тренированного человека. Миша очень точно рассчитал усилие, и разрыва сердечной камеры не произошло, но сердце засбоило и через несколько секунд остановилось. В течение этого времени Миша, глядя в расширенные от ужаса, неожиданности и гнева глаза незнакомца, подхватил его под мышки и осторожно уложил на пол. Продолжая смотреть ему в глаза, Миша положил ладонь своей левой руки ему на лоб и, придерживая пальцами закрывающиеся веки, тихо прошептал:

– Ты споткнулся на лестнице, ты шел в бар на семнадцатом этаже и хотел напиться. Ты ничего и никого не видел, иди и сделай это.

Чуть помедлив после этого, он весело улыбнулся, взял стоящую в углу у двери длинную металлическую ложку для обуви и, легким движением согнув толстый металл, сделал на шее незнакомца металлический обруч наподобие ошейника.

«Ну вот, теперь хорошо», – подумал он, краем глаза наблюдая за расширенными от ужаса глазами Марины, выглядывающей из двери спальни. Чувствуя тепло, растекающееся от затылка вниз по спине, Миша подхватил горца за щиколотки и волком потащил по гостиничному коридору к лестнице.

«Ну какой же здоровый черт, такого и лопатой не перешибешь», – думал Миша, подтаскивая незнакомца к углу коридора, за которым находились лестничные марши. Подтащив тело к краю лестницы, Миша опустился на колени и быстрыми, ритмичными движениями рук запустил его сердце. Горец захрипел, закашлялся и открыл глаза, но рядом с ним уже никого не было. Вернувшись в номер, Миша тихо прикрыл за собой дверь и замер. Марина стояла посреди гостиной, все еще голая. Невысокого роста, худенькая, с маленькой, как у девочки-подростка, грудью, она была похожа на хорошенького мальчика. Каштанового цвета волосы длиною до плеч венчали красивое, с большими карими глазами и тонким носиком лицо. Миша залюбовался ею, как и всегда, когда видел ее.

– Марин, иди ко мне, все хорошо.

Марина побледнела и попятилась, подняв руки и сжав маленькие, как у ребенка, кулачки.

– Нет, я знаю, Миша, я не хочу, перестань, нет, – взвизгнула она и закрыла глаза, но было уже поздно. Миша, оказавшись рядом с ней, крепко обнял ее, дрожащую от страха и неизбежности, и положил ладонь ей на лоб.

– Прошу тебя, – прошептала она, закрывая глаза, – прошу.

Волна тепла потекла по ее телу, и она изо всех сил попыталась сохранить образ столь любимого ею мужчины, но сознание оставило ее. Марина осела на колени и повалилась набок, прекрасная в своей наготе. Миша оторвал руку от ее лба, пытаясь унять дрожь от испытываемых им чувств, и поднялся на ноги.

«Прости меня, придется с тобой познакомиться уже в третий раз». Подняв девушку на руки, он отнес ее в спальню и, уложив на кровать, бережно укрыл одеялом. Глядя на красивое лицо, на разметавшиеся по подушке волосы, Миша вспомнил тот день, самый первый их день.

Глава вторая

Четыре года назад

Ноябрь 1996 г.

Город Москва

Синий «Вольво-850» не спеша заехал на парковку около гостиницы «Украина». Заглушив мотор, Миша вылез из машины и огляделся. Парковка была почти полностью свободна, справа и слева от машины имелись незанятые места. Впереди, чуть в отдалении, располагалась набережная реки Москвы, заполненная многочисленными киосками и ларьками, закрытыми в столь поздний час. Миша размял уставшие после дальней поездки ноги и вдохнул полной грудью воздух – Москва. Прямо перед парковкой высилась, поражая своей монументальностью, остроконечная громадина гостиницы.

– пришло Мише на ум.

«Так, это – забыть», – усмехнулся он и направился к входу в здание. Номер был снят заранее, еще полгода назад, и ежемесячно оплачивался компанией «Северная Пальмира». Все, кто приезжал из Нижнего Новгорода в Москву по делам фирмы, пользовались им. Приезжали в основном хозяин компании, коммерческий директор и главный бухгалтер, но чаще всего два или три дня в неделю пользовался им Миша.

Поднявшись по массивным каменным ступеням, он толкнул огромную, деревянную, отделанную кованым железом дверь и оказался в просторном холле гостиницы. Каждый раз ее вестибюль поражал Мишу своей роскошью, размерами и величественностью. Пройдя по одной из боковых лестниц холла к стойке рецепции, он быстро «оформился» и, получив у фальшиво улыбающегося во весь рот портье ключ, поднялся в номер. Ничего не изменилось с момента его последнего приезда неделей ранее. Миша закрыл глаза и с шумом глубоко вдохнул воздух. Перед его мысленным взором возникла горничная, убирающаяся в номере и пополняющая мини-бар, затем возник сотрудник охраны, поправляющий спрятанный в углу за портьерой микрофон прослушки. «Все на прежних местах, – Миша открыл глаза, вынул из кармана куртки пластинку „Ригли Сперминт“ и, пожевав ее, залез на стул и плотно облепил кончик микрофона, – чудно». Он быстро разделся, достал из спортивной сумки чистую рубашку, белье и джинсы и с удовольствием принял горячий душ.

Бар на четырнадцатом этаже гостиницы был его излюбленным местом по вечерам. Но не только вкусная еда привлекала его сюда. Каждый вечер огромный зал, расположенный справа от стойки бара, погруженный в полумрак, был местом сбора самых дорогих, элитных проституток Москвы. Обычно по вечерам их находилось тут не менее пятнадцати или двадцати человек. Девушки периодически уходили и возвращались, обслужив очередного клиента в бесконечном лабиринте номеров и коридоров огромной гостиницы. За некоторыми приезжали такси или машины с водителем, тогда они, как правило, уезжали на всю ночь.

В первый же свой приезд сюда Миша, ужиная в баре, обратил внимание на женщин, сидящих стайками на диванах и креслах, расставленных вокруг журнальных столиков, хихикающих и рассказывающих душещипательные истории. Обрывки фраз доносились до его чутких ушей, и он начал прислушиваться. О, это было очень необычно. Небылицы переплетались здесь с реальными ситуациями из жизни и работы девушек. Впоследствии Миша, разговаривая с девчонками, услышал немало личных жизненных трагедий, переплетавшихся с наивными мечтами о счастливой и безоблачной жизни в столице. Мишу до глубины души поразило, как частота девических помыслов причудливым образом перемешалась с порочностью и извращениями, но это, несмотря на ощущение и понимание жизни, не оттолкнуло, не расстроило и не ожесточило его. Да, это место было гнездом порока, но оно манило его как магнит, притягивало своей молодой энергией, смешавшейся с развратом и суровой реальностью московской жизни.

В тот самый первый день старшая девушек, женщина лет тридцати пяти, которую все звали «мама», кошачьей походкой прошествовала к Мишиному столику и, улыбнувшись во все свои тридцать два ослепительно белых зуба, произнесла:

– Молодой человек, не скучно ли вам одному за этим чудесным столиком?

Взгляд ее умных, пронзительно голубых глаз был настолько пронизывающим и внимательным, что Миша на какое-то мгновение оцепенел и «пропустил» его внутрь себя. Но он очень быстро сумел собраться и взял ситуацию под контроль. Женщина, как будто почувствовав это, пристально вгляделась в сидящего перед ней молодого человека. Несмотря на его молодость, а скорее даже юность, она с удивлением увидела спокойный взор взрослого, умудренного жизненным опытом мужчины.

– Наталья, – представилась она, – можно я присяду?

– Конечно. Михаил. Будете чай? – Миша чуть привстал с места в знак почтения.

– О, нет, спасибо, – женщина села на стул, стоящий напротив, и изящным движением закинула одна на другую свои длинные стройные ноги. При этом подол ее черного, облегающего точеную фигуру платья задрался почти до середины бедра, обнажив ажурные края чулок.

– Я слышал, как вас называют здесь «мама», – Миша налил себе в кружку чай и откинулся на спинку стула.

– Да, приходится приглядывать за девочками, они ведь мне все как дочери. Вот поэтому и «мама». Вы к нам надолго? По делам?

– Может быть, да, а может быть, и нет. Никогда не знаешь, как сложатся обстоятельства. Ведь так?

– Возможно, но я предпочитаю управлять своими обстоятельствами и всегда знать, что произойдет и каким именно образом. На мне лежит слишком большая ответственность за них, – женщина улыбнулась и посмотрела в сторону девушек.

– Мы можем управлять многим, но не всем, – Миша допил чай и поставил чашку на блюдце, – в мире есть силы, которые неподвластны нам.

– Да? Какие же это силы? – Наталья повела плечами, и Миша увидел сквозь натянувшуюся ткань платья женщины, как проступили очертания ее груди, – эти силы? – женщина положила свои ладони с тонкими, длинными пальцами на грудь и медленными движениями погладила изящные бугорки.

Миша мгновенно испытал прилив огромного возбуждения и, успев насладиться этим коротким мигом, тут же взял себя в руки. Кровь отступила от его конечностей, сердце успокоилось и заработало в обычном ритме.

«Это что-то новое, – пронеслось у него в голове, – с такой мощной и незнакомой мне энергией, похоже, я еще не сталкивался. Очень сильная женщина, и определенно можно у нее многому поучиться. На этой территории я еще не был. Спасибо, дед», – Миша улыбнулся, вспомнив любимого деда Николая, воспитавшего его и посоветовавшего в те далекие годы никогда не останавливаться в своем обучении.

Приняв эту улыбку на свой счет, Наталья сузила прекрасные голубые глаза и сжала губки. «Неужели так просто? Все, как и всегда».

– Нет, не эта, – Миша положил руки на стол и подался вперед, – ваша сексуальная женская энергия очень сильна. Я очень хорошо ощущаю ее, как и вашу красоту и ум.

– Что же это за сила?

– Это любовь.

– Любовь? – Наталья широко улыбнулась и замерла, ожидая продолжения.

– Любовь – та сила, перед которой не может устоять никто, ни я, ни вы, ни ваши девочки и их клиенты. Любовь лежит в основе всего, и именно она управляет миром, поскольку сам наш мир – это и есть она.

– Очень интересно. А разве нельзя купить любовь за деньги? Ведь все можно купить, неужели это не так? Если у тебя есть деньги, ты можешь купить все: власть, влияние, этих девочек, наконец! Если их нет, то ты не можешь ничего, – Наталья удовлетворенно откинулась на спинку стула, отчего ее платье поползло еще выше, почти полностью обнажив красивые стройные ноги в ажурных чулках.

– Деньги – ничто. Они – просто средство. Иметь их – неплохо, но по большому счету они ничего не решают. И они не могут сделать тебя счастливым. Это иллюзия и очень большое заблуждение. Счастливыми нас может сделать только любовь. Любовь к жизни, к деревьям и птицам, к солнцу и морю, и к женщине, конечно, – Миша прищурил один глаз и загадочно улыбнулся, видя легкое недоумение на лице собеседницы.

– Наталья Евгеньевна, – подошедшая к столику полноватая девушка с пухлыми губками и стремящейся вырваться на свободу из белой блузки грудью прервала их беседу, – вас просят к телефону, клиент звонит.

Наталья чуть кивнула ей головой.

– Михаил, вы очень интересный собеседник, я буду рада продолжить этот наш разговор. Чувствуйте себя как дома, – и она махнула рукой в направлении девушек. Чуть помолчав, Наталья встала со стула, изящным движением длинных рук разгладила невидимые складки на платье и, чуть помедлив, добавила:

– Я здесь почти каждый день, по вечерам. Приходите, с девочками своими вас познакомлю, может, и приглянется кто, – и, бросив свой превосходный по своей красоте взгляд, она удалилась в полумрак зала.

С того самого дня Миша, приезжая в гостиницу, практически каждый свой вечер проводил в обществе Натальи и ее женщин. Ему нравилось там все. Быть рядом с красивыми девушками, которым от него ничего не было нужно, нравились их рассказы о своей жизни, о далеких городах и поселках, из которых они приехали в Москву в поисках счастья и лучшего будущего, их наивность и грусть, мечты и надежды на лучшее, их порочность и детская романтика. В течение следующего месяца Миша познакомился со всеми девушками и стал всеобщим любимцем. Девчонки полюбили его за некоторую отстраненность, ум и доброту. Он никогда не лез в душу, не давал советов, не осуждал, но в то же время всегда готов был выслушать, посочувствовать и дать нужное напутствие или подсказку, как поступить в той или иной ситуации. Но более всего Миша любил общаться с Натальей. Заказав чай и печенье, они уединялись за дальним, стоящим в углу зала столиком и подолгу, бывало и до самого утра, разговаривали. Наталье было тридцать шесть лет, она прошла суровую московскую школу жизни. И, разговаривая с ней в четвертый или в пятый раз, Миша уже и сам многое прочитал в ее душе, но тем не менее историю ее жизни выслушал, не перебивая и не задавая вопросов.

Девочка Наташа родилась в далеком от Москвы городе Южноуральске Челябинской области в обеспеченной и интеллигентной семье заместителя директора Южноуральского завода «Радио керамики». Хорошо училась в школе, занималась в секции волейбола, читала книги про любовь и мечтала о будущем. Но судьба распорядилась по-иному. Когда девочке Наташе исполнилось пятнадцать лет, ее родители, возвращаясь ночью на машине из аэропорта «Баландино»1 по прилете из Москвы попали под лесовоз, налетев сзади на его хлысты, заслонившие габаритные огни грузовика. Родители погибли. Родственники, живущие в далекой Алма-Ате, взять к себе девочку отказались, и так она попала в местный детский дом. Там началась новая для Наташи, другая ее жизнь. Высокая и красивая, она была ненавистна всем девчонкам, рьяно завидовавшим ее внешности. Они ловили ее и били, несколько раз ломали ей нос и всячески пытались испортить красивое лицо. Парни же старались добиться близости с ней любой ценой. Первый раз ее изнасиловали в шестнадцать, и это стало происходить регулярно. Но Наташа сразу приобрела защитников в лице нескольких самых авторитетных парней, обижать ее перестали, и в конце концов с такой жизнью она смирилась. Когда Наташе было семнадцать, из далекого города Москвы в детский дом приехала с проверкой комиссия. Ходили, смотрели, задавали детям вопросы. Один из членов высокой столичной комиссии, Сергей Андреевич, так его звали, сразу заприметил красивую девушку с грустными глазами и, недолго думая, предложил Наташе уехать с ним в Москву. Как потом выяснилось, этим он и промышлял, курируя детские дома по всему СССР и подбирая красивых девочек для интересной и перспективной работы в столице нашей Родины. Терять девочке Наташе было нечего, перспективы впереди рисовались не самые радужные. И она, недолго думая, согласилась. Сергей Андреевич в течение недели оформил ей перевод в один из детских домов города Москвы, и Наташа в сопровождении провожатой самолетом улетела в столицу и влилась в стройные ряды советской элитной порноиндустрии. Работала в основном по высшему разряду в самых дорогих гостиницах Москвы: «Космос», «Берлин», «Москва», «Интурист», ну и, понятно, «Украина». Так продолжалось долгие десять лет. Конечно же, у Натальи были свои учителя и наставники. Ее обучили этикету, привили умение одеваться, вести беседу, общаться с мужчинами и с женщинами, правильно выкручиваться из конфликтных ситуаций и многому-многому другому, чего Мише Обогаеву она по понятным причинам не рассказала. Не рассказала о кураторе из КГБ, которого она много лет водила за нос и при удобном случае подставила под тюрьму, умолчала и о влиятельных друзьях и покровителях, которые появились у нее в криминальной среде и в среде московских чиновников высшего ранга и которые помогли ей, наконец, вырваться из этого роскошного ада и возглавить собственное дело. Теперь она была хозяйкой своей судьбы, насколько это было возможно в ее ситуации. Многое из этого и многое другое Миша прочитал в ней благодаря своим необычным способностям и доверию, возникшему между ними, как и огромной искренней симпатии. Наталья манила Обогаева своим опытом, пониманием жизни, включая самые темные и низменные ее стороны, которых Миша никогда не касался. Она была поистине настоящим мастером обольщения, способным выдать величайшую ложь за величайшую искренность, понимающая до мелочей, как устроен мир мужчин и женщин, знающая все о сексе и любовной привязанности. Она стала для Миши своеобразным учителем этой новой для него, незнакомой стороны жизни, проводником в мир иллюзий и самообмана.

Марину Миша увидел в первый раз в конце мая. Приехав в тот день рано утром в Москву, он до обеда успел переделать все свои дела и уже в три часа дня заселился в гостиницу. Приняв в номере душ, он задернул плотные шторы на окне и с удовольствием залез в постель. Ночь за рулем и московские пробки изрядно утомили его за день, да и дела дались не так легко, как планировалось. Мгновенно провалившись в крепкий сон, он проспал почти восемь часов, но ближе к полуночи голод разбудил его. Надев свежую рубашку и джинсы, Миша отправился в любимый бар на четырнадцатом этаже «главной башни»2 гостиницы. Кухня бара работала круглосуточно, и живот у Миши, пока он поднимался в лифте, заурчал в предвкушении долгожданного ужина. Заказав себе салат с рыбой и чай, Миша расположился за своим излюбленным столиком и начал наблюдать за девушками. Все указывало на то, что работа у жриц любви была в полном разгаре: основная их часть отсутствовала, диваны и кресла в зале пустовали. Наталья же, сидя около небольшого журнального столика, беседовала с новенькой девочкой. Миша присмотрелся, насколько это было возможно в полумраке, окутывавшем помещение гостиницы. Худенькая, невысокого роста, похожая на мальчика, лицо ее с огромными карими глазами и короткими каштановыми волосами мгновенно очаровало Мишу. Он подался вперед за своим столом, внимательно вглядываясь в выражение ее лица. Наталья, очевидно, давала девушке наставления. Лицо ее было дружелюбным, но в то же время серьезным, и до Миши донеслись обрывки их разговора.

– Понимаешь, девочка моя, не нужно впускать в свою душу то, чем ты занимаешься, сохрани ее в чистоте. Замени свои чувства игрой, прекрасной игрой и умей насладиться ей. Ты и только ты управляешь мужчиной, ты – королева здесь, даже если стоишь на коленях перед ним.

– Я не очень понимаю вас, Наталья Евгеньевна.

– Марина, ты все поймешь, но не сразу. Тебе всего девятнадцать, ты просто слушай меня, и все у тебя сложится самым превосходным образом.

«Марина, – отметил про себя Миша, – девятнадцать лет, новенькая».

– Ты у врача вчера была или сегодня?

– Да, вчера была, все в порядке, я… я ведь… – девушка замялась.

– Я знаю, что ты девственница, но поверь, – Наталья откинулась на спинку кресла, – это не гарантия того, что ты здорова. Всякого я, знаешь, уже повидала. Горцам вон твоя девственность и даром не нужна. У них – другая радость.

При этих ее словах новенькая смутилась и опустила глаза в пол.

– К врачу нашему будешь ходить ежемесячно, это правило – железное. Поняла меня?

Марина кивнула.

– Ну, хорошо, отдыхай, захочешь поговорить – подходи, – и с этими словами Наталья удалилась в темноту гостиничного коридора.

Миша сидел как зачарованный и наслаждался этим незнакомым для себя чувством.

«Ого, Обогаев, что это? – подумал он, разглядывая девушку, – сколько девчонок за тобой бегало в институте, и все зря, а тут что в ней такого? Но что-то определенно в ней есть», – пронеслось в его голове, когда он встал из стола и направился прямиком к новенькой.

– Привет, – Миша, не спрашивая разрешения, сел в кресло, в котором несколько минут назад сидела Наталья, – меня Михаил зовут, давай знакомиться.

– Марина, – тихим, но уверенным голосом ответила девушка, – ты из Москвы, здесь живешь?

– Нет, я из Нижнего Новгорода, я здесь по делам, – улыбнулся Миша, – а ты?

– Я издалека. Из Забайкалья.

При этих словах у Миши потемнело в глазах и в ушах застучали маленькие молоточки.

– Из Хилка, такая там маленькая станция есть на железной дороге.

Ощущения, которые при этих словах испытал Миша, были подобны удару большой железный кувалды, все закружилось у него перед глазами, и сердце защемило нестерпимой болью и грустью. «Так вот почему меня так к ней потянуло, вот оно что!»

– С вами все в порядке? – Марина испуганно смотрела на него, увидев произведенное впечатление и не понимая, чем оно вызвано.

– Расскажи мне. Про Хилок, пожалуйста, – Миша быстро взял себя в руки и помахал официанту за стойкой бара, подзывая его к себе.