- -
- 100%
- +
Они проговорили почти до пяти часов утра. Обогаев выспросил у Марины все, абсолютно все: о том, где она жила, с кем дружила, в какие магазины ходила, где купалась и как проводила свое время. Он глотал каждое ее слово, подобно последней капле воздуха в своей жизни, наслаждаясь особенным забайкальским выговором девушки, взглядом ее прекрасных, почти черных в утреннем свете глаз, красивым лицом и худенькими, с маленькими ладошками, руками. Конечно же, о себе он ничего ей не рассказал, но отметил, что был в Хилке пару раз, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы Марина оживилась и рассказала ему все о любимом всем сердцем, родном месте и обо всех произошедших там за последние годы изменениях.
Хилок! Как же скучал Миша по своей Родине, по тому месту, где он заново родился и вырос, где прошли его самые счастливые детские годы. Попал Обогаев в маленький сибирский поселок впервые в 1972 году, а если быть точнее, 16 мая. В тот день его, только родившегося, слабого и больного, родители привезли из далекого города Горького, где он появился на свет десять дней назад, к прабабушке Шалве. Знаменитая прабабушка была шаманкой в четвертом поколении и, узнав о рождении правнука, она решила именно ему передать свои возможности и тем самым спасла ему жизнь. Проведя с малышом всю ночь в больничной палате, Шалва попросила свою внучку – маму Миши, – чтобы та позволила сыну провести свое детство в родном Забайкальском крае.
– Только в этом случае, – сказала она тогда, – все, что я передала ему, прорастет в нем огромной силой.
Так волею судьбы в возрасте четырех лет Миша Обогаев был отправлен в Хилок на попеченье дедушки и бабушки. Миша провел замечательное детство, сумел всей душой полюбить этот прекрасный суровый край, сроднился с природой, проникся чувствами к тайге и сопкам, животным и птицам. Именно в Забайкалье он впервые начал замечать в себе очень странные вещи, которые, как он думал поначалу, свойственны всем детям. Он очень хорошо чувствовал и понимал людей, мог предугадывать наступление тех или иных событий, видел то, что обычным людям было совсем недоступно. Возможно, благодаря этим особенным способностям, а может, и по причине того, что дед Миши, Николай, всей душой желал воспитать из внука настоящего человека, Обогаев в возрасте четырех лет научился читать, пристрастился к книгам, освоил математику и русский язык. Почти все время, не занятое учебой с дедом Николаем, Миша проводил на улице: гулял по окрестностям поселка, любовался природой, гонял на велосипеде, катался на товарных поездах, купался, жег костры и рыбачил. Конечно же, не обходилось и без неприятных случаев, но их Обогаев старался не вспоминать, что было, то было. Слезы навернулись на его глаза при рассказе Марины. С момента своего отъезда в 87-м году Миша побывал на своей Родине лишь однажды – когда забирал в Нижний Новгород свою бабушку Александру. Да и когда это уже было. Конечно, пока целых три дня они с мамой Зинаидой ждали заказанный железнодорожной контейнер, чтобы погрузить в него и перевезти вещи из старого их деревенского дома, из которых решено было забрать только все книги любимого деда Николая, старый его патефон с пластинками, коробки с фотографиями и личные бабушкины вещи, Миша сумел пройти пешком по всем улицам родного поселка, где они с братом Сашей радовались детству. Побывал на кладбище, проведал могилы прабабушки Шалвы, похороненной чуть в отдалении на пустой поляне, и деда Николая. Покрасил свежей масляной краской, купленной в местном сельпо, металлические венки и оградки на могилах, убрал листья, мусор и траву, тоненькой кисточкой освежил надписи на металлических крестах. Вдоволь посидел и даже поплакал, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не видел этой его слабости. С обоими своими близкими людьми он поговорил, рассказал о своей жизни и своих переживаниях. Взяв у соседей велосипед «Турист», съездил на гору Крестовуху, на то место, где они с ребятами собирались, жгли костры, мечтали и рассказывали страшные истории. Побывал и у той самой скалы, где лазил за «цветком счастья»3, и, конечно, посидел на ее вершине, глядя на бесконечные сопки и проходящие внизу без остановки поезда. Казалось, что ничего не изменилось здесь с момента его отъезда, но в то же время он ощутил, что здесь изменилось абсолютно все. Хотя, быть может, причиной тому была грусть и тоска по родным местам, а, может быть, то, что он повзрослел и поменялся во многом сам. Единственное событие омрачило ту его поездку – встреча с двоюродным братом Сашей. Саша, конечно же, вырос и возмужал, похоронил отчима Савелия, но мать его была еще жива, хотя с ней Миша встречаться не стал, поскольку, со слов брата, она запила после смерти мужа и запила сильно. Брат же, встречи с которым он так сильно ждал, очень изменился, огрубел и потерял то свое очарование и непосредственность, которые так нравились в нем Мише. Рассказал о себе он немного, но Обогаев благодаря своим необычным способностям понял все сам. Саша влился в местную преступную группировку, промышлял незаконной охотой и вырубкой леса, много пил сам, зачастую и вместе с матерью, во главу угла в своей жизни поставил деньги и безнаказанность. Все это оказало на Мишу гнетущее впечатление, но «каждый сам выбирает свой путь», – подумал он, и с тем они и распрощались. Все эти воспоминания пронеслись в Мишиной голове в один миг, и то, что он сделал потом, Миша не мог объяснить себе все последующие годы.
– Иди за мной, – сказал он ей тогда, – я не обижу тебя.
Обогаев встал с кресла и пошел в полумрак гостиничного коридора по направлению к лифтам. Идя вперед, он не видел, как Марина поднялась со своего места и пошла вслед за ним. Впоследствии Миша часто думал о том, почему произошло все именно так. Сумел ли он ненароком приказать ей сделать это или она сама пошла за ним под влиянием их разговора и ощущения своей симпатии, но… «Какая в этом разница», – всегда думал он, вспоминая ту ночь и свой самый первый опыт общения с женщиной. Впрочем, как и ее этот самый первый опыт в близости с ним. В этом своем первом дне они были одним целым. Он неразрывно связал их души на всю оставшуюся жизнь, но понять этого в самом начале своих отношений Михаил Обогаев, даже наделенный своей знаменитой шаманкой прабабушкой особенными способностями, не смог. Не сумел он по достоинству оценить и понять то, что с ним произошло, но кто бы смог сделать это в свои двадцать четыре года.
Глава третья
В тот же день
Четыре года назад
Август 1997 г.
Город Москва
Синий «вольво» модели 850 свернул с МКАД на развязку с Горьковским шоссе. Миша вел машину неторопливо, аккуратно объезжая люки и ямы. Машины он очень любил и относился к ним с особым пиететом. Любовь это пришла еще в те годы, когда он с двоюродным братом Сашей гонял на «Урале»4 отчима по улицам родного Хилка. Запах бензина, масла и выхлопных газов от тех поездок до сих пор стоял у него в носу. Конечно, в «вольво» ничего этого не ощущалось, но удовольствие от вождения было по-прежнему тем же. Эту машину Обогаеву в пользование передал шеф Валерий Александрович, на которого Миша трудился вот уже два года после окончания университета. Компания «Северная Пальмира» была достаточно крупной по объемам проходящих через нее денег, но имела видимость небольшой организации. Трудились в ней всего восемь человек, в число которых входил и Обогаев. Направлений работы было несколько, и лежали они абсолютно в разных плоскостях. Основные деньги зарабатывались на поставках риса из Казахстана, который возили вагонами. Это давало ощутимый и стабильный доход, позволяющий развивать и поддерживать новые направления. Из Индии привозили фланелевые рубашки и махровые шарфы, опять же вагонами, набитыми тюками и коробками, которые затем развозились по магазинам и универмагам города и области. Также «Северная Пальмира» при поддержке одного из крупных банков вела разработку установки по лечению раковых заболеваний, в основе принципа действия которой лежал нагрев крови больного, называемый гипертермией5. Установок к моменту прихода в компанию Миши на самом деле было две, и они уже вполне себе и работали на базе областной клинической больницы, показывая превосходные результаты. Но сделать установки – оказалось задачей хотя и сложной, но вполне реальной, а вот получить официальное разрешение на их использование в российских условиях тотальной коррупции и взяточничества было делом крайне непростым и имело очень туманные перспективы. Деньги на взятки чиновникам тратились колоссальные, но результата до сих пор не было, и министерство здравоохранения кормило шефа завтраками, выставляя одно требование за другим. Еще компания занималась поставками бутилированной воды и даже имела свою студию звукозаписи, торговала автомобильными запчастями и маслами, имела в собственности несколько профильных магазинов и множество уличных киосков с продуктами, заморскими сладостями, чаем и кофе. В последние два года «Северная Пальмира» начала развивать еще одно направление – поставку в Россию новеньких иномарок, их обслуживание и сервис и первой открыла на территории города импровизированный автосалон и автосервис. Новых иномарок россияне отродясь не видывали, даже иномарки, бывшие в употреблении, считались предметом роскоши и вожделения для большинства, а тут – совсем новые. Неудивительно, что тема, как говорится, пошла, и очередь из желающих приобрести машины растянулась на месяцы. Обслуживать же их и ремонтировать тоже было абсолютно некому. Гаражные сервисы, освоившие ГАЗы, ВАЗы и москвичи, шарахались от иномарок как черт от ладана, поэтому решение о создании своего собственного автосервиса было принято советом компании единогласно. Эти два новые направления и курировал Михаил Обогаев. Обязанностей у него было превеликое множество, дел – невпроворот, но он, несмотря на свой юный возраст, прекрасно со всем этим справлялся. Миша занимался составлением заявок на поставку машин: марки, цвет и комплектации – все эти решения принимал он. Отвечал за организацию доставки, прохождение таможни, разгрузку и хранение на стоянке. Тут все было не так просто, как может показаться. Автомобили прибывали в Россию на кораблях, перегружались в специальные железнодорожные вагоны, предназначенные для перевозки машин, и ехали в Нижний Новгород. В Мишины обязанности входило оформить в московском офисе компании поставщика, необходимые документы, основу которых составлял морской коносамент6, и, убедившись в отсутствии в них ошибок и неточностей, привезти эти документы в нижегородскую таможню. О, таможня! Как невзлюбил ее Миша Обогаев в первые недели своей работы. Империя взяточничества, как он ее называл, пала к ногам Михаила на третий месяц. Конечно, в этом вопросе решающую роль сыграли взятки, но не на последнем месте оказались и необычные способности Миши, которыми ему пришлось воспользоваться для установления самых дружеских связей с таможенниками. Разгрузка машин проводилась в основном по ночам, чтобы не привлекать излишнего внимания всевозможных органов, да и просто слишком любопытных граждан. На выгрузку Миша привлекал всех, кто мог хорошо водить автомобиль, и даже грузчиков из магазинов и водителей развозных грузовиков, которых имелось в парке «Северной Пальмиры» аж целых три штуки. В разгрузке даже принимали участие и сам шеф, и коммерческий директор, ну и, конечно, Обогаев. Со станции машины перегонялись на несколько платных автостоянок, на которых заранее готовились свободные места, и всем этим также занимался он. Показывал машины клиентам, катал их по городу, расхваливая авто, давал интервью телевизионщикам при съемке рекламных роликов и делал еще огромное количество важных и не очень дел. Дополнительно Обогаев курировал работу автосервиса, который сам в первый же месяц своей работы и организовал по заданию босса на территории местного гаражного кооператива, расположенного рядом с офисом компании. Закупил подъемники, инструмент, оснастку и всевозможное оборудование. Сам подбирал на работу автослесарей, устраивал их обучение, общался с клиентами, довольными и не очень, решал миллион задач по организации и функционированию маленького автосервиса. В Москву Миша приезжал, как правило, один или два раза в неделю. Кроме работы с документами на автомобили, он занимался заказом и поставкой запасных частей, подписанием документов по гарантийным заменам этих самых деталей. Сами бракованные запчасти привозил в Москву в багажнике служебного «вольво», откуда в том же багажнике вез назад и новые на замену. К тому же Миша закупал в Москве масло и фильтра, колодки и свечи и делал еще множество других дел.
Попал в «Северную Пальмиру» Обогаев случайно, хотя, ведь как говорят, все случайное – совсем не случайно. Миша часто вспоминал тот день, вспомнил и сейчас, когда синий «вольво» вырвался, наконец, из вереницы многочисленных населенных пунктов Московской области с их ограничениями скорости и обилием спрятавшихся в кустах экипажей ГАИ с радарами, и нажал на газ. Машина вздрогнула, зарычала и, подобно молодому жеребцу, удерживаемому долгое время в аллюре, устремилась вперед, увлекаемая мощью пятицилиндрового двигателя.
Глава четвертая
Пять лет назад
Июль 1995 г.
Город Нижний Новгород
Миша не спеша шел по площади железнодорожного вокзала вдоль длинного ряда киосков, продававших «Сникерсы», «Баунти», разнообразные жвачки и кофе. Его целью был один из павильонов, расположенный в самом конце ряда, напротив ресторана «Панорама». Здесь продавались аудиокассеты с записями на любой вкус и цвет. На окончание университета Миша сделал себе недорогой, но очень желанный подарок – купил кассетный стереомагнитофон «Вега», поэтому необходимо было запастить записями. Вглядываясь в витрины киосков, он пробирался сквозь плотную толпу прохожих и вдруг неожиданно столкнулся с мужчиной лет сорока, несущим в руках тяжелый пакет. Высокий и крепкий, Миша по неосторожности буквально сбил прохожего с ног. Ручки пакета лопнули и на асфальт посыпались банки с кофе, сигаретные пачки и несколько коробок конфет. Мужчина, потирая ушибленное плечо, недоброжелательно уставился на Мишу, пока тот бросился собирать с асфальта содержимое пакета.
– Простите, пожалуйста, я загляделся на витрины, мне очень жаль, – Миша собирал пачки сигарет, складывая их сверху на коробки и банки, которые уже успел поднять.
– Это ты маме своей расскажи, слепошарый, – мужчина продолжал потирать ушибленное плечо. Невысокий и худощавый, лицо его, явно бандитской наружности, не предвещало ничего хорошего в продолжение этой ситуации.
– Еще раз извините, – Миша закончил собирать вещи незнакомца и держал их на руках, как на вилах складского погрузчика.
– Давайте я вам помогу донести. Вы на машине?
– Давайте. Пошли за мной.
К Мишиному удивлению, незнакомец бодро зашагал вперед в направлении высотного здания метрополитена, расположенного рядом с железнодорожным вокзалом. Обогаев последовал за ним, лавируя между многочисленными прохожими и стараясь не уронить банки и коробки. Дойдя до проходной в здание, мужчина, ни разу не оглянувшись, зашел внутрь и проследовал к лифту. Миша прошел за ним. Поднявшись на восьмой этаж, незнакомец, не говоря ни слова, прошествовал по длинному коридору и толкнул дверь с надписью: «ООО НПО „Северная Пальмира“».
– Положи туда, – указал он Мише на стол, стоящий в комнате слева от входа, напоминающей импровизированную кухню. Миша аккуратно сложил покупки незнакомца на стол и огляделся по сторонам. Помещение офиса, как понял Миша, состояло из четырех комнат, соединенных общим широким коридором. В комнатах стояли столы и дорогие кожаные кресла, вдоль стен располагались стеллажи с папками и множеством бумаг, сложенных большими стопками. Компьютеры на столах были выключены, в офисе, кроме них, никого не было.
– Тебя как зовут-то, убивец? – незнакомец достал сигарету и прикурил ее от массивной зажигалки «Зиппо».
– Михаил… Обогаев, – добавил он, – еще раз извините, я не хотел причинить вам неудобства.
– Пойдем поговорим, Михаил Обогаев. Валерий Александрович меня зовут, – и с этими словами он двинулся по офису и, толкнув дверь, вошел в кабинет, расположенный в самом конце коридора. Миша последовал за ним. Огромная комната была практически пуста. В самом ее центре располагался большой письменный стол с переполненной окурками пепельницей и стоящей коробкой переносного мобильного телефона с крупной надписью: «Моторола». Вдоль стен, слева и справа, находились кожаные диваны, рядом с которыми стояли журнальные столики. На них стопками лежали журналы, среди которых Миша заметил «Плейбой» и «За рулем». Усевшись в большое кожаное кресло за столом, Валерий Александрович несколько раз глубоко затянулся сигаретой и, наполнив комнату густыми клубами табачного дыма, махнул Мише на стул, стоящий напротив стола:
– Падай, терминатор.
Миша устроился на стуле. Он не испытывал ни волнения, ни страха, но странное любопытство распирало его. От этого человека исходила какая-то новая энергия, незнакомая ему до сих пор. Энергия власти, денег, удачи и чего-то еще, что Миша не успел осознать в ту минуту, но вот что было для него интересным и необычным – он явно почувствовал, что с незнакомцем у них установился прочный, доверительный контакт. Это было необъяснимо, но Миша явно чувствовал это, ощущая похожие реакции и со стороны мужчины.
– Послушай, Михаил, – Валерий Александрович затушил сигарету в гору окурков, но тут же вытащил из пачки «Мальборо» новую и закурил, – мне понравилось, как ты повел себя в инциденте, – он сделал паузу, выпуская сизые клубы сигаретного дыма, – не грубил, не бычился, понты не колотил, в общем, ладно, проехали. Поможешь мне с одним делом?
– С каким? – Миша окончательно расслабился, ощущая доброжелательность собеседника.
– Права у тебя есть? Машину водишь?
– Да, есть и права, и машина.
– Ну и отлично. Мне сегодня машины нужно разгрузить на станции, а народа не хватает. Поможешь? – Валерий Александрович пристально посмотрел Мише в глаза.
– Помогу. Почему нет. Что нужно? – Миша откинулся на спинку стула.
– Ты приезжай вечером, – Валерий Александрович посмотрел на золотые наручные часы, – часов в одиннадцать. Ну и поедем. Я тебе заплачу, идет?
– Идет, – Миша и глазом не моргнул.
Вечером того же дня Обогаев на своей белой «копейке» «ВАЗ-2101» подъехал к зданию метрополитена и поднялся на лифте на восьмой этаж. В офисе «Северной Пальмиры» было шумно. Несколько мужчин слонялись без цели туда и сюда, один из них, представившийся Мише коммерческим директором Виктором Александровичем, без остановки суетился, постоянно перекладывая на одном из столов какие-то документы. Миша явно почувствовал его нервозность и нерешительность, но в то же время и возбуждение, смешанное с азартом. Все без остановки курили, отчего в помещениях офиса стоял густой туман из сигаретного дыма и сильнейшая духота. Валерий Александрович, почти полчаса эмоционально разговаривавший по городскому телефону в своем кабинете, наконец положил трубку и подозвал Мишу к себе.
– Михаил, ты на машине?
Миша кивнул.
– Давай тогда возьми сейчас еще двух человек, – Валерий Александрович кивнул на водителей, – и дуй на товарную железнодорожную станцию, там и встретимся. За мной поедешь, знаешь, где это?
– Знаю. Хорошо. Буду вас там ждать.
– Ждать? – Валерий Александрович захохотал, – ты на какой машине-то?
– На «копейке», – Миша ничуть не смутился, своей машиной он очень гордился и очень ее любил.
– На «копейке»? А я – на «вольво». Угонишься ли? Давай не потеряйся по дороге. Пошли, вагоны наши уже подали.
И с этими словами все с шумом спустились вниз и расселись по машинам.
Миша никогда еще не видел иномарок. Не то чтобы вообще, но так близко. Заведя мотор своей «копейки», он выехал со стоянки офиса вслед за синим «Вольво-850» и с удивлением и восторгом увидел, как «вольво», вывернув с парковки здания метрополитена на привокзальную площадь, взвизгнул покрышками и с бешеной скоростью помчался вперед.
«Вот это мощь, вот эта машина», – подумал тогда он, еще не зная, что именно эта машина станет его любимым другом на несколько следующих лет.
***Вагоны с иномарками уже стояли на запасном пути, в дальней правой части станции около грузового таможенного терминала. Плохо освещаемые станционными прожекторами, они были похожи на гигантских исполинов, окруженных ореолом таинственности и незнакомого простым россиянам мира. Припарковав на площадке свою «копейку», Миша подошел к вагонам. Валерий Александрович в окружении водителей, нанятых, очевидно, для перегона иномарок, стоял около одного из них и внимательно наблюдал за сценой, где его коммерческий директор, отчаянно жестикулируя и размахивая руками, общался с молодого вида таможенником, одетым в форменную синюю одежду. Разговор у них, судя по недовольному лицу представителя власти, не клеился. Так продолжалось минут тридцать, по истечении которых таможенник решительным шагом удалился в здание грузового терминала, а Виктор Александрович с испуганным и нервным лицом подошел к шефу.
– Витя, в чем проблема? – Валерий Александрович поменял докуренную сигарету на новую, – денег же дали, что не так опять?
– Говорит, что разгрузку нужно вести в светлое время суток, чтобы цвета и номера агрегатов машин можно было сверить, да и время сейчас у них уже нерабочее, – коммерческий директор втянул голову в плечи и зябко поежился, испытывая явный дискомфорт от сложившейся ситуации.
– Так вроде договорились обо всем, и по деньгам, и по времени, они же знают, сколько простой вагонов стоит? – Валерий Александрович повысил голос, испытывая явное раздражение.
– Можно я с таможенником поговорю? – Миша подошел к разговаривающим, щурясь от света станционного прожектора.
– Ты? – коммерческий директор криво усмехнулся, – ну давай, иди, поговори. Бить, что ли, его будешь, я тут наслышан о тебе.
– Да не буду бить, просто попрошу, – и с этими словами Миша под удивленные и насмешливые взгляды присутствующих направился в здание грузового терминала станции, где располагался офис транспортной таможни.
Входя в офис, Миша уже знал, что он будет делать. Открыв дверь, он прошел к единственному столу, за которым сидел чиновник, и, не дав тому сказать ни слова, положил ему руку на лоб.
Машины выгрузили достаточно быстро. Таможенник с заторможенным взглядом молча подписал все документы и поставил печати. Иномарки, не без труда согнанные с двухэтажных платформ, устремились по ночному городу на заранее приготовленные места платных парковок. Все прошло как нельзя лучше. Лишь только лицо Валерия Александровича было крайне серьезным и задумчивым. Миша же, сидя за рулем новенькой корейской иномарки, был на седьмом небе от счастья. «Боже, как же легко она едет и рулится, какие тормоза, какая панель», – с восторгом думал он, загоняя очередную машину на парковку.
И лишь один человек на всем этом празднике удачи и роскоши был недоволен случившимся – коммерческий директор.
***«Вольво» в личное пользование Михаил Обогаев получил через три месяца после этого самого дня. На следующий день после первой разгрузки машин Валерий Александровича вручил Мише триста долларов и сделал предложение о работе.
– Шаровую от руля отличишь? – спросил тогда он.
– Отличу, – Миша кивнул, ожидая подвоха.
– Ну и отлично. Ты принят на работу. Давай вливайся.
Мишиному удивлению не было предела. «Ну что же, – подумал тогда он, – а почему бы и нет! Попробуем!»
Первые три месяца Валерий Александрович вместе с Мишей занимался всеми вопросами, касающимися закупки и организации ремонта машин. Они вместе ездили в Москву, где проводили по три-четыре дня в неделю, посещая лучшие рестораны и представительства иностранных фирм-поставщиков. Шеф учил Мишу всему: чтению документации, особенностям общения с чиновниками и представителями иностранных компаний. Обогаев сопровождал его на всех встречах, обедах и ужинах с людьми, которые занимались поставками запасных частей и оборудования, они жили в одном гостиничном номере, не переставая разговаривать. Миша учился всему, запоминал и усваивал информацию, перенимал манеры и повадки шефа, изучал его знакомых и деловых партнеров в Москве, впитывал каждую фразу и каждое слово. А поучиться ему было чему. Валерий Александрович «разбирал» своих партнеров по бизнесу и оппонентов буквально по косточкам, всегда добиваясь своего.
– Послушай, Миша. Всегда четко представляй свою цель, которой хочешь добиться от собеседника, ты должен ее очень ясно видеть, и не просто видеть, но и понимать. В своем деле всегда нужно быть профессионалом, лучшим из лучших, тогда даже твои враги по бизнесу будут тебя уважать. Да, будут не любить или даже будут ненавидеть, но будут уважать. Если же ты не профи, не будет ни того, ни другого, ни третьего, – Валерий Александрович положил в рот кусок ароматной баранины, с удовольствием прожевал и запил из большого запотевшего стакана пивом.