На круги своя…

Глава 4

Дмитрий Харитонов прищурился. На опоясанном огнями помосте сновали два мускулистых бойца – брюнет и блондин. Брюнет часто попадал в цель, агрессивно наседал, но блондин переносил тумаки стойко, всем своим видом показывая, что в запасе у него есть опасный сюрприз. Тела бойцов подозрительно поблескивали, и очень походило на то, что перед выходом на публику обоих основательно обмазали маслом. Да и сам помост лишь отдаленно напоминал ринг. Серьезных поединков здесь, видимо, не жаловали. В самом деле, какая звезда, пусть даже трижды «бэу», отправится выступать в дыру под названием «Шхуна»? То есть, по меркам уральской столицы казино было вполне приличным, однако с брэндом здесь наблюдались явные нелады. Впрочем, высказываться об этом вслух не имело смысла. Здешним хозяевам как раз мерещилось, что пестрая мешанина, в которой ринг, восточные единоборства уживались с флорентийским витражом, батальной живописью и развешанными тут и там китайского производства клинками, должна производить на обывателя должное впечатление. Возможно, и производила, а стало быть, цена Харитонову, как советнику и консультанту, была ломанный грош. Как и многие его одногодки, он явно начинал отставать от времени и, понимая это, разумеется, не испытывал радости. Впрочем, советы его держателям «Шхуны»» касались не убранства и общей эстетики, а исключительно той части, которая была сопряжена с безопасностью местного бизнеса.

Только что он в полусогнутом состоянии одолел периметр визуального слежения. Весь второй этаж, разделенный на три игорных зала, просматривался прекрасно. То есть – прекрасно, если не считать скрюченного состояния, в котором обязаны были находиться бедные наблюдатели. При особом желании с фигурных консолей можно было даже перебраться на потолок, где также имелись смотровые оконца, но этого Дмитрий делать не стал. Чем глубже вникал он в охранные дела казино, тем большая охватывала его тоска. И даже не тоска, а ясное понимание того, что огромное это заведение «Кандагару» было просто не потянуть. Ни с моральной точки зрения, ни с физической. Проще говоря: скучно, нудно и чрезвычайно хлопотно. Добавить к этому нешуточную ответственность, и смело можно поднимать ручонки.

Озирая через крохотное оконце зал, в котором красовалось с полдюжины игорных столов, он в очередной раз задержался на знакомой физиономии. Сухощавый и довольно высокий мужчина со скучающим видом прохаживался вдоль стен. Коротенький ежик, строгий костюм, обязательный бэджик на груди и миниатюрная рация в кулаке – стандартный «интерфейс» здешней охраны. Пожалуй, построй их в шеренгу, только по росту и отличишь. Тем не менее, этого паренька он запомнил. Именно он пытался удержать своих и пресечь побоище, устроенное пару месяцев назад Аркадием. И тогда же Харитонову показалось, что где-то раньше он его встречал. Конечно, большинство местных «секьюрити» успели основательно примелькаться, но с этим охранником было что-то другое. Возможно, связанное с далеким прошлым, а уж добрым или не очень – сказать было сложно.

Харитонов взглянул левее и в одном из сидящих за игорным столом узнал директора сотовой компании «Телевик». Балагур и завсегдатай всевозможных шоу на этот раз выглядел мрачным. Видать, основательно проигрался – тысяч на шесть-семь зелененьких, то есть, почитай на всю свою месячную зарплату. Зато через пару шагов от него радостно колыхал двойным подбородком и сгребал фишки дородный Яша Прокудин, личность на Урале не менее известная – и известная прежде всего силовыми набегами на чужие предприятия. При этом экрана Прокудин никогда не стеснялся, с удовольствием сыпал в микрофон популистскими прибаутками, а посему вопреки дрянной биографии пользовался у народа доверием и уважением.

Любоваться игрой внизу окончательно расхотелось. Стараясь на удариться головой о рифленый свод, Дмитрий неспешно выбрался из узкого коридорчика, по лестнице спустился на служебный этаж. Здесь его встретила целая делегация: Арнольд Береславский под руку с гимнасткой-красавицей, пара всегдашних помощников и вереница охранников. Не самый главный чинуша при казино, но именно с ним чаще всего приходилось иметь дело. Арнольд Дмитрию откровенно не нравился, однако ни на минуту он не забывал, что именно «Шхуна» на сегодняшний день оставалась их главным по-настоящему серьезным донором. Укажи им Арнольд на дверь, и кораблик «Кандагара» немедленно осядет на финансовой мели.

– Ну как? – личико главного распорядителя игорных залов лучилось туповатым довольством.

– Великолепно! – Харитонов изобразил вежливую улыбку. – Только я бы на вашем месте все-таки ограничился теленаблюдением.

Брови Арнольда скакнули вверх.

– Все лучшие казино в Европе оборудованы подобными ярусами!

– Увы, мы – не Европа. Даже географически Екатеринбург принадлежит Азиатскому пространству. – Дмитрий говорил неторопливо, стараясь не ляпнуть лишнего. – Я хочу сказать, что на ярусах вам придется постоянно держать трех-четырех человек. Помножьте это на две-три смены и получите дополнительный расход. Можно, конечно, завести надежную сейф-дверь, но и это не решит проблемы.

Арнольд все еще не понимал, и Харитонов объяснил более доходчиво:

– Подобные галереи – идеальное место для выстрела. Сколько киллеров у нас приходится на тысячу россиян, вы сами, вероятно, представляете. Значит, лишняя ответственность, не обойтись без слежки за собственными подчиненными.

– А вы боитесь ответственности?

– Скажем так: я ее недолюбливаю. – Дмитрий усмехнулся. – И кстати, если заговорили об этой капризной даме, то камеру номер три из главного зала надо бы переместить на полметра правее. На мониторах в этом секторе есть мертвая зона. Сейчас в этом лишний раз убедился, – одна из ниш совершенно не просматривается.

– Ага… – Арнольд взглянул на протянутую ему схему, неловко взял холеными руками, и Харитонов рассмотрел маникюр на его пальцах. Вполне пристойный, почти бесцветный, и тем не менее…

– Здесь я все отметил, – он указал ручкой. – Полметра вправо, и разом откроется лавочка с пальмой. Ну, а поскольку рядом карточный стол, это также может оказаться важным.

Блестящий и отглаженный Арнольд насчет «лавочки с пальмой», кажется, понял. А потому, распрощавшись с вельможной особой, Дмитрий спустился на первый этаж и, миновав вереницу лотков со съестным, выбрался из помещения.

Уже под открытым небом извлек из кармана сотовый телефон, проверил эсэмэс-доклады от родни. Разумеется, отзвонились далеко не все, но этого следовало ожидать. Скверная это штука – контролировать близких, и все-таки каждый день теперь начинался и заканчивался с обязательного обзвона семьи. Харитонов предполагал, что нечто подобное проделывают и его коллеги. «Кандагар» еще не ступил на тропу войны, но в состоянии боеготовности вынужден был находиться. Угрозами такой личности, как Кнут, пренебрегать не стоило.

Среди прочих сообщений попалось ему на глаза и послание от Шебукина. Вполне светски Михаил приглашал начальника «тяпнуть жидкости в ближайшей кафешке». Из вариантов предлагались либо «Шаолинь», либо «Виват Советикус!». Мысленно Дмитрий поставил Шебукину «пять». За конспирацию и смекалку. Ясно было, что парень уже торчит в искомой «кафешке», но говорить об этом напрямую в наступившие времена не рекомендовалось.

Подыграв приятелю, Дмитрий тут же отстучал ответ:

«Плывем в „Шаолинь“. Там кофе поплоше, зато цены божеские. Буду минут через двадцать».

Дмитрий глянул на часы, отметил про себя, что заехать к смежникам в «Рос-Ярд», видимо, не успеет. Шебукин явно вызывал неспроста, а потому томить ожиданием коллегу не стоило…

Открылась и закрылась дверь за спиной, кто-то вышел на крылечко покурить.

– Огонька не будет?

Харитонов оглянулся. Над ним возвышался «секьюрити», тот самый великан из игрового зала. Лицо чистое, но уже с едва намечающимися лучиками морщинок, черты грубоватые, словно нос, подбородок и лоб рубили топором из выдержанного дуба. Уже не паренек, но муж. А таким непросто выдерживать конкуренцию с молодой порослью. Значащееся на бэджике имя Семена Никифорова ни о чем не говорило.

Харитонов протянул ему зажигалку, пронаблюдал, как мужчина затягивается. В том, как прикрывал он огонек ладонями, тоже виделось особенное.

– Воевал?

– Было дело.

– А где? Мы ведь с тобой, такое впечатленьице, виделись.

– Значит, вспомнил? – в глазах «секьюрити» мелькнули довольные искорки. – Верно, Харитонов, виделись мы с тобой. Правда, мельком.

– Афган?

– Да нет, Югославия. Западная Морава. Вы тогда с Лосевым через речкеу переправились – с подранком. А я в патруле был, на вас напоролся.

– Помню.

– Ага, едва не перебили друг дружку. Спасибо сержанту, – вовремя матом заорал.

– И сержанта вашего помню. – Дмитрий с усилием кивнул. Потому что ночка была и впрямь смурная. И Стас тогда подорвался глупее глупого. На своей же российской мине, уже на отходе, когда вражеская территория осталась позади и, казалось, можно было расслабиться. Вот и расслабились, тудыть их в качель! Ногу Стасику спасли только чудом. Потому и рванули к своим напрямки, рискнув переправиться через реку в незнакомом месте…

– Вон ты, значит, где загорал. А я-то голову ломаю, где тебя видел! – Дмитрий вздохнул. – Стало быть, со встречей, боец Никифоров.

– Ага, со свиданьицем.

– Хороший у тебя рост для вышибалы. Метр девяносто три?

– Было. – Охранник ничуть не удивился вопросу. – Теперь поменьше. Усыхаю. А ты никак снайперил?

– Да нет, Бог миловал.

– Глазомер как у снайпера… – Семен крутил зажигалку в ладони, явно не спеша возвращать. – Только вот что, Дим, ты не спеши радоваться, я ведь предупредить хотел.

– Что такое? – Харитонов насторожился.

– И говори потише, чтоб не светиться. – Семен сделал глубокую затяжку. – Короче, подробности опускаю, но советую ознакомиться с историей нашего заведения. С самого, так сказать, основания.

– Есть что-нибудь занимательное?

– Для вашей команды – да. – Семен шевельнул головой, вроде как почесывал шею в тесном воротнике, – на самом деле сканировал пространство. После чего сунул руку в карман и, приложив к зажигалке бумажный квадратик, протянул собеседнику. – Посмотришь на досуге, сам поймешь – о чем я. Если коротко, то вся наша «Шхуна» – сплошное мутилово и кидалово. И вас кинут. Как покончите с отладкой, бортанут на все четыре.

– А не накладно будет? Мы ведь тоже умеем обижаться.

– Проглотите. У вас самих теперь, я слышал, проблемы. Или нет?

– Или да. От кого слышал?

– От Арнольда. Он у нас на печеночку слаб. По вечерам ликер с коктейлями трескает А как выпьет, языком метет направо и налево. Что слышит от хозяина, нам выбалтывает.

– Понял… – Дмитрий прищурился, переваривая услышанное. – Ну, а тебе-то какой интерес своих сдавать?

Семен повернул голову, с высоты своих метра девяноста взглянул на собеседника.

– А это, браток, еще большой вопрос, кто для меня свой, а кто не очень.

– Не любишь, выходит, Арнольда?

– Без комментариев. – Семен скупо улыбнулся. – Я, Харитонов, пес цепной, а псы на хозяев не гавкают.

– Но ведь предупредил?

– А ты недоволен?

Грубоватое лицо Семена неуловимо дрогнуло, и Дмитрий понял, что невольно задел за живое.

– Прости. – Он легонько кивнул. – И за совет спасибо, на досуге непременно ознакомлюсь. После уничтожу, об этом тоже не тревожься.

– А я не тревожусь. Я под крышу пошел. Курить, знаешь ли, много вредно.

– Тогда бывай, боец Никифоров.

– И ты бывай, капитан! Или уже майор?

– Без комментариев. – Дмитрий улыбнулся. Уже шагнув с крыльца, обернул голову. – А знаешь что, Сема? Заходи как-нибудь в гости. Пушкина 12, найдешь без труда. Дерябнем чайку, былое вспомним.

– Решил вербануть?

– Да нет, здесь ты больше получаешь. Кроме того, как ты верно подметил, у нас там и впрямь трудные времена.

– Я подумаю, Дим. И ты подумай. Насчет записки…

Глава 5

Дорога до «Шаолиня» была недолгой, однако «хвост» Дмитрий обнаружил почти сразу. Собственно, пасущий его «кореец» улиточной формы и светло-зеленого окраса не очень-то и маскировался. Приглядевшись к его маневрам на дороге, Харитонов решил про себя, что сбросить при необходимости этот «репей» не составит труда. Можно даже устроить наглецу маленький кульбит с петлей Нестерова и тройным тулупом на выходе, но рисковать не стоило. Ясно, что филеров ему прилепили люди Кнута, и, скорее всего, пакостить они не будут. Собственно, в том и фишка открытого наблюдения, что оно нервирует и заставляет совершать ошибки, от которых при ином раскладе можно было бы уберечься.

Тем не менее, от простенького теста Харитонов не удержался. За несколько кварталов от кафе припарковал свой «Мерседес» и вышел прогуляться пешочком. При этом намеренно не спешил – купил вафельное мороженое, пачку зубочисток, вышагивая по тротуару, задерживался у всех встречных афиш и киосков. Не забывал останавливаться и возле нищенок таджичек, ссыпая наличную мелочь в смуглые ладошки. При этом боковым зрением продолжал фиксировать улиточную тень «корейца». По опыту знал: следовать за гулякой на колесах нелегко. По идее, у филера теперь два выхода: либо выбираться наружу и топать на своих двоих, либо ползти черепашьим ходом, вызывая гнев и раздражение всех следующих позади машин. Однако «тест» проявил себя неожиданным образом. Поскольку обнаружился третий вариант – самый худший и удручающий. Но именно им воспользовались господа филеры. Потеряв терпение, «кореец» сорвался с места и уже через минуту пропал из виду. А еще чуть погодя Дмитрий разглядел его на стоянке возле «Шаолиня». Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: телефонный его канал эти «кулибины» прослушивают и просматривают. А значит, и конспирация Шебукина оправдала себя на все сто.

Шока Харитонов не испытал, однако некий морозец по коже все-таки прошелестел. Как ни крути, но чтобы свободно читать чужие «эсэмэски», нужно иметь особый доступ. Судя по всему, подобный доступ, у челяди Кнута имелся.

Не хотелось думать плохо о Семене, но в сложившихся обстоятельствах следовало соблюдать максимальную осторожность. Поэтому зайдя в кафе, Дмитрий сходу поднялся на второй этаж и, издали помахав сидящему за столом Шебукину, свернул к мужскому туалету. Там, в тесной кабинке, он скоренько ознакомился с содержимым переданной ему бумажки, после чего щелкнул зажигалкой, заставив листок с текстом сморщиться и почернеть, а после пропасть навсегда в клокочущем зеве унитаза.

Пробираясь к занятому Михаилом месту, Дмитрий едва не запнулся за ветвящийся по полу кабель. С тех пор, как он впервые посетил это заведение, количество столиков порядком умножилось. Зато и громоздкие мониторы сменили жидкокристаллические экраны, а вместо колонок тут и там над столами свешивались гроздья наушничков. Беспроводные технологии здесь, скорее всего, еще не появились, однако определенный прогресс все же был на лицо. Модернизация не тронула разве что разукрашенных иероглифами стен, и, конечно же, осталось на своем законном месте грандиозное панно, изображающее битву древних монахов с полчищами врагов-иноверцев. Сразу над картиной на алом полотнище золотистым стилизованным шрифтом была выведена сакраментальная заповедь самурая:

«Самурай должен помнить – помнить днём и ночью, с того самого утра, когда он берёт в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, и до последней ночи старого года, когда он платит свои долги, что он должен умереть…»

А чуть ниже панно обыватель мог ознакомиться с информацией совсем иного рода:

«В 1644 году всадники-кочевники маньчжурской династии Цин захватили Китай и разрушили знаменитый монастырь Шаолинь. В живых остались лишь трое монахов, уходивших в это время за провизией. Вернувшись, троица увидела только пылающие руины и пронзенные стрелами тела товарищей. Эти-то три монаха и основали первую «триаду» – «Союз Земли, Человека и Неба во имя справедливости…»

Каким образом стыковались между собой панно, заповедь самурая и история создания первой китайской триады, местные оформители, по всей видимости, не задумывались. Не сочли они за труд и уточнить, что нынешнюю триаду современный мир трактует как восточную мафию. Владей заведением какой-нибудь китайский лаобан, все встало бы на свои законные места, но ничего похожего не наблюдалось. По сведениям Харитонова, кафе принадлежало лицам вполне славянской национальности, и оттого оформительская замутка крайне напоминала эстетику казино.

Тем не менее, странноватым настенным изречениям имелось свое простенькое объяснение. Кусочек «иероглифической» истории знаменовал всего лишь вступление в чертоги лунноликого Востока. Востока не магометанского, но буддистского – с сандаловыми свечами и пряными благовониями, с обещанной нирваной и многочисленными перевоплощениями.

Вся закавыка крылась в том, что «Шаолинь» было первым Интернет-Кафе, появившимся в городе Екатеринбурге. Если клубы вроде «Водолея», «Карабаса» и «Эльдорадо» завлекали клиентуру с помощью барышень в клетках и мальчиков на ринге, то здешние хозяева предпочли путь более изысканный. О всемирной сети в ту пору знали крайне мало, а посему владельцы кафе ударили по рекламе, из ореола создав ауру, сумев превратить обычную игровую точку в нечто пикантное и аппетитное. Так появился фирменный поднос с обязательной чашечкой кофе, деревянными палочками и горкой миниатюрных рогаликов. Ну а к выставленным на столы мониторам добавились многочисленные картины и надписи, по убеждению оформителей зала, приближающие посетителей к миру сетевых «реинкарнаций».

Те, кто заходил в «Шаолинь» просто попить кофе, почесать языки и послушать музыку, задерживались на первом этаже. Любители «сетевой нирваны» и «электронного трепа» поднимались выше.

– Ну как, не успел еще заскучать? – Харитонов плюхнулся на стул рядом с Шебукиным.

– Да нет. Зато сжевал все рогалики – твои в том числе. Выпил бы и кофе, да он остыл.

– А гадать на кофейной гуще не пробовал?

– Чудила, ее здесь никогда не водилось. Кофе, хоть и фирменный, а говнецо.

– Посмотрим… – деревянной палочкой Дмитрий помешал в чашечке, после чего подцепил ее двумя пальцами и в два глотка осушил. – Действительно, никакой гущи, и, действительно, остыл.

– Любишь горяченькое – жми на газ.

– Пришлось жать на тормоз. Пасли меня.

– Бежевая «Хонда-Аккорд»? – оживился Михаил.

– Да нет, моя машинка была попроще… Но это бы ладно, – они сообщение твое прочли. Сначала твое, потом мое, и отреагировали адекватно.

– Вон оно как! – Михаил сумрачно переломил свою палочку, бросил на поднос. – Что ж, о чем-то таком я подозревал… Хочешь порадовать чем-нибудь еще?

– Да это вроде бы ты меня порадовать хотел.

– Я в этой очереди последний, Димон. Давай сперва тебя послушаем.

– Если невтерпеж, то давай… – Дмитрий откинулся на спинку стула, цепким взором окинул соседние столики. В основном в зале присутствовал молодняк: мальчики с очумелыми глазами, флиртующие парочки… Как бы то ни было, но любой гость из «взрослых» немедленно бы себя обнаружил.

– Так что там у тебя еще?

– Еще? – Харитонов обернулся к коллеге, рассеянно покусал нижнюю губу. – Еще некто поведал мне историю одного местечка. Того самого, на которое мы возлагали наши финансовые надежды.

– Ты говоришь о казино?

– В точку. – Дмитрий забарабанил пальцами по столу. – И история по всем прикидкам получается паршивенькая. Помнишь детскую прибаутку: «Как вы яхту назовете, так она и поплывет» – так вроде бы?

– Причем тут это?

– А притом, что наша «Шхуна» с самого начала поплыла нехорошим зигзагом. – Облокотившись о стол и оказавшись таким образом ближе к Михаилу, Дмитрий коротко пересказал свою беседу с охранником. О содержании переданной ему бумажки говорить не стал.

– Выходит, «Шхуна» заминирована?

– Может, да, а, может, и нет.

– Но почему? Какой в этом смысл? – Шебукин скрежетнул зубами.

– А смысл такой, что схему пирамид не мы с тобой придумали. И пирамиды, брат, строятся не только из кирпичей и доверчивых вкладчиков. Есть материалы и покрупней.

– О чем ты?

– Компании, товарищества, разномастные «ООО» и «МММ»… Словом, большие фирмы съедают малые, а их в свою очередь обгладывают банки и медиа-структуры. Вот и Семен намекает на что-то подобное.

– Значит… «Шхуна» будет съедена?

– Молодец, соображаешь. Но чтобы елось с удовольствием, нужен хруст чьих-нибудь косточек. А нам ведь тоже предлагали хороший пай, если ты помнишь. И это всего лишь за крышу!

– Почему же, не только…

– Верно! – нетерпеливо перебил Харитонов. – Мы крышуем их, следим за модернизацией систем безопасности, тренируем личный состав и тому подобное. Только скажи на милость, кто за такие вещи рискнет подпустить силовиков к главным закромам?

– А разве нас подпустили?

– Нет, но губешку мы уже раскатали. – Дмитрий криво улыбнулся. – И возмечтали уже о кренделях небесных.

– Короче, повелись.

– Верно.

Михаил немного помолчал.

– Ну, а что они могли бы нам предъявить? Скушать без серьезных оснований – вещь тоже непростая.